- -
- 100%
- +
– Да. – Ольга шумно втянула воздух носом, так как все это время пыталась побороть подступившие слезы.
– А эти эксперты, кто вам их порекомендовал?
– Моя подруга. – Она подняла на него свои покрасневшие глаза, не понимая, к чему он ведет все эти расспросы.
– А ваша подруга, она не могла все сама подстроить?
– Алина?! Да, бог с вами, это невозможно, мы так давно друг друга знаем, и она хорошо обеспечена. Когда украшения мы положили в ее сейф, она мне предложила дать расписку, что теперь несет за них полную ответственность, и, несмотря на все мои возражения, она ее все-таки написала и впихнула мне в сумочку. Она и сейчас у меня, вот смотрите.
Ольга вынула сложенный вчетверо листок белой бумаги, на одной стороне которого Игорь прочитал: «Я, Алина Андреевна Сонина взяла у Ольги Витальевны Гренуа на хранение драгоценности, характеристики на которые представлены в протоколе экспертизы № 18/д, и несу полную ответственность за их сохранность и обязуюсь в случае невыполнения своих обязательств выплатить Ольге Витальевне Гренуа их полную стоимость». Далее были паспортные данные, дата и подпись.
– Понятно, – задумчиво протянул Игорь, разглядывая листок, – а где сейчас протокол экспертизы?
– Вообще-то, его только сегодня должны передать эксперты, мы просто у них номер заранее выяснили, – взволнованно объяснила Ольга.
– А Алина Андреевна Сонина, это случайно не супруга… – Игорь не успел договорить, так как Ольга перебила его.
– Да, вы правильно догадались. Но Алина настаивает, чтобы ее бывший муж ни о чем не узнал, в противном случае мне придется расторгнуть наш с вами договор, который, как я надеюсь, мы сегодня заключим, так как наша с ней дружба мне дороже, – она серьезно и даже как-то сердито посмотрела ему в глаза.
– Что ж, – Игорь неопределенно пожал плечами, – в любом случае Владимир отбыл в Новосибирск открывать филиал, ориентировочно на месяц, за это время мы вполне сможем найти ваши пропавшие сокровища, а он обо всем узнает уже только, ознакомившись с отчетами о проделанной работе.
– Хорошо, – она кивнула, немного расслабившись, отчего выражению лица ее вернулась прежняя мягкость. Этот разговор с Игорем подействовал на нее успокаивающе, внутри вдруг возникло убеждение, что обратиться в контору бывшего мужа Алины – было правильным решением, но еще большие надежды она возлагала на этого Игоря Боева, один вид которого выражал такую надежность, что ей оставалось только довериться и надеяться на лучшее. – Какие наши дальнейшие действия? – Ольга отпила кофе, и, не удержавшись, взяла из вазочки конфету в зеленом фантике с карабкающимися по упавшему дереву мишками, она, как все сладкоежки, не могла устоять при виде соблазна, очень надеясь, что сидящий напротив нее мужчина этот маневр не заметит.
Игорь, конечно, все заметил, поэтому, набирая номер и приглашая кого-то зайти в его кабинет, он чуть отвернул от нее лицо, чтобы своей улыбкой не смутить новую клиентку, которая в данный момент наслаждалась шоколадно – вафельным вкусом конфеты.
В кабинет вошел смешной невысокий господин, с круглым животом и круглой же, абсолютно лысой головой, на которую так и просилась шляпа, чтобы образ окончательно стал похож на всем известного мастера сыска Пуаро. Лицо для полноты портрета украшали усы, только очень пышные, видимо компенсирующие своим объемом отсутствие хоть какого-то подобия прически, но зато они смягчали внешний вид детектива, превращая его в этакого добряка. Ольга удивленно посмотрела сначала на него, потом на Игоря. В глазах ее стоял вопрос, поэтому обладатель глаз цвета молочного шоколада поспешил их представить друг другу.
– Ольга Витальевна, познакомьтесь, пожалуйста, это Иннокентий Октябрьевич Прошин, наш лучший детектив. – Услышав свое имя, сыщик провел ладонью по гладкому затылку и кивнул. У Ольги создалось впечатление, что этот жест он произвел неосознанно, словно он у него давно вошел в привычку. Игорь тем временем продолжал знакомство: – Он будет вести ваше расследование и обо всем докладывать мне. Я, конечно, буду контролировать ваше дело, но Иннокентий Октябрьевич мастер и виртуоз по части проведения предварительного следствия, опросов и допросов, поэтому только он сможет выудить максимум информации и найти все, что поможет скорее вывести преступника на чистую воду.
