Все в его поцелуе

Глава 12

Рия просмотрела портреты учредителей, изготовленные мисс Тейлор. Рия оправдала ожидания Уэста и проявила недюжинную изобретательность. Она сообщила учителям, что хотела бы сделать членам правления трогательные подарки по случаю рождественских праздников – ученицы написали бы сочинения о том, как им живется и учится в академии, приложили бы свои рисунки, а мисс Тейлор нарисовала бы портреты каждого из нынешних учредителей.

– Я не уверена, что в них удалось вполне уловить сходство с оригиналом, – говорила Рия, стараясь не слишком явно продемонстрировать свое разочарование. Ей не хотелось обижать мисс Тейлор.

– Вы считаете, что они недостаточно хороши, – предположила Дженни Тейлор. Она сидела в кабинете Рии за столом напротив и смотрела на свои работы с явным неудовлетворением. – Они у меня не совсем получились, – призналась она, – потому что ни один из господ не способен вызвать художественного вдохновения. Хотя, – поспешила добавить учительница, – я бы очень вас просила не говорить им моего мнения. Я не хотела никого обидеть.

Рия несколько натянуто улыбнулась:

– Никто и не сомневается. – Она собрала работы в стопку. Сверху лежал портрет сэра Алекса. – Позвольте мне подержать портреты у себя, чтобы я могла решить, как разместить их среди сочинений девочек и их акварелей. Если бы вы сделали портреты других учредителей или предприняли вторую попытку в работе над уже сделанными, мне бы вы доставили удовольствие. Вы так славно нарисовали Джейн Петти. – Следующее предложение Рия сделала весьма осторожно. – Если бы вы попытались работать акварелью, а не тушью, вам, возможно, и самой результат понравился бы больше.

– Возможно.

Рии не показалось, что в голосе мисс Тейлор прозвучала уверенность, но настаивать она побоялась.

– Так могу я ваши рисунки оставить у себя? – повторила свой вопрос Рия, взяв в руки портреты.

– Конечно. – Мисс Тейлор встала, но перед тем как уйти, скрестив на пышной груди полные руки, словно ей стало зябко, спросила: – Из Лондона нет вестей?

Рия уже пожалела о том, что слишком скупо оценила хлопоты мистера Литтона, сообщив коллегам о его письме. Рии не удалось скрыть своего скепсиса по поводу письма, после чтения которого воцарилось молчание. Миссис Абергаст, самая авторитетная из преподавателей, к тому же дама замужняя, спросила Рию, нельзя ли привлечь к поиску Джейн герцога. Рия в частной беседе с миссис Абергаст призналась, что уже попросила герцога о помощи, и взяла с нее слово хранить секрет, но, судя по всему, миссис Абергаст держать слово не умела. Все работники школы, включая ключницу и конюха, один за другим являлись к Рии в кабинет, чтобы узнать, как идут дела с поисками Джейн.

Спустя неделю после отъезда Уэста от виконта Херндона пришло письмо, в котором сообщалось, что герцог Уэстфал включен в совет правления академии. Рия, как положено, довела информацию до сведения учителей, прочих сотрудников и студенток. Что по данному вопросу думали девочки, неизвестно, взрослые же решили, что назначение герцога имеет особое значение.

– Из Лондона нет вестей, – успокоила явно разочарованную мисс Тейлор Рия и добавила: – Я скажу вам, как только узнаю что-то важное.

Мисс Тейлор прикусила нижнюю губу, чтобы не дрожала. Уняв дрожь, она тихо проговорила:

– Джейн – одна из моих лучших учениц. Мне так ее недостает.

Рия кивнула:

– Я понимаю.

Проводив мисс Тейлор взглядом – та, по всей видимости, побоявшись расплакаться перед начальницей, поторопилась уйти, – Рия села в кресло и закрыла глаза. Уэст молчал, и с каждым днем молчание его все труднее переносилось ею. Она знала, что он сдержит слово и напишет, если узнает что-то новое о Джейн, но втайне она надеялась, что он будет писать ей не только о Джейн.

Рия трижды начинала писать ему письмо, чтобы сообщить, что ребенка не будет. Слезы наворачивались на глаза. Узнав о том, что не беременна, Рия испытала щемящее чувство потери. Да, она действительно не хотела родить ему бастарда, но родить ребенка – да, хотела. До определенного момента в ней жила надежда на то, что ребенок зачат, и потом, когда оказалось, что это не так, ей стало грустно. О чем сожалеть? Она ведь не потеряла ребенка, его просто не получилось, и все же…

Порой так трудно определить, что хорошо и что плохо. Узнай она о том, что беременна, она бы заливалась слезами. Он как честный человек настоял бы на браке, и тогда… Чувствовала бы она себя счастливой, если бы стала его женой по необходимости и если бы отказалась ею стать, родив ребенка?

