- -
- 100%
- +
– Да чтоб Хель забрала этот день! – прорычал я, натягивая поводья так, что конь недовольно захрапел, мотая головой. Охота сегодня выдалась хуже некуда – ни следа приличной добычи, лишь белка-дура, удравшая в последний момент. Забыв о гордости конунга, я позволил себе немного расслабиться, любуясь мертвенно блестящей гладью озера, обрамленного заснеженными соснами. И тут, о Один, я увидел ЕЕ.
– Эй! Там полынья! – прорычал я во весь голос, надеясь, что мой грубый рев достигнет ее ушей, прежде чем эта идиотка повторит судьбу утопленника двухнедельной давности. Кто вообще ходит по льду в такое время? Мороз грызет кости, а этот лед обманчив, как взгляд женщины после пира. Она вздрогнула, услышав мой окрик, обернулась… и под ее ногами разверзлась ледяная пасть.
Один мне судья! Мое сердце словно окаменело в груди. Я, проклиная ее безрассудство и несчастную случайность, с бешеными ругательствами спрыгнул с коня.
– Да чтоб тебя кракен утащил! Чтоб тебя Нидхёгг заклевал! Мне еще только утопленников не хватало!
Но ноги уже несли меня к озеру с такой скоростью, словно за мной гнался сам Фенрир. В голове пульсировала лишь одна мысль: “Успеть, главное – успеть”.
– Да чтоб тебя ледяные великаны заморозили! За каким миром ты туда полезла?! – хрипел я, сдирая с себя тяжелую медвежью шкуру. Плевать на величие! Варежки и кожаный доспех полетели в сугроб, следом – сапоги, и вот я словно безумец уже бежал к краю полыньи, чувствуя, как ледяной ветер режет кожу, словно сталь. Ярость от тупости девчонки медленно отступала, уступая место ледяному ужасу.
Я замер у самой кромки, всматриваясь в черную бездну. Ничего. Она уже ушла под воду, словно камень, брошенный в колодец.
– Да чтоб тебя!..
Не дав себе времени на раздумья, с диким боевым кличем я нырнул. Ледяная вода вонзилась в тело тысячами игл, сковывая легкие, словно тисками. В голове лишь одно: “Найти!”
Открыв глаза, я попытался разглядеть хоть что-то в мутной глубине. Темнота, зловещая тишина… и вот внизу мелькнуло что-то светлое. Без раздумий я поплыл туда, чувствуя, как конечности немеют от холода.
Схватил ее за край одежды, изо всех сил потянул вверх. Ткань оказалась предательски скользкой, и я не могу ухватить ее, она проскальзывает сквозь пальцы. От бессильной ярости заскрипели зубы. Снова пытаюсь ухватить, на этот раз крепче, за волосы. Тянул, словно пытался вытащить из морских глубин самого Мирового Змея. Не собирался умирать из-за этой дуры! Наконец мои руки вынырнули из воды, схватились за край льда. С трудом волоча за собой ее бесчувственное тело, я карабкался из этой ледяной могилы. Она была без сознания, лицо посинело и заледенело. В голове была лишь одна мысль: "Только бы не окочурилась".
– О Один, чтоб тебя! Дыши! Дыши, кракен тебя раздери! – колотил по ее спине, перевернул на живот и, не церемонясь, начала давить на ребра. Ничего. Снова давил. Уже сильнее, так, что хрустели кости. И вдруг она зашлась в жутком кашле, из ее легких вырвалась струя воды, и она судорожно вздохнула, хватая ртом воздух.
– Жива! Слава богам!
Но это еще не было концом. Теперь главное – не дать ей окоченеть.
Глава 1.
– Так, ребята, не отстаем! Прошу, не разбредаемся! Тут очень легко заблудиться! – бодро тараторила я, стараясь перекричать этот чертов, пронизывающий до костей ветер. И кто придумал водить экскурсии по Скандинавии зимой? Безумная красота, конечно, но, кажется, мои волосы сейчас превратятся в сосульки. Я, студентка, подрабатывающая экскурсоводом, пыталась хоть как-то расшевелить свою группу туристов, увлеченно рассказывая о легендах этих суровых земель: – Представьте себе, друзья мои, здесь когда-то высаживались драккары викингов! Отсюда начинались их завоевательные походы, здесь ковались их мечи, плелись интриги и…
Внезапно мой заученный текст прервал дикий, полный ужаса крик. Сердце подскочило к горлу, а вся группа туристов замерла. Я резко обернулась в сторону замерзшего озера и увидела… кошмар. Кто-то провалился под лед! "Черт! Неужели они не видели знаки? Неужели так сложно соблюдать правила безопасности?!" – пронеслось в голове, но это было уже неважно.