Ольга кивнула, хотя от удивления рот ее все еще был немного приоткрыт. Уж очень силен был контраст между двумя мужчинами, все происходящее показалось ей неудачной шуткой, она даже представить себе не могла этого неуклюжего пузатого дядьку в роли детектива. Она была совершенно не готова к тому, что вместо прекрасного принца, которого она только что сбивчиво ввела в курс своих несчастий, и который по законам всех сказочных жанров, должен был немедленно оседлать коня и помчаться галопом убивать дракона и избавлять свою принцессу от всех напастей, она получила смешного персонажа комиксов, при взгляде на которого надежды на спасение таяли сами собой.
Тем не менее, они подписали необходимые для начала совместной деятельности бумаги и проследовали в кабинет «гениального сыщика». Иннокентий сказал, что обращаться к нему надо по имени, что сейчас он все подробно запишет, потом они должны будут проехать на место преступления, а дальше он будет поступать в соответствии с полученной информацией.
Ольга повторила свой рассказ, хотя теперь, когда перед нею уже не сидел темноволосый красавец, она смогла более подробно и ясно описать все детали, не отвлекаясь на броскую внешность совладельца юридической фирмы с широким спектром услуг. Детектив старательно внес сказанное в свой блокнот, взял адрес галереи, и они договорились встретиться там, на месте, так как каждый был на своей машине.
Набрав номер Алины, Ольга поведала о визите в офис ее бывшего мужа и сказала, что сейчас приедет с чудо – детективом, так как Игорь заверил, что только этот человек им сможет помочь.
При виде Иннокентия глаза Алины стали как будто больше и сильно выпучились вперед, она, еле сдерживая смех, стала подавать Ольге знаки и грозить пальцем, что надо было предупреждать. Но Ольга, будто не видя реакции подруги, корчила смешные рожицы за спиной виновника этой проверки самообладания владелицы галереи. Когда она представила Иннокентия Октябрьевича Алине, тот опять непроизвольно провел ладонью по своему лишенному волос затылку, чем подтвердил предположение Ольги о привычности жеста.
Детектив сначала предпочел поговорить с Виктором, ведь он первый обнаружил труп и сообщил в полицию.
Алина с Ольгой, не зная, что им дальше делать, топтались рядом с сыщиком. Было смешно наблюдать за этими двумя абсолютно разными мужчинами. Для беседы с Виктором, обладающим исполинским ростом и фигурой олимпийского чемпиона по плаванию, Иннокентию приходилось задирать голову и даже поворачивать ее так, чтобы его правое ухо было направлено вверх по направлению ко рту говорившего, словно он был глуховат и боялся пропустить важную информацию. Виктор, заметив это, непроизвольно стал говорить чуть громче.
– Так в котором часу вы обнаружили тело? – Иннокентий достал свой блокнот и приготовился делать в нем пометки.
– Около двенадцати часов ночи.
– А что вы делали в такое время на работе?
– У нас с ребятами, то есть с дежурившими охранниками, есть такое правило: выходить на связь каждые тридцать минут, в эту ночь до двух часов он должен был связываться со мной. Когда в 23-30 звонка не последовало, и на мой вызов не было ответа, я немедленно поехал в галерею.
– А на момент, когда вы поняли, что надо ехать в галерею, вы где находились? – Иннокентий прищурил глаза и опять провел рукой по своей лысой голове.
– Я ехал домой из ресторана, где ужинал, что, думаю, сможет подтвердить официант. Это итальянский ресторан на Ямской улице, смотрящий прямо на Садовое кольцо, я там часто кушаю, вкусно и цены приемлемые. – Ответы Виктора были настолько исчерпывающие, что не требовали от детектива никаких наводящих и уточняющих вопросов.
Иннокентий что-то записал, и спросил: – Когда вы подъехали к галерее, вы ничего подозрительного не заметили, или, может быть, кого-то?
