Истинная троих.Таверна для попаданки

– Ну осторожнее же! – кричу мужчинам, что вносят ящики на склад. Кажется, они сейчас разнесут все мои экспонаты.

– Да что станется с вашими каменюками, – огрызается один из грузчиков, с красным от натуги лицом. – Они пару сотен лет лежали в земле, и не рассыпались.

– Вот именно, им несколько сотен лет, и они чудесно сохранились, а вы их за полчаса угробите, – хмурюсь, стараясь смотреть на них строго. Не знаю, выходит ли, но попробовать стоит.

– Хорошо, хорошо, – недовольно ворчит грузчик, но двигаться начинает осторожнее. Победа! Я улыбаюсь, предвкушая, как буду сейчас все извлекать, осматривать, фиксировать и подолгу любоваться.

– Это последний ящик, – отрапортовал грузчик с облегчением и, получив мою подпись на сопроводительных документах, покинул склад вместе со своими коллегами. Буркнул правда себе под нос что-то типа: "Мужика тебе надо, а может и не одного", но я не вслушиваюсь. Мне мужика не надо, у меня с ними не очень-то получалось. Вернее, так: у меня в принципе с людьми не очень-то получалось находить общий язык. Не то что с артефактами и книгами. Они не высмеют, не обругают, не скажут, что я фригидная. Да что-то я отвлеклась. Надо заканчивать приемку и приниматься за работу. Оглядываюсь по сторонам.

Склад музейного хранилища напоминал пещеру Али-Бабы, только вместо золота и драгоценностей – пыльные ящики, обвязанные веревками, картонные коробки с предупреждающими надписями и штабеля холщовых мешков. Воздух здесь спертый, пахнет тленом, старым деревом и едва уловимой ноткой чего-то металлического, как будто кровь когда-то пролилась здесь и впиталась в пористый бетон.

Я поежилась. Обычно я любила это место – здесь, среди молчаливых свидетелей прошлого, я чувствовала себя как дома. Но сегодня атмосфера словно сгустилась, давила на плечи. Может, виной тому приближающийся декабрьский мрак за окном, а может, и тот факт, что я останусь совершенно одна.

– Ясь, ну ты же не обидишься? – прозвучал виноватый голосок из коридора. Это Лена, моя напарница, топталась у двери, нервно теребя ремешок сумки. – Сама понимаешь… Мы столик в этом ресторане еще на прошлой неделе забронировали! А тут этот аврал с сибирскими находками…

Вздыхаю, отрываясь от страницы каталога. На Лену сложно обижаться. Эта молоденькая студентка-практикантка, с огромными голубыми глазами и наивной улыбкой, искренне любит археологию, но свидания любит, кажется, еще больше.

– Иди уже, – машу я рукой. – Все равно тут делов на всю ночь. Только закрой за собой, пожалуйста. И свет не забудь выключить.

Лена чмокает меня в щеку и убегает, оставив после себя легкий аромат дешевого цветочного парфюма. Я же улыбаюсь ей вслед. Сама я о свиданиях как-то не задумываюсь. Музей, древние артефакты, научные статьи – вот моя настоящая любовь. Хотя, признаться честно, иногда все же накатывает тоска. Особенно, когда видишь, как другие строят свои жизни, полные романтики и приключений.

Вздохнув еще раз, я вернулась к работе. Сегодняшний день был посвящен новой партии артефактов, прибывших из раскопок в районе озера Байкал. Шаманы, древние курганы, таинственные ритуалы… Сибирь всегда будоражила воображение. Мне предстояло внести каждую находку в каталог, сделать фотографии, занести подробное описание и поместить ее в соответствующую ячейку хранилища. Рутина, конечно, но без нее никуда. Да и я любила эту рутину, она успокаивала и давала чувство защищенности, а у меня с этим чувством с момента гибели родителей было не очень.

Большая часть находок оказалась довольно тривиальной: обломки керамики, бронзовые украшения, кости животных. Все это уже тысячу раз видели и описывали. Но среди обыденности иногда попадались настоящие сокровища, артефакты, способные пролить свет на утерянные страницы истории.

Один из таких артефактов лежал в отдельном ящике, обернутый в несколько слоев плотной ткани. На сопроводительной бирке было написано: "Объект №7. Предположительно: культовый предмет. Требует особой осторожности!". Уже интересно.

