Искра в Академии. Соблазн для двоих

Школьный коридор гудел, как потревоженный улей. Неоновые вывески с расписанием, голографические объявления о новых апдейтах для нейроинтерфейсов, бесконечный поток подростков, уткнувшихся в свои гаджеты. Я просто шла к своему шкафчику, стараясь не обращать внимания на суету.

— Ну что, Искра, что родители на день рождения подарили?

Голос Виктории прозвучал прямо над ухом, сладкий и ядовитый. Она преградила мне путь, скрестив руки на груди. Я молча посмотрела на неё, но Виктория не собиралась отступать. Она сделала губки буквой «О», изобразив нарочитое, театральное удивление.

— Ой, точно, я и забыла! — воскликнула она, и несколько её подружек за спиной захихикали. — Вы же у нас... ну, в общем, нищеброды. Прости, вылетело из головы.

Я сжала лямку своего старого рюкзака так, что побелели костяшки пальцев. Внутри всё закипало. Хотелось толкнуть её, огрызнуться, сказать что-нибудь такое, от чего её идеальное личико исказилось бы от злости. Но я просто глубоко вдохнула, вспоминая мамины слова: «Не опускайся до их уровня, Искра. Ты выше этого».

— Знаешь, забавно получается, — продолжила Виктория, разглядывая свои безупречные ногти. — Мы же с тобой в один день родились. Но вот у тебя есть только это дурацкое имя «Искра», и больше ничего. А у меня...

Она сунула руку в карман дизайнерского пиджака и достала прямоугольник из плотной черной бумаги. На её поверхности роскошно мерцало золотое тиснение.

— А у меня родители могут позволить себе вот это, — она помахала карточкой перед моим носом. — Билет в Замок Серебряного Шпиля. Эксклюзивная экскурсия для элиты. Как раз сегодня, в наш день рождения. Хочешь возьму тебя с собой?

У меня перехватило дыхание. Замок Серебряного Шпиля. Древнее каменное сооружение, которое чудом уцелело в эпоху стеклянных небоскребов. Раз в год там проводили закрытую экскурсию, и билет стоил баснословные деньги — сумму, которую мои родители не смогли бы скопить и за всю жизнь, даже если бы продали всё, что у нас было, включая саму квартиру.

— Отвали, Виктория, — буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Я подхватила рюкзак и резко свернула к выходу, буквально прорываясь сквозь толпу.

— Да ладно, не обижайся! — кричала она мне в спину, и её смех эхом разносился по коридору. — Может, тебе скинуться на билет? Ой, то есть на автобус до него!

Я не обернулась. Лицо оставалось каменным, взгляд устремлен в пол, но внутри всё кипело от бессильной, обжигающей злости. Я шла домой, стиснув зубы, и мне было так тошно от этого мира, где всё решали деньги и статус.

Придя домой, я бросила рюкзак на свой старенький стол и тяжело вздохнула. И тут мой взгляд зацепился за странный предмет.

Посреди стола лежал конверт. Он был сделан из плотной бумаги кремового цвета. Никакого штрих-кода, никакого чипа для сканирования. Только моё имя — “Искра” — выведенное изящным, чуть размашистым почерком черными чернилами.

Я замерла. Дрожащими руками вскрыла его. Внутри лежала открытка с золотым тиснением: «Подарочное приглашение на эксклюзивную экскурсию в Замок Серебряного Шпиля. Вход только по предъявлению данного конверта».

Сердце колотилось где-то в горле, отбивая панический ритм.

Это ошибка. Должна быть ошибка.

Жестокая, изощренная шутка Виктории? Я поднесла конверт к лицу, жадно вдыхая. Нет, резкого, стерильного запаха синтетических чернил не было. Бумага пахла сушеной лавандой, старым пергаментом и чем-то пряным, пьянящим, от чего слегка кружилась голова. Страх сжал желудок. Мне нужно было избавиться от этого. Я почти побежала к ближайшему уличному терминалу, дрожащими руками сунула конверт под сканер. Машина издала резкий, раздраженный писк, мигнула красным. «Объект не распознан. Цифровой след отсутствует». Сухой механический голос прозвучал как пощечина. В мире, где каждый шаг отслеживался, я держала в руках фантом.

