Экспериментальная магия. Руководство по проведению экспериментов

Пролог

Адептов прибило к стенам коридора словно мусор к берегам реки Эйбы в сезон половодья. Некоторые особо трусливые даже не постеснялись ворваться в занятые аудитории, откуда сразу же послышались возмущенные возгласы преподавателей.

Как назло, именно в этот момент я умудрилась уронить сережку и потому не обратила внимание на странное поведение окружающих. Кто-то шикнул на меня, призывая уйти с середины галереи, но я только отмахнулась – не до того, сережки достались от почившей матери. Единственное подтверждение того, что она у меня вообще была.

Вот только сохраняя прошлое, я позорно забыла о необходимости заботиться о будущем. Мне и по сей день иногда слышатся эти неровные, но уверенные шаги.

Этот человек, что стал моим кошмаром, хромал на левую ногу и потому был вынужден опираться на трость, но делал это столь грациозно и непринужденно, что никому и в голову не приходило обсуждать это даже за его спиной. Адепты боялись Аррена Кроу, большинство преподавателей сторонились, некоторые, что были посильнее, ненавидели, а немногие личные ученики, которых он отбирал среди талантливых адептов – боготворили и восхищались. Равнодушным лейрд Кроу не оставлял никого.

И вот я, юная и еще наивно верящая в справедливость первокурсница, с радостным возгласом наконец-то обнаружив пропажу, вскочила, зажимая в руке находку и победно оглядываясь на недавно обретенных подруг, вдруг поняла, что коридор опустел. Медленно повернула голову, чтобы уткнуться носом в черное сукно преподавательской мантии с золотыми скрещенными молниями факультета темных искусств и многозначительно поблескивающим мечом, вписанным в круг – высшим наградным знаком отличия магов-участников военных действий. Очень осторожно подняла взгляд, попутно изучая широкую грудь, шею, твердый подбородок, сжатые в тонкую линию губы, поросшие темной щетиной щеки, вертикальный короткий шрам, там, где обычно у людей появляется ямочка от улыбки, породистый нос с горбинкой и, наконец, прищуренные темные глаза с алым проблеском в глубине. Довольно привлекательное, молодое лицо производило отталкивающее впечатление из-за выражения вселенской усталости и недовольства.

– Закончили? – жестко поинтересовался обладатель всего вышеперечисленного.

– П-простите? – вопросительно пискнула я, снова обнаружив пропажу, но на этот раз голоса. А он у меня, как говорила бабушка, красивый, глубокий, с приятной хрипотцой и волнующим тембром, который через несколько лет, по утверждениям той же бабушки, будет сводить мужчин с ума.

– Это вряд ли, – тонкие губы искривила усмешка, и что-то мне в ней категорически не понравилось.

– Я…просто я…, – почему-то залепетала, разом растеряв все красноречие, которое так долго взращивала во мне женщина с железным характером и хваткой голодного удава, которую я имела честь называть бабушкой.

– Вы – просто вы. Я уже понял, что сложности от вас ждать не стоит, – пренебрежительно фыркнул мужчина. – Вы отняли уже три минуты бесценного времени своим невразумительным блеянием.

– Простите, но…, – снова попыталась высказаться.

– Не прощаю! – меня резко оборвали, да еще таким тоном, что я задохнулась от возмущения. – Три минуты и десять секунд. Да будет вам известно, что я покидаю крыло факультета только в исключительных случаях и, вполне возможно, по вашей вине сейчас происходит нечто крайне неприятное, несомненно выходящее за рамки вашего понимания. Так что потрудитесь! уйти! с дороги! – уже не скрывая гнева, выдал он.

Где-то позади послышался тихий стон, сопроводившийся глухим стуком, а затем причитания. Надо отметить, что даже причитания озвучивались шепотом, больше похожим на шелест листьев в декады арборы1, что прекрасно вписывалось в атмосферу угнетенности, созданную мрачным типом с тростью.

Наконец, сообразила, что мешаю ему пройти, и попыталась спешно ретироваться, неожиданно лишившись еще и координации движений. Я банально зацепилась за его трость и, нелепо взмахнув руками, приземлилась на пол. Недавно обретенная сережка, печально звякнув, улетела в неизвестность. Трость, тем временем, непоколебимо оставалась на месте.

– Лейрд2 Кроу! Как хорошо, что я успел вас встретить!