Я аккуратно сняла верхний слой ткани. Под ним обнаружился небольшой предмет, размером с ладонь. Он был сделан из неизвестного металла, темного и гладкого на ощупь. Форма его была причудливой: неправильный многогранник с острыми углами, словно осколок упавшей звезды. На каждой грани были выгравированы символы, напоминающие руны, но отличающиеся от всего, что я когда-либо видела.

Надела тонкие хлопчатобумажные перчатки и осторожно взяла артефакт в руки. Металл оказался холодным, как лед, несмотря на духоту в хранилище. Я это ощущала даже через ткань перчатки. От него исходила едва уловимая вибрация, словно он был живым. Символы на гранях словно замерцали в полумраке комнаты.

Любопытство взяло верх. Я подошла к столу, достала лупу и принялась внимательно изучать руны. Они были слишком сложными, слишком странными. В них не было ни единой знакомой черты. Но что-то в них завораживало, манило…

Я провела пальцем по одной из граней. В голове словно вспыхнула искра. Краткий, но мощный импульс. Показалось, что артефакт пульсирует в моей руке.

Затем произошло что-то необъяснимое.

Вокруг артефакта вспыхнул яркий свет, ослепительный, нестерпимый. Я зажмурилась, отшатнулась назад, пытаясь выпустить предмет из рук. Но он словно прилип к моим пальцам, не желая отпускать.

Свет становился все ярче и ярче. Воздух вокруг загустел, словно превратился в желе. В хранилище запахло озоном и чем-то еще, незнакомым, чуждым, напоминающим запах раскаленного песка и сухих трав.

В ушах зазвенело, словно тысячи невидимых колокольчиков заиграли одновременно. Земля ушла из-под ног. Я почувствовала, как меня затягивает в воронку, в вихрь света и звука. Мир вокруг расплылся, исказился, превратился в хаотичное нагромождение красок и форм.

Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание, были стены хранилища, растворяющиеся в ослепительном сиянии. А потом – только пустота. Черная, бездонная пустота, наполненная странным, неземным гулом.

Когда я пришла в себя, первое, что я почувствовала, был жар. Не тот душный жар пропыленного хранилища, а обжигающий, пронизывающий до костей жар раскаленного солнца. Открыв глаза, я увидела над собой бездонное голубое небо, испещренное редкими, словно выцветшими, облаками.

Я лежала на каменистой земле, в окружении низкорослых кустарников, покрытых жесткими, колючими листьями. Вокруг простиралась выжженная солнцем равнина, уходящая вдаль до самого горизонта. Ни деревьев, ни рек, ни признаков цивилизации. Только камни, песок и палящее солнце.

Где я? Что произошло?

В голове все еще звенело, в горле пересохло. Я попыталась встать, но ноги подкосились, и я снова упала на землю. Тело горело, словно его обварили кипятком.

Я огляделась вокруг в поисках хоть чего-нибудь знакомого. Но вокруг была лишь чужая, враждебная земля. Ничего, что могло бы напомнить о Москве, о музее, о моей прежней жизни.

Затем я вспомнила. Артефакт. Сияние. Пустота.

Неужели это был сон? Или я сошла с ума?

Снова попыталась подняться. На этот раз мне удалось встать на ноги, хотя голова все еще кружилась. Я огляделась по сторонам. И тут заметила его.

Недалеко от меня, на камне, лежал тот самый артефакт. Он тускло поблескивал на солнце, словно напоминая о своем присутствии.

Я подошла к нему, как завороженная. Взяла его в руки. Он все еще был холодным, но вибрации больше не чувствовалось. Он казался мертвым, обесточенным.

Но он был здесь. А значит, все это было реальностью. Реальностью, в которой я оказалась непонятно как и непонятно где.

Я глубоко вдохнула раскаленный воздух и посмотрела вдаль. Коснулась грани артефакта и прошептала: "Что ты наделал?"

Глава 1.

Боже, как же все болит! Словно меня пережевали и выплюнули обратно. Медленно, с трудом разлепляю веки. Яркий свет бьет в глаза, заставляя снова зажмуриться. Да что ж такое? Где я вообще?

Постепенно зрение приходит в норму. Ощупываю себя. Вроде все на месте, хотя ощущение такое, будто по мне проехался трактор. Или мамонт. В Сибири ведь мамонты водились, да?

