Больше, чем ты знаешь

Рэнду на мгновение показалось, что он сойдет с ума. Рот Клер жадно прижался к его губам, горячий язык скользнул в его рот. Все ее тело содрогалось. И тело Рэнда само откликнулось на ее безмолвный призыв. Он и не пытался предугадать заранее, что она собирается сделать в следующую минуту. Он был твердо уверен в одном – если Клер остановится, он умрет.

Прижавшись к нему всем телом, Клер спрятала лицо у него на плече. На мгновение могло показаться, будто это она поддерживает его, а не наоборот. Вода вдруг неожиданно стала холоднее, чем прежде, и Клер чуть заметно вздрогнула, почувствовав, что опускается под воду. Когда ее ноги коснулись дна, вода дошла ей почти до подбородка. Ни один из них не вымолвил ни слова.

Склонив голову, Рэнд прижался губами к мокрой гриве ее разметавшихся волос. Запах лавандовой воды исчез, сменившись пряным ароматом цветущего гибискуса и имбиря. Подхватив ее на руки, Рэнд уложил жену на заросший папоротником выступ скалы и жадно овладел ею.

– Словно тонешь, – слабым голосом прошептала она, сонно зашевелившись в его объятиях.

Клер позволила Рэнду вынести ее на берег, однако решительно воспротивилась, когда он предложил отнести ее в лагерь. Они вернутся на рассвете, упрямо твердила она, раньше она и с места не сдвинется.

Рэнд иронически усмехнулся.

– Мы и в самом деле чуть было не утонули, – хмыкнул он. Клер приподнялась на локте. Она отыскала губы Рэнда сначала кончиками пальцев, потом своими губами. Поцелуй показался ему восхитительно нежным.

– Это тебе в награду.

Плечи Рэнда заходили ходуном от едва сдерживаемого смеха.

– Спи! – велел он.

Она почти сразу же заснула, но ненадолго. Несмотря на приятную усталость, заставлявшую ее и во сне прижиматься к широкой груди Рэнда, Клер очень скоро обнаружила, что совершенно не хочет спасть. «Проклятие на оба ваши дома!» – вдруг вспомнила она. Фраза, брошенная умирающим Меркуцио, упорно вертелась у нее в голове. Монтекки и Капулетти. Уотерстоуны и Гамильтоны. Рэнд был не так уж далек от истины, отметив сходство во вражде, которая на несколько веков разделила оба семейства. Джеймс Гамильтон и Генри Уотерстоун могли бы стать подходящими персонажами для шекспировской драмы, а ведь легенда о сокровище как раз и брала начало во времена Шекспира. Могло ли так случиться, что, услышав старинную легенду о вражде двух семей, он положил ее в основу своей бессмертной трагедии?

Эта мысль заставила Клер подскочить, будто ее ужалили. Поджав под себя ноги, она натянула на них рубашку и глубоко задумалась, покусывая губу. «Проклятие на оба ваши дома»… Понадобилось почти три века, чтобы оно исполнилось и от семейства Уотерстоунов не осталось ни одного человека. Клер в испуге зажмурилась – страшно было даже представить себе, что и Гамильтонов ждет та же судьба! И однако… нельзя было отрицать, что из мужчин в семье, чьим долгом было хранить семейную легенду, уже почти никого не осталось. Шелби… Дэвид… отец Рэнда – все они в земле, а у Бриа, возможно, уже никогда не будет детей.

Клер вдруг почувствовала, как липкие пальцы страха сжали ей горло. От предчувствия надвигающейся беды перехватило дыхание.

– Клер?

Она даже не подозревала, что как-то выдала себя, пока муж не окликнул ее. Прикосновение его руки словно прорвало невидимую плотину – рыдания, которые она уже и не пыталась сдержать, сотрясали все ее тело, по щекам покатились слезы.

Испуганный, ничего не понимающий Рэнд, рывком приподнявшись, схватил жену в объятия. Почувствовав, что она вся трепещет, как лист на ветру, он сердито выругался.