Спасение пришло с противоположной от факультета темных искусств стороны. Навстречу декану спешил профессор Талли, преподаватель общей магии первого курса факультета магии жизни. Услышав, как он обратился к моему оппоненту, я едва сдержала горестный возглас: надо было в первый же день привлечь внимание ужаса всей академии! Лейрд Кроу, негласно именуемый среди адептов Темным Вороном, отличался прекрасной памятью и изобретательностью в способах мщения. Гулко сглотнув, решила даже не подниматься и на четвереньках попыталась отползти к стене, присоединившись к стройным рядам перепуганных адептов.

– Поздно, адептка, я уже вас запомнил, – даже не глядя в мою сторону, едко прокомментировал мой демарш лейрд. – Вы меня искали, профессор Талли? – вежливо уточнил он у пожилого мага.

Тот немного растерялся от смены тона, бросил на меня сочувствующий взгляд и попытался исправить положение. Лучше бы он этого не делал.

– Лейра3 Лазфельд, не стоит в такое время года сидеть на каменном полу, – с доброй улыбкой пожурил он меня. – Уж поверьте старику, с возрастом это вам еще аукнется.

– Адептка Лазфельд, значит, – кровожадно усмехнулся Аррен Кроу, намеренно проигнорировав мой статус, и снова внимательно меня осмотрел. – Возраст и желаемое направление?

– О, Аррен, жаль вы не присутствовали на вступительных испытаниях в этом году! – да нет, слава Теанару4, что его там не было! Видимо, поэтому в этот раз обошлось без обмороков и нервных срывов. При этом, как у адептов, так и у преподавателей. Профессор же, не осознавая, что роет мне могилу, продолжал восхвалять мои таланты. – Лейра подает большие надежды, потрясающий потенциал мага жизни! – с искренним восхищением ответил он за меня, и по взгляду лейрда я догадалась, что мстить мне будут с еще большим удовольствием. Маги жизни и темноискусники – извечные противники. Направление сил принципиально разное, соответственно, и последователи часто представляют полные противоположности и по характеру, и даже по внешнему виду.

– Маг жизни, значит, – с интересом протянул Аррен Кроу. – Инициированный?

– Нет, что вы! Думаю, к концу первого курса как раз начнется раскрытие потенциала, а к испытаниям в начале второго сможем уже наблюдать вступление в полную силу, – профессор Талли говорил с таким энтузиазмом и чистой радостью, что я даже не могла на него злиться. Просто слушала и понимала, что из ямы, вырытой с самыми добрыми намерениями, не выберусь.

– Отлично! – неожиданно широко улыбнулся лейрд и даже издевательски хлопнул в ладони. – Лучшего подарка вы и не могли мне преподнести! – смотрел он на меня, поэтому я так и не смогла определить, кому были адресованы эти слова. – Неинициированный маг жизни – это же прекрасно!

– Конечно, лейрд Кроу, – несколько удивленно пробормотал профессор, начиная понимать, что сейчас явно произошло что-то не слишком радостное.

– И какой, вы говорите, потенциал? – последний раз бросив на меня взгляд, полный предвкушения, лейрд Кроу тронул коллегу за локоть и направился в сторону факультета магии жизни, откуда недавно пришел профессор Талли. Склонившись к пожилому мужчине, которого был выше на две головы, выслушал ответ, и с наигранным восхищением, воскликнул. – Потрясающе! Гарантированный уровень магистра!

Да, я хорошо запомнила момент, с которого моя жизнь полетела в пропасть. И прямая спина, и широкие плечи, и черные волосы с несколькими седыми прядями, и уверенная походка, сопровождающаяся перестуком трости – все это намертво отпечаталось в моей памяти. Этот человек разрушил мою жизнь, светлое будущее, предназначенное мне судьбой, и безжалостно, с садистким удовольствием, растоптал мечты стать той, кем я должна была стать.

***

– Каэлин, у меня к тебе просьба, – сделав глоток из высокого бокала, произнес он, лениво наблюдая за танцем пламени в камине.

– Редко от тебя услышишь подобное, – усмехнулся в ответ собеседник, внимательно рассматривая шахматную доску, положение фигур на которой поменялось по желанию его гостя пару мгновений назад. – Мне даже интересно, о чем может просить великий темный магистр.

– Мне нужен маг жизни, – не повернув головы, сообщил мужчина и снова сделал глоток. – Не сейчас, нет, думаю, через год я его заберу, но до этого момента у него должны быть определенные условия взросления.

– Опять твои эксперименты? – хмыкнули в ответ. – О ком конкретно идет речь?

– Неинициированный маг жизни с потенциалом магистра, – пожал плечами, наконец, обратив внимание на собеседника. – Она ведь такая одна поступила, верно? – на губах заиграла предвкушающая улыбка при воспоминаниях о хрупкой светловолосой девушке. Чистой, наивной, той, которой, при иных обстоятельствах, следовало учиться в условиях всеобщей любви, постепенно раскрывать свой дар, неизменно вызывая восхищение у преподавателей, и, в конечном итоге, стать гордостью академии и собственного рода.

– Нет, – резко вернули его в реальность. – Ты хоть знаешь, кто такая лейра Аника Лазфельд? Чья она внучка и чьей супругой ей уготовано стать?!

– Брось, какая мне разница? – тихо фыркнул он, впрочем, немало озадаченный реакцией друга, который обычно потакал его причудам и просьбам. – Никогда не интересовался аристократией и ее играми. Лейра она за пределами этих стен, здесь же – всего лишь еще одна адептка, пусть и с большим потенциалом.

– Нет, нельзя же быть настолько неотесанным! – возмутился Каэлин. – Через шесть лет, после окончания обучения, она войдет в императорскую семью, а еще через десять-пятнадцать имеет все шансы стать твоей императрицей!

– Я не собираюсь ее убивать, – отмахнулся он. – И на ее матримониальные планы мой эксперимент не повлияет, впрочем, как и на репродуктивные способности, – от его прямолинейности собеседник поморщился. – Назовем это индивидуальной программой для одаренных! – он даже отставил бокал и развернулся к другу. – Ты представить не можешь, чем окончится этот эксперимент, если все получится! Девчонка получит безграничные возможности! – Каэлин упрямо сжал губы, уже понимая, что вряд ли переубедит его, но не собираясь сдаваться.

– Вот именно, если все получится, – с ударением повторил он. – Я не могу рисковать адептами ради твоих безумных исследований!

– Впервые я нашел подходящий материал! – не слушая его, продолжал мужчина.

– Ты говоришь о живой девушке! Это не материал, а живой человек! – раздраженно воскликнул Каэлин. Его собеседник замолчал, шокированный отпором, но быстро взял себя в руки.

– Каэлин, я не хотел пользоваться правом, но, видимо, придется, – мрачно произнес он, внимательно изучив неприступное выражение лица друга. Тот даже не успел открыть рот, чтобы остановить непоправимое, а первые слова клятвы уже прозвучали в комнате. – По праву долга жизни я требую исполнить мою волю: твой долг, твоя жизнь – мое право, моя воля. Если лейра Аника Лазфельд, неинициированный маг жизни с потенциалом магистра, примет участие в эксперименте, проводимом мной, лейрдом Арреном Кроу, и до конца будет оставаться его участницей, не зная об этом, долг жизни будет возвращен в полной мере, – злые слова выжигали на предплечьях обоих мужчин символ обета. Последнее слово тяжело упало в сгустившиеся тени, и знак вспыхнул, на долгие годы становясь обычной татуировкой. Но стоит нарушить обет – и этот знак разгорится пламенем не только на коже, но и в самой сути нарушителя, беспощадно уничтожив того, кто посмел предать долг жизни.

– Что же ты наделал? – побледнев, глухо произнес Каэлин.

– Получил желаемое и показал, как опасно давать клятвы, которых от тебя никто не требовал, – жестко ответил он, рывком поднимаясь из кресла. – Прекрасный вечер. Спасибо за компанию и вино, – мгновенно сменив тон на учтивый, добавил мужчина и шагнул прямо в тень.

Миг, и в комнате остался только Каэлин, застывшим взглядом взирающий на опустевшее кресло.

Часть 1

Передо мной лег лист с моими ответами. Как и всегда, высший балл. Ни одного нарекания не только сейчас, но и за весь прошедшие четыре декады, однако в глазах преподавателя – холод и недовольство. На лицах некоторых однокурсников читается откровенная ненависть. Я уже научилась не замечать этих взглядов, абстрагироваться от шепотков за спиной.

– Ей ставят отлично только потому, что родственники подсуетились.

– Лазфельд – сияющая звезда академии. Ведь так ярко может сиять только сотни тысяч золотых в сокровищнице их рода!

Особенно злобствовала Рейта Ивель, девушка с волосами цвета спелой пшеницы, крайне необычным для сильных магов жизни, но вполне распространенным среди простых горожан. Таяна5 Ивель приехала в Айтарен, столицу Сантайи, из небольшого городка в восточной части империи, родители ее были простыми ремесленниками и магией жизни владели на бытовом уровне. Но магами были оба. Переплетенные причудливым образом гены выдали неожиданно одаренный результат, который спустя восемнадцать лет и приехал учиться в академию. На мою беду.

– Говорят, она совершенно бездарна, и на вступительных ее род пожертвовал академии мешок золота в ее вес.

– Я слышала, преподаватели терпят ее за обещанную лабораторию, оснащенную по последнему слову магии.

Все верно, кроме как к богатству моей семьи, больше придраться было не к чему. Я не участвовала в скандальных вечеринках, не отвечала на издевательства и не вступала в открытые конфликты, предпочитая сохранять холодную отстраненность и гордость, не гуляла с адептами и не бегала за преподавателями. Я училась, очень тщательно вникая в каждый предмет, как и требовала бабушка. Я должна была стать лучшей. Гордостью семьи.

Но больше всего меня удивляло то, что все адепты и преподаватели с самого начала хорошо знали, кто я, и были вполне дружелюбны. Все изменилось после злополучной встречи с Темным Вороном. Подруги, сначала радостно принявшие меня в свою компанию, и те отвернулись, присоединившись к недоброжелателям, и говорили гадости за спиной. Впрочем, в лицо я тоже много чего слышала.

И я ненавидела лейрда Аррена Кроу. Вспоминая взгляд черных с багровым проблеском глаз, пробирающий до костей, я ни секунды не сомневалась, что именно он – причина всех моих бед.

Где-то через три декады после начала семестра, доведенная насмешками и всеобщей неприязнью до белого каления, я попыталась поговорить с ним. Тогда я еще надеялась, что извинениями и конструктивным диалогом смогу что-то исправить.

– Лейрд Кроу у себя? – уверенно спросила я, врываясь в приемную деканата.

Идеальная осанка, гордый разворот плеч и твердая походка вкупе с властным тоном заставили секретаря вздрогнуть и торопливо кивнуть. Лишь спустя несколько мгновений он сообразил, что я адептка и, вообще-то, не имею права врываться в кабинеты деканов. Мне было наплевать. Свою точку невозврата я уже прошла, и мне было безразлично, что обо мне подумает конкретно этот молодой человек. И уж тем более меня не заботила реакция Аррена Кроу!

– Лейрд Кроу, я хотела бы обсудить…, – жестко, с полным осознанием своего права, начала я, но неожиданно обнаружила, что кабинет пуст. Только разложенные листы и перо с еще свежими чернилами доказывали, что лейрд совсем недавно был здесь. – Вы же сказали, что он на месте! – раздраженно захлопнув дверь, я набросилась на секретаря, который вдруг побледнел и отошел на пару шагов назад. При его росте и богатырском телосложении это выглядело довольно забавно.

– Лейрд Кроу не покидал своего кабинета с самого утра, – гулко сглотнув, сообщил молодой человек. – Возможно, его срочно вызвали, и он воспользовался порталом? – предположение выглядело логичным, вот только я наверняка знала, что нашего великого темного магистра просто так не сдвинул бы с места даже прямой приказ императора. Если же ушел порталом, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее, а в утренних газетах об этом ни слова. Следовательно – прячется, гад! – Я передам ему, что вы заходили, лейра….

– Лазфельд, – бросила я и направилась к выходу. – Потрудитесь запомнить, мы видимся далеко не последний раз, – усмехнулась с твердым намерением прийти сюда и завтра, и послезавтра. И вообще всю декаду околачивать пороги кабинета Ворона.

Я уже не увидела, как дверь приоткрылась, и темный магистр негромко поинтересовался у секретаря:

– Ушла?

Тот утвердительно кивнул, утирая выступивший на лбу пот.

– Ты уволен, – спокойно сообщил лейрд, а молодой человек весь разом поник и грустно вздохнул. Его увольняли ежедневно по пять-семь раз, личным рекордом было пятнадцать: в конце учебного года нужно было сдавать отчетность, а лейрд темный магистр ненавидел разбираться с документами и занимался этим, только если приходил лейрд Виндзор и, устраиваясь в удобном кресле с бокалом вина и фруктами, требовательно молчал и жутко нервировал тем самым темного. Иногда по несколько часов подряд. Настроение тогда у лейрда Кроу становилось еще более паршивым, чем обычно, и он отводил душу на секретаре.

– Позорище! Не смог выставить какую-то девчонку! – возмущенно продолжил лейрд. – Ты же мужчина! Где твоя сила и суровость!?

Секретарь вздохнул еще грустнее. Мужчиной он, несомненно, являлся, на что указывали и широкие плечи, и рост без малого шесть футов, и щетина, пробивающаяся на щеках. Вот только натура у него была тонкая и поэтическая, не терпящая грубого насилия. Вообще-то, лейрд Виец принадлежал к аристократическому, но сильно обедневшему роду. Помимо дырявых карманов, судьба наградила наследника еще и весьма посредственным магическим потенциалом, отчего он всю жизнь тихо и надрывно страдал.

Лейрд Аррен Кроу юношу заметил, приютил, обогрел, дал работу и, несмотря на ежедневные угрозы уволить, ни за что не согласился бы расстаться с Виецем, который, помимо работы секретарем, ассистировал ему в многочисленных экспериментах. Да и вообще, богатырь с нежной душевной организацией был на редкость надежным человеком.

– Лейрд Кроу, от нее эманации силы такие, что рядом дышать трудно, – осторожно отметил он и ожидаемо услышал в ответ:

– Уволен! И сейчас же отправишься на первый курс! Какие эманации, если она три декады как учиться начала?! Сила раскрывается ко второму году обучения!

– Может быть, это аномалия? – еще осторожнее предположил он.

– Аномалия, – протянул магистр, словно пробуя слово на вкус. – Очень интересно, неужели уже началось? – добавил он и, мгновенно забыв об уволенном секретаре, скрылся в кабинете.

– Лазфельд, поздравляю, вы переезжаете, – в голосе комендантши звучал плохо скрытый сарказм.

Впрочем, даже злиться на нее было сложно, все-таки эта тучная и громкая дама была совершенно права: в том, что осталось, комната угадывалась с большим трудом. Казалось, здесь одновременно буйствовали ураган, цунами и лесной пожар. Все, что могло гореть – сгорело, все, что не сгорело – раскисло от воды, все, что выдержало наводнение, было разорвано в клочья смерчем. Я равнодушно передернула плечами, не желая давать окружающим новые поводы для издевательств, хотя в душе все клокотало от обиды. Слезы удалось сдержать только титаническим усилием воли.

– Думаю, вещи собирать не буду, – криво улыбнулась я, постаравшись, чтобы тон был как можно более беззаботным. Благородная лейра всегда должна держать себя в руках и сохранять лицо в любых ситуациях – любила повторять лейра Лазфельд-старшая.

– Конечно, какое ей дело до вещей? Семья еще купит, – тут же зашептались многочисленные «сочувствующие». Толпа, падкая на зрелища, собралась моментально – кто лицемерно поохать над чужим горем, а кто откровенно позлорадствовать.

Я только резко выдохнула сквозь зубы, про себя отметив очередного злословца и мысленно пообещав отомстить. Список выходил уж очень длинным, и я уже подумывала, что проще после окончания просто спалить всю академию. Дивный выйдет фейерверк в честь выпуска.

– Ну, деточка, свободных комнат в общежитии магов жизни не осталось, – вдруг подобрела комендантша. Слишком откровенную жажду убийства что ли в моих глазах прочла? Оказалось, нет – посочувствовала! – Пойдем со мной, придумаем что-нибудь.

И я, глубоко шокированная поведением таяны Штойнхонц, послушно последовала за ней. В своем удивлении я не была одинока – изумленными взглядами нас провожали все собравшиеся адепты.

– Ты не подумай, деточка, что я твоей беде не сочувствую, – заведя меня в небольшие апартаменты на первом этаже общежития и предложив присесть в кресло, заявила таяна. – Уж больно ты уверенно и гордо всегда держишься, вот и считают тебя…, – тут женщина замялась, силясь подобрать нужное слово.