Паника накатила на меня ледяной волной, сковывая движения, парализуя волю. Что делать? Черт, что же делать?! Я ведь даже не знаю, как оказывать первую помощь при переохлаждении! Группа стояла словно завороженная, истуканами, бездумно глядя на полынью, не в силах пошевелиться. Нужно что-то предпринять и быстро! Секунды тянулись как часы, а в голове отчаянно пульсировала одна мысль: "Там же человек! Он умрет!"
Не знаю, что на меня нашло. Глупый героизм? Жажда приключений? Или простое, древнее, как мир, человеческое сострадание? Я сорвала с себя куртку, шарф полетел в снег, и, не раздумывая ни секунды, побежала к озеру как одержимая. Разум истерически кричал: "Стой! Это безумие! Ты утонешь!", но ноги несли меня вперед. О страхе я подумаю потом.
Подбежав к полынье, с ужасом разглядела барахтающуюся в ледяной воде фигуру. Это был ребенок! Мальчик, совсем маленький, лет десяти, отчаянно цеплялся за край льда своими тонкими ручонками, но силы его, как мне показалось, уже покидали.
– Держись! Дыши! – закричала я, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри меня все дрожало от страха.
Аккуратно, стараясь распределить вес и не провалиться самой, я подползла ближе. Господи, как же холодно! Сомнения терзали меня, но я старалась думать быстро. До ребенка оставалось всего несколько метров. Протянула руку.
– Хватайся за мою руку!
Мальчик, почти обессиленный, дрожащими пальцами вцепился в мою руку, словно в спасательный круг.
Я потянула изо всех сил, чувствуя, как мои мышцы напрягаются до предела. Лед под нами затрещал, зловеще предупреждая. Казалось, еще одно неловкое движение – и мы оба окажемся в смертельной ледяной ловушке. Сглотнув ком в горле и собрав всю свою волю в кулак, я рывком, с нечеловеческим усилием вытащила мальчика на твердую, но такую обманчивую поверхность льда.
– Ползи! Ползи до берега к остальным! Там тебя согреют! – прокричала я, отталкивая его в сторону берега. Мальчик сперва пополз, а потом, когда лед под ним перестал предательски хрустеть, встал на ноги и, шатаясь, словно пьяный, спотыкаясь на каждом шагу, побежал к группе туристов, бросая на меня испуганные взгляды.
Облегчение? Нет, его не было. Была лишь тупая ноющая боль в ноге. Судорога! Проклятая судорога! Она сковала мою ногу, словно ледяной панцирь, превратив ее в бесполезную колоду. Я попыталась встать, оттолкнуться ото льда, но мышцы отказывались подчиняться. И тут, словно насмехаясь надо мной, лед, на котором я находилась, подло затрещал и, будто откусив кусок, злорадно провалился.
Холод ворвался в меня мгновенно, словно ледяные иглы, пронзающие каждую клетку тела. Дыхание перехватило, в легких словно вспыхнуло пламя. Я попыталась выплыть, барахтаясь как безумная, но судорога держала меня мертвой хваткой, не давая пошевелиться. Тело налилось свинцом, тянуло ко дну, в кромешную тьму. Страх, животный, первобытный ужас охватил меня целиком, парализовав волю. Я видела, как над моей головой медленно темнеет круг света, но ничего не могла сделать. Воздух в легких закончился, словно его кто-то выкачал насосом. Последний судорожный вдох… и всепоглощающая бесконечная тьма. Я тонула, зная, что это конец. Кажется, сегодня я все-таки спасла этого мальчишку… Или мне просто почудилось, что я успела услышать чьи-то безумные и отчаянные крики в эту последнюю трагическую минуту моей жизни? Что ж, иронично, но я умираю в месте, о котором писала свой диплом.
Открыла глаза. Или мне казалось, что открыла?
Вокруг все расплывалось, словно сквозь толстое мутное стекло.
Свет был какой-то приглушенный, нереальный…
Я чувствовала покалывание в каждой клеточке тела, словно меня пропустили через электрический стул. Я умерла? Где я?