Никакого адреса отправителя. Никакого способа узнать, кто это сделал. Я брела обратно в свою тесную квартиру, сжимая конверт так, что побелели костяшки пальцев. Сидя на краю продавленной кровати, я долго смотрела на золотое тиснение, пока в глазах не защипало от напряжения. Это было страшно. Это было невозможно. Но под ребрами, вопреки всякой логике, разгоралась крошечная, предательская искра надежды. Я прижала плотную бумагу к груди, а затем решительно сунула в карман своих потертых джинсов.

“Если это тупая шутка, я просто молча уйду,” – повторяла я про себя, стиснув зубы так, что сводило скулы. – “Я развернусь и уйду.” Но я пойду. Впервые за всю жизнь вселенная протянула мне руку, чтобы вытащить из серости, и я не смела её оттолкнуть.

В тот вечер я надела свою лучшую куртку — ту самую, с чуть потертыми манжетами, которые я старательно закатала. Элитный район встретил меня чуждым, почти враждебным блеском. Воздух здесь был стерильным, пах дорогим парфюмом и озоном. Бесшумные лимузины на антигравитационных подушках скользили мимо, а их пассажиры сияли новейшими биометрическими имплантами. Я шла, вжав голову в плечи, стараясь стать как можно меньше, невидимее. Замок Серебряного Шпиля нависал над городом, мрачный и величественный, словно насмешка над стеклянными небоскребами. У массивных кованых ворот выстроилась шеренга охраны в безупречных костюмах, сканирующая сетчатку богачей. Когда подошла я, в горле встал ком. Охранник даже не удостоил меня взглядом. Его глаза скользнули по моей дешевой одежде с плохо скрытым брезгливым отвращением, и он лишь резко, пренебрежительно махнул рукой, мол, проходи, мусор. Я сглотнула унижение, заставив себя не опускать глаза, и шагнула под темную арку ворот.

Стоило моей ноге переступить порог, мир вокруг меня все завибрировала, словно создалась небольшая воронка, наподобие смерча, и возбух задрожал, словно по нему ударили молотом.

Волна головокружения нахлынула так сильно, что я схватилась за холодный камень арки. А затем наступила абсолютная, оглушающая тишина. Бесконечный гул города — рев моторов, сирены, цифровой шум миллиардов подключенных сознаний — оборвался. Будто кто-то выдернул шнур из розетки самой реальности. Я жадно вдохнула, и легкие наполнились кристальной свежестью. Запах озона исчез, уступив место аромату старой бумаги, влажного камня и сладкой, дурманящей цветущей сирени. Это пахло... жизнью.

Я медленно подняла голову, и ком застрял в горле.

Передо мной больше не было мрачного исторического музея. Перемена была настолько резкой, настолько ошеломляюще прекрасной, что слезы мгновенно выступили на глазах. Я стояла перед живым, дышащим чудом. Готические шпили пронзали небо, которого просто не могло существовать в моем мире — не серое, задохнувшееся от копоти, а глубокое, бархатное ночное полотно, расшитое танцующими лентами северного сияния в фиолетовых и бирюзовых тонах. Звезды горели с алмазной, почти агрессивной яркостью, настолько близко, что казалось, протяни руку — и можно коснуться их холодной поверхности, а огромная жемчужная луна купала всё вокруг в жидком серебре.

Стены академии были сложены из благородного древнего камня, обвитого светящимся изумрудным плющом. В высоких стрельчатых окнах мерцали теплые золотые и прохладные сапфировые огни, маня внутрь. Но больше всего поражал сам воздух. Вокруг, повинуясь невидимой, элегантной хореографии, парили раскрытые книги, их страницы перелистывались с тихим, убаюкивающим шелестом. Рядом зависали прозрачные кристаллы, излучающие мягкое, пульсирующее сияние, словно в такт моему собственному сердцу. Вдоль каменных дорожек распускались фантастические цветы со стеклянными лепестками, светящиеся изнутри, а вокруг моих плеч порхали бабочки из чистого, преломленного света.

Я почувствовала, как по телу разливается глубокое, щемящее чувство покоя. Я была здесь. Я не знала как, но моя душа узнавала это место.

Я обернулась. Тяжелые кованые ворота, через которые я только что вошла, больше не были выходом. Теперь они представляли собой мерцающий портал, за которым клубился лишь густой, непроницаемый туман. Пути назад в мой привычный, серый мир гаджетов и нищеты больше не было. На секунду паника попыталась было вспыхнуть, но тут же утонула в фонтанирующем, отчаянном восторге. Мое сердце билось где-то в горле, громко и радостно.