– Кем? – подозрительно спросила, не зная, как себя вести с комендантшей. С одной стороны, она была первой, кто проявил ко мне каплю сочувствия, и я должна была бы быть благодарна. С другой – она была единственной, что заставляло подозревать ее в не самых добрых намерениях. Вдруг, она тоже просто издевается?

– Стервой, – припечатала таяна Штойнхонц, так и не сумев подобрать приличный синоним. Впрочем, быть может, это он и был. – Ты ведь ходишь неприступная, на всех свысока смотришь, словно ребята – не ровня тебе. Вот они и шепчутся, гадости говорят.

– Таяна Штойнхонц, это лишь следствие их отношения, я же просто стараюсь…, – хотела сказать «не опуститься до их уровня», но поняла, что тем самым лишь подтвержу слова таяны, и быстро исправилась, – просто стараюсь хорошо учиться, чтобы стать хорошим магом и чтобы родные мной гордились, – получилось довольно сентиментально, но зато в самый раз для такой слушательницы. В конце моей тирады таяна совсем по-девичьи шмыгнула носом и утерла одинокую слезу.

– Вот я не сомневалась, что ты хорошая девочка, – и притянула меня мощными руками к столь же мощной груди. – Не переживай, всем ты покажешь еще, и родные гордиться будут, и однокурсники глаза откроют, – расчувствовавшись, приговаривала она, попутно лохматя мне прическу. Вероятно, это была попытка погладить меня по голове. И тем не менее, я была искренне благодарна таяне Штойнхонц за участие и сочувствие, впервые проявленные в этой академии. – Я-то видела, что у тебя обида в глазах, а что подбородок к небу задираешь, так лишь бы кто не увидел, что благородная лейра может плакать.

– Спасибо, таяна Штойнхонц, – тут уже шмыгнула носом я. Ну как шмыгнула, воспитание все-таки не позволило, поэтому просто тяжело вздохнула, но и это было уже высшим проявлением чувств.

– Так, отставить грусть! – тут же вернулась к деловому тону комендантша. – Что же мне с тобой делать? Свободных комнат у жизников нет, к темноискусникам сама тебя не пущу. Они там все маньяки и сумасшедшие. Да и что с них взять, когда у них декан такой, – деловито размышляла она. Я аж поперхнулась свежезаваренным травяным чаем, услышав такой эпитет в сторону Темного Ворона. – Вот и куда тебя такую, болезную, к темным? – снова включила заботу таяна и раскрыла причины столь панибратского отношения к лейрду: – А магистра их я еще адептом зеленым за уши таскала из женского общежития ночами. И ведь, между прочим, к светлым девочкам бегал!

– И куда же мне теперь идти? – жалобно спросила я, с удовольствием пользуясь неожиданным расположением женщины. Информацию о декане Кроу, естественно, запомнила и оставила в качестве просто любопытного факта, который потом можно трансформировать в компромат.

– Есть у меня одно местечко, – подмигнула мне комендантша. – До аудиторий немного далековато, но зато целых три комнаты и своя ванная! – воодушевленно перечисляла она.

– А далековато насколько? – осторожно поинтересовалась я. Хотя за собственную ванну готова была и полчаса пешком ходить.

Как оказалось, я была почти права – комната находилась на последнем этаже башни центрального учебного корпуса. С одной стороны, прекрасно, что бегать по улице, особенно в декады хейма6, не придется, с другой – преодолевать ежедневно восемнадцать лестничных пролетов – удовольствие ниже среднего. Комендантша в очередной раз меня удивила, умудрившись практически взлететь на этаж, тогда как я, будущий маг, еле волочила ноги к последнему пролету. И при этом дама тащила несколько загадочных свертков. Хотела и сумку у меня забрать, но гордость и уважение к старшим по возрасту не позволили мне так напрягать таяну.

– Вот, – с гордостью распахнула дверь комендантша. – Практически императорские хоромы. Только убраться немного, – да уж, немного – это слабо сказано, открытая дверь подняла клубы пыли, с потемневшего от времени дерева посыпалась труха. Женщина задумчиво потерла подбородок, оглядывая масштабы разрушений. – Ты уж не серчай, духи сюда редко добираются, но, думаю, к концу декады что-нибудь придумаем, – ободрила она меня.