Она прикоснулась к губам и представила себе, что он целует ее. С тех пор как он уехал, с ней не раз случалось, что она просыпалась среди ночи с ощущением его присутствия рядом, просыпалась, все еще чувствуя дрожь от испытанного наслаждения. Интересно, у него такое тоже случается? Или нет, потому что он всегда может найти возможность получить настоящую разрядку в постели любой женщины?

Такие мысли злили ее, ведь после стольких лет уверенности в том, что она себя знает, оказалось, что она не знает себя совсем. Уэст передал ей отчасти свое видение мира, и мрачноватое, даже черное чувство юмора стало теперь и ее достоянием. Впрочем, как и Уэст, она находила в нем некое успокоение.

Вздохнув, она задумалась, насколько могла бы измениться ситуация, если бы она призналась ему в любви. Как бы он поступил с ее признанием? С усмешкой сообщил бы ей, что он уже догадался? Сделал бы ответное признание? Просто поцеловал бы ее так, что у нее голова закружилась от страсти? Может, и то, и другое, и третье, но сейчас она бы все равно жила в Гиллхоллоу, а он в Лондоне. Они оставались бы каждый сам по себе и к тому же чувствовали себя еще более одинокими.

Из Лондона приходили вести, но только не от Уэста. Маргарет и лорд Тенли приехали к ней из Амбермеда, чтобы передать их. Они узнали, что знаменитый Джентльмен-вор пойман и что лорда Нортона, если верить «Газетт», застрелили. Когда случилась трагедия – во время задержания или при иных обстоятельствах, – газета не сообщала, но Маргарет сказала, что если собрать воедино все слухи и то, что напечатано, получалось, что все так и есть.

Маргарет улучила минуту, когда лорд Тенли отошел от нее, и по секрету спросила Рию об Уэсте. Рия честно призналась, что совсем не получает от него вестей. Маргарет удивилась, но она не поняла ее реакции, и узнать ее Рия не успела, потому что подошел лорд Тенли.

Их визит стал приятным сюрпризом для Рии. Маргарет вела себя достаточно непринужденно, Уильям тоже держался в рамках приличия, и Рии показалось, что в отношениях между ними появились изменения к лучшему. Она спрашивала себя, не приложил ли Уэст руку и здесь. Что такого он мог сказать им во время приезда в Амбермед? Или он вообще ничего не говорил? Вероятно, они удивились его приезду – второй раз как снег на голову. Как, интересно, он объяснил им столь скорый отъезд?

Рия улыбнулась. Хотелось бы послушать, что Уэст говорит распираемому от любопытства лорду Тенли и еще более распираемой от любопытства Маргарет.

Рия разложила портреты по столу. Конечно, работы мисс Тейлор далеко не лучшие. Какое-то сходство с оригиналом просматривалось в каждом из них, но ни один не передавал натуру верно. Дженни не смогла ухватить главное, как в случае с Джейн. Неужели дело во вдохновении? Уж по крайней мере сэр Алекс – мужчина видный, с весьма выразительными глазами и интересом к женщинам. Его внешность могла бы вдохновить Дженни, но почему-то последнего не случилось.

Оставалось сделать еще пять портретов, чтобы запечатлеть весь совет, и Рия не видела возможности попросить Дженни переделать работы. Она не могла открыть учительнице рисования причину, по которой понадобились портреты. То, что знали они с Уэстом, не должно стать достоянием других людей, пока нет достаточных доказательств.

Рии ничего не оставалось, как послать Уэсту портрет, оказавшийся у нее в наличии.

– Почта прибыла, – сообщил мистер Блейн. Он приподнял аккуратно перевязанную стопку, чтобы Уэст мог оценить ее размер, а затем, повинуясь жесту своего нанимателя, прошел в библиотеку. Связка легла на письменный стол Уэста. – Будут еще указания?

Уэст прекратил точить нож, чтобы проверить остроту лезвия.

– Сообщите миссис Корбелл, что меня не будет вечером дома. Я сегодня ужинаю у Нортхема.

– Будет сделано.