В тумане начали проступать очертания. Огромный стол из твердой древесины, настолько массивный, что его, наверное, и десять человек не сдвинули бы. А за столом…
Боги? Не могло быть! Но я их узнавала. Вот грозный Тор. Его огромная фигура возвышалась над остальными словно скала. Он был таким, каким его изображали в учебниках истории! Красная борода, кустистые брови, сведенные над переносицей в хмурой складке, и… Молот! Мьёльнир собственной персоной лежал прямо на столе, рядом с его рукой. Тор смотрел на всех исподлобья, и от этого взгляда по коже бежали мурашки.
А вот с противоположной стороны стола лукаво улыбался Локи. Тощий, жилистый, с острым как бритва взглядом и насмешливой ухмылкой, играющей на тонких губах. Типичный трикстер, воплощение хитрости и обмана. Неужели это все правда? Неужели я попала на божественный суд?
“Суд!” – именно это слово пронеслось в моей голове, словно удар грома. Меня судят? За что?
Неужели за то, что я попыталась спасти ребенка? Я начала различать обрывки фраз, доносящиеся сквозь пелену слабости.
— …не такая уж она и дура, эта смертная… спасла ребенка, рискуя своей жизнью…
—…да, смерть, безусловно, почетна, но недостаточно героична… не погибла с мечом в руках, отражая атаки врагов!
Меч? О чем они вообще говорили? Кто сейчас умирает с мечом в руках? Этот аргумент явно исходил от какого-то древнего старца, застрявшего во временах викингов.
— Простите, но кто сейчас носит мечи? Это же не модно! – вмешался в спор женский голос.
Я пыталась разглядеть богиню, которая это сказала, но видела лишь расплывчатый силуэт. Она казалась очень современной, даже слегка дерзкой.
Наконец заговорил председательствующий. Один. Его мудрый всевидящий взгляд пронизывал меня насквозь.
– Достаточно! Она проявила милосердие и храбрость. А этого вполне достаточно для перерождения. Тем более сейчас как раз подходящий момент. Одна девица, которой еще рано умирать, тонет в озере. Она связана с этим местом и еще не выполнила предначертанное, поэтому я повелеваю! Отправить ее в тело тонущей девицы! Ее спас сейчас славный конунг Харальд. Да будет так!
Сознание снова начало меркнуть, уплывая в темноту. Или я просто закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть? Казалось, это именно то, что я и сделала…
Когда я снова открыла глаза, богов не было. Не было величественного стола, не было приглушенного света. Передо мной был лишь… мужчина.
Мокрый, замерзший до костей, с обнаженной мускулистой грудью, испуганно вглядывающийся в мое лицо.
—Жива! Слава богам! – крикнул он во все горло, и его голос казался невероятно громким после загробной тишины.
Жива? Но как? Где я? Что происходит? Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Меня била дрожь от дикого холода. Казалось, я пролежала в ледяной воде целую вечность.
Я кашляла, задыхаясь, и из моих легких вырвалась струя ледяной воды.
Где я? Это не больница и не скорая. Вокруг заснеженный лес, тот самый берег озера. Почему я здесь?
Перевела взгляд на мужчину. Кто он? Конунг Харальд? Это ведь он меня спас? У него был такой взгляд, от которого бежали мурашки, и они были покрупнее вызванных холодом.
Меня переполнял дикий животный страх. Я не понимала, где я, что происходит и как я здесь оказалась. Страх сковывал движения, лишал дара речи. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. В голове проносились обрывки воспоминаний: боги, лед, мальчик, тьма, чьи-то крики… Это был сон? Бред умирающего?
Постепенно ко мне возвращалась способность мыслить, и на смену страху приходило огромное всепоглощающее удивление.
Я… я в другом теле! Это невозможно, но я это чувствовала. Кожа ощущала прикосновение ледяного ветра совершенно по-другому. Движения казались какими-то непривычными, чужими. Я посмотрела на свои руки.
Это не мои руки! Они тонкие, изящные, с длинными пальцами. Красные от холода, но такие красивые. Растерянность. Я хотела просто поработать экскурсоводом, а оказалась в прошлом, в теле другого человека. Вот это, конечно, был поворот!
В горле пересохло, язык прилип к нёбу, но я попыталась выдавить из себя хоть что-то.
—Где… где я? – прошептала я чуть слышно.
Мужчина нахмурил брови, и его лицо стало еще более суровым.
—Что, от холода память совсем отшибло? Да ты что, совсем плоха? – прорычал он, и от его голоса меня пробрала еще большая дрожь. Хотя куда уж больше?
