Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле
- -
- 100%
- +
Уборка началась с героического изгнания хлама прежней обитательницы из каждого угла. Не знаю, сколько лет той девице, но либо она тщательно молодилась, либо не такая уж и старая была на самом деле.
Ведро обнаружилось в ванной – роскошь несусветная для такого захолустья, как я сперва подумала. А потом как осенило! Да это же общага для куртизанок! Ну, может, бывшая, но флер декаданса витал в воздухе. Отсюда и персональная ванная комната, где плескаться можно не в тазике, а в чугунной ванне на львиных лапах, и водопровод с канализацией, работающие с грехом пополам, но все же! В сундуке на самом дне откопались парчовые занавески, изъеденные молью до состояния ажурного полотна, и платье, в котором декольте заканчивалось где-то в районе солнечного сплетения, а может, и ниже. Все это добро отправилось на переделку. Может быть, еще будет польза от этого наряда. Не собираюсь же я щеголять в этом перед тараканами!
Засучив рукава, благо, в отличие от платья, они у меня имелись, ринулась в бой. Вооружившись тряпкой и ведром, я сражалась с пылью, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Каждый взмах поднимал в воздух облако воспоминаний о прежней хозяйке. Кажется, она обожала пудру и любовные романы, судя по слою рассыпавшейся косметики и обрывкам страниц под кроватью. И знаете что? Мне даже нравилось! В каждой пылинке чувствовалась история, в каждой щели таилась интрига.
Ванная комната оказалась не просто шикарной, а настоящим оазисом в этом царстве запустения. Чугунная ванна с львиными лапами, пусть и покрытая рыжим налетом времени, манила обещанием неземных наслаждений. А туалет… о, это был шедевр инженерной мысли. Работает! Ну, почти. Со скрипом, стоном и прочими звуковыми эффектами, но работает же.
Разобравшись с основными завалами, я почувствовала прилив дизайнерского вдохновения. Парчовые занавески, пусть и побитые молью, в умелых руках превратятся… превратятся… ну, хотя бы в оригинальный чехол для сундука. А фривольное платье? Да это же идеальный материал для тряпок. Ни одна пылинка не устоит перед натиском былой роскоши.
Закончив с уборкой, я рухнула на кровать, чувствуя себя Золушкой после бала. Или Гераклом после двенадцати подвигов. Или просто смертельно уставшим человеком, мечтающим о горячем чае и тишине. Но нет, расслабляться рано! Впереди разборки с сундуком, изучение местности и, конечно же, знакомство с местными обитателями. Кто знает, может, здесь водятся не только тараканы, но и полезные информаторы?
Чайник, к счастью, обнаружился в недрах кухонного шкафа – пыльный, но вполне рабочий. Наполнив его водой из скрипучего крана, я включила его, предвкушая блаженный глоток. Пока вода закипала, я уселась на сундук, накрытый новоиспеченным парчовым чехлом, и окинула взглядом свои владения. Да, пока это больше напоминало поле боя после яростной битвы, чем уютное жилище, но зерно надежды уже проросло сквозь толщу пыли и запустения.
В принципе, квартирка была вполне сносной. Санузел выше всяких похвал, печка – и отопление, и плита – на месте. В шкафу обнаружилась кое-какая кухонная утварь. Если повесить веселенькие занавески и покрасить стены хотя бы в светлый цвет, квартира перестанет казаться такой угрюмой. В окна даже пробивался солнечный свет, после того как я их отмыла. И они даже открывались для проветривания.
Звук кипящего чайника вырвал меня из созерцательного транса. Заварив себе кружку крепкого чая, я прихватила печенье из своего чемодана и отправилась на разведку. Первым делом нужно было исследовать окрестности на предмет интересных находок и потенциальных опасностей. Коридоры общаги напоминали лабиринт, в котором легко заблудиться. Но я, вооружившись любопытством и кружкой чая, смело двинулась вперед.
Звуки доносились из-за каждой двери: то приглушенный смех, то сердитое ворчание, то обрывки разговоров. За одной из дверей раздался громкий храп, за другой – завывания печальной скрипки. Я шла как завороженная, впитывая в себя атмосферу этого странного места. Казалось, здесь кипит своя отдельная жизнь, полная тайн и загадок.
И вот, наконец, я добралась до конца коридора и увидела дверь без номера, за которой обитала мадам Жибер. Решив, что знакомство с местной властью – дело первостепенной важности, я смело постучала. За дверью раздалось недовольное ворчание, а затем ленивое: "Войдите!". Ну что ж, мадам Жибер, давай знакомиться.