Уэст боковым зрением видел, что Блейн поклонился и вышел. Он дождался, пока дворецкий закроет за собой дверь, и лишь затем отложил точильный камень и взял в руки связку с почтой. Острый нож перерезал тесьму почти без нажима. Уэст положил нож рядом с точилом и стал разбирать почту. Письма с приглашениями он откладывал в сторону, чтобы просмотреть в другое время, на досуге.

Уэст перелистал оставшиеся, ища глазами твердый размашистый почерк Рии. Послание от нее оказалось третьим с конца. Он сломал сургучную печать на небольшой бандероли и развернул оберточную бумагу. Письмо, адресованное ему, лежало поверх листа для акварели. Уэст разрезал конверт и вытащил три сложенные вдвое листа. Письмо он стал читать сразу.

Рия писала о визите лорда Тенли и Маргарет, описывала последнюю поездку со студентками в Гиллхоллоу, где девочкам снимали мерки для новой обуви, написала, что миссис Абергаст упала с табурета и вывихнула лодыжку. Некто по имени Джулиан Гестер – Уэст не помнил, кто она такая, но решил, что одна из студенток, – пожалев кур, решила выпустить их из курятника, и теперь бедные птицы никак не могут найти себе место для кладки яиц. Эмми Нэш заболела ветрянкой и попала в изолятор. Студентки трудились над специальным подарком для учредителей, в том числе копировали портреты, висящие в холле. Какие приготовления его светлость сделал к тому, чтобы в скором времени и его портрет появился в холле в числе других?

Уэст усмехнулся. Его портрет в холле Академии мисс Уивер? Черта с два!

Он прочел письмо один раз, потом перечитал еще два. Рия живописала происходящее вокруг нее, но о себе ничего не сообщала. Ему оставалось лишь гадать, как она живет. Его беспокоило, что она отмалчивалась. Неужели она действительно думала, что ему неинтересно знать о ней?

Она закончила письмо вежливым вопросом о его здоровье и здоровье его друзей, в особенности лорда Нортхема. И уже подобные вопросы показались Уэсту хорошим знаком.

– Ну что ж, – подвела итог Элизабет, поднимая глаза от письма. – Она справляется о твоем здоровье. Согласись, уже кое-что.

Уэст вздохнул:

– Едва ли такое внимание можно назвать проявлением глубокой привязанности. – Он протянул руку за письмом. – Она кажется куда более озабоченной здоровьем твоего мужа.

– В него стреляли, – веско напомнила ему Элизабет, – а в тебя – нет.

– Мелочь.

– Но весьма существенная. – Она вытащила лист акварельной бумаги. – Портрет Алекса Коттона?

Уэст кивнул:

– Хотя не слишком удачный.

– Совершенно безликий портрет.

– И я о том же. Рисунок тушью не может передать цвет глаз. – Он смотрел на Элизабет, пока та изучала портрет. – Ты отнесешь его модисткам?

– Конечно. – Она посмотрела на него. – Возможно, этого будет достаточно.

Уэст осторожно подбирал слова.

– Только не действуй в лоб, ладно? Многое зависит от их ответов.

– Ты хочешь сказать, чтобы я ничего не показывала мужу? – спросила Элизабет, прищурившись. – Или ты просишь меня, чтобы я не размахивала портретом под носом каждого покупателя на Ферт-стрит?

– Я не прошу тебя хранить секреты от Норта.

– Хорошо, потому что я просто не смогу. – Она замолчала ненадолго и немного виновато улыбнулась. – Или, по крайней мере, я теперь не имею от него секретов.

Следствие выстрела, подумал Уэст, но, вероятно, не только.

– Хватит того, чтобы ты не размахивала рисунком, – проговорил он, – хотя мне бы не хотелось, чтобы мать Нортхема узнала о твоей деятельности. Я знаю, что ты с ней общаешься. Если модистки признают в рисунке сэра Алекса, их показания нам здорово помогут в поисках Джейн.

Элизабет кивнула. Завиток упал ей на лоб. Она надула губы и сильно подула, чтобы смахнуть непослушный локон.

– Я буду рада сделать для тебя такую малость. Нортхем не станет возражать. Ну, скажем, не будет сильно возражать. Он ведь не имеет права, не так ли? После того как строил планы поехать с тобой и Истлином в Марлхейвен.

Уэст усмехнулся:

– Забыла, что ты сама настояла на том, чтобы мы поехали за Саутом? По-моему, всего час назад ты говорила, что мы просто обязаны прийти ему на помощь.