Я лежу на чем-то мягком, похожем на кровать. Только вот матрас набит не синтепоном, а, кажется, соломой. И пахнет соответственно. Комната – это сильно сказано. Скорее, клетушка. Стены сложены из грубо отесанных бревен, между которыми видны щели, заделанные мхом. Потолок низкий, тоже деревянный, закопченный, словно над головой постоянно жарят шашлык. Окно… Окно – это громко сказано. Скорее, маленькая щель, затянутая чем-то вроде бычьего пузыря. Через нее пробивается тусклый свет. Занавесок, разумеется, нет. Интерьер дополняет грубый стол, сколоченный из досок, пара табуреток и сундук, явно повидавший лучшие времена. И все это щедро присыпано толстым слоем пыли.

"Дизайнерское решение в стиле рустик", – саркастически отмечаю я, пытаясь приподняться на локтях. Получается не очень. В голове тут же начинает пульсировать, напоминая о вчерашнем световом шоу. Или когда это вообще было ? Сколько я провалялась здесь?

И тут я слышу голоса. За дверью, которая представляет собой просто доску, прислоненную к проему, кто-то разговаривает.

– Да я же ее нашел, старый дурак! – ворчливый старческий мужской голос. – Недалеко от селения. Лежала без сознания. Кто такая, что там делала – понятия не имею.

– И надо было тебе ее тащить к себе? – отвечает другой голос, более мягкий, но в то же время строгий. – Теперь у нас с тобой будут проблемы, старик.

– Да какие проблемы? – возмущается первый голос. – Человек в беде. Не мог же я ее бросить там умирать.

"Человек в беде… Спасибо, дедуля, конечно, за заботу. Но, может, лучше бы кинул умирать? Я бы хоть не мучилась теперь, пытаясь понять, где я и что вообще происходит", – мысленно ворчу я, прислушиваясь к разговору.

– Ты же знаешь, какой у нас сейчас порядок, Гастон! – продолжает второй голос. – Любой подозрительный элемент должен быть немедленно передан властям. А эта девица… Вид у нее, сам понимаешь, не здешний. Одежда какая-то странная и вообще…. А если она умрет? Нас же обвинят в ее смерти.

"Погодите-ка… это что, меня обсуждают? И почему это вдруг я стала "девицей"? Не девушкой, не женщиной на крайняк, а именно “девицей”. И вообще, что за "власти" такие? И какой такой "порядок"? Кажется, я попала в очень странное место".

– Да ладно тебе, Жак! – отмахивается старик, которого, видимо, зовут Гастон. – Оклемается девка, расскажет, откуда она. Может, просто заблудилась. А властям… Зачем нам лишние проблемы с этими дармоедами? Только и умеют, что налоги драть да законы выдумывать.

"Дармоеды, налоги… Ничего не меняется, даже если я оказалась в каком-нибудь средневековье", – усмехаюсь про себя.

– Гастон, ты же понимаешь, чем это может кончиться? – настаивает лекарь. – Если выяснится, что она здесь без разрешения, у тебя будут серьезные неприятности. Вплоть до…

Он не договаривает, но я и так понимаю. В лучшем случае – штраф. В худшем… Да кто знает, что у них тут за "власти" и какие у них законы.

– Да не будет ничего, – отрезает старик. – Она же больная. Я ее вылечу, она уйдет, и никто ничего не узнает.

"Вылечит он меня… Аспирин у него хоть есть? Или он мне сейчас пиявок наставит и крапивой высечет?" – с ужасом думаю я.

– Ну, смотри, Гастон, – вздыхает тот которого зовут Жак. – Я тебя предупредил. Но чтобы через три дня я ее здесь не видел. Иначе сам доложу.

– Хорошо, хорошо, – ворчит старик. – Иди уже. Заболтал совсем. У меня еще дел невпроворот.

Звучат шаги, и я слышу, как Жак уходит. Старик тяжело вздыхает, и я решаю, что пора показаться. А то еще надумает меня отравить какими-нибудь корешками или чем он меня там лечить намеревается.

Собираюсь с силами и произношу как можно более бодрым голосом:

– Эм… здравствуйте?

Доска, выполняющая роль двери, испуганно распахивается, и в комнату заглядывает немолодой мужчина. Он одет в простую полотняную рубаху и штаны, подпоясанные веревкой. Лицо изрезано морщинами, глаза добрые, но удивленные. В руках он держит пучок каких-то травок. Сомневаюсь что лечебных, скорее похоже что он ими паутину сметал.

– Ох ты ж… очнулась, – выдыхает он, глядя на меня, с удивлением. – Ну вот, а я уж думал, ты совсем…

– Где я? – спрашиваю я, стараясь не выдать своего замешательства. И главное как это я заговорила на их языке?

– Как где? – удивляется старик. – У меня, в доме. Ты совсем ничего не помнишь?

Я качаю головой.

– Только вспышки какие-то… И все.

– Да… – бормочет он, глядя на меня с сочувствием. – Видно, сильно тебя приложило. Ну ничего, сейчас я тебе отвар дам, полегчает.

Он подходит ко мне, ставит травы на стол и протягивает мне глиняную кружку, наполненную вонючей жидкостью.

– Пей, пей, – уговаривает он. – Это из целебных трав. От любой хвори помогает.

"От любой хвори? Ну-ну. Надеюсь, там нет ничего такого, что превратит меня в лягушку или заставит кудахтать", – с сомнением смотрю я на кружку. Но выбора особого нет. Надо же как-то выяснить, что происходит.

Зажав нос, делаю глоток. Фу, какая гадость! Вкус земли, горечи и чего-то еще, неописуемо отвратительного. Запиваю все это остатками воды из стоявшего рядом кувшина.

– Ну как? – спрашивает старик с надеждой в голосе.

– Чувствую, как целительная сила трав наполняет мое тело, – закатываю я глаза, изображая блаженство. На самом деле хочется просто выплюнуть все обратно. – Спасибо, дедушка.

– Да что ты, что ты, – смущается он. – Главное – поправляйся. Сейчас я тебе еще похлебки принесу.

Он выходит из комнаты, и я остаюсь одна. Осматриваюсь еще раз. Мда, обстановочка… Домик в деревне, как говорится. Только вот деревня какая-то странная. И деревня ли вообще. Из окна ничего не видно, особенно с моего положения, а вставать сил нет. Тело по-прежнему намекает, что со мной произошло что-то не очень хорошее.

Вдруг в голове всплывают обрывки разговора старика и лекаря. "Подозрительный элемент… одежда не здешняя…" Кажется, я попала в не очень хорошее положение. И если этот Жак действительно доложил "властям", то меня ждут большие неприятности.

Надо что-то делать. Но что? Для начала нужно выяснить, где я нахожусь. И как сюда попала. И вообще, что это был за артефакт и какую роль он сыграл во всем этом бардаке.

Старик возвращается с миской дымящейся похлебки. "Ужин подан", – с сарказмом думаю я. Надеюсь, хоть похлебка не такая противная, как отвар. Иначе моя "целительная сила трав" может дать обратный эффект.

Старик вошел с деревянной миской дымящейся похлебки. Запах, что-то между грибным супом и старыми носками, не внушал оптимизма. "Надеюсь, хоть это съедобно".

– Поешь – Гастон поставил миску на табурет. – Силы наберешься.

Я села, стараясь не показывать боль в мышцах. Ложка тоже деревянная, грубая. На вид, похлебка не катастрофа. На вкус… неожиданно неплохо. Даже вкусно.

– Это вкусно. Спасибо.

Гастон улыбнулся.

– Рад, что понравилось.

Неловкое молчание. Я ела, чувствуя на себе его взгляд. Нужно вытянуть информацию.

– Гастон, а где я нахожусь? Местность как называется?

– В Дюрфоре, в Астрае. Никогда не слышала?

"Не Франция явно. Что-то выдуманное, или смесь эпох".

– Нет.

– Ну и нечего. Дюрфор – обычная деревня.

– А далеко отсюда до крупных городов?

Вопрос я постаралась задать как можно более небрежно. Гастон насторожился.

– Зачем тебе города? Сбежать собралась?

Не ожидала такого прямого вопроса.

– Да нет, что вы. Я же ничего не помню, хоть какие-то ориентиры нужны.

– Не помнишь, говоришь? А имя свое помнишь?

Вот и приплыли. Говорить правду – значит, прослыть безумной.

– Ясина, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Ясина… Имя странное. Фамилии не помнишь?

Я отрицательно покачала головой.

– Только имя.

Гастон вздохнул.

– Беда. Надо властям сообщить. Вдруг тебя ищут?

"Ищут? Сомневаюсь. В моем мире меня искать некому.. Да и смешанные эпохи… Это явно не прошлое".

– Может, не надо? Вдруг я вспомню что-то? Я же только очнулась.

– Вспомнить ты можешь, – задумчиво протянул Гастон. – Но это серьезно. Вдруг ты скрываешься?

"Ага, украла артефакт из музея. Преступление века".

– Не думаю. Я же едва стою на ногах.

– Ладно, – сказал Гастон помолчав. – Подождем пару дней. Но если память не вернется… Придется сообщить. Это правильно.

"Правильно для кого?" Слишком много вопросов я задавать не буду.

Доев похлебку, я оперлась на подушку.

– Спасибо. Было вкусно. Отдохну немного.

– Конечно. Отдыхай.

Я снова легла, прислушиваясь. Гастон ворчал, переставляя посуду. "Надо уходить, пока он не сообщил властям. Куда? Куда идти в этом Дюрфоре…?"

Вдруг Гастон заговорил громче:

– Эх, совсем старый стал… Трактир захирел. Никто не ходит к Гастону.

Я приподнялась. Трактир? Это может быть полезно.

Осторожно встав, я открыла "дверь".

– Гастон?

Старик вздрогнул.

– Что случилось, Ясина?

– Вы говорили о трактире?

Гастон кивнул, погрустнев.

– Был трактир. Сейчас – видимость одна.

– Может, я могла бы помочь? Готовить умею. Убирать. Немного.

Гастон выпучил глаза.

– Ты? Работать? Да ты больная еще! Лежать тебе надо!

– Поправлюсь. Работа хоть отвлечет. И вам не так тяжело будет.

Гастон нахмурился.

– Не знаю… Тяжело это. И платить я не смогу.

– Мне не нужно. Крышу над головой и еда. Большего и не надо.

Гастон молчал, сомневаясь. Потом махнул рукой.

– Ладно. Посмотрим, что выйдет. Но если станет хуже – сразу говори.

– Спасибо, Гастон!

"Появилась работа. И шанс узнать, что это за место. Главное – вести себя осторожно".

Что такое трактир, я знаю. Работать там, надеюсь, тоже. Язык понимаю. Готовить умею. Раз трактир захирел, посетителей будет немного. Завтра будет тяжелый день.

Но тяжелый день начался не завтра, а уже сегодня. Как только я собралась спать, вернее лежала и смотрела в стену, как раздался оглушительный стук в дверь.

Я вздрогнула и испуганно села на постели, а затем и вовсе осторожно встала и подошла к двери. Стук замер, и шаркающие шаги Гастона стали слышны.

– Кто там ночью шляется? – раздался скрипучий голос старика.

– Открывай Гастон, – раздался грубоватый мужской голос.

– Трактир не работает, – огрызнулся Гастон, и мне показалось что с другой стороны двери раздался гогот, я бы даже сказала “ржач”. Там явно не один мужчина и от этого стало как-то не по себе.

– Гастон, именем королевы открывай дверь, – снова раздается требовательный голос из-за двери, и я понимаю что видимо Жак решил не ждать до утра, а “вломить” дружбана сразу как покинул его дом. Да уж, от таких друзей надо держаться подальше. Как там говорится, с такими друзьями и врагов не надо. Я огляделась по сторонам в поисках средств защиты и взгляд упал на кочергу около камина. Хотя камином это сооружение сложно было назвать, но оно явно служила для обогрева помещения.

Взяв кочергу и встав на изготовку, я приготовилась встречать незваных гостей. Встала сбоку от двери и притихла, слыша как трактирщик охая и ахая, начал открывать щеколды и засовы. а он неплохо так забаррикадировался.

Засовы с лязгом отлетели, дверь распахнулась, и в трактир ворвалась толпа. По голосам – человек пять, не меньше.

– Чего разбушевались? – пробурчал Гастон.

– Нашел девку и властям не доложил? – рявкнул один, явно главный. – Это что за самодеятельность, старый хрыч?

– Да она плоха совсем была, – оправдывался Гастон. – Накормил, отогрел. Утром бы сообщил, как положено.

– Утром, говоришь? – Главный явно не поверил. – Слишком много "утром" развелось. Забираем ее сейчас. Где она?

Я замерла. "Жак, предатель!"

– Там, – услышала я голос Гастона, и сердце ухнуло в пятки.

Дверь в мою комнату распахнулась. Собравшись с духом, я со всей силы обрушила кочергу на первого вошедшего. Но он оказался проворнее, чем я предполагала. С легкостью увернулся от удара, перехватил мою руку и в мгновение ока скрутил, прижав к себе. При этом действовал на удивление аккуратно, стараясь не причинить боли.

– Тише, тише, – проговорил он хрипловатым голосом у меня над ухом. – Не дергайся, хуже будет.

Я попыталась вырваться, но хватка мужчины была стальной. Он явно умел обращаться с оружием и людьми.

– Что тут происходит? – раздался удивленный возглас Гастона.

– Забираем нарушительницу спокойствия, – отрезал главный, не выпуская меня из объятий. – А ты, старик, в следующий раз думай, прежде чем кого-то укрывать.

Я продолжала отчаянно сопротивляться, но силы были неравны. Мужчина ловко подхватил меня на руки, словно куклу, и вынес из комнаты. В полумраке трактира я смогла разглядеть лица остальных – мрачные, не предвещающие ничего хорошего.

– Куда вы меня тащите? – закричала я, отчаянно пытаясь вырваться.

– Узнаешь, – хмыкнул главный. – Не переживай, скучать не придется.

Меня вынесли из трактира и, не церемонясь, усадили в закрытую повозку. Дверь захлопнулась, оставив меня в кромешной тьме. Повозка тронулась, и я, шатаясь из стороны в сторону, сжалась в комок на жестком сиденье.

Куда они меня везут? Что со мной сделают? Эти вопросы вихрем крутились в моей голове. Страх сковал все тело, не давая даже нормально дышать. Я пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, но тщетно.

Я прислушивалась к звукам снаружи: скрип колес, лязг упряжи, приглушенные голоса сопровождающих. Они о чем-то переговаривались, но разобрать слова было невозможно. "Наверняка обо мне судачат", – с мрачной иронией подумала я.

Чем дольше мы ехали, тем сильнее становилось мое беспокойство. Я понятия не имела, что меня ждет. Власти… Что они из себя представляют в этом странном мире? Друзья или враги? Чего от меня хотят?

Из раздумий меня вырвал резкий толчок. Повозка остановилась. Я замерла, приготовившись к худшему. Дверь распахнулась, и яркий свет ударил в глаза. Зажмурившись, я прикрыла лицо руками.

– Вылезай, приехали, – услышала я грубый голос.

Я медленно опустила руки и выглянула наружу. Передо мной возвышалось мрачное строение из серого камня. Высокие стены, узкие окна-бойницы, тяжелая железная дверь – все это скорее напоминало тюрьму, чем место для допросов. "Кажется, мои опасения подтверждаются", – подумала я с обреченностью. "Добро пожаловать в Астраю, или как там ее…".

Уважаемые читатели, книга выходит в рамках литмоба "Мужья для истинной"

https://litnet.com/shrt/I9l4

Глава 2.

А вот внутри все было не так серо и уныло.

Тот самый широкоплечий мужчина что так профессионально скрутил меня, когда я защищалась кочергой учтиво открыл мне какую-то боковую дверь, к которой подогнали повозку. Все сделали так, что я не могла оглядеться куда меня привезли и меня вряд ли кто-то заметил. Предусмотрительно. И это пугало.

Каменные коридоры, сменяясь один за другим, казались лабиринтом. Страх никуда не делся, но любопытство начало пробиваться сквозь его кокон. Куда меня ведут? К правителю? Что он захочет узнать? Это и есть та самая власть которой так боялся Гастон?

Мой сопровождающий, молчаливый и сильный, не отвечал ни на один мой вопрос. Он просто шел вперед, уверенно направляя меня по коридорам, украшенным гобеленами и тусклыми светильниками.

Наконец, мы остановились перед огромными, резными дверями. Стражник, облаченный в доспехи, отворил их, и меня ввели внутрь. Это… это точно не похоже на темницу.

Просторная комната, залитая мягким светом. Богатая мебель, дорогие ткани, картины на стенах… И огромная, застеленная шелками кровать с балдахином. С которой неспешно поднимался… мужчина. Обнаженный. Огромный.

Я отшатнулась, инстинктивно пятясь назад, пока не уперлась спиной во что-то твердое и теплое. В грудь моего сопровождающего. Сердце бешено заколотилось. Это ловушка?

Вдруг, из-за кровати раздался звонкий, мелодичный смех.

– Ну что ты так перепугалась, милая ? – прозвучал голос, полный веселья.

И из-за кровати вышла она. Полуобнаженная, с распущенными темными волосами и лукавым огоньком в глазах. Красивая, даже ослепительная.

Я застыла, не понимая, что происходит.

– Что за кислая мина? – рассмеялась она снова, окинув меня оценивающим взглядом. – Тебя испугали эти негодники ? Ну хватит, мальчики, не пугайте гостью!

Она махнула рукой, и мой сопровождающий, поклонившись, вышел из комнаты. За ним последовал и обнаженный мужчина, бросив на меня быстрый, изучающий взгляд.

Только теперь до меня дошло.

– Присаживайся, – произнесла женщина, указав на стол, уставленный фруктами и сладостями. – Не стой столбом. Ты, наверное, голодна.