В пятницу вечером, после восьми…

Выдающийся фотограф тем временем, весело подмигивал ей, и искусно уходил от прямого ответа. Всякий раз, когда Кларисса думала, что вот – вот разразится буря, и Балтазар наконец-то покажет своё истинное лицо, искусно скрывающееся за доброжелательностью, снимки были тут как тут. За те три месяца, что она начала работать в журнале, не было ни одного случая, когда бы её начальник хотя – бы чуточку, хотя бы на долю секунды, позволил бы себе выйти из себя. Это было – бы гораздо лучше, чем его изумлённый взгляд и изменившиеся интонации его голоса которые впивались Клариссе в голову, и отделаться от них было невозможно, потом ещё долго. Особенно трудным, и почти невыносимым был для Клариссы период до сдачи номера в печать. К сожалению, на этот раз он начинался совсем скоро, дня через два – три, а может и раньше. Временами ей казалось, что начальнику было глубоко наплевать, а на журнал тем более. Он мог подолгу пропадать в течении всего дня, и заглядывать в офис под вечер, когда она уже обычно собиралась уходить. Он выпивал чашку крепкого чая, и Кларисса, начинала чувствовать себя виноватой. Ей казалось, что её желание побыстрей уйти домой, написано у неё на лице, и Балтазар всё это видит, но, ведь до её душевных мук, ему нет никакого дела, а потому, она вынуждена была ждать, пока, он выйдет из кабинета и невзначай заметит – «вы ещё здесь»?

А где – же интересно она должна быть? Ведь туда, куда, ей так хочется поскорей попасть, она доедет только через час. Придёт в свою маленькую квартирку и после невкусного ужина заляжет спать. Слишком уж она устаёт на своей новой работе. Но ей нужно терпеть. Очень нужно…

Лиз всегда нравился запах витавший в комнате главного редактора. Этот аромат чистоплотности и крепкого мужского парфюма. При этом, каждый раз заходя к нему, она, словно на ощупь пробиралась на территорию чужих привычек и вкусов. Она знала о них совсем чуть-чуть. Балтазар по её мнению, был в меру дружелюбен, в меру нахален, временами резок, холоден и чертовски самоуверен. Неудобного времени суток для него не существовало, и Лиз пришлось с этим смирится. Ей это даже нравилось. Иногда.

Её не интересовали какие-либо отношения за пределами офиса. Офисные романы всегда казались ей пустой тратой своего и чужого времени, и собственных сил в первую очередь. Фамильярность и сюсюканье она ненавидела ещё больше, а потому, всегда немножко настораживалась, когда кто-либо переходил эту невидимую черту, и сразу резко отталкивала виновника или виновницу от себя. Она уже давно для себя решила, что её работа, хоть и без выходных, обожаемая ею и любимая, всё же, прежде всего – лишь работа.

При этом она искренне уважала своих коллег, и даже дружила с рыжей, весёлой Хлое, они часто вместе уходили на ленч или прогуливались по магазинам. Хлое была всего на несколько лет младше Лиз, только что вышедшая из декрета, с новыми как ей казалось гениальными идеями. Иногда она таскала своего малыша с собой на работу и кормила его с бутылочки. Не раз молочная смесь проливалась на фотографии с модных фото – сессий, что почему-то повергало Себастьяна в восторг, а Хлое в панику. Лиз, с каждым разом убеждалась, что институт няни гениальное изобретение. Малыш Франсуа тем временем, нисколько не возражал, что его обед оказался на платье у очередной знаменитости с красивого снимка, и что фотографию нужно будет напечатать заново, мирно засыпая в коляске. Больше всего волновалась Кларисса, она никак не могла понять, почему эти трое так веселятся. Кларисса, как казалось Лиз, вообще многого не понимала, ей было Клариссу немного жаль.

