Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле
- -
- 100%
- +
– Ладно, – сдалась я, – согласна на ваши кабальные условия. Но с одним условием! – подняла палец вверх, как строгий учитель. – Никаких карцеров! И кормить меня должны вовремя! А то моя "черепно-мозговая логика" может и отказать!
Дюбуа рассмеялся. Я его явно забавляла, а вот мне было не до смеха.
– Договорились! Карцеры – это не наш метод! А кормить вас будут лучше, чем меня! – он протянул мне руку. – Добро пожаловать в королевскую канцелярию, мисс… – он запнулся, видимо, вспоминая мое имя.
– Мари Уилкотт, – подсказала я мужчине.
– Жофрей Дюбуа, – представился мужчина. И вместо рукопожатия он склонился и поцеловал мою руку.
Я чуть не ляпнула вопрос: "А где твоя Анжелика?", но вовремя прикусила язык. Не стоит начинать рабочие отношения с плоских шуток. Боюсь, их не оценят.
Не то чтобы было легко расслабиться, когда будущее висит над тобой, как дамоклов меч на ржавой нитке. Мадам Роуз с грацией бульдозера провела меня в комнату, где на столе, словно оазис в пустыне, красовался поднос с едой. Мой живот, этот предатель, тут же затянул победную песнь голодного людоеда.
– Я всегда знала, что ты паршивая овца! – прошипела директриса, презрительно скривившись, словно услышала не урчание, а дьявольский хор. Да, мой живот решил устроить симфонию голода прямо у нее под носом! Что ж, извините, мадам, но эти звуки вне зоны моего контроля! Ни в вашем средневековье, ни в моем супертехнологичном мире.
– И как вы пришли к такому… оригинальному выводу? – выпалила я. Интересно, чего ожидала эта матрона? Наверное, слез, раскаяния, чувства вины размером с Титаник? А вот обломитесь! На моем лице не дрогнул ни один мускул. Она аж позеленела от моей наглости, но, собрав волю в кулак, ответила:
– Тебя подкинули в мой пансион младенцем, и сразу стало ясно, кто ты такая! – завелась она, как старый патефон. – Ты – бастард! Выродок, от которого избавились! Какой-то хмырь заплатил целое состояние, чтобы я приютила тебя здесь. Я дала тебе самое банальное имя, но ты все равно умудрялась выделяться! Подбивала девочек на революции!
Моя память, точнее, память хозяйки этого тела, услужливо вывалила на меня эти самые "революции". Экскурсия в прошлое с гидом, который тебя люто ненавидит!
– Вы кормили нас плесневелым хлебом и ожидали аплодисментов? – возмутилась я. Оказывается, карцер был для этой девушки вторым домом! А голос в моей голове, представившийся Милди, объяснил, что стены карцера обработаны какой-то адской смесью, от которой маги, даже такие слабенькие, как я, страдают, как черти в аду! Вот почему Милди молчал, как партизан на допросе! Я даже мысленно извинилась перед ним, решив, что он бросил меня в самый ответственный момент.
– Плесневелый хлеб – это деликатес! – воскликнула мадам Роуз с возмущением, достойным лучшего применения. Но я видела, как предательски дергается ее глаз. – Да ладно, чего уж там! Ты просто неблагодарная девчонка! Я вложила в тебя душу, деньги, лучшие – ладно, не самые лучшие, но сойдет, – годы своей жизни! А ты что? Бунты, непослушание и вот это вот все!
– Сами бы его и ели! – огрызнулась я, вспомнив, как она, в отличие от нас, сирот, уплетала пышные булочки.
– Еще чего! – фыркнула директриса. – То, что ты под подозрением в убийстве, – закономерный итог твоей жизни! Уверена, ты кончишь, как и твоя блудница-мать!
– Что случилось с моей матерью?! – я ринулась к ней, но мадам Роуз ловко отскочила и злорадно расхохоталась.