— Добро пожаловать, Искра, — раздался тихий, бархатный голос прямо у меня за спиной. От его низких, вибрирующих ноток по позвоночнику пробежал электрический разряд, заставив дыхание перехватить. — Мы ждали тебя очень долго.

Я медленно обернулась, и мое дыхание снова застряло в горле.

Передо мной стояла женщина. Высокая, с безупречной, почти королевской осанкой, она была облачена в строгое, но невероятно элегантное платье глубокого изумрудного цвета, которое, казалось, было соткано из самого сумрака и звездного света. Ее серебряные волосы были собраны в сложный узел, пронизанный тонкими серебряными иглами, а глаза — пронзительного, почти прозрачного серого цвета — смотрели на меня с умной, оценивающей теплотой.

— Меня зовут Изольда, — произнесла она, и ее голос, тот самый бархатный тембр, теперь звучал мягче, но с неоспоримой властью. — Я директриса Академии Арканум. И именно я отправила тебе то приглашение, Искра. Прошу, пройдем в мой кабинет. Нам предстоит долгий разговор.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и пошла за ней. Мы двигались по широким коридорам, и я с благоговением осматривалась по сторонам. Портреты в тяжелых золотых рамах поворачивали головы, следя за нами, а старинные фонари на стенах вспыхивали ярче, когда мы проходили мимо, словно приветствуя меня.

Кабинет директрисы оказался огромным и уютным. Стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, где фолианты перешептывались между собой. В центре стоял массивный стол из темного дерева, а за широким окном, занимавшим всю дальнюю стену, всё так же величественно танцевало северное сияние.

— Садись, — Изольда указала на мягкое кресло напротив стола и взмахом руки наполнила две фарфоровые чашки ароматным, дымящимся чаем. — Ты, наверное, хочешь знать, почему именно ты.

— Я хочу знать всё, — выдохнула я, обхватив чашку дрожащими руками. Тепло приятно согрело ладони. — Почему я? В моем мире нет магии. Я просто... обычная девочка из трущоб.

Изольда улыбнулась, и морщинки вокруг ее глаз стали глубже.

— В твоем мире магия не исчезла, Искра. Она просто уснула, уступив место вашим гаджетам и цифровому шуму. Но кровь помнит. Наш Оракул, Слепой Провидец, увидел твою искру три дня назад. Твой дар не просто дремлет — он поет. Это редчайший, первобытный потенциал. Если ты не научишься его контролировать и направлять, он однажды просто сожжет тебя изнутри, или же твой мир сам уничтожит тебя за то, что ты другая.

Она сделала глоток чая и продолжила, и в ее голосе зазвенели стальные нотки:

— Академия Арканум предлагает тебе не просто учебу. Мы дадим тебе знания, которые правили миром до того, как люди изобрели электричество. Ты научишься управлять стихиями, читать судьбы, создавать то, что ваши ученые даже не способны представить. Здесь ты не будешь зависеть от кредитных рейтингов и штрих-кодов. Здесь ценят только силу разума и силу духа. Ты сможешь стать тем, кем никогда не станешь в своем мире.

Я смотрела на нее, и мое сердце сжималось от восторга. Я уже знала, что хочу остаться. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела тянется к этому месту, к этому воздуху, к этой магии. Это был мой дом, о котором я даже не подозревала.

Но тут в моей голове вспыхнуло лицо мамы. Ее уставшие, но такие добрые глаза. Папа, который вечно чинил старые вещи, чтобы нам на что-то хватило.

— Я хочу учиться здесь, — тихо сказала я, и голос мой дрогнул. — Это место... оно прекраснее всего, что я видела. Но мои родители.

Я подняла глаза на директрису, и в горле снова встал болезненный ком.

— Они не знают, где я. Если я не вернусь сегодня, они сойдут с ума от горя. Они будут искать меня, вызывать полицию, плакать... Я не могу просто исчезнуть. Я не хочу, чтобы они страдали. Как мне быть с ними?

Изольда отставила чашку. В ее взгляде не было насмешки, только понимание.

— Ты хорошая дочь, Искра. И именно поэтому ты подходишь Аркануму. Магия — это не только сила, это еще и ответственность за тех, кого мы любим.

Она открыла ящик стола и достала оттуда небольшой, идеально гладкий кристалл, который мягко светился изнутри.