Память? Отшибло память? Прекрасно! Я решила подыграть. Сейчас мне точно не до выяснения, кто я такая и как я здесь оказалась. Разберусь со всем этим безумием позже. Главное – выжить!
Я неуверенно кивнула, изображая растерянность и слабость. Хоть в чем-то я была уверена: с памятью у меня все хорошо, как минимум с прошлой жизнью.
— Гром и молния! Этого еще не хватало! Еще и память потеряла! Ну ничего, – пробормотал мужчина себе под нос, а затем резко повернулся ко мне: – Слушай, сейчас не время для глупостей! Раздеваться! Быстро!
Раздеваться? Господи, что ему нужно? Паника взорвалась в моей голове, словно фейерверк. Я испуганно отшатнулась от него, прижимая к себе мокрую ткань, как будто она могла меня защитить.
Мужчина заметил мой взгляд и побагровел от злости.
—Чтоб тебя Нидхёгг заклевал! Не строй из себя невинность! Думаешь, кто-то вообще интересуется твоей сомнительной красотой и честью? Валькирий на своем веку повидал уж точно более прекрасных. Сейчас главное – не превратиться в ледышку! Обмороженная девица мне тут точно не нужна!
Он выпалил это с таким раздражением, что я невольно вздрогнула. Нидхёгг? Вальхалла? Похоже, я действительно попала в прошлое. И здесь свои правила, свои представления о чести и приличиях. Что ж, придется подстраиваться.
—Нам нужно сохранить тепло. Мокрая одежда – верный путь к смерти. Так что раздевайся, женщина! – рявкнул он, и я молча кивнула, стараясь подавить дрожь в коленках.
Осторожно, с трудом разгибая окоченевшие пальцы, я начала распутывать узлы на платье. Ткань была ледяной и противной на ощупь. Пальцы не слушались, дрожали. Руки совсем перестали чувствовать. Холодно и безумно страшно.
Мужчина что-то рыкнул, явно торопя меня, а затем принялся шарить в каком-то мешке, лежащем неподалеку. Наконец он вытащил оттуда огромный плащ, сшитый из толстой шкуры какого-то зверя, и бросил его мне.
Я благодарно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Скинула с себя мокрое платье и, не раздумывая ни секунды, завернулась в теплую, пахнущую дымом и зверем шкуру. Она спасла. Сразу потеплело.
Мужчина тем временем схватил свою рубаху и начал яростно растирать ей свое тело, пока кожа не покраснела. Затем, не обращая на меня никакого внимания, он стянул с себя штаны.
Я невольно замерла, глядя на его подтянутый зад. Господи, что я творю?! Я мысленно отругала себя, но было поздно. К щекам прилила кровь, и я почувствовала, как вспыхиваю от стыда, как будто он меня поймал за чем-то постыдным. Кажется, он и не заметил моего смущения или не придал этому значения. Ох уж эти викинги! Привыкла я, понимаешь ли, жить среди воспитанных людей двадцать первого веке. Да что уж там, этот грубый мужчина спас меня. Он смотрит волком, конечно, но пока не обижает. Надо учиться выживать в новом для меня мире.
Мои чувства метались, словно лодка в шторм. Обескураженность, смешанная со страхом, смущением и некоторым любопытством. Я застряла в прошлом, в чужом теле, с голым викингом, который считает, что я потеряла память. И, кажется, это еще не полный перечень всех неприятностей, что на меня свалились.
Мужчина, накинув на плечи медвежью шкуру, нисколько не беспокоясь о своей почти полной наготе, начал деловито осматриваться вокруг. Я не могла отвести от него взгляд. Вот он, настоящий викинг! И он передо мной. Сильный, дикий, уверенный в себе. В его движениях чувствовалась первобытная сила, а во взгляде — ледяная сталь. Меня одновременно пугала и завораживала эта близость к настоящему, не прилизанному историей варвару.
Действительно, нужно было выбираться из этого леса как можно скорее, а для этого стоило согреться. Он быстро нашел валяющийся под ногами сухосто, хворост и ветки, и, ловко орудуя своим топором, принялся за дело. Я наблюдала за каждым его движением. Топор в его руках казался продолжением его собственной руки. Казалось, он родился с ним. Рубил умело, со знанием дела. Чувствовалось, что он вырос в лесу и привык полагаться на себя. Интересно, он всегда такой молчаливый?