Мысленно она дала ей месячный срок пребывания в должности. От силы – два. Больше, как ей казалось, помощница главного редактора не протянет. Работать в новом, модном, интересном, набирающем популярность журнале, по мнению Лиз, было явно не её призванием. Впрочем, возможно она ошибалась, но сейчас, карьера Клариссы её совсем не интересовала, а интересовала как всегда, своя собственная. Она отлично понимала: каждый забег-заход в большую, светлую, вкусно пахнущую комнату, приближал осуществление своей мечты. И приветливая улыбка на её лице была весьма кстати.

Балтазар поднял взгляд, на появившуюся в дверях Лиз. Жестом, он пригласил её зайти.

– Привет Лиз, ну как дела? Нашла мужененавистницу?

Ах, какое везение, шеф, оказывается в хорошем расположении духа. Значит, на совещании будет весело. Какое остроумие! Интересно, где он болтался целый день? – пронеслось у неё в голове. Но она была готова поддержать игру.

– На мужененавистницу она не очень похожа, по крайней мере, на фотографии, которую прислала.

– А на кого же тогда?

– Постой-ка, Лиз, тебе, что то, определённо не нравится, сожалеешь о своём проекте авторов – новичков, лень тебе возится с какой-то иностранкой? Ну что ж, тогда интересно, как ты будешь выпутываться. – Балтазар внимательно посмотрел на свою собеседницу и улыбнулся.

– Ну, скорее, на эдакую девочку хиппи.

– А что, хиппи в 21 веке как раритет тоже интересно, ты с ней поговорила?

– Конечно. Мы договорились, что я вышлю ей несколько тем для будущих статей, она напишет, и потом мы решим, что же делать дальше с самородком.

Балтазар оценил страховочный ход Лиз. Хотя, он понимал, что она осторожничает. Не могла эта умная девочка с кудрями, не уловить того же, что и он. Но почему-то она не торопилась.

– Отлично, когда выберешь темы, перебрось мне тоже. Буду с удовольствием следить за развитием событий.

– Разумеется, Завтра с утра, они будут у тебя.

– О, ты меня перепроверяешь?! Ничего, прорвёмся. Будут тебе темы – подумала Лиз, глотнула кофе, встала и, направилась к выходу. Не попрощавшись.

Всего через несколько минут начиналось совещание.

Балтазар проводил её взглядом. Умная девочка Лиз – точнее сучка – подумал он и нарисовал на жёлтой бумажке длинноухого ослика, приклеив бумажку к монитору.

Лиз вышла с совещания, а в хорошем настроении, хотя и было уже поздно. Обычно в это время она сидела или где-то в баре с подружками, была с визитом или принимала гостей, а если ни того, ни другого, ни третьего не происходило, сидела у себя дома закутавшись в плед, читала, слушала музыку или смотрела телевизор. Обычный набор пока что одинокой женщины.

Ей нравилась начинающая нервотрёпка и суматоха перед запуском номера в печать, и запах свежего журнала. Хлое торопилась домой к малышу, Себастьян куда-то смылся. У него была такая особенность, он вечно тотчас же куда – то пропадал после очередного совещания, и не появлялся потом до следующего дня, а то и больше.

– Лиз, подбросишь меня? Неожиданно обратился к ней Балтазар.

– Конечно, куда?

– Тут рядом, свою машину я сегодня оставлю здесь.

– Давай, пошли.

Балтазар быстро направился к выходу, хорошо ещё, что придержал дверь, и пропустил Лиз вперёд.

– Какой – же ты всё – таки самоуверенный, Хемиш, – подумала про себя Лиз. – А может мне совсем не хочется сажать тебя в свою машину, и вообще мне не по пути, я хотела заскочить часика на полтора, к Кейт и Грегори, посплетничать с ними, как всегда, посередине недели. Из-за тебя придётся отложить этот визит, и ехать прямо домой. Ну конечно, ты будешь развлекаться, а я ещё и ночью должна буду работать. Свинья ты, Хемиш, а я, наверное, дура. И лень мне с тобой ещё и в машине обсуждать дела, хватит уже, рабочий день закончился. Но деваться было некуда, Балтазар уже сидел на переднем сиденье её машины, в ногах у него лежала корзинка – переноска, с любимым котом. Представителей семейства кошачьих Лиз недолюбливала, относилась к ним с большим недоверием и опаской. Настроение у Лиз потихоньку портилось, Балтазар напротив, казался, доволен. Он явно не прочь поболтать, – подумала она.