— В момент, когда ты переступила порог ворот, время в твоем мире для твоего дома замедлилось. Для них прошла лишь минута с того момента, как ты ушла на экскурсию. Мы не будем стирать им память или обманывать их. Академия Арканум уважает семьи своих учеников.

Она положила кристалл на стол передо мной.

— Мы отправим им официальное письмо. В их мире оно будет выглядеть как уведомление о том, что ты получила грант на обучение в закрытой элитной программе с полным пансионом. Это объяснит твое отсутствие и обеспечит их финансовой поддержкой, которой им так не хватает. А этот кристалл... — она пододвинула его ко мне, — это зеркало связи. Раз в неделю ты сможешь активировать его, чтобы увидеть их и поговорить. Они будут знать, что ты в безопасности, что ты учишься и что ты счастлива.

Я смотрела на кристалл, и не могла поверить что это не сон. Я даже ущипнула себя, чтобы проверить не сплю ли я.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая кристалл в ладонях. Он был теплым и пульсировал в такт моему сердцу. — Спасибо, директриса. Я не подведу вас. Я буду учиться.

— Я знаю, Искра, — мягко ответила Изольда, и в ее серых глазах вспыхнули искры, в точности такие же, как в моем имени. — Добро пожаловать в Арканум. Твоя настоящая жизнь начинается сейчас.

Уважаемые читатели, вот немного изображений Академии, где нашей героине предстоит учиться.

Как вам ее директриса Изольда, и конечно же святая святых, библиотека. Именно там, в архиве наша героиня узнает тайну, которая изменит ее жизнь на "до" и "после"

Глава 2.

Изольда мягко постучала серебряной ложечкой о край фарфоровой чашки, и этот чистый, звонкий звук словно разбудил воздух в комнате. Дверь кабинета бесшумно отворилась, и на пороге возник высокий юноша. Он был одет в строгую черную мантию с элегантной серебряной окантовкой, а его темные волосы были слегка растрепаны, будто он только что бежал.

— Элиас, — кивнула ему директриса. — Это Искра. Она переходит на первый курс факультета Стихий. Проводи ее, помоги с оформлением и устройством в общежитии.

— К вашим услугам, — Элиас слегка склонил голову, и его губы тронула вежливая, но немного сдержанная улыбка. — Прошу за мной, Искра.

Я поспешила за ним, сжимая в кармане теплый кристалл связи. Мы вышли из башни директрисы и оказались в том самом внутреннем дворе, который я видела, только переступив порог ворот. Днем, или тем, что здесь заменяло день, он выглядел еще более ошеломляюще. Вокруг нас порхали светящиеся бабочки, а под ногами распускались цветы с лепестками, похожими на матовое стекло. Я шла, стараясь не наступить на них, и не могла оторвать взгляд от парящих в воздухе книг, которые лениво перелистывали свои страницы, ловя солнечные блики.

— Не бойся, они не кусаются, — усмехнулся Элиас, заметив, как я шарахаюсь от пролетевшего мимо фолианта. — Библиотека просто любит показывать себя во всей красе.

Мы миновали арку и заглянули в огромное здание с высоченными потолками. Это была библиотека. В ее центре возвышалась потрясающая винтовая лестница из кованого металла, уходящая в самый верх, к куполу. Вокруг нее, словно стая птиц, кружили сотни книг. На массивных деревянных столах лежали гроздья аметистовых и янтарных кристаллов, отбрасывающих радужные зайчики на стены.

— А это Главный зал, — Элиас указал на следующее здание, когда мы вышли из библиотеки. — Здесь проходят лекции и общие трапезы.

Я заглянула внутрь и ахнула. Готические своды уходили в недосягаемую высь, а массивные колонны были испещрены светящимися голубыми рунами. За длинными столами сидели студенты в темных мантиях, склонившись над свитками и хрустальными шарами. Свет, проходящий через огромные витражные окна, окрашивал каменный пол в сотни оттенков.

— А вон там, — он кивнул в сторону открытого двора, где в воздухе сверкали искры и вспыхивали языки пламени, — тренировочная площадка. Твои первые практические занятия будут проходить именно там. Так что советую беречь брови.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как страх и скованность постепенно отступают.