– Нет, дверь была заперта, как обычно, я открыл, включил свет и увидел на полу за столом Сашку, он лежал на спине, на груди было залитое кровью отверстие от пули, проверив пульс, я понял, что он мертв, и позвонил в скорую помощь и полицию. Диска с записями с камер наблюдения на месте не оказалось, по всей видимости, его изъял преступник. Потом я отключил ночную сигнализацию и прошел по галерее, посмотреть, все ли в порядке. В залах все выглядело как обычно. Тогда я поднялся на второй этаж, проверил комнаты, все оказались запертыми, кроме кабинета директора, Алины, – он кивнул в ее сторону, – дверь в него была раскрыта настежь, я зашел, и увидел, что картина, скрывающая сейф от посторонних глаз, отходит от стены, за ней было видно, что сейф открыт. Тут подъехала полиция, и я спустился вниз, чтобы их встретить. По дороге я позвонил Алине, сообщил обо всем.
– Хорошо, – продолжая что-то писать в своем блокноте, сказал Иннокентий, – пройдемте на второй этаж, где, как вы сказали, находится злополучный сейф.
Проведя осмотр в кабинете Алины, сыщик выяснил у нее, как было дело, опять все записал и попросил копию заключения экспертизы с фотографиями пропавших драгоценностей. Еще он хотел поговорить с Анастасией, но она до сих пор не вернулась от следователя, которому еще утром повезла все запрошенные им документы. Объявив, что пока вопросов к присутствующим он не имеет, Иннокентий отбыл.
Алина с Ольгой вернулись обратно в кабинет, заварили себе кофе сами, так как в связи со случившимся, Алина объявила для служащих выходной тем более, что внизу весь день эксперты проверяли подлинность экспонатов.
– Как ты могла не предупредить меня по телефону о внешности детектива, – набросилась на подругу в притворном приступе гнева Алина. – Я ведь ожидала увидеть Игоря, а тут смешная пародия на Шерлока Холмса.
– Нет, вылитая копия Пуаро, – смеясь, поправила ее Ольга.
Вдруг на столе у Алины зазвонил телефон. От неожиданности девушки вздрогнули, лица вмиг стали серьезными, чуть помедлив, Алина взяла трубку.
– Алло, да, здравствуйте, конечно, узнала, Леопольд Константинович, – Ольга, услышав имя, сделала удивленные глаза, вспомнив, что так звали пожилого эксперта, к которому они в самый первый раз показали драгоценности.
– Да, это правда, сегодня ночью, а вы откуда узнали? – повисло секундное молчание. – Настя рассказала, и уже видели репортаж по телевизору… – Алина бросила на подругу красноречивый взгляд, тем самым давая понять, что теперь отбоя не будет от подобных звонков с выражениями сочувствия и обилием вопросов.
– Вы спрашиваете, что пропало. А почему вы интересуетесь? – судя по ее реакции, беседа казалась ей странной, и она включила громкую связь, чтобы Ольга тоже могла слышать эксперта.
– Мне не давали покоя те драгоценности, которые вчера приносила ваша подруга, – из трубки послышался взволнованный голос пожилого мужчины, – я поднял данные, долго изучал архивы, связался с экспертами по всему миру, и у меня практически не осталось сомнений, что мои предположения верны, и этот гарнитур бесценен.
– Леопольд Константинович, это не телефонный разговор, давайте мы к вам подъедем и все на месте обсудим, – предложила Алина, заметив, что Ольга одобрительно кивает.
Они договорились, что сразу же выезжают, и приедут настолько быстро, насколько позволят московские пробки. Повесив трубку, Алина подняла глаза и увидела в дверях Настю, которая, судя по всему, только вошла, и теперь устало плюхнулась в кресло, рядом с Ольгой.
– Кошмар, думала живой не уйду от этого следователя, замучил: а это что, а это кто, а вы где были… – Она страдальчески закатила глаза. – Ну, а у вас как дела, куда это собираетесь «немедленно выезжать»? – спросила она, но, не дождавшись ответа, спохватившись, добавила, – а еще мне звонил какой-то детектив со смешным именем, не помню точно, то ли Ноябрь, то ли Сентябрь….
– Иннокентий Октябрьевич, – поправила Ольга, это из конторы Алининого бывшего, будут наравне с полицией искать преступника. – А собираемся мы к Леопольду Константиновичу.
– А, наш боец с поддельным антиквариатом, – протянула Настя. – И что это он хотел? – она вопросительно посмотрела на Алину.