– Немедленно возвращаемся в лагерь! Доктор Стюарт… Клер сдавленно ахнула.

– Нет, – задыхаясь, пролепетала она, – я не больна! Просто…

Только сейчас Рэнд сообразил, что Клер терзает безумный страх. То же самое произошло с ней на борту «Цербера» сразу же после того, как она оправилась от болезни.

– Успокойся, – нежно прошептал он, почти касаясь губами ее уха, – все будет хорошо. Я с тобой… я не позволю, чтобы кто-то причинил тебе вред.

«Господи, да разве в этом дело?» – в отчаянии подумала Клер.

– Да не мне, а тебе, – простонала она, прижимаясь к его груди. – Опасность грозит тебе!

– Хорошо, – покорно повторил он, желая только одного – чтобы она успокоилась, – я постараюсь, чтобы никто не причинил вреда мне.

Рассердившись, Клер стукнула его кулаком.

– Что ты знаешь о проклятии?! – крикнула она. От досады она даже перестала дрожать. – От проклятья кровь потечет рекой, Языки пламени взовьются вверх, Палящее солнце – жара и зной Выжгут травы под корень, как острый серп.

Реки бурные выйдут из русел своих. Дожди беспрерывные будут лить. Затянется небо, каждый день будет лих. Глаза потускнеют, и страшно жить!

Задохнувшись, Клер вскочила. Сейчас она была похожа на древнюю пифию. Рэнд осторожно взял ее за руки и попытался усадить.

– Ну какое же это проклятие, Клер? – сказал он, пытаясь успокоить взволнованную жену.

Она с досадой затрясла головой.

– Меркуцио, – прошептала она. – Помнишь? Ты же сам сказал…

Глаза Рэнда расширились. Чуть слышно выругавшись сквозь зубы, он прижал Клер к груди.

– Послушай, Клер, я вовсе не это имел в виду!

– Именно это.

Обнимая жену, Рэнд замолчал, понимая, что спорить бесполезно. «Слова тут вряд ли помогут», – подумал он. Вместо этого он принялся утешать Клер, гладя ее спутанные волосы и шепча на ухо какие-то бессмысленные ласковые слова. Он не знал, сколько прошло времени… может, несколько минут, а может, час… прежде чем тело Клер отяжелело в его объятиях. Набухшие веки устало сомкнулись, дыхание стало ровным. Она уже крепко спала, а Рэнд все еще боялся отпустить ее.

Первые утренние лучи, выглянув из-за горизонта, залили лагуну золотистым сиянием. Пробиваясь сквозь темно-зеленый полог листьев, они золотыми стрелами осыпали землю.

Опустившись на колени у берега, Рэнд погрузил ладони в воду, ополоснул лицо и шею, пригладил спутавшиеся во сне волосы. На горизонте, сквозь просвет в зеленой стене листьев, виднелись мачты стоявшего на якоре «Цербера». Стало быть, обойдя вокруг острова, Катч вернулся еще ночью, сообразил Рэнд, стиснув зубы. При мысли о том, что Катчу могло повезти больше, чем ему самому, он почувствовал невольный укол ревности.

Когда Рэнд обернулся, Клер уже проснулась. Обхватив себя руками, она зевнула и потянулась, как сонная кошечка. И тут же испуганно застыла, услышав сорвавшийся с губ Рэнда смешок.

– Могу я хоть минуту не бояться того, что кому-то придет охота подсматривать?! – проворчала она.

Рэнд смущенно кашлянул.

– Конечно. Я уже отвернулся, – поклялся он.

Клер ему не поверила. Повернув голову в ту сторону, откуда до нее донесся голос Рэнда, она поднялась и неуверенно двинулась в его сторону. Добравшись до берега, она последовала примеру Рэнда, встала на колени и плеснула водой себе в лицо, чувствуя взгляд мужа. Прохладная вода, скатившись по шее, намочила ворот ее рубашки.

– Ммм, как приятно, – промурлыкала она, – я даже чувствую солнечные лучи!

Кожа ее горела. Солнце, запутавшись в волосах, заставило их сверкать и переливаться всеми оттенками рыжего и золотисто-каштанового. В профиль Клер выглядела на редкость соблазнительно, а когда, умывшись, наконец повернулась к нему, Рэнд с удивлением убедился, что солнце тут ни при чем. Просто сейчас лицо Клер казалось безмятежно-счастливым, как будто, плеснув водой себе в лицо, она разом смыла терзавший ее страх.

Единственное, что пришло Рэнду в голову, – это поцеловать ее. Так он и сделал.

– Почему? – удивленно прошептала Клер, прижав пальцы к губам, когда он наконец отодвинулся.

– Потому что мне этого захотелось. Улыбка ее стала нежной.

– Гедонист! – насмешливо фыркнула она и резко выбросила руки вперед. Но Клер неправильно рассчитала расстояние, на котором был от нее Рэнд, и только чудом оба не свалились в воду. Хохоча, Клер отпрянула в сторону, легко увернувшись от его рук.

Рэнд, убедившись, что промахнулся, только досадливо покачал головой. Глаза его смеялись. Он посмотрел на жену, уверенной походкой пробиравшуюся туда, где на ложе из папоротников они провели минувшую ночь, и во взгляде его вспыхнуло неприкрытое восхищение. Ориентировалась она прекрасно. К тому времени, как он присоединился к ней, Клер уже отыскала свою одежду и принялась натягивать ее на себя.

Усевшись на землю, Рэнд вытащил из кучи одежды свои носки и башмаки.

– Нам надо обсудить то, что произошло ночью, – проговорил он.

Клер лениво натягивала чулок. Слова Рэнда заставили ее замереть. Пальцы, вцепившиеся в край чулка, слегка побелели. На губах появилась улыбка, полная насмешливого презрения к самой себе.

– Значит, это все-таки был не сон, – прошептала она.

– Нет, – подтвердил Рэнд, – не сон.

Клер медленно опустила голову. Совсем не это ей хотелось сейчас услышать… но по крайней мере это было то, чего она ожидала.

– Ты сможешь… простить меня? Оt изумления брови Рэнда поползли вверх.

– Простить тебя?! Но за что?

– За то, что я была такой… такой… – заикалась она.

– Такой слабой и женственной? – насмешливо подсказал Рэнд.

– Ты так говоришь только потому, что на этот раз я не швырнула тебе в голову ничего тяжелого! – тут же взвилась на дыбы Клер.

Рэнд невольно улыбнулся. «Что ж, – подумал он, – доля правды в этом есть».

– Я так сказал только для того, чтобы ты поняла, как это глупо с твоей стороны просить прощения за подобные вещи. – Улыбка исчезла с его губ, взгляд стал серьезным, даже мрачным. – Нынче утром я хотел бы обследовать Пулоту более тщательно. И особенно то место, где стоят тики. Если хочешь, я прикажу отвезти тебя назад на «Цербер». В конце концов, какой смысл для тебя оставаться здесь, в особенности если это место внушает тебе такой страх.

– Нет, я хочу остаться, – возразила Клер, – я хочу быть с тобой. Прошлой ночью я просто потеряла голову. Сегодня мне уже лучше. Честное слово, Рэнд!

Рэнд готов был поклясться, что ей до сих пор трудно говорить о том кошмаре, который терзал ее ночью. Легкие морщинки залегли в уголках ее рта.

– Расскажи мне о том, что пришло тебе в голову, – попросил он.

Натянув второй чулок, Клер задумчиво разгладила его, чувствуя, как знакомый страх кольцом сдавил грудь.

– До сегодняшней ночи мне как-то даже не приходило в голову, насколько пострадала вся ваша семья. Твой отец и все братья погибли, а сестра… вряд ли она решится выйти замуж. Я сообразила, каким камнем оно давит тебе на плечи… Эти слова в заклятии – те самые, которые, как ты думал, относились к драгоценным камням, образовывающим радугу, – с таким же успехом они могут относиться и к войне, в которой тебе пришлось принять участие.

– Они с таким же успехом могут относиться к любой войне, – возразил Рэнд. – Держу пари, наши предки думали так же. За последние три сотни лет, что существует заклятие, было столько всего – и войн, и пожаров и наводнений! – что оно могло исполниться не один десяток раз. Надо признать, тот картограф оказался на редкость талантливым пророком.

– Да, только вот от Уотерстоунов уже никого не осталось, – многозначительно заметила Клер.

– Многие семейства со временем исчезают, это неизбежно. Ты же изучала Дарвина – таков естественный отбор. Чем мы, в конце концов, отличаемся от животных? Такие же творения природы, как и они, и подвластны тем же самым законам, что и все вокруг нас.

– Последний из Уотерстоунов лишился жизни как раз из-за этого заклятия.

– Тогда он просто жертва собственной алчности, а заклятие тут ни при чем. Кстати, это чисто человеческий порок. Я уже вообще жалею, что упомянул при тебе о Меркуцио. Знай я, что ты примешь мои слова так близко к сердцу, скорее откусил бы себе язык, чем сказал об этом. Клер покачала головой.

– Я хочу отыскать сокровище, – неожиданно выпалила она. Рэнд зевнул.

– Так же как и я.

– И покончить наконец с этим ужасом, – добавила Клер. Он удивленно воззрился на нее.

– Похоже, ты не слышала ни слова из того, что я сказал.

– Успокойся, я все слышала. Хотелось бы мне в это верить. – Натянув на колени подол платья, Клер обхватила их руками. – Однако ты забываешь, что сейчас мы на Пулоту и ничто не говорит о том, что кто-то успел побывать здесь до нас. Конечно, тому, что не осталось никаких следов от лагеря отца, можно придумать подходящее объяснение, как и отсутствию растительности у подножия тики, только будет ли от этого легче? Сомневаюсь. Я знаю, что ты с уважением относишься к местным суевериям… правда, только до тех пор, пока это не касается лично тебя. – Клер подставила ему спину, чтобы он застегнул ей платье. – Можешь смеяться сколько хочешь, – пробормотала она, – в конце концов, какая разница, по какой причине мы хотим отыскать сокровище! Ведь потом мы оба получим то, о чем мечтали, – точь-в-точь как в твоем заклятии.

Взвешивая ее слова, Рэнд молчал. Клер была права: он и в самом деле относился с большой долей уважения к верованиям жителей Солнечных островов. У нее хватило такта не упоминать о том, что он считает себя выше всего этого, но Рэнд и так легко прочел ее мысли. Он был твердо намерен отыскать сокровище; Клер мечтала лишь об одном – чтобы в душе ее воцарился покой. «И в самом деле, – подумал он, – какая разница, что нами движет?»

– В первый раз это слышу, – удивился он. Догадавшись, что Рэнд больше не намерен твердить, что она ошибается, Клер перевела дыхание. Наконец он покончил с застежками, и, обернувшись к нему, Клер одарила его сияющей улыбкой.

– Неужели Элизабет никогда не читала тебе «Сказки Матушки Гусыни»? – удивилась она.

– Наверное, читала, – пожал он плечами. – Я просто не помню этот стишок.

– Моей матери он нравился больше других. Помнишь, я как-то упоминала о нем… когда ты рассказывал мне о тики. В нем тоже упоминаются семь сестер.

– Что-то припоминаю, – нахмурился Рэнд, – но, по-моему, я все-таки его не слышал.

– Но ей-богу, я читала его вслух. Помнишь, на корабле? После того, как ты прочитал мне наизусть свою часть заклятия. Стишок еще заканчивался словами: «Будет клад, королей достоин он». Забыл?

– Все ж таки мне кажется, что там было что-то о Шалтае-Болтае… – с сомнением протянул Рэнд.

Клер звонко рассмеялась.

– Ты все перепутал! Слушай:

Лежат сокровища, в замке закляты.Там, где Бог свои обещанья забыл.Охраняют их семь стражей в латах,Семь колец закрыты ключом одним.Кольца те из белого металла,В сплаве сребро, олово да ртуть,Но сокровищница та пропала,К кладам тем через заклятье путь.Железный браслет, оловянная цепь.Сокровище потеряно и найдено вновь.Медный венец, золотой ободок,Сестры опять вернулись домой.Проклятье сброшено, свободны они.Сокровище брошено к ногам их.Семь колец закрыты ключом одним,И металлы – седой алхимии сон.Вход открыли сестры, в награду имБудет клад, королей достоин он.

– «Будет клад, королей достоин он», – эхом повторил вслед за ней Рэнд и как-то странно притих.

Заметив нечто непонятное в его голосе, Клер встревожилась. Что-то явно было не так.

– Рэнд, что случилось? Ты уже слышал этот стишок раньше?

– Никогда, – пораженный с трудом вымолвил он. – Ни разу в жизни.

– Тогда что… – Она осеклась, когда пальцы Рэнда сомкнулись вокруг ее запястий. Он слегка встряхнул ее, и Клер застыла с приоткрытым от удивления ртом.

– Клер, повтори его. Снова, только с самого начала. Она растерянно заморгала, когда Рэнд рывком поднял ее на ноги. Крепко ухватив ее за запястье, он почти волоком потащил ее за собой, к берегу.

– Еще раз! – приказал он.

Задыхаясь, Клер протараторила стихотворение ему в спину. К тому времени, как она закончила, они уже выбрались на открытое место. Клер попыталась было притормозить, но Рэнд неумолимо тянул ее за собой. Казалось, если она начнет упираться, он попросту вскинет ее на плечо и понесет. При одной только мысли об этом она возмутилась. Клер дернула рукой, стараясь высвободиться. И тут неожиданно почувствовала, что он целует ее. Поцелуи сыпались дождем. Он целовал ее щеки, широко раскрытые глаза, изумленно вскинутые брови, потом растрепал густые волосы. Немного успокоившись, Рэнд помог ей сесть на песок. Запыхавшаяся Клер почти упала на него.

– Господи помилуй! – пропыхтела она, пытаясь отдышаться.

– Аминь! – торжественно добавил Рэнд, обнимая ее.

Клер так и не поняла, шутит ли он или, наоборот, серьезен как никогда. Подняв к нему лицо, она иронически хмыкнула.

– Может, ты будешь настолько любезен, чтобы объяснить мне, из-за чего такой переполох? Ничего не понимаю!

Рэнд рывком отодвинул ее от себя.

– Неужели и вправду не понимаешь?! Клер поджала губы.

– Думаешь, мне так приятно в этом признаваться? Что ж, если это доставит тебе удовольствие, изволь. Да, я так ничего и не поняла! Запрокинув голову, Рэнд оглушительно захохотал.

– Господи, как я люблю тебя!

– Надеюсь. – Лицо ее немного смягчилось.

Рэнд снова порывисто прижал ее к себе и принялся целовать.

– Это все твой стишок, – сказал он. – С чего ты вообще взяла, что он из «Сказок Матушки Гусыни»?

– Конечно, оттуда. Ты просто не слышал его, но моя мать читала мне его вслух вместе с остальными.

– Знаешь, я начинаю думать, что твоя мать была куда умнее, чем все о ней думали. Она ухитрилась добиться того, что ты, сама того не зная, выучила наизусть заклятие Уотерстоунов. Да, умнейшая была женщина! Заложила тайну в твою детскую память, как в несгораемый сейф, рассчитывая, что в свое время и при определенных обстоятельствах ты обязательно вспомнишь ее.

Клер нетерпеливо оттолкнула Рэнда.

– Вздор! – фыркнула она. – С чего бы ей это делать? Точнее, как бы она смогла это сделать? Моя мать не имеет никакого отношения к Уотерстоунам! Я сто раз, если не больше, видела свое родословное древо. Нет там никаких Уотерстоунов и никогда не было!

– Я так и не думал. А вот хорошо ли ты знаешь семью своего крестного, Клер?

– Стикля?

– Да, если, конечно, у тебя нет другого крестного. Клер пропустила мимо ушей его мягкую насмешку. Ее мысль внезапно стремительно унеслась совсем в другом направлении.

– Та бумага… на которую я наткнулась… та самая, с дырками… выходит, это как раз и было заклятие Уотерстоунов!

– Похоже на то, – заявил Рэнд. – Получается, что герцог Стрикленд – либо один из потомков Уотерстоунов, либо приказал прикончить последнего из них, чтобы украсть листок с семейным заклятием.

– Стикль не убийца! Этого не может быть!

Но Рэнд не собирался спорить с ней по этому поводу. «Пусть считает так, пока у меня не будет на руках доказательств». Сам он привык смотреть на вещи трезво.

– Тогда, выходит, он сам из Уотерстоунов, – примирительно сказал Рэнд. – А в живых он остался только потому, что держал язык за зубами.

– Должно быть, он все-таки рассказал о заклятии моей матери. – Голос Клер чуть заметно дрогнул. – Он хотел разделить эту тайну с ней… Господи, как же он доверял ей! Я только сейчас начинаю догадываться, насколько сильно он ее любил!

«Возможно, – подумал Рэнд про себя, – но это лишь одна сторона медали». Впрочем, он отнюдь не собирался объяснять Клер, что можно взглянуть на все это и по-другому. Он ласково взял ее руку в свои.

– Успокойся, дорогая, я хочу вернуться. Только умоляю – ни слова никому, кроме меня! Слышишь, Клер? Позже я тоже выучу второе заклятие наизусть. А когда мы отправимся взглянуть на тики, я возьму тебя с собой.

Клер кивнула.

– И как это я раньше не догадалась?

– А как ты могла догадаться? Это было отлично придумано – спрятать заклятие среди детских стишков! Она была на редкость умная женщина, твоя мать. – Рэнд изумленно покрутил головой, потом снова рассмеялся. – «Сказки Матушки Гусыни», поди ж ты! Порыв вдохновения, не иначе!

– Стишок в первого взгляда такой же бессмысленный, как и все остальные, – возразила Клер, – однако в каждом из них что-то кроется. В одном, к примеру, намек на чуму. Ты слышал об этом?

– Да.

– А Лондонский мост и вправду падал до того, как его перестроили.

– Ну, а кто тогда Шалтай-Болтай, по-твоему? Клер рассмеялась.

– Похоже, это твой любимый герой, я угадала? Рэнд пожал плечами.

– Просто запомнил его с первого раза, вот и все.

– Держу пари, что тут имеется в виду король Ричард Третий. Рэнд немного подумал.

– И все равно… бессмысленные, они мне нравятся гораздо больше.

Клер порывисто сжала его руку.

– И мне тоже!

К тому времени, как Клер вместе с Рэндом вернулись в лагерь, остальные только-только проснулись. Растрепанные, с еще заспанными глазами, они принялись приводить себя в порядок. Рэнд готов был поклясться, что заметил внимательный взгляд Маколея, но что было в нем, осуждение или зависть, не мог понять. А самому доктору хватило ума промолчать.

Не успели они приняться за завтрак, как на берегу появился Катч в сопровождении небольшого отряда. Он и не скрывал, что внимательно следил в подзорную трубу за их действиями и дал команду спустить шлюпку, только заметив дымок от костра, свидетельствующий о приготовлениях к завтраку. Впрочем, ни у кого и в мыслях не было отказать ему в гостеприимстве.

Покончив с едой, Рэнд с удовлетворенным вздохом откинулся на спину.

– Мы с Клер поднимемся посмотреть на тики, – заявил он. Казалось, никого, кроме Маколея, его слова не удивили. – С нами пойдут еще двое. Кто именно, решайте сами.

Отозвались все, в том числе и доктор. Рэнд выбрал Уиттиера и Брауна.

– Это займет большую часть утра. Остальные могут пока порыскать вдоль берега и в лесу. За главного будет Катч. – Он обернулся к помощнику. – Я еще не слышал доклада о твоих поисках. Но догадываюсь, что, даже обогнув остров, вы так ничего и не нашли.

Катч угрюмо кивнул.

– На Пулоту нет другого лагеря, кроме нашего. Мы думали отыскать еще тики, но, похоже, эти семеро – единственные, что стоят на острове.

– Какие-нибудь идеи есть?

– Можно попробовать обследовать близлежащие острова. Может быть, даже атоллы. Их обитателям, возможно, что-то известно о тех, кого мы ищем. Это сильно облегчило бы нам поиски.

– Неплохо. – Кивнув, Рэнд вскочил на ноги. – Договоримся обо всем окончательно на борту «Цербера». Браун, ты и Уиттиер займетесь припасами. Чтобы поднять наверх Клер, понадобятся канат и лебедка. Обойтись без посторонней помощи она не сможет.

Клер могла бы добавить к этому и другое – что она не сможет взобраться на гору в платье. Но потом решила, что наглядный пример будет убедительнее. Незаметно юркнув в палатку, она появилась через несколько минут, натянув на себя запасную пару штанов, которую предусмотрительный Катч сунул в сумку для Рэнда. Конечно, они были ей невообразимо велики. Клер попыталась исправить дело, закатав брючины и туго стянув ремень вокруг тонкой талии, но одежда висела на ней мешком. Вокруг воцарилось тишина.

– Ну как? – нерешительно спросила она, обращаясь ко всем сразу. – Впрочем, и так понятно. Ваше молчание говорит само за себя.

Рэнд оглядел ее с головы до ног.

– Мы просто онемели от изумления, – сухо процедил он. – Могла бы хоть предупредить заранее…

Отсчитав шесть шагов от входа в палатку, Клер опустилась на песок возле того места, где стоял Рэнд. Потом, скрестив ноги, она принялась аккуратно закалывать волосы.

– Признайтесь хотя бы, что ползать по горам удобнее в штанах, чем в женских юбках.

– Что ж… – протянул Рэнд, в голосе его по-прежнему звучало сомнение, – если ты настаиваешь…

Но тут возмутился Маколей Стюарт:

– Не хотите ли вы сказать, что позволите ей ходить в мужских брюках?!

Рэнд моментально ощетинился.

– Интересно, а кто может ей это запретить? Уж не вы ли? – На лице его заиграла недобрая улыбка.

Стюарт моментально стушевался.

Клер спрятала лицо, чтобы скрыть скользнувшую по губам самодовольную улыбку. И пока Рэнд объяснял, чем будет заниматься каждый из них, она продолжала делать вид, что укладывает волосы. Никому и в голову не пришло поинтересоваться, для чего Рэнд решил еще раз осмотреть место, на котором стоят тики. Как ни странно, но, похоже, все члены команды, в том числе и Маколей Стюарт, испытывали какое-ю непонятное отвращение к самой мысли о поисках клада. А семь огромных тики имели непосредственное отношение к сокровищам. И этот факт наполнял сердца людей почти мистическим ужасом.

Взяв в руки палку, Рэнд начертил на песке семь небольших линий. Каждая из них указывала на один из склонов горы, где существовала возможность подняться на вершину, и соответствовала высоте одного из семи тики, охранявших Мауна-Пука. Подумав немного, Катч положил по большой раковине на каждую черту, чтобы обозначить тики.

Стараясь следить за разговором, Клер, прикрыв глаза, мысленно представила себе карту, которую вычертил на песке Рэнд. Вдруг голоса стихли, будто оборвавшись, и Клер озадаченно вытянула вперед голову. – В чем дело? – встревожилась она.