Вскоре небольшой костер уже весело потрескивал, освещая окрестности слабыми отблесками. Оказывается, уже начало темнеть, пока я тут тонула. Тепло начало медленно расползаться по замерзшему телу. Я с благодарностью смотрела на огонь, словно на спасителя. Мужчина нашел две развилки, вбил их в землю, превратив в подобие рогатин, и положил на них длинную ветку. На эту импровизированную сушилку он аккуратно развесил наши мокрые тряпки, надеясь, что хотя бы что-то высохнет к утру.
Затем он принялся за еду. Из своего мешка, не раздумывая, достал флягу, кусок хлеба, кусок сыра и несколько полосок вяленого мяса. Не церемонясь, нарезал все своим огромным ножом на грубые куски и сунул мне в руки.
—Ешь! – буркнул он. – Тогда и силы появятся, и память вернется. А не вернется, так хоть не помрешь с голоду.
Я послушно взяла протянутую еду. Хлеб был грубым и жестким, словно камень, сыр – с резким, почти отталкивающим запахом, а мясо – сухим и соленым до боли в деснах. Но сейчас это казалось пищей богов. Даже страх перед неизвестностью немного притупился, а в желудке противно засосало. Интересно, а в этом времени вообще есть нормальная еда? Боюсь, долго я так не протяну. При одной только мысли о том, что придется есть эту сухую еду каждый день, меня бросает в дрожь.
Во рту пересохло, и я решила отхлебнуть из фляги. Осторожно пригубила и… чуть не выплюнула все обратно. Ярко выраженный вкус алкоголя обжег горло, заставив меня закашляться. Горячая волна прошла по всему телу. Крепкий напиток ударил мне в голову. Причем сразу. Я поморщилась, пытаясь унять жжение в горле.
—Что, не нравится? – усмехнулся викинг, наблюдая за моей реакцией. В его глазах мелькнула едва заметная искра веселья. – Это мед. Хорошо согревает и помогает уснуть крепким сном.
Мед? Ну конечно! Зато сразу понятно, почему он не стеснялся своей наготы. С таким-то согревающем напитком мороз не страшен. Интересно, какая у меня толерантность к алкоголю в этом новом теле и кто я такая? Боюсь, после этой живительной влаги я мигом усну и проснусь только завтра. Или не проснусь…
Вопросов в голове становилось всё больше. Самое время подумать о том, кто я сейчас и что меня ждет. Может, я какая-нибудь принцесса-воительница, которую с детства учили обращаться с мечом, а не держать в руках пульт от телевизора? Или вообще обычная крестьянка, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время? Последний вариант мне кажется наиболее логичным.
Задаю эти вопросы и понимаю, что пора бы уже думать о том, как выжить и адаптироваться в этом суровом мире. Может, если повезет, я найду способ вернуться обратно в свой двадцать первый век. Хотя, если честно, я слабо в это верю. Но надежда умирает последней, а значит, нужно цепляться за нее всеми силами. А пока придется играть роль потерявшей память девицы и постараться не навлечь на себя беду. Главное – сильно не выделяться, чтобы не прослыть какой-нибудь ведьмой.
Костер весело потрескивал, огонь согревал заледеневшие кости, и даже крепкий напиток начал приносить некоторое облегчение. Тревога, до сих пор сжимавшая мое сердце, немного отступила. Да, я в беде, но жива (пусть и не в своем теле). И пока есть шанс, я им буду пользоваться.
Мужчина с деловым видом что-то жевал и смотрел на меня, то ли оценивая мою жалкую персону, то ли просто размышляя о чем-то своем. Я чувствовала себя пойманной в ловушку внимания его серых пронзительных глаз. Он как будто видел меня насквозь. Надеюсь, он хотя бы немного мне поможет. Пора, наверное, узнать, как зовут этого викинга. "Ну и видок у меня, наверное, сейчас", – подумала я и невольно поежилась.
Я собрала остатки мужества, сглотнула ком в горле, прокашлялась и, насколько это было возможно, уверенно спросила:
—Как… как вас зовут?
Мужчина, этот суровый викинг, оторвался от созерцания пляшущих языков пламени и бросил на меня мимолетный взгляд. Оценивающий, словно зверь прикидывал, стоит ли тратить силы на добычу. Меня передёрнуло.
—Харальд, – коротко ответил он, как будто делал мне великое одолжение. Словно моё любопытство было досадной помехой его важным размышлениям.
Харальд. Просто Харальд. Ни тебе "конунг", ни "владелец земель". Просто Харальд, как будто он обычный сосед по лестничной клетке, а не грозный воин из далёкого прошлого. Что ж, лаконичность была ему к лицу. Грубая, суровая лаконичность.