– Небольшая плата за роскошный ужин, я думаю, – заметила она. – К тому же, насколько мне помнится, Ист первым предложил. А я всегда на его стороне. И всегда за то, чтобы сначала разработать план, а потом действовать.

– План будет, можешь не сомневаться. – Уэст встал. – У тебя уже будет нужная мне информация к тому времени, как я приеду из Марлхейвена?

– Да. А ты доставишь мне мужа в целости и сохранности.

– Разумеется, – ответил Уэст.

– И мисс Парр тоже.

По тону Элизабет он понял, что в последнем она не столь уверена. Уэст ответил, вкладывая в свой голос больше убежденности, чем чувствовал:

– Если она с Саутом, то да. Элизабет тоже встала.

– Ты попрощаешься с Нортхемом и Истом, или мне пожелать им спокойной ночи за тебя?

– Извинись за меня. Если завтра мне ехать в Марлхейвен, то сегодня надо еще кое-что успеть сделать.

– Ты напишешь мисс Эшби?

– Да, – утвердительно кивнул Уэст, отдавая должное проницательности Элизабет. – Как раз ответить ей я должен в первую очередь.

Элизабет подошла к Уэсту и дотронулась до его руки:

– Ты напишешь, что я очень бы хотела с ней познакомиться? После того как я прочла ее письмо, у меня создалось впечатление, что она – тот человек, которого бы мне хотелось узнать поближе. И еще, – добавила она после непродолжительной паузы, – я думаю, что тебе пора уже написать ей о том, что ты ее любишь.

– Извините, девочки, я должна вас оставить ненадолго. – Поверх голов учениц Рия бросила взгляд туда, где стоял мистер Беквит. – Эмма, пожалуйста, еще раз вспомни, как все происходило. Представь себе карту. Покажи, как римляне завоевывали европейские земли, от императора Юлия Цезаря до императора Коммода. – Она передала Эмме указку, а сама выскользнула из классной комнаты, делая вид, что не замечает, как девочки чуть не свернули себе шеи, стараясь разглядеть того, кто завладел вниманием их учительницы. – Мистер Беквит, добрый день, – поздоровалась с гостем Рия, которая заставила себя собраться. – Как приятно вас видеть. Могу я сообщить своему классу, что вы пришли к нам с визитом?

– Прошу вас, не отвлекайте девочек от учебы. Мне не хотелось вас беспокоить.

Рия повела гостя по коридору, подальше от открытых дверей класса.

– Позвольте мне попросить миссис Абергаст заменить меня, пока я не вернусь.

– Конечно. Я подожду вас в ваших апартаментах.

Рия не нашла что возразить. Не так давно она принимала мистера Беквита с искренней радостью. Теперь ей приходилось тщательно следить за собой.

– Как пожелаете. – Зная, что мистер Беквит никогда не изъявлял желания разделить трапезу с девочками, она спросила: – Распорядиться насчет обеда?

– Будьте любезны.

Рия кивнула и отправилась за миссис Абергаст. Ее коллега так разволновалась по поводу приезда одного из учредителей, что Рии пришлось ее успокаивать, чтобы та не растревожила своим видом студенток.

Вернувшись, Рия отметила, что мистер Беквит уже с комфортом устроился за ее письменным столом.

– Я думала, мы будем есть в гостиной, – промолвила она.

– Да, замечательно, – с улыбкой согласился мистер Беквит. – Но поговорим мы здесь.

Рию бросило в холод – во-первых, от улыбки Беквита, а во-вторых, от его тона. Она вдруг заподозрила, что в ее отсутствие он успел порыться в столе.

– Хорошо, – ответила она, с облегчением обнаружив, что ее голос не дрожит. Она села на стул с высокой спинкой напротив гостя. – Как я понимаю, вы здесь по какому-то особенному случаю. Чем я могу вам помочь?

Беквит наклонился вперед, крепко опираясь руками о подлокотники:

– Во-первых, позвольте мне сказать, что я доволен отчетом мистера Литтона относительно мисс Петти. Пусть он звучит не лучшим образом, но если мисс Петти и не удалось найти мужа, то, по крайней мере, с ней рядом мужчина, который будет ей покровительствовать.

Рия возразила:

– Как вы заметили, положение мисс Петти не лучшее, на что мы все надеялись. И я все еще хочу узнать имя того джентльмена, который пригласил Джейн покинуть школу.