– Ну, что, довольна?

– Чем?

– Чем, чем, своей жизнью одинокой, привлекательной, успешной женщины, мечтающей о карьере главного редактора как минимум, и о посте главы нашего издательского дома как максимум. Балтазар смотрел на неё с усмешкой.

– Очень довольна! – попыталась в тон ему ответить Лиз. – Особенно обожаю, когда ты звонишь мне посреди ночи, и будишь, со своими бредовыми идеями насчёт раскрутки журнала, а потом ещё с утра ждёшь, не дождёшься, когда, я, буду тебя нахваливать и восхищаться твоим блистательным умом и неординарным чутьём. Ты – же у нас, редактор от бога, менеджер всезнайка, и вообще, мы все: Я, Хлое, Себастьян и Кларисса должны каждый день благодарить судьбу за то, что, нам повезло как никому другому, и на нашем жизненном пути появился ты, о, всемогущий Балтазар Хемиш!

Неплохо было – бы в конце длинной тирады заломить руки и поднять глаза куда-то вверх, как в старых немых фильмах, но Лиз крепко держалась обеими руками за руль, и не смогла доиграть сцену до конца.

Балтазар ни капельки не обиделся, а даже повеселел. Ему стало интересно. Он ничего не ответил, быстро поняв, что сцена пока не закончена. Лиз смотрела на дорогу и продолжала.

– И вообще, я каждый вечер перед сном только и думаю, как тебе напакостить, какую интрижку подбросить, и чего – бы такого подсунуть, чтобы ты убрался поскорее, и освободил место мне, я ведь так долго жду этого повышения, и так его заслуживаю.

– Оно и видно, я так и знал, что ты, специально придумала этот проект с новыми авторами, ведь он провалится к чёрту, и ты меня подставила, ведь так? Давай колись!

Лиз сделала обиженное лицо, чуть выпятив нижнюю губу, хотя для Балтазара выражение её лица, больше походило на гримасу.

– Молодец, как ты догадался? Не ожидала, что раскроешь этот заговор против тебя любимого, так скоро. Сейчас нужно будет придумать что-то другое, чтобы на тебя обрушился, наконец, гнев акционеров и открылись бы у них глаза на пройдоху Хемиша. Надо отдать тебе должное, ты оказался умнее, чем я предполагала, а я сомневалась в твоих умственных способностях не на шутку.

– Что ж, недооценила ты соперника Фостер, пеняй на себя, всё, что будет потом – медленно ответил на длинный выпад Балтазар.

– А что будет потом?

– Ну, допустим, Кларисса займёт постепенно твоё место. Ты же не воспринимаешь её всерьёз?

– Не то, что, не воспринимаю, просто мне её жаль, не туда она попала.

– Очень некстати. И это твой серьёзный промах. Она спит и видит, как становится моим заместителем. Так что советую подсыпать ей завтра же яду в кофе или чай.

– Каким к чёрту заместителем, она ведь даже чай разлить нормально не может!

– А она пока не знает, что хочет им стать.

– Так значит, Хемиш, ты ещё и ясновидец?

– Если ты сейчас не возьмёшь руль влево, мы оба можем стать мертвецами – Фостер, и не видать тебе тогда, редакторского кресла.

Лиз повернула руль влево и затормозила.

– Хорошо водишь Лиз, реакция у тебя довольно быстрая, но по – моему, тебе не мешало бы подобрать очки.

– Откуда ты взял? Я замечательно вижу.