Он резко поднялся, направляясь к сушилке. Словно пружина распрямилась. Видимо, решил проверить, как там продвигалась сушка наших мокрых одежд. Движения были резкими, какими-то угловатыми. В каждом шаге чувствовались мощь и уверенность. Я невольно залюбовалась тем, как на его мускулистом теле играли мышцы. Он был словно высечен из камня, этот Харальд.
Секундное замешательство, и вдруг… порыв ветра, будто злобный демон, откинул полу медвежьей шкуры, обнажив часть бедра и… ну да, часть его крутого викинговского зада.
О боже! Кровь мгновенно прилила к щекам, словно кто-то плеснул кипятком в лицо. От неожиданности, от смущения я аж подскочила на месте и тут же отвернулась, стараясь не смотреть в его сторону. Сердце бешено колотилось.
Нет, ну, согласитесь, это тебе не рассматривать античные статуи в музее! Это реальный, живой полуголый викинг, и я тут с ним наедине, посреди заснеженного, богом забытого (и мной тоже) леса. Воздуха не хватало!
—Что, мужика голого никогда не видела? – раздался над моей головой насмешливый, пропитанный снисходительностью голос Харальда.
Я вздрогнула. Его слова задели меня, ранили. Вовсе не потому, что я смущалась его… ну, в общем, его обнажённости (хотя и это тоже, чего уж скрывать). А потому, что в его тоне сквозило явное пренебрежение. Снисходительность, как к глупой наивной девчонке. Меня это взбесило до глубины души. До чего же он был высокомерен!
—Может, и не видела, – огрызнулась я сквозь зубы, стараясь скрыть раздражение, которое поднималось во мне, словно цунами.
Харальд расхохотался, запрокинув голову. Его смех был громким, раскатистым, как гром. Холодный и пугающий смех. Он словно глумился надо мной.
– Ого! А ты уже начинаешь что-то вспоминать! – воскликнул он, все еще посмеиваясь. – Ну, раз уж заговорила, скажи-ка мне, как тебя зовут?
Я окончательно растерялась. Мои мысли метались, словно испуганные мыши в лабиринте. Что ему сказать? Замолчать? Но тогда он точно что-то заподозрит. Да, стоило продолжать притворяться потеряшкой и валить всё на амнезию. Главное — не показывать свой страх.
—Не помню, – тихо ответила я, опуская глаза. Мне безумно хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Чувствовала себя мышью, попавшей в лапы кота. Харальд нахмурился. Его взгляд стал тяжелым, пронизывающим. Словно он пытался заглянуть мне в душу, вытащить наружу все мои секреты.
— Может, ты рабыня и сбежала от хозяина? А, девица? Испугалась наказания?
От этих слов меня будто окатили ледяной водой. Рабыня? Неужели это было возможно? Неужели я попала в мир, где жизнь человека ничего не стоит? Где люди – всего лишь товар, вещь, которую можно купить и продать?
Воображение тут же живо нарисовало страшные картины: клеймо на коже, кандалы, тяжелая работа, унижения и побои. Ужас сковал меня словно цепями, лишив дара речи. Я испуганно, с мольбой в глазах посмотрела на Харальда. В его глазах читалось какое-то странное торжество. Будто он выиграл какой-то важный спор. Он, казалось, был уверен, что раскусил меня. И чего теперь ждать от этого варвара?
—Не стоит притворяться! – рявкнул он, делая шаг ко мне. Его голос заставил меня вздрогнуть. – Я вижу, что ты врешь!
Сердце бешено колотилось в груди. Оно словно пыталось вырваться из моей груди и убежать прочь. Что делать? Признаться, что я из другого времени? Да он просто не поверит, решит, что я сумасшедшая, и, чего доброго, свяжет и бросит в ближайшую яму. Нужно было продолжать играть свою роль. Ради собственного спасения.
—Я… я не вру! – пролепетала я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слёзы. – Я правда не помню! Ничего не помню!
Слова вырвались из меня, как крик отчаяния. Я не хотела плакать, но слезы сами собой покатились по щекам, обжигая морозом. Мне было страшно, до одури страшно, одиноко и безумно жалко себя. В отчаянии я закрыла лицо руками и разрыдалась. Как же я хотела домой!
Харальд, увидев мои слезы, поморщился. Его лицо выражало явное недовольство и даже брезгливость. Кажется, он понятия не имел, что делать с женскими истериками.