– Сдохла! – выпалила она и хлопнула дверью.
И вот что теперь думать обо всем этом потоке грязи, что вылила на меня эта лицемерка?
"И что это было, Милди?" – спросила я у внутреннего голоса.
"Она всегда тебя ненавидела, а теперь терять нечего, вот и сорвалась", – ответил Милди.
"Да понятно, но почему?" – я присела перед подносом, решив, что война войной, а обед по расписанию.
"Думаю, зависть, – предположил Милди. – Она же тоже бастард."
"Откуда ты знаешь?!" – я чуть не подавилась яблоком.
"Я знаю больше, чем ты, – и мне показалось, что он усмехнулся. – Ешь и ложись спать, мне тоже нужен отдых".
"Спасибо", – поблагодарила я Милди и набросилась на еду, словно не видела ее целую вечность! Пирог с мясом исчез в мгновение ока, уступив место сочному яблоку, которое я грызла с таким энтузиазмом, словно оно было последним яблоком на Земле! А может, для меня оно сейчас и было последним? Кто знает, что эта Роуз еще выкинет? Может, яд в чай подсыплет? Хотя если она меня так ненавидит, то яд – это слишком просто! Она скорее придумает что-то более изощренное, вроде публичной казни за убийство, которого я не совершала! Хотя вряд ли она захочет связываться с королевским следователем, под крылом которого я так неожиданно оказалась. Так что можно смело есть и не бояться!
Впрочем, пока есть еда и Милди в голове, я справлюсь со всем! Милди, кстати, оказался на редкость полезным парнем (или девушкой?). Знает больше, чем я, помнит мое прошлое… В общем, как ходячая энциклопедия! Надо будет его как-нибудь расспросить обо всем поподробнее. Но сначала сон!
Покончив с едой, я плюхнулась на кровать, которая, к моему удивлению, оказалась вполне удобной. Видимо, Роуз решила, что не стоит выставлять себя в дурном свете перед господином Дюбуа. Хотя я была такая уставшая, что готова была спать и на соломе. Только бы не в карцере, где я чуть не тронулась умом!
Перед сном в голове крутились обрывки разговора с директрисой, воспоминания о плесневелом хлебе и карцере, обрывки чужой жизни… Уф, голова шла кругом! Но Милди был прав, мне нужен отдых. Закрыв глаза, я провалилась в сон, надеясь, что завтра будет хоть чуточку легче.
Проснулась я от странного ощущения. Кто-то на меня смотрит! Рывком села на кровати и огляделась. Комната была пуста, если не считать паука в углу, который, кажется, плевать на меня хотел. Наверное, просто приснилось. Но ощущение присутствия не покидало.
"Милди, ты тут?" – мысленно позвала я своего внутреннего друга.
"Тут, тут, не дрейфь", – ответил он сонным голосом.
"Мне кажется, за мной следят", – прошептала я.
"Расслабься, это просто паранойя", – отмахнулся Милди. Но я знала, что он врет. Или, по крайней мере, не говорит всей правды.
И тут в дверь постучали, а мое сердце ухнуло куда-то в пятки.
Глава 3.
Я успела немного прийти в себя и разрешила войти. В комнату вошел господин Дюбуа вместе с мадам Роуз. У нее на губах играла злорадная усмешка, а до меня только сейчас дошло, что она, скорее всего, не в курсе, что я уже не подозреваемая и уезжаю с королевским следователем скорее как коллега, а не как задержанная.
– Доброе утро, моя милая Мари, – пропел Дюбуа, окинув меня оценивающим взглядом. Я же удивленно посмотрела на мужчину. У него жар или?.. Или он разыгрывает спектакль перед директрисой. Полагаю, что у него имеются веские причины, чтобы так задушевно со мной болтать. Что ж, увидим. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули?
Мадам Роуз скривилась, словно съела лимон.
– Господин королевский следователь, не думаю, что ее стоит баловать. Я вообще не понимаю, почему она не могла дождаться отправления в столицу в карцере? Сомневаюсь, что королевская тюрьма будет комфортабельнее нашего места для наказания, так что пусть привыкает. Она должна понести наказание за…
– Мадам Роуз, – прервал ее Дюбуа, повысив голос, – полагаю, я в состоянии сам решить, что делать с моей… протеже. Не так ли?
Директриса побледнела и замолчала. Но я видела, что в ее глазах бушует буря. Она явно что-то замышляет. Надо быть начеку, а лучше поскорее уезжать отсюда и забыть это место как страшный сон.
– Мари, – Дюбуа повернулся ко мне, – мы выезжаем через час. Будьте готовы. И да, возьмите с собой все необходимые вещи. Не думаю, что вам захочется возвращаться в это… гостеприимное место.
– Все ее вещи уже собраны и ждут в холле, – вставила свои пять копеек директриса. Дюбуа кивнул и вышел, оставив меня наедине с мадам Роуз, которая прожигала меня взглядом, полным ненависти. Я ухмыльнулась ей в ответ. Похоже, я все-таки выиграла эту партию.
– Ну что,мадам Роуз, прикусили язычок? – не удержалась я от язвительного вопроса. – Или хотите еще что-нибудь мне напоследок пожелать? Может, счастливой дороги?
Директриса молчала, как партизан на допросе, только желваки на щеках заходили ходуном. Видно, сдерживалась из последних сил, чтобы не выдать себя окончательно. Но я-то видела, что она кипит от злости, как чайник на плите. И это меня несказанно радовало. Пусть побесится напоследок, ей это только на пользу пойдет. Кровь по венам погоняет, ей это полезно, а то видно, что желчь скапливаться начала.
– Знаете, а я ведь почти поверила в вашу ненависть, – продолжила я, делая вид, что мне очень интересно ее мнение. – Почти решила, что вы и вправду меня терпеть не можете. Но теперь вижу, что вы просто завидуете. Завидуете моей молодости, моей… ну, пусть будет… красоте. И, конечно же, тому, что я уезжаю отсюда, а вы останетесь гнить в этом богом забытом месте.
Мадам Роуз дернулась, словно я попала в больное место, но все еще молчала. Только глаза ее метали молнии, как у разъяренной кошки. Ну и пусть мечут, мне от этого ни жарко ни холодно. Скоро я уеду отсюда, и все это останется в прошлом. Главное – не забывать, что эта женщина способна на все, и быть всегда начеку.
Пока я развлекалась, выводя директрису из себя, время пролетело незаметно. В дверь постучали, и вошел господин Дюбуа.
– Мари, все готово, – сказал он, бросив на мадам Роуз мимолетный взгляд, полный презрения. – Пора ехать.
Я, кинув на директрису последний взгляд, вышла из комнаты. Похоже, мое приключение начинается. И кто знает, что меня ждет впереди? Но одно я знала точно: в этом новом мире уж точно не будет места для плесневелого хлеба и злобных директрис.
Я выплыла в коридор, где меня уже ждали с моими скромными пожитками. Дюбуа взял мой небольшой чемодан, и мы двинулись к выходу. Проходя мимо холла, я заметила несколько воспитанниц, которые украдкой поглядывали на меня с любопытством и завистью. Еще бы, не каждый день из их пансиона увозят в столицу в сопровождении королевского следователя.
Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух полной грудью. Господи, как же я устала от этого затхлого запаха старого дерева и дешевого мыла. На крыльце нас ждала карета, запряженная парой вороных коней. Дюбуа помог мне забраться внутрь, сам уселся напротив. Карета тронулась, и пансион остался позади, уменьшаясь в размерах с каждой минутой. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мое тело.
Дюбуа молчал, глядя в окно. Наконец он повернулся ко мне и улыбнулся.
– Ну что, Мари, готовы к новым приключениям? – спросил он.
– Более чем, – ответила я, улыбаясь в ответ. – Надеюсь, в столице будет не так скучно, как здесь.
– О, уверяю вас, скучать не придется, – заверил он. – Нас ждет много интересной работы. И, возможно, даже опасной.
Я взглянула на него с любопытством.
– А как продвигается это расследование? – я решила поддержать разговор, тем более мне было очень интересно.
– Продвигается, – с кривой усмешкой процедил мужчина.
– Вы что, что-то от меня утаиваете? – мои брови взлетели вверх в немом вопросе. – Или до сих пор подозреваете во всякой ерунде? – не то чтобы обидно, скорее досадно от такого недоверия.
– Мы склоняемся к версии с садовником, – неохотно признался следователь. – Вы еще не оформлены, клятву о неразглашении не давали, так что, можно сказать, иду на должностное преступление, выкладывая вам детали расследования, – пояснил господин Дюбуа причину своей сдержанности.
– Хоть не дворецкий, – буркнула я, вспомнив заезженный штамп из бульварных романов.
– У вас там вроде и дворецкого-то не было, – нахмурился он. – Вы чего это меня за нос водите?
– Простите, – я поняла, что фильтровать озвучиваемую информацию все-таки надо, а то не успею выйти на работу, как прослыву городской сумасшедшей. – Так с чего вы взяли, что это садовник? И вообще, откуда он взялся в нашем пансионе? – я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то.
– Мадам Роуз наняла его незадолго до трагедии, – ответил Дюбуа, прожигая меня взглядом.
– "Незадолго" – это за сколько? – я изо всех сил пыталась выудить хоть какие-то воспоминания из глубин памяти.
– Якобы за неделю, – процедил следователь.
– Да врет она все! – Милди подбросила воспоминание, как девчонки буквально три дня назад сами обстригали кусты и мели дорожки в саду. – Я тут кое-что вспомнила, – удивленно уставилась я на Дюбуа, а тот лишь приподнял бровь, мол, не томи, выкладывай.
– Что Роуз врет, я и сам понял, но мое понимание к делу не пришьешь, – отрезал мужчина. – Так что же вы вспомнили?
– Три дня назад в сторожке, ну, в этом домике, где садовник должен был жить, горел свет. А когда мы с Натали ночью купаться пошли на озеро, видели, как оттуда мадам Роуз выходила с корзинкой. Думаю, она этому садовнику еду носила. Мы тогда решили, что у нее там свидание и она любовника подкармливает.
Дюбуа нахмурился и забарабанил пальцами по колену.
– Интересно. Очень интересно. Значит, этого садовника никто, кроме директрисы, не видел и появился он аккурат перед смертью мадемуазель Анри? И свет в сторожке… Это уже зацепка.
– А что она могла скрывать? – я задумалась, перебирая в памяти все странности, что происходили в пансионе в последнее время. Мадам Роуз всегда казалась мне прямолинейной, хоть и неприятной женщиной. Но чтобы вот так кого-то прятать… Это уже попахивает серьезными проблемами. – Может, это ее родственник какой-нибудь, которого она от кредиторов прячет или еще от чего похуже?
Дюбуа усмехнулся.
– Вариантов масса, Мари. Но пока это лишь догадки. Нам нужны доказательства. И ваша память, как я вижу, может нам помочь. Расскажите мне все, что вспомните о мадам Роуз и ее странностях. Любая мелочь может оказаться важной. Да и про Натали Анри расскажите все, что помните и что может показаться мне важным.
Я кивнула, стараясь сосредоточиться. Мысли крутились, как клубок спутанных ниток, но я пыталась вытащить из них самые важные моменты. Предстояло многое вспомнить, чтобы помочь следователю раскрыть это дело и доказать, что я чего-то стою.
– Мадам Роуз меня сегодня удивила, высказав откровенную неприязнь в мой адрес, – начала я с директрисы. – Она всегда была сдержанной, и мне казалось, что она как дерево – никаких эмоций. То, что она экономила на девчонках, вы уже поняли, но в последнее время все стало просто ужасно в плане питания и содержания, если честно, – вспомнила я, как некоторые девчонки могли остаться без обеда и ужина, если провинились. – Раньше нас наказывали карцером и работами, а сейчас добавились наказания в виде голодовки. Из карцера мы порой девчонок на руках выносили, настолько они были обессилены.
– И вас? – Дюбуа слушал меня внимательно.
– И меня, – я вспомнила пару таких случаев со своим участием. – Это все, что я могу рассказать про мадам Роуз.
– Поэтому я и решил сперва отвезти вас в столицу, устроить в служебном жилье, а потом уже продолжить с мадам Роуз. Мне кажется, в этом деле все не так просто, – ответил мужчина, и я с этим была согласна. – А что Натали? Какой она была?
– Хорошая, скромная, – Милди у меня в голове подбрасывал воспоминания, а я как в омут погружалась в печаль. – Скромная и честная. Верный и преданный друг, – я отвернулась от Дюбуа, чьи глаза буравили меня, словно рентген. Предательская слезинка скатилась по щеке. – Вы известили ее родных? – я шмыгнула носом совершенно не по-аристократически, и тут же мне протянули белоснежный платок. Видимо, аристократия не терпит соплей!
– Разве она не сирота? – Дюбуа вскинул брови. Нахмурившись, он потянулся к кожаному портфелю, что покоился рядом на сиденье. Какое-то шевеление руки, невнятное бормотание – и вот уже портфель окутан легкой голубоватой дымкой. Да у него тут, похоже, не просто портфельчик, а целый магический артефакт-сейф. Из портфеля извлекается кожаная папка. Видно, у ребят со снабжением полный порядок. Ни тебе экономии на спичках, ни выпрашивания бумаги! Финансируют их явно лучше, чем следователей на моей прошлой работе. И картриджи, небось, за свой счет не покупает. Хотя какие картриджи, если принтеров-то нет? Ну, тогда чернила! Уверена, чернила за казенный счет. – По документам, изъятым у мадам Роуз при обыске, Натали – круглая сирота.
– Нет, у неё был дядя, – возражаю я, наблюдая, как Дюбуа листает документы. – Шарль Анри. Он живёт в столице. Этакий столичный завсегдатай мужского клуба.
– Как давно он появился в её жизни? – следователь хмурится.
– Около полугода назад, – я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, вернее, пользуясь подсказками Милди.
– При каких обстоятельствах? – его взгляд пригвоздил меня к месту.
– Пришло письмо от поверенного Шарля Анри, – начала я, излагая все известные мне факты. – Оно должно быть в личном деле, поскольку мадам Роуз выставила дядюшке счет, и тот его оплатил, о чём и сообщил Натали. Натали потеряла мать при родах, ее воспитывал отец, морской офицер, который часто отправлялся в плавания. Однажды они с братом отправились осваивать дальние земли, какие-то острова. И там отец погиб, а брат чудом выжил, но долго не мог найти Натали. Когда нашел, предложил забрать ее к себе, но она отказалась. До выпуска оставалось полгода, и она не хотела, чтобы мы расставались. Боялась, что мадам Роуз меня голодом заморит. Хотя, признаться, она несколько раз ездила к дяде в столицу.
– Он состоятельный? – Дюбуа задал вопрос, в котором сквозило нескрываемое любопытство. Ага, вот он – денежный след! Самый популярный мотив для злодейств и пакостей.
– Скорее всего, – задумалась я. – Натали всегда возвращалась с обновками и подарками, – пожала плечами.
– Что ж, это уже зацепка, – протянул Дюбуа, задумчиво поглаживая подбородок. Чувствую, версия о богатом дядюшке пришлась ему по вкусу. А я вот сижу и думаю: согласилась бы я остаться в этой дыре ради подруги, если бы у меня вдруг объявился такой состоятельный родственник? Или, может, Натали тут задержалась не из-за меня, а потому, что нужно было отсидеться в тени полгодика? Хотела было озвучить эту крамольную мысль, но вовремя прикусила язык. Нечего бежать впереди паровоза! Если моя версия найдёт подтверждение, тогда и выскажусь. А пока не хватало, чтобы меня подняли на смех.
– Вы знакомы с Шарлем Анри? – голос следователя выдернул меня из раздумий. Я аж подскочила от неожиданности!
– Лично – нет, – ответила я. – Но Натали о нем часто рассказывала. Говорила, что он очень интересный человек, много путешествовал… В общем, такой дядя-романтик с тугим кошельком.
Дюбуа хмыкнул, явно прикидывая, какие перспективы сулит этот "кошелек" в контексте убийства. Денежки ох как нужны! Особенно, если их можно заполучить не совсем законным путём. Похоже, дядюшка Шарль Анри, сам того не ведая, становится главным подозреваемым. Бедный родственник, попал в переплёт!
А вдруг деньги были не дядюшкины, а отцовские? А дядюшка просто не хотел делиться? Кидал подачки, уговаривал отсидеться в пансионе, пока сам не придумает, как от нее избавиться.
Стоп! Не вяжется. Что искали в нашей комнате? Убийство больше похоже на случайное, как будто мы помешали грабителю, который не рассчитал силу и переборщил с ударом по голове девицам. Так-то и меня можно считать жертвой несостоявшегося убийства.
– Что ж, – Дюбуа захлопнул свою волшебную папку и уставился на меня взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Да он как будто мысли читает! – Благодарю за информацию. Она, безусловно, поможет в расследовании. А вы, мадемуазель… – он выдержал драматическую паузу, – будьте готовы к дальнейшим вопросам. И, пожалуйста, не пытайтесь самостоятельно копаться в этом деле.
Ну вот, приехали! Если я сама не разберусь, то ты, Дюбуашечка, так и будешь держать меня за дурочку с переулочка. Так что пардон, месье следователь. Я буду лезть везде и всюду и совать свой нос куда не просят. Натура у меня такая. Смирись.
Глава 4.
А приехали мы и впрямь на удивление быстро. Только я успела откинуться на спинку сиденья в карете, подложить под бочок подушку, мечтая о сыскных подвигах, как за окном поднялся шум, гвалт.
– Прибыли, голубушка, – провозгласил Дюбуа.
– Неужели? – выпрямилась я, словно меня пружиной подбросило.
– А что вас так удивляет? – усмехнулся Дюбуа, выпрыгивая из кареты. Я же замешкалась, словно примерзла к сиденью. – Ну что же вы? Будьте решительнее, – подбодрил он, протягивая руку.
– Убийство обнаружили утром, а вы прибыли в пансион только после обеда, – выпалила я, кажется, слишком громко. Парочка фланирующих господ одарили меня любопытными взглядами.
– Сообщение я получил около полудня и тут же помчался сломя голову, – задумчиво произнес Дюбуа. – Только забежал в управление за своим портфелем.
– И что же из этого следует? – протянула я, погружаясь в размышления.
– А следует то, что вам не стоит совать свой носик в это дело! – отрезал Дюбуа, прожигая меня взглядом. – Я вас уже об этом просил!
– Ну что значит "не совать"? – надулась я. – Вы же понимаете, мадам Роуз либо подчистила улики, либо отправила вам сообщение не сразу, как заперла меня в карцере, либо…
– Либо сообщение передали мне спустя время, преследуя какие-то свои цели, – закончил он за меня еле слышно. – Если я узнаю, что вы пытались что-то вынюхать самостоятельно, вы вылетите из управления быстрее пробки из бутылки шампанского, ясно? – пригрозил Жофрей. Я судорожно кивнула.
– Куда мы вообще приехали? – решила я сменить тему, ибо взгляд Дюбуа все еще сверлил меня, словно дрель.
– Это дом со служебными квартирами, – объяснил он, отрываясь от моего гипноза. – Идемте, заселим вас и познакомим с местной королевой.
Дюбуа повел меня по узкой лестнице, источающей амбре пыли и дешевого табака. "Дом со служебными квартирами", – повторила я про себя, лавируя между щербатыми ступенями. Скорее уж обитель привидений, а не служащих! Зато какое поле для деятельности! Интриги, скандалы, расследования… Мой внутренний сыщик ликовал, несмотря на грозный запрет Дюбуа. Ну не могу я без этого! Это как птица без неба, рыба без воды, француз без круассана!
Наконец мы замерли перед дверью с облупившейся краской. Дюбуа постучал, и дверь с неохотой приоткрылась, являя миру даму, больше похожую на ворону, чем на хозяйку. Узкое лицо, хищный взгляд, черное платье, сливающееся с полумраком коридора. Да мадам Роуз просто ангел во плоти по сравнению с этой особой! "Вот это я понимаю – колорит!" – подумала я с нескрываемым энтузиазмом.
– Мадам Жибер, это мадемуазель Уилкотт, наша новая сотрудница, – представил меня Дюбуа.
– Место есть, документов нет, – процедила мадам Жибер, окинув меня взглядом, словно на ярмарке скота. Вот тебе и "здравствуйте"!
– Я еще не успел оформить, она только с дороги, – попытался оправдаться Дюбуа, но не успел.
– Как оформите, так и приводите, а пока до свидания, – дверь мадам Жибер захлопнулась прямо у него перед носом. Ох, обожаю быть сторонним наблюдателем. Особенно когда вижу, как Дюбуа краснеет и, сцепив зубы, толкает дверь обратно.
– Вы забываетесь, мадам Жибер, – процедил он злобно. – Я начальник Королевского Следственного Управления, и вы сейчас же предоставите мадемуазель Уилкотт комнату, иначе это последний день сотрудничества с вашим доходным домом! И вы вернетесь туда, откуда пришли, а именно в тот притон, где работали прости… кхм… служили. В общем, вы сами знаете, кем вы там были, – прорычал Жофрей. Мне показалось, мадам Жибер ничуть не впечатлилась.
– Не проституткой, господин начальник Королевского Следственного Управления, а "мамкой"! Прошу не путать! – гордо заявила дама, выплывая из своей комнаты. Она наградила мужчину презрительным взглядом, а сама повела меня по коридору показывать мои апартаменты.
Мадам Жибер пнула дверь ногой, словно отправляла меня в обитель мрака. Внутри оказалось еще мрачнее, чем в коридоре. Единственным источником света было грязное окно. Обстановка спартанская: кровать, стол, стул и огромный сундук. Наверное, с сокровищами пиратов. Или с тараканами. "Что ж, – подумала я, – это будет незабываемое приключение!"
– Здесь жила какая-то старая дева, так что проветривать придется долго, – буркнула она, скрываясь в коридоре и оставляя меня наедине с моим "уютным" гнездышком. Ну, старая дева так старая дева! Хуже не будет. Главное, чтобы клопы не оказались потомками тех самых пиратов из сундука!
– Я вас покидаю, – сказал Дюбуа. – Обустраивайтесь, я загляну вечерком, заодно занесу все необходимые документы мадам Жибер.
Я кивнула и с энтузиазмом принялась осматривать свои новые хоромы. Первым делом, конечно же, сундук! С замиранием сердца я подковырнула крышку… и обнаружила там гору старого тряпья и парочку подозрительных пятен. Похоже, это было наследство от старой девы. Ну что ж, это не моя трешка с высокими потолками, но уже что-то. Так что тряпку в руки, ведро наголо и да здравствует чистота и порядок!