Я распахнула дверь, вооружившись улыбкой, способной осветить целую улицу! Мадам Жибер восседала за столом, заваленным горами бумаг, и дымила длинной сигаретой в мундштуке, словно сбежала прямиком из нуарного фильма. Я героически сдержала кашель – всю жизнь провела рядом с курильщиками, но сама так и не пристрастилась к этому "удовольствию". Антураж был под стать: полумрак, тяжелые бархатные шторы, аромат дешевого табака. "Идеальное место для допроса", – промелькнула мысль.
– Мадемуазель Уилкотт, если не ошибаюсь? – промурлыкала она, не отрывая взгляда от бумаг. – Что вам угодно?
– Просто хотела познакомиться и выразить восхищение вашим гостеприимством! – прощебетала я, стараясь не вызывать подозрений и не переборщить с энтузиазмом. – И, конечно же, узнать о правилах проживания. Комендантский час, запрет на распитие спиртного с тараканами, обязательная утренняя зарядка?
Мадам Жибер, наконец, соизволила взглянуть на меня. В ее глазах плескалось удивление вперемешку с легким раздражением. Кажется, я вывела ее из зоны комфорта!
– Правила просты, – отрезала она. – Не шуметь, платить вовремя и не совать нос не в свои дела. Все понятно?
– Более чем! – заверила я. – А как насчет тараканов? С ними можно договориться? Вызвать дезинсектора? Говорят, у них тут пиратское прошлое!
На лице мадам Жибер мелькнула тень улыбки. Кажется, лед тронулся, господа присяжные заседатели.
– Тараканы – это наши старожилы, – пояснила она. – Они часть интерьера. Если будете вести себя прилично, они вас не тронут. А дезинсектора… дезинсектора здесь не видели со времен… – мадам Жибер задумалась. – В общем, очень давно.
– Что ж, – сказала я, пятясь к двери, – тогда буду паинькой. И тараканов обижать не стану. До встречи, мадам Жибер. А, и это вам, – и я поставила на стол тарелку с печеньем.
Выскочив в коридор, я облегченно вздохнула. Разговор прошел на удивление неплохо. Кажется, я ей даже понравилась. Или хотя бы не вызвала желания выкинуть меня в окно. Уже прогресс! Итак, первая миссия выполнена. Пора исследовать окрестности и завести полезные знакомства. Кто знает, какие тайны скрывает этот дом? То, что в нем обитают не только сотрудники следственного управления, я уже поняла. Решила отнести кружку в комнату, иначе моя прогулка будет выглядеть подозрительно. С пустой кружкой я скорее похожа на нищенку. Поэтому я направилась в свою комнату, где на пороге уже топтался господин Дюбуа.
– А вы где пропадали? – подозрительно прищурился он. – Неужели уже успели обзавестись знакомствами и нанести визит вежливости? – он покосился на мою кружку.
– Я была у мадам Жибер, – невинно захлопала я глазами.
– У мадам Жибер, говорите? – Дюбуа приподнял бровь. – И как, не съела? Она дама с характером. Надеюсь, вы произвели хорошее впечатление, иначе она может и выселить за плохое поведение. Хотя, подозреваю, вы очаровали ее своим энтузиазмом.
Я хихикнула.
– Ну, я старалась. Главное, пообещала тараканов не обижать. Кажется, это ее тронуло. Так что, думаю, пока могу спокойно спать в своей "уютной" обители. Кстати о сне… Вы не знаете, где здесь можно купить приличное постельное белье? Спать на этих тряпках – удовольствие сомнительное.
Дюбуа задумался, почесывая подбородок.
– Постельное белье… Хм, это проблема. В ближайшей лавке вы найдете только то, что уже видели в сундуке. Но можно попытать счастья на рынке. Правда, он работает только по выходным. А пока… может, вам одолжить что-нибудь из своих запасов? Розовые рюшечки – это не мой стиль, но что-нибудь нейтральное точно найдется.
– О, это было бы чудесно! – воскликнула я. – Спасете меня от бессонницы и кошмаров о пиратских тараканах! А в выходные обязательно наведаюсь на рынок.
– Я пришлю к вам своего слугу с постельным. А пока посмотрите то, что я вам принес, – мужчина положил на стол сверток. – Но я надеюсь, вы умеете шить, – усмехнулся он.
– Шить? – я нахмурилась. В своем мире я была никудышной рукодельницей, но здесь во мне кипит жизненный опыт Мари и мышечная память ее рук.
Мужчина развернул сверток, и я увидела платье темно-синего цвета. У меня от вида этого платья начался истерический смех.
– Что с вами? – нахмурился следователь.
– Да, да, я умею шить, – выпалила я сквозь смех, стараясь сдержать приступ хохота, вызванный видом форменного платья жандармерии. "Вот это поворот! Всю жизнь носила синюю форму, и даже в другом мире она меня преследует! Гениально!" – подумала я, утирая выступившие от смеха слезы.
– Рад, что мой скромный подарок вас развеселил! – съязвил Дюбуа, наблюдая за моей истерикой. – Надеюсь, ваш смех не вызовет недовольство соседей. Придется перешить это платье, иначе вы будете похожи на сбежавшего жандарма.
– Да я уже поняла, – я взяла в руки ткань, рассматривая ее с профессиональным видом. В голове уже роились идеи, как превратить этот символ власти в нечто более… носибельное. – Не волнуйтесь, месье Дюбуа, – заверила я его, сияя энтузиазмом. – Я превращу этот "шедевр" в нечто, достойное восхищения!
– Завтра в восемь я заеду за вами, а пока отдыхайте и готовьтесь к первому трудовому дню, – задумчиво произнес Дюбуа.
– До завтра, – я закрыла дверь перед носом следователя и задумчиво окинула взглядом фронт предстоящих работ.
Глава 5.
Проснулась я от шума за стенками. Тут и будильник не нужен, так как общежитие как улей загудело с раннего утра, и спать было просто невыносимо. Вчера, когда я перешивала под себя форму, ко мне наведался слуга господина Дюбуа и принес простыни и наволочки, а заодно и одеяло с подушкой. Оценив эти дары, я смело утрамбовала в сундук все приданное прежней жилички и, расстелив чистое и свежее, как после мороза, белье на постель, легла на нее. Очень хотелось сразу же провалиться в сон, но я не могла оставить недошитым свой костюмчик, который, уверена, поразит до глубины души начальника Королевского Следственного Управления. А вот интересно, почему он не рассказал про то, что не обычный следователь, а целый начальник? Скромность или что-то еще?
И вот настал назначенный час. Я выскочила из комнаты как чертик из табакерки и столкнулась с Дюбуа нос к носу. Он замер словно громом пораженный. А я, словно бабочка, вспорхнула перед ним в перешитом жандармском платье. Теперь это было нечто совершенно иное: приталенный силуэт, кокетливый вырез, рукава три четверти и брючки со стрелочками. Ох, сколько усилий мне стоило их сделать, но у меня все получилось. От прежней суровости не осталось ни следа. Вместо безликой формы – стильный наряд, который мог бы украсить витрину любого модного магазина!
– Что скажете, месье Дюбуа? – лукаво поинтересовалась я, кружась перед ним. – Удалось ли мне совершить невозможное?
В его глазах я увидела немой восторг, смешанный с легким изумлением. Кажется, я его сразила наповал.
– Не ожидал, – пробормотал он наконец, – что из этого можно сотворить такое… чудо. Браво, мадемуазель Уилкотт. У вас определенно есть талант, но мне казалось, что юбка вам больше к лицу.
– В брюках будет удобнее, – брюки были достаточно широкие, что могли бы сойти за юбку.
– Ну что ж, – тяжело вздохнул мужчина, – идемте. Познакомлю вас с коллективом.
Мы отправились вниз, где нас уже ждала карета. Всю дорогу Дюбуа не сводил с меня глаз, и я к концу поездки чувствовала себя изрядно неловко.
Прибыв на место, я с нетерпением огляделась. Здание следственного управления было огромным и мрачным, но меня это ничуть не испугало. Наоборот, я почувствовала прилив адреналина, как когда-то в своем мире в первый рабочий день.
Войдя внутрь, я ощутила на себе десятки любопытных взглядов. Сотрудники управления, казалось, забыли обо всем на свете, уставившись на меня, словно на диковинную птицу, залетевшую в их серый и унылый мир. Дюбуа прокашлялся, привлекая всеобщее внимание.
– Господа, – произнес он, стараясь придать своему голосу строгость, – позвольте представить вам мадемуазель Уилкотт, нашу новую сотрудницу. Надеюсь, вы окажете ей всяческое содействие и помощь в освоении на новом месте.
Он повел меня по коридору, знакомя с каждым из присутствующих. Кто-то приветливо улыбался, кто-то смотрел с подозрением, а кто-то и вовсе пытался сверлить взглядом, словно я враг народа. Но меня это не смущало. Я шла вперед с высоко поднятой головой и ослепительной улыбкой, готовая к любым испытаниям.
И вот, наконец, мы добрались до моего нового рабочего места. Я с восторгом оглядела свой новый "офис". Кабинет оказался небольшим, но уютным, с огромным окном, выходящим во внутренний двор. На столе аккуратно лежали бумаги, ручки и чернильница. А рядом стоял букет свежих цветов. Я удивленно уставилась на Жофрея, но тот сделал вид, что не знает о происхождении цветов на моем рабочем месте. Кто бы мог подумать, что Дюбуа такой галантный кавалер. Да я и сама не ожидала, что от такой мелочи может подняться настроение.
Дюбуа указал на стопку бумаг.
– Это материалы по делу о похищенном ожерелье графини де Валуа, – пояснил он. – Изучите и завтра доложите мне свои соображения.
С этими словами он удалился, оставив меня наедине с кучей бумаг и тремя коллегами в кабинете.
– А как же убийство Натали? – я растерянно захлопала глазами.
– А к нему я не могу вас допустить, – развел руками мужчина. – Как бывшую подозреваемую по этому делу, сами понимаете, – и мой начальник скрылся из кабинета. А я растерянно посмотрела на молодых мужчин, которые рассматривали с таким любопытством, что мне даже неловко стало.
Итак, за дело! Я плюхнулась за стол, готовая с головой нырнуть в омут интриг, заговоров и бриллиантового блеска. Ожерелье, графиня, личности, вызывающие подозрение… Скучать явно не придется. Правда, шрифт в этих древних документах был настолько вычурным, что мои глаза чуть не выпали в осадок, пока я вспоминала все уроки каллиграфии из пансиона благородных девиц. Милди, этот ходячий справочник по сплетням, что-то нашептывал у меня в голове, но, как выведать у него источник информации, ума не приложу.
К обеду я уже знала о графине де Валуа все, что только можно выжать из этих пожелтевших бумаг. Роскошная дама, обожательница бриллиантов и светских раутов… Кажется, нас ждет захватывающее приключение.
Чтобы мозг не закипел, решила немного проветриться и прогуляться по коридорам. Кто знает, вдруг удастся случайно подслушать что-нибудь эдакое? Ведь не зря же говорят, что самые ценные улики валяются там, где их меньше всего ждешь. И вот я, вооружившись ослепительной улыбкой и верным блокнотом, отправилась на поиски новых фактов. Хотя если брать в расчет мое везение, то, скорее всего, я найду неприятности, ну да это не беда. В конце концов, кто сказал, что работа в следственном управлении должна быть пресной, как вчерашняя каша. Коллеги лишь молча проводили меня взглядами.
– Эй, подавальщица! – рявкнул кто-то из кабинета. Я замерла на месте как соляной столб, а за с любопытством огляделась. Официантка? Здесь? Кроме двух сгорбленных временем клерков, волочивших горы бумаг, ни одной юбки и в помине не было. – Ты чего глаза выпучила? Я к тебе обращаюсь.
В дверях возник блондинистый франт лет тридцати, ну, максимум тридцати пяти.
– Простите, это вы ко мне? – невинно хлопаю ресницами, хотя внутри меня уже зреет буря праведного гнева. "Подавальщица"? Да я, на минуточку, полковник юстиции, пусть и из другого мира, о чем здесь никто не подозревает. Но это сути не меняет!
Франт окинул меня оценивающим взглядом, словно я не мадемуазель Уилкотт, а меню из ближайшего кабака.
– А что, не видишь? Тут больше никого нет, кто бы подходил под это описание, – ухмыльнулся он.
Ну, держись, блондинчик. Сейчас я тебе покажу, кто тут подавальщица, а кто гроза преступного мира!
– Знаете, мсье… – начинаю я сладким голосом, приближаясь к нему вплотную, – я, конечно, понимаю, что у вас тут, возможно, дефицит женского внимания, но все же предлагаю в следующий раз проявить немного больше фантазии при выборе комплиментов. Иначе рискуете остаться без чего-то важного и нужного, – многозначительно добавляю я, сверкнув глазами. Без чего именно важного и нужного я его оставлю, я еще не придумала.
Франт явно не ожидал такого отпора. Его самоуверенная улыбка слегка поблекла, а в глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх?
– Я не подавальщица и не официантка, а сотрудница следственного управления, как, я полагаю, и вы. И впредь требую, чтобы вы ко мне обращались исключительно в официальном тоне. Меня зовут Мари Уилкотт.
– Ого, какая прыткая, – пробормотал он, отступая на шаг. – Что ж, мадемуазель… э… Уилкотт, кажется? Признаю, погорячился. Просто я уже третий час сижу над этими бумагами, голова совсем не варит. Захотел чаю, а тут вы такая… свежая, улыбчивая. Ну и вырвалось.
Я победно вскинула бровь. Ага, присмирел. То-то же! Но раз уж извинился, не буду же я раздувать скандал. Все-таки коллеги.
– Ладно, прощаю, – милостиво разрешила я. – Но помните: я хоть и новенькая, но за словом в карман не полезу. Так что в следующий раз думайте, прежде чем что-то ляпнуть. А что касается бумаг… Может, вам помочь? У меня как раз есть немного времени, пока я не погрузилась с головой в это ожерелье графини.
Глаза франта загорелись.
– Да вы просто ангел-хранитель! – воскликнул он. – Я тут пытаюсь разобраться с показаниями одного свидетеля, так он такое несет, что хоть стой, хоть падай. Может, вам удастся что-то из этого выудить?
– Ангел-хранитель с блокнотом и ручкой наперевес, – подмигнула я, входя в его кабинет. Кабинет, кстати, оказался под стать хозяину: легкий хаос, но с налетом элегантности. Бумаги живописно разбросаны по столу, рядом валяется недочитанная книга по фехтованию, а в углу стоит потрепанный манекен, облаченный в тренировочный доспех.
– Ну, рассказывайте, что у вас тут за головоломка? – поинтересовалась я, садясь напротив франта и готовясь внимательно слушать.
Он, немного смущаясь, начал пересказывать показания свидетеля, щедро приправляя свой рассказ вздохами и закатыванием глаз. Судя по всему, свидетель был еще тот фрукт. То ли сумасшедший, то ли гений, то ли просто фантазер. В общем, идеальный персонаж для мира, в котором женщин принимают за подавальщиц только лишь потому, что они посмели пройтись по коридору следственного управления.
Я внимательно слушала, делая пометки в своем блокноте и пытаясь отделить зерна истины от плевел вымысла. И знаете, что я вам скажу? В этом бреде сумасшедшего что-то было. Какая-то странная логика, какая-то неуловимая ниточка, которая могла привести нас к разгадке. Нужно было только ее найти.
– Знаете, мсье… как вас, кстати, зовут? – прервала я его поток жалоб.
– Арман, – ответил он немного растерянно. – Арман де Ришелье.
– Отлично, мсье де Ришелье, – губы сами расплылись в улыбке. Вот тебе и серый кардинал. – Так вот, мсье де Ришелье, мне кажется, что в этом хаосе есть своя система. Давайте попробуем взглянуть на это с другой стороны.
И мы принялись вместе копаться в этих показаниях, как золотоискатели, просеивающие песок в поисках драгоценных крупиц. Арман оказался довольно сообразительным парнем, просто немного потерявшимся в ворохе информации. Вместе мы смогли вычленить несколько ключевых моментов, которые могли бы помочь ему в расследовании.
– А вы не ошиблись кабинетом, мисс Уилкотт? – в дверях стоял Дюбуа и испепелял меня недовольным взглядом.
– Месье Дюбуа! Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, – воскликнула я, стараясь придать своему голосу как можно больше невинности. – Мы тут с мсье де Ришелье увлеченно обсуждаем его… э-э… весьма запутанное дело. Как говорится, одна голова хорошо, а две – это уже целый мозговой штурм. Разве нет, Арман?
Арман закивал с энтузиазмом, словно его только что спасли с тонущего корабля.
– Да-да, месье Дюбуа, мадемуазель Уилкотт просто кладезь гениальных идей. Сам бы я ни за что не додумался.
– Не сомневаюсь, – шипит мой начальник и продолжает испепелять нас взглядом. – Мисс Уилкотт, будьте любезны пройти в мой кабинет.
– Но я еще не закончила здесь, – я мотнула головой на щеголя, который снова кивал и, видимо, был очень доволен тем, что привел Дюбуа в такое бешенство.
Жофрей перевел на меня удивленный взгляд, и его брови поползли вверх, словно гусеницы, готовящиеся к атаке.
– Боюсь, мадемуазель Уилкотт, вам следовало бы заниматься делом графини де Валуа, а не разбрасываться своим талантом направо и налево. Впрочем, возможно, я недооцениваю вашу многозадачность… В любом случае жду вас в своем кабинете через час с докладом.
И, бросив на нас напоследок взгляд, полный невысказанных упреков, Дюбуа удалился. Я проводила его взглядом и облегченно вздохнула. Кажется, пронесло.
– Ну что, мсье де Ришелье, – повернулась я к Арману с ослепительной улыбкой. – Кажется, нам пора закругляться. Но не отчаивайтесь, я уверена, что нашими общими усилиями вы непременно распутаете это дело. А теперь прощайте, меня ждут великие дела и похищенные ожерелья. И помните: если вдруг понадобится помощь – обращайтесь. Я всегда рада… э-э… помочь коллеге. Даже если этот коллега принял меня за прислугу. Я не злопамятная, но память у меня хорошая, учтите.
Я оставила Армана с его головоломкой и чувством вины, словно заботливая фея, оставившая ребенка с новой игрушкой, и направилась в кабинет Дюбуа. Час – это не так уж и много, если учесть, что я понятия не имею, с чего начать расследование этого злополучного ожерелья. Графиня, бриллианты, интриги – звучит, конечно, заманчиво, но пока что больше напоминает детективный роман, чем реальное дело.
В кабинете Дюбуа, в отличие от кабинета де Ришелье, царил идеальный порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни малейшего намека на хаос, который бушевал в моей голове. Сам шеф восседал за своим столом, словно мраморная статуя правосудия, и сверлил меня взглядом, словно дыру проделать хотел.
– Итак, мадемуазель Уилкотт, – начал он ледяным тоном, – что вы можете мне рассказать об ожерелье графини де Валуа? Надеюсь, вы потратили этот час с большей пользой, чем на флирт с мсье де Ришелье.
Я набрала в грудь воздуха и выпалила все, что успела узнать об ожерелье. Вернее, все, что мне удалось прочесть в папке, щедро сдобрив все своими выводами.
Дюбуа слушал, не перебивая, но по его лицу я видела, что мои объяснения не произвели на него должного впечатления.
– Что ж, – наконец произнес он, когда я закончила, – ваши познания, безусловно, впечатляют. Но, боюсь, этого недостаточно, чтобы раскрыть это дело. Ожерелье графини – это не просто украшение, это символ. Символ власти, богатства и интриг. И, чтобы его вернуть, нужно понимать, кто и зачем его похитил. Так что советую вам, мадемуазель Уилкотт, отнестись к этому делу со всей серьезностью. Иначе, боюсь, вы разочаруете меня.
Мне кажется, он хочет от меня невозможного, но я помалкиваю. Рассматриваю стену у окна, и мое внимание привлекает женский портрет.
– А это кто? – я киваю на портрет пышногрудой дамочки на стене. Не думаю, что он сюда изображение матушки приколотил, скорее он в таком месте, где у оперов в кабинетах обычно Феликс Эдмундович грозно смотрел на всех вошедших.
– И вы еще хотите работать в королевском следственном отделе, – на губах мужчины заиграла насмешливая улыбка. – Это же баронесса фон Шнейдер, самая выдающаяся женщина-следователь. К слову, единственная.
– Ну, ее выдающиеся таланты я на портрете вижу крупным планом, – я недовольно поджала губы. – Скромнее надо быть. Скромнее.
Мужчина смотрит на портрет, словно впервые его видит, и не понимает, о чем я говорю. – Думаете, мне тоже стоит носить такое декольте?
– Нет! – взревел Дюбуа, и его зрачки стали золотистыми и продолговатыми.
Глава 6.
В себя я приходила всю вторую половину дня. Состояние как после похмелья.
Во-первых, оказалось, мой заботливый шеф был обеспокоен тем, что я осталась без завтрака, и, поручив мне дело, отправился за обедом. Планировал накормить меня в своем кабинете, так сказать, с глазу на глаз, чтобы никто не заподозрил особого отношения. Во-вторых, Арман де Ришелье, как выяснилось, не просто его подчиненный, а крыса, метящая на его место. Отсюда и приступ праведного гнева, когда он застукал меня в кабинете конкурента.
Весь день меня колотило от осознания произошедшего. Получается, меня использовали в чьей-то грязной игре, даже не удосужившись посвятить в правила. И ладно бы просто использовали, так ведь чуть взглядом не испепелили. Дюбуа, этот ледяной сфинкс, не такой уж и бесчувственный, как казалось на первый взгляд. Забота, обед в кабинете, ревность к выскочке Ришелье… Кто бы мог подумать.