– Говорит, что может пролить свет на происхождение нашей пропажи. Хочешь, поехали с нами.
– Да нет, я жутко устала, да теперь вот надо с этим сыщиком вашим встречаться, – она вздохнула, – так что я все равно не смогла бы составить вам компанию. Вы мне потом позвоните, расскажите, что он вам интересного поведал.
– Ладно, тогда мы поехали, – чмокнув Настю в щеку, подруги вышли из кабинета, за дверью которого наткнулись на секретаршу, ставшую при виде их усиленно что-то искать в шкафу, расположенном рядом со входом в комнату начальницы. У Алины мелькнула мысль, что Катя могла подслушать их разговор, но она тут же прогнала ее, как совершенно абсурдную и нереальную. Они спустились на стоянку и сели в Ольгину машину, решив, что удобнее будет поехать вместе, а на обратном пути Ольга забросит Алину в галерею.
Господин Бюнсон считал, что генеалогическое древо его рода связано с ювелирным домом Бенсонов – некогда носящим высокое звание поставщиков императорского двора Александра II, хотя прямых доказательств такого наследия не было. Хозяин антикварного бюро, уверенный, что первая гласная была изменена предками под давлением революционных обстоятельств в России, неизменно новым клиентам иногда вскользь, порой с непродолжительной исторической справкой обозначал свидетельства многовековой истории его антикварного салона «Бюнсон и Ко».
Леопольд Константинович явно ожидал приезда Ольги и Алины. Девушки отметили, что выглядел он как стареющий денди, ведущий борьбу с неизбежно приближающейся осенней порой жизни, но, несмотря на это, все еще был способен произвести впечатление на даму и может быть даже покорить ее сердце. Антиквар встретил подруг, замерев под выдающихся размеров портретом Джона Джеральда Бенсона – как гласила надпись на золоте багета внизу – пожилого мужчины явно жителя не текущего столетия, седые волосы которого и некоторые детали, как и оттенки в одежде совпадали с обликом хозяина «Бюнсон и Ко». Леопольд Константинович был одет в безупречно отглаженные бежевые брюки и кремовую сорочку, картину завершал шелковый платок в пастельных тонах, элегантно повязанный вокруг шеи, видимый в расстегнутом вороте рубашки. Седые, но довольно густые волосы хозяина под стать прообраза на портрете он зачесал назад, на открытом лице сразу же привлекали внимание живые, умные глаза одного из самых опытных экспертов в области ювелирных украшений и антиквариата. Довершали образ коричневые домашние туфли, которые никак нельзя было назвать тапочками. Алину с Ольгой он сразу пригласил в гостиную.
Предложив подругам занять место на уютном диване, сам Леопольд Константинович расположился в большом кожаном кресле напротив них. В комнату неслышно вошла женщина лет пятидесяти, и, осведомившись, можно ли подавать чай, получив положительный ответ, растворилась в темном тоннеле коридора, видимо, ведущего на кухню.
Поговорив минуту – другую о погоде и пробках, Леопольд Константинович приступил к расспросам.
– Алина, дорогая, что же такое случилось? Что за убийство? Что украли? – Он выглядел встревоженным.
В сотый, как ей показалось раз, она рассказала обо всем, что произошло с половины первого ночи, когда рассказ дошел до момента пропажи драгоценностей, Леопольд Константинович весь подался вперед и нетерпеливо перебил ее.
– Я так и думал, что охотились за ними. Эх, мне надо было раньше вас предупредить, о том, что я узнал, но я ждал последнего подтверждения собственных догадок, не хотел бездоказательно сотрясать воздух.
– Так что вы узнали, откуда, чьи это драгоценности? – спросила Ольга, которую, как и Алину, волнение эксперта сильно взбудоражило и заинтриговало.
Леопольд Константинович сделал паузу, налил в свою чашку с чаем из белого фарфорового кувшинчика молока, сделал большой глоток, и внимательно посмотрел на подруг.