Оформление заняло не больше получаса. Мы зашли в небольшую комнату, где за столом сидела пожилая женщина с очками на кончике носа. Передо мной положили чистый пергамент, и я с удивлением наблюдала, как золотое перо само собой вывело мое имя, дату рождения и факультет. Затем мне выдали мантию — идеально сидящую, из мягкой, тяжелой ткани, с серебряной подкладкой, расшитой тонкими нитями, напоминающими звездное небо. В придачу я получила расписание, несколько базовых учебников и небольшой деревянный жезл из светлого дерева, который приятно холодило руку.

— Отлично, — сказал Элиас, когда мы вышли из канцелярии. — Осталось самое главное. Общежитие.

Мы поднялись в одну из башен. Лестница была узкой и винтовой, каменные ступени стерлись от тысяч ног за долгие века.

— Обычно первокурсников селят по двое или по трое в комнате, — рассказывал Элиас, открывая передо мной тяжелую дубовую дверь. — Но директриса распорядилась выделить тебе отдельную. Сказала, что после твоего мира тебе нужно время, чтобы адаптироваться в тишине.

Я шагнула внутрь, и мое сердце пропустило удар.

Комната была небольшой, но она была *моя*. Только моя. В моем старом мире я делила крошечную комнату с братом, а до этого спала на раскладушке в общей комнате. Здесь же было так просторно и уютно.

Стены были сложены из светлого камня, но они не казались холодными — их согревал мягкий свет, исходящий от небольшого камина в углу, где весело потрескивали поленья. В центре стояла широкая кровать с пышным, мягким одеялом цвета ночного неба и горой подушек. Рядом — небольшой деревянный столик, за которым я смогу делать уроки, и удобное кресло. Но самым прекрасным было окно. Оно было круглым, в толстой каменной раме, и открывало потрясающий вид на то самое фиолетово-бирюзовое северное сияние и огромную жемчужную луну.

— Нравится? — тихо спросил Элиас, стоя в дверях.

Я обернулась к нему, и он, кажется, впервые увидел, как блестят мои глаза.

— Это... это самое лучшее место, где я когда-либо была, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Спасибо.

— Отдыхай, Искра, — мягко улыбнулся он. — Завтра в восемь утра у тебя первая лекция по теории магии. Не опаздывай.

Дверь за ним закрылась, оставив меня в тишине и тепле. Я подошла к кровати и уткнулась лицом в мягкую подушку, вдыхая запах лаванды и старого камня. Я была дома.

Отложив кристалл на тумбочку, я наконец позволила себе осмотреться получше. Комната была крошечной, но в ней было всё необходимое. Мое внимание привлекла низкая дверца в углу, рядом с камином. Я подошла и толкнула её.

Ванная комната оказалась совсем небольшой, но удивительно уютной. Стены были выложены мелкой белой плиткой, которая на ощупь казалась теплой, словно нагретой солнцем. Вместо привычного пластикового душа здесь стояла глубокая медная ванна на фигурных ножках, а над раковиной из белого мрамора висело зеркало в деревянной раме. Я повернула кран — и из него полилась не вода, а легкий, ароматный пар, который мгновенно наполнил помещение запахом эвкалипта и мяты. Магия повсюду. Даже вода здесь была другой.

Вернувшись в комнату, я подошла к массивному шкафу из темного дерева, стоящему напротив кровати. Резная ручка была холодной на ощупь. Я открыла дверцы.

Внутри, на вешалках, аккуратно висели мантии. Несколько комплектов формы: темно-синие будничные робы с серебряной окантовкой, черные парадные мантии и, к моему удивлению, более легкая одежда для тренировок — простые туники и брюки из мягкой, дышащей ткани. На полках лежали аккуратно сложенные рубашки, чулки и даже пара удобных кожаных ботинок, которые, казалось, были сшиты именно по моей ноге.

Но больше всего меня заинтересовала табличка, прикрепленная к внутренней стороне дверцы шкафа. Она была вырезана на дощечке и гласила:

«Уважаемая ученица! Вся форма подлежит автоматической очистке. Грязное белье следует опускать в утилизационный люк, расположенный в ванной комнате. Одежда внешнего мира несовместима с магическим фоном Академии и подлежит обязательной сдаче. Поместите её в приемный слот для переработки.»

Я огляделась и заметила у стены, рядом с входной дверью, небольшой круглый люк с бронзовой ручкой. Под ним светилась мягким зеленым светом надпись: «Для переработки».

Я сглотнула, чувствуя странное волнение. Моя старая одежда... потертая куртка, джинсы с дыркой на коленке, кроссовки, которые я подклеивала суперклеем. Они были частью моей жизни, частью того мира, от которого я сбежала. Но здесь, в этом месте, пахнущем озоном и древней магией, они казались чужеродным пятном.

Дрожащими руками я сняла свою старую куртку и стащила кроссовки. Сложив их, я подошла к люку. Открыв крышку, я увидела внутри не темноту, а вращающуюся воронку из мягкого, перламутрового света. Я бросила туда свою одежду.

Вещи исчезли в свете без звука. Через секунду люк тихо щелкнул, и на маленькой полочке рядом с ним материализовался небольшой кристаллик — благодарность за переработку. Я улыбнулась. Даже мусор здесь превращали во что-то ценное.

Облегченно вздохнув, я подошла к круглому окну. Отсюда, с высоты башни, открывался вид не только на небо, но и на территорию Академии. Мой взгляд зацепился за нечто удивительное в стороне от главных зданий.

Там, внизу, раскинулась роща.

Она выглядела так, словно сошла со страниц самых смелых детских сказок, в которые я перестала верить много лет назад. Деревья там были не просто деревьями. Их стволы, казалось, были выточены из темного, полированного камня или обсидиана, а листва светилась мягким, пульсирующим светом — бирюзовым, фиолетовым, золотым. Ветви переплетались в причудливые арки, создавая естественный купол, под которым, казалось, никогда не гасли сумерки.

Тишина в комнате вдруг показалась мне слишком гнетущей. Мне захотелось туда. Прямо сейчас. Не ждать до завтра. Не ждать разрешений.

Я быстро натянула выданную мне мягкую тунику и легкие брюки, накинула сверху теплую мантию (на всякий случай) и тихонько вышла в коридор.

Лестница вела вниз, виток за витком. Каменные стены здесь были украшены фресками, изображающими созвездия, которые я никогда не видела на небе своего мира. Выход из башни оказался в том самом внутреннем дворе, но теперь, в стороне от главного пути, я увидела узкую тропинку, вымощенную светящейся галькой. Она вела прямо к той самой роще.

Я ступила на тропинку.

Воздух здесь был густым и сладким. Чем ближе я подходила к деревьям, тем сильнее разгоралось свечение их листвы. Это были не обычные листья. Они напоминали тончайшие пластинки из цветного стекла или застывшего света. Когда я протянула руку и коснулась коры ближайшего дерева, она оказалась теплой и слегка вибрировала, словно дерево пело тихую, неслышную песню.

Под ногами росла трава, но не зеленая, а серебристая, и каждый стебелек заканчивался крошечной жемчужиной росы, которая не скатывалась, а парила в миллиметре над поверхностью. В глубине рощи я увидела очертания скамеек, высеченных прямо из корней деревьев, и фонтан, в котором вода текла не вниз, а вверх, образуя сверкающий купол, внутри которого плавали маленькие, похожие на рыбок, сгустки чистой энергии.

Это было место силы. Я чувствовала, как моя собственная «искра», о которой говорила директриса, отзывается на пульсацию этого леса. Здесь не было гудения серверов, не было запаха гари и пыли. Здесь была только жизнь — древняя, мудрая и бесконечно прекрасная.

Я села на одну из «живых» скамеек, обхватила колени руками и закрыла глаза, слушая, как поют деревья. Впервые я не думала о том, как выжить завтра. Я просто была. И этого было достаточно.

Пока я не услышала рычание и голоса.

Это был не просто шум. Это был низкий, вибрирующий звук, от которого у меня задрожало все внутри, словно резонируя с ним, и резкие, отрывистые выкрики, нарушающие идеальную гармонию рощи. Я не знаю, что на меня нашло. Может быть, наивное любопытство, а может быть, инстинкт самосохранения в этом новом мире просто крепко уснул. Я встала и, сама не понимая зачем, пошла на этот звук, осторожно раздвигая светящиеся ветви.

Я вышла на небольшую поляну и застыла, не в силах пошевелиться.

Посреди поляны, смяв серебристую траву, сражались двое. Они были одеты в мантии факультета Стихий, но сейчас дорогая ткань была порвана и измазана грязью. Оба парня выглядели так, словно их высекали из мрамора лучшие скульпторы: высокие, широкоплечие, с рельефными мышцами, проступающими даже сквозь разорванную одежду.