– А почему ты тогда всё время прищуриваешься?

– Это у меня нервный тик.

– Да, что-то, у тебя их много. Нервных тиков.

– Интересно каких же?

– Когда ты о чём – то думаешь, ты всё время трогаешь свои локоны, и накручиваешь на указательный палец. Кстати, у тебя волосы сами вьются, или ты, долгими, утренними часами торчишь перед зеркалом?

– Хемиш, это парик, я вообще – то лысая. А ты бестактный, самовлюблённый болван. И кот у тебя точно такой же надменный, кастрированный тип. Ну что, нечем крыть?

– Почему же, хотел тебя пригласить выпить, но расхотелось. Передумал. Тебе ведь надо поработать, Так что увидимся завтра. И постарайся не касаться банальных женских тем, неинтересно. Придумай что-то оригинальное. Постарайся хотя – бы не искать их в Google.

Балтазар слегка прикоснулся к её плечу и быстро вышел из машины. Лиз от его прикосновения передёрнуло.

– Придурок! – прокричала она ему в след и нажала на газ. Настроение у неё испортилось окончательно. К Кейт она сегодня не попала, поругалась с начальником, и ещё надо было работать, чтобы какая-то вертихвостка, получила тёплое место. Её место.

Лиз довольно быстро добралась до дома. Начинался дождь. Ей не хотелось выходить из машины и мокнуть, хотя до дома было близко.

Почему Балтазар вообще начал её подкалывать? Он ведь все это заранее придумал. Специально напросился в пассажиры. Ну, хорошо, всё уже знают, что, кому нужно, вернее он знает, чего хочет она, а чего хочет он? Лиз сидела, облокотившись на руль и подперев пальцем подбородок. Откуда-то снизу послышался шорох, потом приглушённый писк и мяуканье. От неожиданности Лиз вскочила, больно ударившись о руль подбородком. Лиз наклонилась к переднему сиденью, потирая ушиб, и увидела корзинку-переноску. Этого ещё не хватало! Лиз вытянула корзину: внутри сидел Балтимор, он был явно недоволен пребыванием в переноске, и громко замяукал.

– Привет, кастрат, потерпи, сейчас я позвоню твоему хозяину. Видишь ли, он так увлёкся, что позабыл тебя в машине.

Лиз набрала номер Балтазара. После четвёртого гудка включился автоответчик, и Лиз оставила сообщение.

– Балтазар, это Лиз, извини, что отвлекаю тебя от приятного времяпрепровождения, в конце трудного рабочего дня, но, видишь ли, твой кот у меня в заложниках, я вообще-то могу его утопить или потерять, так что, советую перезвонить как можно скорее. Пока.

Она закрыла трубку телефона и, прихватив свою огромную сумку, ноутбук, а за одно, и корзинку с Балтимором направилась к дому.

– Ну, что, добро пожаловать, посиди пока тут, пока твой хозяин не объявится. Лиз поставила переноску у двери, сняла пальто и привычным движением положила ключи от машины, компьютер и сумку на большой деревянный стол.

Балтимор мяукал. Наверное, голоден – решила Лиз. – А что интересно едят коты? Молоко. Точно. Но молока у меня нет, есть только низкокалорийный йогурт.

– Да, противный кастрат оставил меня ещё и без завтрака. Но не морить – же его голодом, так и быть, поделюсь с ним последним куском, может, перестанет, наконец, истошно мяукать.

Лиз выпустила Балтимора из корзинки и поставила перед ним еду на маленьком блюдце с синими цветочками. Кот посмотрел на неё с недоверием, и сначала медленно, а потом побыстрее, стал лакать жидкую смесь.

– А ты ничего, симпатичный.

Лиз присела на корточки, хотела погладить кота, но он юркнул под стол.

– Чувствует, что не люблю кошек. Ну и ладно, пусть сидит себе под столом, всё равно мне некогда с ним возится, нужно хотя бы чуть – чуть поработать.

Лиз переоделась, в свои любимые домашние брюки и майку, насыпала себе хлопьев, открыла ноутбук. Тут телефон стал насвистывать мелодию из фильма «Убить Билла». О, наконец-то!

– Лиз, я только сейчас прослушал твоё сообщение, не уверен, что смогу заехать за Балтимором, так что ты уж как-нибудь постарайся его не топить и не душить до завтра.

– Протащу его за хвост до самого офиса!

– Я заеду за ним с утра, не успеешь.

– У меня нет никакого желания видеть тебя прямо с утра, лучше я сама его привезу в офис. Не бойся, я его не задушу, ну может, закормлю до смерти, чтобы он заткнулся и перестал мяукать.

– Вот этого делать не советую, если только, ты не решила поменять обожаемую работу, на что-то другое.

– Об этом я подумаю, потом.

– О, как банально, наверное, завтра?

– Вот именно.

– Скажи ещё, что завтра будет новый день. Обожаю фразы из фильмов!

– Да, завтра обязательно будет новый день, и, подозреваю, если ты от меня сейчас же не отстанешь, – не самый лучший в твоей жизни!

– Пока!

Лиз захлопнула телефон. Балтазар Хемиш, оказывается, киноман. Какое везение. Она накрылась пледом, и, включив телевизор, стала кочевать с одного канала на другой. Ничего интересного. Посмотрела на экран ноутбука, надо было подбросить хоть одну тему Таше. Лиз быстро написала письмо, перечитала, отправила и переслала его Балтазару. Работа была закончена, можно было позвонить Кейт и поболтать с ней, хотя бы по телефону.

Поболтать не получилось, у Кейт дома назревала очередная смертельная схватка двух её детей индивидуалистов, Антуана и Шарлотт. Кейт должна была успеть их разнять до кровопролития. Лиз слышала окрики и беготню, и нехотя закончила разговор, почувствовав, что не сможет принять участия в переделе детского пространства.

– Ещё один совершенно дурацкий вечер – подумала она и поплелась на второй этаж к себе в спальню. Балтимор продолжал всё ещё сидеть под столом, совершенно не собираясь оттуда выходить. Лиз заснула, но как оказалось ненадолго. К тому времени, когда она проснулась, Балтимор соизволил, наконец, выйти из своего убежища и прокрался к ней в спальню. Он не собирался спать и на планы Лиз ему было совершеннейшим образом наплевать. Никаких животных у Лиз никогда не было, даже в детстве. Находиться с незнакомым котом в одном помещении, издающим какие-то непонятные звуки, то ли мяуканье, то ли шипенье, ей было не привычно и немного страшновато. Лиз прислушивалась, затем она присела на кровати и включила торшер. Кот сидел в углу кровати и в упор смотрел на неё.

– А если он подкрадётся и выцарапает мне глаза, когда я засну? Чёрт! Она попыталась спихнуть Балтимора, но кот прошипел и отпрыгнул назад.

– Эй, давай спустимся вниз, я тебя, чем-нибудь накормлю, только не пугай меня, ладно?

Лиз встала и вышла из комнаты, хитрый Балтимор последовал за ней, бесшумно спускаясь по ступенькам.

– Так, давай посмотрим, что у нас есть. Лиз открыла холодильник, достала остатки обезжиренного творога, и предложила Балтимору полакомиться.

– Ничего, похудеешь чуть – чуть. Маленькая, однодневная диета. Вернёшься домой, и можешь есть, сколько влезет.

Лиз посмотрела в окно, дождь лил не переставая. Почему-то ей вспомнились боты Клариссы, в которых она вчера и сегодня была на работе. Лиз распахнула стеклянную дверь, выходящую на большую веранду, на которой она обычно в хорошую погоду любила завтракать. Но хорошей погоды не было уже наверно две недели и прогноз ничего обнадёживающего пока не обещал.

Балтимор облизывался.

– А, понравилось? Доволен. Рада, что, хоть тебе угодила. Лиз усмехнулась самой себе, вслух разговаривая с котом, которого заинтересовала веранда: он быстренько проскользнул туда сквозь приоткрытую дверь.

– Эй, куда это ты, постой Балтимор! Да постой говорю тебе, противный кот, куда же ты залез, я тебя не вижу.

Лиз включила свет, но, кота не было видно. Она начала заглядывать под промокшие стулья и кресло-качалку, под стол, Балтимора и там не было. Лиз забежала обратно в комнату, и начала искать в прихожей, в своей спальне, передвигая мебель, отодвигая шкафчики, и красивые кожаные сундучки, она даже заглянула в стиральную машину, но кота и там не было. Балтимор! Ты где? Хватит прятаться, поиграли в прятки и всё, я уже вся промокла.

– Кот, ты где, как же их подзывают, кис-кис?

Балтимор, на кис-кис не отзывался, как впрочем, и на своё имя.

– Котик, ну куда же ты делся? Выходи, кастрат чёртов! Надоел уже! Задушу тебя точно!

Веранда дома выходила во двор. Лиз сбежала по ступенькам, поскользнулась и упала, больно ушибившись.

– Балтимоооооор! – заорала она от пронизавшей её боли, удивляясь и пугаясь голосу, которой у неё вырвался. Пижама на ней была совсем мокрой. Волосы лезли в глаза, было очень холодно. Рука ныла. Она обошла весь двор, напоролась на какие-то колючки от чего узкая полоска крови выступила на ладони.

– Будет замечательно, если я сумею найти этого противного кота, и попытаюсь не остаться инвалидом. Проклятый кот. Проклятый Балтазар!

Со двора был виден её красивый дом, и ей вдруг захотелось вернуться, забыть о Балтиморе, забраться к себе в кровать и уснуть. Она не виновата, что её начальник такой идиот!

– А что, если я его не найду, что я вообще скажу завтра Балтазару? – Извини, я не смогла уследить за твоим котом до утра? Я не способна ни на что, кроме как каждое утро накручивать локоны перед зеркалом, как ты выразился?! Он ведь начнёт и никогда не прекратит издеваться. И это самое ужасное.

– Кот, кот, кис-кис, умоляю тебя, появись, и обещаю, я больше никогда не буду обзываться, а слово обжора, вообще забуду на всю жизнь.

Пригнувшись Лиз ещё раз обошла весь задний двор. Потом ещё раз и ещё. Она надеялась почему-то найти следы Балтимора на траве. Но никаких следов не было. Словно не существовало никакого кота.

– Завтра будет новый день для всех других, а для меня он начнётся с воспаления лёгких и увольнения с работы по собственному желанию. Боже, куда же он мог залезть, Балтимооор!!!!

Надо позвонить Кейт, она заядлая кошатница, и наверняка знает, куда коты имеют обыкновение деваться. А если его собьёт машина? Или может уже сбила?

Лиз побежала по направлению к дому, ноги скользили. Ворвавшись на веранду, она нечаянно задела рукавом пижамы ручку входной двери. Рукав порвался. На маленьком журнальном столике перед телевизором лежал телефон. На экране предательски мигало позднее время, три часа, сорок минут утра.

Лиз набрала номер Кейт, заранее догадываясь о её первой реакции.

– Кейт, это я.

– С тобой всё в порядке? Что случилось? Все живы – здоровы? Всё нормально?

– Не очень, я поранила, и, возможно вывихнула руку, а главное – потеряла Балтимора. Рука болит ужасно, ладонь порезана, может понадобиться шов. А этот треклятый Балтимор улизнул.

– Минуту. – Сказала Кейт после паузы.

Лиз обожала Кейт, за её умение схватывать интонацию и информацию на лету.

– А кто такой Балтимор? Я его что-то не припоминаю…

Ещё больше, Лиз любила Кейт, за её странное чувство юмора, не покидающее её ни при каких обстоятельствах.

– Да нет, Балтимор, это кот Балтазара Хемиша, которого он забыл сегодня у меня в машине. Ну, кот моего главного редактора.

Лиз услышала знакомый смех Грегори. Он вырвал мобильник у Кейт, и, смеясь, обратился к Лиз.

– Ты уже называешь их котами?

Дай сюда. Вернула себе телефон Кейт.

– Кейт, это обыкновенный кот, и он потерялся. Я обыскала весь дом, веранду, двор, и его нигде нет, я понятия не имею, где он может быть. Как ты думаешь, куда он мог подеваться? Помнишь, когда у тебя потерялся, Пикассо, ты ведь его нашла.

– Ну, да, только Пикассо была кошкой, и она, вернувшись, через некоторое время родила восьмерых котят. Грегори их раздарил потом всем своим сотрудникам.

– Что же мне делать?

– Поищи в шкафах, они иногда залезают туда.

– Нет его там, у меня уже весь дом вверх дном.

– Не знаю, правда.

– А я знаю – Прокричал Грегори весело.

– Где?

– Если не найдёшь, покупай таких – же двоих. Одного оставь себе, чтобы мучили тебя муки совести, а другого подари шефу, ну как компенсацию, и увольняйся, лучше сама. Хотя вряд ли успеешь, он, и сам тебя прогонит. А если не прогонит, этот нарцисс тебя возненавидит. Выхода у тебя особого нет.

Лиз почувствовала, что Кейт на этот раз, согласна с мнением мужа, и, извинившись за поздний звонок, решила позвонить Балтазару и рассказать всё как есть. Вернее – как было.

– Пусть включится автоответчик, и может быть, Балтазар перезвонит только утром, а кот, в конце концов, тем временем может и объявится.

Не успела Лиз послать в космос своё самое заветное желание, как в телефоне послышался голос её главного редактора, которого, скорее всего, мучила бессонница.

– Балтазар, это Лиз, привет. Знаешь, я хотела тебе сказать, что я и вправду укладываю волосы феном, но не каждое утро, а когда мне не лень. Не лень, впрочем, бывает часто.

– Ты решила со мной флиртовать, Фостер? Вот так, прямо среди ночи?

– Нет, я хотела тебе сказать, точнее извинится.

– О, мой котик по мне соскучился и просится домой?

– Твой котик решил прогуляться по окрестностям и пока не возвращался. Я ищу его уже всю ночь, и его нигде нет!

– Что? Говори свой адрес быстро!

Балтазар примчался так скоро, что Лиз не успела переодеться, она всё ещё была в мокрой пижаме и тапочках, с кровоточащей ладонью и дико болящей рукой, которая постепенно распухала.

– Ну и что говорят в таких случаях? Прямо с порога налетел на неё Хемиш.

Лиз устала, и словесные перепалки ей за вечер порядком поднадоели; при этом она чувствовала себя виноватой и злилась на себя и на Балтазара.

– Предлагают чай, кофе или что – то по – крепче, например виски.

– Сейчас не время пить, давай одевайся, будем искать.

– Извини, я просто открыла дверь на веранду, а он взял и выскочил. Я накормила его творогом. Почему ты не предупредил меня, что он может взять и вот так прямо убежать?

– Я совсем не собирался оставлять Балтимора у тебя в машине.

– Конечно, ты увлёкся оскорблениями и был жутко доволен собой, а про бедного кота забыл. Иди и ищи его сам, а я лучше пойду, посплю. Видишь, я даже порезалась из-за тебя, и наверно у меня останется некрасивый шрам.

– А знаешь, иди-ка лучше ты сама, и поищи ещё раз, а я пожалуй выпью горячего кофе.

– Хемиш, ты, и вправду дурак, или придуриваешься? Я больше не сделаю ни шагу. Мне холодно, и я уже точно простудилась, сам забыл своё животное, сам и ищи.