– Я думаю, что мне стоит начать по порядку. С момента, как я увидел драгоценности, я не смог спокойно спать. Уверяю вас, что заинтересовали они меня не потому, что одного взгляда хватило, чтобы понять по размеру и цвету камней, что они обладают очень высокой стоимостью. Нет. Я пожилой, небедный человек, детей у меня нет, и мне ни к чему накапливать несметные богатства, чтобы оставлять капитал потомкам. Так что украшения больше меня волнуют, как предмет искусства, как свидетельство исторических событий, как наследие целого государства. Как только этот гарнитур предстал моему взору, какое-то слабое воспоминание шевельнулось в моем сознании, но я никак не мог поймать его, словно у меня началось самое легкое проявление дежавю. Я был точно уверен, что никогда этих драгоценностей не видел, то есть не держал в руках, поэтому вчера был не так настойчив, когда рекомендовал вам отвезти их в банк, как следовало бы. Цветок в виде чайной розы, кажущейся только что срезанной, представляющий собой кулон колье, что-то напоминал, мне казалось, что я уже где-то видел его, точнее, возможно, даже не его, а эскиз или фотографию или, может, читал описание. Вот уже много лет я составляю справочник или энциклопедию, если хотите, в которую вношу данные, а по возможности, если есть, фотографии, редких или даже уникальных драгоценностей. Например, как сведения о всем известном зеленовато – голубом бриллианте «Орлов» массой в двести карат, подаренном Екатерине Второй ее фаворитом, графом Орловым, старающимся любой ценой сохранить милость влюбчивой императрицы. Царица повелела вправить камень в свой золотой скипетр. Но, наряду со знаменитыми камнями, я вносил также сведения об утраченных драгоценностях, если находил достаточно, пусть даже косвенных подтверждений об их существовании. Меня, как и всех ювелиров и экспертов в мире, очень интересует тайна пропажи сокровищ династии Романовых. Многие годы я посвятил поискам следов и свидетельств, где они могли бы находиться, и пришел к выводу, что часть драгоценностей могла быть вывезена фрейлинами царицы заграницу в дни, когда решалась судьба венценосной семьи и всей империи. Открыв страницы с записями всего, что только можно было узнать о сокровищах дома Романовых, я нашел описание украшений, подаренных царем Николаем Вторым своей горячо любимой супруге Александре Федоровне. Император знал о ее любви к чайным розам, которых она выращивала великое множество в розарии у себя на родине в Германии. Среди большого перечня, а драгоценные подарки императрица получала по многочисленным поводам: на свадьбу, дни рождения и именины, рождения детей, Рождество и Пасху и по другим праздникам, я, наконец, нашел то, что искал. В музеях Московского Кремля сохранилась фотография выполненной домом Фаберже по заказу императора для супруги золотой броши в форме чайной розы. Ее стебелек, усыпанный алмазами, как будто блестит от воды, а тугой бутон и лепестки украшены крупными желтыми бриллиантами, создающими полное сходство с только что срезанным в саду цветком. Думаю, что эта брошь была лишь частью подаренного гарнитура, того самого, который вы мне приносили на оценку. Не знаю, удастся ли определить его точную стоимость, но, основываясь на дошедших до нас сведениях о цене подобного рода изделий в конце девятнадцатого века, могу предположить, что только за одну ту брошь на аукционе в наши дни можно было бы получить около десяти миллионов долларов. Думаю, не нужно озвучивать, во сколько мог бы быть оценен весь гарнитур в целом. Так вот у меня к вам, Ольга, возникает закономерный вопрос, как эти драгоценности к вам попали?
Подруги не сразу поняли, что Леопольд Константинович закончил свой рассказ и теперь обращается к ним. Быстро переварить услышанное не удавалось. Они пытались осмыслить только что полученную информацию и никак не могли вернуться из царских времен в реальность.
– Ольга, ау, – он даже провел рукой перед ее застывшим лицом, – я спросил, как к вам попали эти сокровища?
Наконец, смысл вопроса дошел до женщины, она тряхнула головой, пытаясь собрать мысли воедино, и перевела взгляд на эксперта.
– Мне они достались по наследству, – и она кратко поведала грустную историю своего замужества.
– А бабушка вашего мужа, она была француженкой?
– Кажется да, хотя я точно не знаю. Я привезла в Россию портфель с бумагами супруга, но еще не разбирала его, все никак руки не дойдут, да и тяжело мне это, – боль утраты до сих пор терзала ее сердце.
– Интересно взглянуть на генеалогическое дерево французского рода вашего мужа. Сколько ему было лет?
– Сорок один год, – Ольга тяжело вздохнула.
– Возможно, моя догадка верна, и его бабушка была из России, состояла при дворе? Может ведь случиться, что где-то лежит та самая брошь, и бабушка знала это место. Видимо, пришло время открыть портфель и, возможно, в нем вы найдете ответы на эти вопросы, – веско проговорил пожилой эксперт.
Как в тумане покидали подруги дом Леопольда Константиновича. Услышанное напугало их. Они понимали, что безопасней всего будет совсем забыть, что эти украшения когда-либо попадали к ним в руки. В конце концов, поиски миллионных сокровищ дело опасное, а они совершенно не годились на роль кладоискателей. Но в душе уже зародился азарт охотника, и они условились, что только взглянут на содержимое портфеля и, если там не будет ничего интересного, больше не станут вмешиваться в дела полиции и детектива в расследовании кражи.
– Вот ведь не думала, что в этом портфеле может быть что-то интересное, – сказала Ольга, заводя машину. – Я и открывала – то его всего пару раз, один – в Париже, второй тут, когда только вернулась. Я бы его еще лет десять разбирать не стала, так бы и лежал он, а в нем, возможно, карта или след, где можно найти сто лет назад спрятанную брошь стоимостью во много миллионов даже не знаю, в какой валюте.
– И не говори, не было напасти и на тебе… – Алина явно до сих пор сомневалась, надо ли им вообще начать разгадывать эти старинные загадки.
Когда они уже были на половине пути к дому Ольги, Настя по телефону сообщила им, что детектив хотел бы опросить их всех вместе и сейчас ожидает приезда подруг в галерее. Пришлось развернуться и отложить поиски новых сведений.
Иннокентий ходил из угла в угол Настиного кабинета, что-то бормоча себе под нос. Сначала, находящаяся там же хозяйка напрягала слух, пытаясь разобрать, о чем ведется этот монолог, но, поняв всю тщетность приложенных усилий, занялась разбором бумажек на столе. Тем более, что за время, которое она отсутствовала, пока была у следователя, образовалась целая масса дел. Эксперты почти закончили проверять экспонаты, по счастью не обнаружив новых пропаж и подмен, и теперь Настя с тоской взирала на очередную стопку макулатуры с последними отчетами о проделанной работе.
Она коротко вздохнула и, заправив свои прямые темные волосы за уши, склонилась над бумагами. Анастасия всегда была немного полновата, но никогда этого особенно не стеснялась, не страдая от отсутствия мужского внимания. Среди троих подруг она была первая хохотушка, что вполне гармонично сочеталось с ее внешностью. Хотя параметры ее красоты значительно превышали признанные подиумные идеалы, Настя, да и все вокруг, считали это ее несомненным достоинством, она умела себя подать, знала свои самые выигрышные выражения лица и позы, и превосходно этим пользовалась. Волосы она красила в черный цвет, всегда оживляя его то вишневыми, то каштановыми прядями. Лицо ее, имеющее, возможно, из-за лишнего веса какое-то томно – ленивое выражение, необыкновенно украшали живые, карие глаза, в которых то и дело вспыхивали игривые искорки, выдающие веселый, авантюрный нрав хозяйки. Несмотря на некоторую тучность, она успевала сделать массу дел, в дни перед открытиями новых экспозиций она носилась по галерее с бешенной скоростью, чем приводила в замешательство всех без исключения работников. При этом она всегда была дружелюбна и весела, Алина не могла припомнить, хоть раз, когда подруга была в плохом настроении. Совсем недавно она рассталась со своим очередным возлюбленным, причем бросила его сама, объяснив, что их перешедшие из стадии страстного романа в более спокойную колею отношения, наводили на нее тоску.
– Может я пока пройду, еще раз осмотрю сейф? – Детектив вопросительно посмотрел на нее.
– Лучше не стоит, без ведома директора. – Остановила его правая рука владелицы галереи. – Они должны подъехать с минуты на минуту, – обнадежила она его.
Как бы в подтверждение ее слов дверь распахнулась и в кабинет вошла Ольга.
– Алина, – сказала она, – уже в помещении для ведения переговоров, в нем, по ее словам, нам будет удобнее разместиться.
Расположившись за круглым столом, три женщины внимательно посмотрели на сыщика. Ничуть не смутившись под их взглядом, он встал, подошел к окну, и, секунду – другую полюбовавшись видом, обернулся и спросил: