Новая звезда

От Автора

Этот текст родился не из расчёта, а из потребности — выплеснуть накопившиеся эмоции и дать форму тому, что долго оставалось внутри. В большей степени здесь поработала фантазия, но у неё были проводники: реальные переживания, усталость, вопросы, на которые я когда-то искал ответы, и тихое восхищение космосом — бездной, что лежит за пределами нашего неба.

Космос стал для меня центральной темой жизни. Мне всегда хотелось представить, каким будет мир через сотни лет, когда человечество расселится по спутникам и планетам, когда сталь и ржавчина заменят траву, а вместо дождя в иллюминатор будет стучать серная пыль. В этом воображаемом будущем я и поселил Кая Мерка — человека, пережившего слишком многое и вынужденного снова нести на плечах тяжесть, к которой он не был готов.

Кай — это не я. Но я знаю, что значит стоять на грани, когда здравомыслие вот-вот треснет, а сил почти не осталось. Знаю, каково это — уговаривать себя сделать следующий шаг. Его борьба — это отчасти и моя борьба, просто на другом материале.

В этой истории мне было важно задать вопросы, не предлагая простых ответов. Древняя дилемма о вагонетке — о цене одного выбора против другого — здесь принимает иную форму. Стоит ли решение того, что за него заплачено? Где проходит грань между долгом и жестокостью? Эти вопросы я оставляю читателю — вы сами станете судьями.

Другая тема — человек и система. Можно ли подчиняться ей, не теряя себя? Или единственный способ остаться человеком — пойти наперекор? Внешний мир в этом тексте суров и равнодушен, как сама пустота за бортом, и каждому персонажу приходится выбирать, на чьей он стороне.

И, наконец, верность. Преданность. Срок службы любых отношений — не бесконечен. Рано или поздно кто-то сворачивает на свою тропу, и часто это причиняет боль. Такова жизнь, такова история.

Мне остаётся лишь пожелать вам, читатели, хорошего путешествия по этим страницам. Пусть в моём тексте каждый найдёт что-то важное для себя — возможно, не то, что закладывал я, а то, что отзовётся именно вам.

Пролог

За десять лет до того, как Кай Мерк впервые увидел пустую одежду на грязном бетоне Ио, он носил другую форму. Не пролеарный плащ частного детектива, а чёрный китель оперативника Корпуса Объединения — с серебряной звездой на груди и правом стрелять без предупреждения. Корпус был элитным подразделением, но его бойцы становились расходным материалом в политических играх. Каждое задание утверждал Совет, а Совет состоял из людей, которые никогда не держали оружия.

Кай был молод, зол и верил в справедливость так, как верят только те, кто ещё не видел её обратную сторону. Его специализацией были «деликатные ситуации» — эвфемизм, за которым скрывались грязные задания, не попадавшие в официальные отчёты. Он работал на Легоне, где нейтрализовал пиратскую ячейку, захватившую заложников на грузовом терминале. Работал на Меркурии, где выследил корпоративного шпиона, продававшего секреты терраформирования. Работал в поясе астероидов, где три недели шёл по следу банды, грабившей рудовозы. Его называли «ищейкой будущего» — он слышал это прозвище в кулуарах, но никогда не любил его. Ищейки находят добычу. Он находил людей. Иногда — живыми. Чаще — нет. Его последним делом в Корпусе стала Скава.

Станция на орбите Нептуна, синие штормы за иллюминаторами, семь заложников и кейс с информацией, способной обрушить правительства трёх секторов. Кай вошёл в тот коридор, сжимая в руке импульсник, а вышел — без кейса, без заложников и без веры в то, что справедливость существует. Он подал рапорт об увольнении на следующее утро, сидя в медицинском отсеке с перевязанной головой и пустым взглядом. Командир подписал, не сказав ни слова.

Увольнение лишило его не только звезды, но и казённого жилья, страховки и права на бесплатный ремонт корабля. «Путешественник» он выкупил в рассрочку — марсианский лизинг на двадцать лет, с грабительскими процентами и правом изъятия при просрочке. Каждые три месяца он отправлял платежи, сжимая зубы и откладывая даже на «Шарж».

Частное агентство взяло его сразу — бывшие оперативники Корпуса ценились на рынке. Ему выдали лицензию, пролеарный плащ и доступ к базе данных Объединения. Плащ был уникальным, способным выдержать выстрел из оружия, а потому стоил бесценок. Детектива поздравляли с новой работой. Никто не спросил, почему он больше не спит по ночам.

Следующие семь лет Кай Мерк брался за дела, которые другие детективы считали безнадёжными. Он находил пропавших людей, разоблачал мошенников, выслеживал беглецов. Он делал свою работу методично и безжалостно — так, как его учили. Но с каждым годом в его движениях появлялось всё больше усталости, а в его взгляде — всё меньше жизни. По вечерам он пил «Янтарный шарж» и слушал старую земную музыку — ту самую, что была похожа на дождь, которого он не слышал уже много лет. Он больше не верил в справедливость. Он верил только в работу.

А потом на его коммутатор пришло сообщение от женщины по имени Тая Стунова с просьбой найти двух пропавших работяг с Ио. Вознаграждение — тридцать тысяч кредитов. Кай прочитал сообщение, допил шарж и запустил двигатели «Путешественника». Обычное дело. Такое же, как девяносто процентов его заказов. Такое же, как все остальные.

Так он думал. Он ошибался.

Глава I

Земля медленно уменьшалась в иллюминаторе, превращаясь в очередную точку среди миллиардов других — бледно-голубую, подернутую дымкой, почти игрушечную. Но Кай Мерк не смотрел на нее. За четверть века работы сыщиком по всей Солнечной системе даже космос превращается в рутину, в бесконечную черную пустоту за стеклом, которая не удивляет, не пугает, а лишь безмолвно напоминает о том, как ты мал и как давно перестал искать во всем этом смысл.

Кай выглядел старше своих пятидесяти. Короткие тёмные волосы уже заметно тронула седина, особенно на висках — белые нити, словно иней на выжженной земле. Нос, однажды сломанный в рукопашной на Меркурии и сросшийся чуть криво, придавал лицу грубоватое, почти разбойничье выражение, которое не могли смягчить даже глубокие морщины у глаз. Под глазами лежали тяжёлые тени человека, который слишком давно нормально не отдыхал, а в самих глазах — тёмно-карих, почти чёрных — застыла та особая, уставшая пустота, что приходит только с опытом. Широкие плечи всё ещё выдавали бывшего оперативника, но сутулость, с которой он сидел в ганнимедском кресле, и замедленные, точно в воде, движения уже не скрывала ни одна одежда. Даже тёмно-серый пролеарный плащ, небрежно брошенный на спинку соседнего сиденья, выглядел уставшим.

В кабине было душно, пахло нагретой проводкой и застарелым табаком — слабый, едва уловимый запах, въевшийся в обшивку за годы полётов. Где-то под полом монотонно гудели марсианские гравикомпенсаторы, и этот звук, похожий на ноту низкой струны, был таким же привычным, как биение собственного сердца.

— Детектив Кай Мерк, предоставляю вам доклад о новом деле. — Бладер, дешёвый карманный ИИ-помощник, снова заговорил своим мёртвым, лишённым интонаций голосом. Маленький серый цилиндр на приборной панели мигнул синим индикатором.

Кай поморщился. Голова уже раскалывалась — тупая, ноющая боль в висках, старая знакомая.

— Давай, быстрее, — он потёр глаза пальцами, чувствуя, как шершавая кожа царапает веки. — Голова трещит.

— Заказчик: Тая Стунова. Цель: найти нескольких пропавших людей, а именно: Джо Линера и Роя Клеера. Последний раз их видели после выхода из лаборатории «Джемантоши» на Ио. Вознаграждение: 30 тысяч галактических кредитов.

Тридцать тысяч. После вычета комиссии агентства, налогов Объединения и платы за коридоры — останется тысяч двадцать. Этого хватит, чтобы закрыть два платежа по лизингу и купить новый стабилизатор для двигателя, который уже начал посвистывать. Если, конечно, не сдохнешь на Ио.

Кай пил шарж молча, слушая доклад вполуха. Янтарная жидкость обжигала горло приятным теплом, на мгновение притупляя боль и разгоняя вязкую муть в голове. Он держал стакан свободно, почти небрежно, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали, как сильно он сжимает стекло.

— Обстоятельства: двое мужчин, 45 и 50 лет, стрижка нулевая био-коррекция, одеты в зелёную форму «СнилВок». Свидетели видели, как они зашли в переулок; камеры наблюдения зафиксировали их исчезновение за одну секунду. Но есть нюанс: их одежда осталась в переулке. Две пустые формы, аккуратно лежащие на асфальте, будто владельцы просто испарились из них. Биологических следов не обнаружено.

На слове «исчезли» Кай всё-таки поднял глаза. Что-то холодное и липкое шевельнулось в груди — не страх, но его далёкое эхо. Он медленно опустил стакан на подлокотник.

— Сэр, уровень этанола в вашей крови коррелирует с риском пропустить важные детали, — проскрежетал Бладер. — Рекомендую воздержаться от дальнейшего употребления до завершения первичного анализа.

Кай замер, не донеся стакан до рта. На мгновение в кабине повисла тишина, нарушаемая только гулом компенсаторов. Затем он медленно, очень медленно повернул голову к серому цилиндру.

— Заткнись, пока я не обновил твою прошивку молотком, — произнёс он тихо, почти ласково, но в голосе звякнула сталь. Бладер, лишённый инстинкта самосохранения, но наделённый примитивным алгоритмом распознавания угроз, счёл за лучшее подчиниться.

— Сколько лететь?

— Полёт до Ио займёт 16 часов. При текущей скорости и с учётом прохождения пояса астероидов через мостовую систему «Тянутелей».

Старый «Путешественник» тихо вибрировал всем корпусом — как и всё марсианское барахло, он был собран на совесть, но возраст уже давал о себе знать в каждом сочленении, в каждой заклёпке. Кай иногда думал, что они с кораблём похожи: оба видали виды, оба продолжали лететь по инерции, и оба давно нуждались в капитальном ремонте, на который ни у кого не было ни средств, ни желания.

— На этом всё, — методичным нажатием пальца Мерк отключил Бладера и принялся пить свой шарж с удвоенной силой, теперь уже не цедя, а глотая большими глотками, словно пытаясь заглушить что-то внутри. Шарж не бил по голове и не превращал людей в скотов, как дешёвый синтетический спирт. «РайзМон» держал монополию на этот рынок уже полвека, и за 200 кредитов бутылку можно купить в любом магазине от Меркурия до Плутона. Кай не знал, что хуже: само пойло или то, что оно стало таким же обыденным и безвкусным, как звёзды за бортом.

Он откинулся в кресле и прикрыл глаза. В тесной кабине «Путешественника» больше четырёх человек начинали ненавидеть друг друга уже через пару часов полёта — стены словно сжимались, вытягивая из людей всё худшее. Но сейчас он был один, и это одиночество было почти целительным. Ганнимедские кресла хотя бы спасали спину — редкая роскошь для межпланетных перелётов, напоминание о тех временах, когда он ещё мог позволить себе заботиться о комфорте. Остальное время полёта, большую его часть, можно было проспать в крошечной внутренней каюте, где пахло машинным маслом и старыми снами.

Проверка личности на Ио займёт вечность. Кай знал это по опыту. Бюрократы из Объединения напридумывали тысячи протоколов после теракта «Хвазаров», а сами свалили играть в гольф в закрытые купола на Марсе, оставив нормальных людей гнить в очередях на терминалах. Он уже видел мысленно этот бесконечный коридор, тусклый свет, усталые лица таких же, как он, путников, и равнодушные глаза чиновников. Мерк усмехнулся: за годы службы он видел, как преступники обходили эти проверки раз двадцать, пронося запрещённый груз прямо под носом у сканеров. Но бюрократам виднее. Им всегда виднее.

В корабле тихо, почти на грани слышимости, играла старая земная музыка. Настоящая. Без синтезатора. Живое фортепиано, записанное на пластинку ещё до того, как человечество всерьёз рвануло к звёздам. Кай не помнил ни исполнителя, ни названия, но всегда включал именно эту мелодию, когда летел один. Она была похожа на дождь — на то, чего он не слышал уже много лет. Медленные, тягучие ноты заполняли кабину, и на мгновение становилось легче дышать.

Полёт от Земли до Ио — один из тех маршрутов, что давно стали обыденностью, наравне с рейсами до Плутона, где находился огромный научный центр по изучению нового вида топлива, на который возлагали надежды все корпорации. Кай редко бывал на Ио — знал спутник в основном по голографическим сводкам. Вечная серная вонь, просачивающаяся даже сквозь фильтры, и нескончаемая активность вулканов действовали на нервы, заставляя чувствовать себя незваным гостем на чужом, враждебном празднике. Там никогда не было по-настоящему тихо.

Космическое объединение, вопреки всем политическим дрязгам, пришло к единому выводу: путешествия через пояса астероидов опасны для пилотов-одиночек. Слишком много случайностей, слишком много скрытых в темноте камней, способных разорвать корабль в клочья за секунду. Поэтому создали мостовую связь, работающую на марсианских роботах «Тянутелях» — огромных, неуклюжих механизмах, запрограммированных прокладывать безопасный коридор в хаосе скал.

Корабль резко дернуло — глухой, мощный толчок прошёл по всему корпусу, заставив лампы тревожно мигнуть. «Тянутели» зацепили «Путешественник» магнитными захватами. Мерка вжало в ганнимедское кресло с такой силой, что перехватило дыхание. Где-то в суставах старого корабля что-то протестующе хрустнуло, жалобно заскрежетало, и Кай стиснул зубы, чувствуя, как вибрация проникает в самые кости. Он ненавидел этот момент каждой клеткой своего тела. Ты доверяешь свою жизнь куску древнего кода и ржавым роботам, которые тащат тебя через пояс астероидов, как тушу дохлого кита. И от тебя не зависит ровным счётом ничего.

Несколько долгих, томительных минут корабль содрогался в стальной хватке. Кай сидел неподвижно, глядя в одну точку на приборной панели, и ждал. Он давно научился ждать — это был, пожалуй, главный навык детектива. Наконец, толчки прекратились, и «Путешественник» плавно заскользил по проложенному коридору, освобождённый от захватов. Впереди был открытый космос и долгие часы пути.

Пустая бутылка из-под «Янтарного шаржа» с глухим стуком отправилась в специальный мусорный отсек. Кай машинально потянулся к ящику под панелью, ища вторую, но пальцы сомкнулись на пустоте. Он замер, вспоминая. Вчера он её допил. Или позавчера? Время в космосе слипалось в один бесконечный, серый ком.

Мерк сонно зевнул, чувствуя, как шарж наконец-то разливается по телу тяжёлым, вязким теплом. Плащ из пролеарной ткани, свисавший со спинки кресла, показался ему сейчас необычайно тяжёлым, словно впитал всю усталость последних лет. Он поднялся, держась за подлокотник — ноги слегка затекли — и направился в свою каюту. Крошечное помещение встретило его всё тем же запахом масла и тишины. Койка была жёсткой, подушка — тонкой, но сейчас это не имело значения.

Он лёг не раздеваясь, лишь сбросив ботинки, и уставился в низкий потолок, по которому бежала тонкая трещина. В голове медленно, лениво ворочались обрывки мыслей — о заказчице с её тридцатью тысячами, о двух исчезнувших мужчинах в зелёной форме, об одежде, что осталась лежать на асфальте. Что-то в этом было неправильно. Что-то не складывалось, как картинка в разбитом калейдоскопе. Обычно такие дела забывались после второго бокала. Растворялись в шарже, оседали на дно и больше не всплывали. Это — нет. Оно зацепилось за край сознания, как ржавый гвоздь, и не давало покоя.

Кай закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо — женское, с тёмными глазами и тревожной складкой у губ. Не Тая Стунова — он её никогда не видел. Другое. Из прошлого, которое он давно пытался похоронить. Он мотнул головой, прогоняя видение, и глубоко вздохнул.

«Путешественник» мерно гудел, унося его сквозь бесконечную ночь к маленькой, злобной луне, где его уже ждали пустые формы и вопросы, на которые у него пока не было ответов. Где-то там, впереди, за поясом астероидов, маячил Ио — серный ад, который обещал стать лишь первой остановкой на пути в ещё более глубокий мрак. Но этого Кай пока не знал. Он просто спал, и сон его был тяжёл и пуст, как сам космос.

Глава II

Пробуждение оказалось резким, почти грубым — металлический голос Бладера ввинтился в ухо, не считаясь ни с остатками сна, ни с головной болью.

— Полёт подходит к концу, выйдите из каюты и займите своё место.

Кай с трудом разлепил веки. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потрескавшийся потолок каюты и пытаясь отделить реальность от вязкого, липкого дурмана. Во рту стоял кислый привкус вчерашнего шаржа, смешанный с металлическим послевкусием регенерированного воздуха. В голове ещё гудело, но боль уже превратилась в привычный тупой фон — как гул двигателей, к которому привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать. Продрав глаза, он, шаркая ногами, добрался до своего кресла.

Из иллюминатора открывался простор на Ио. Никаких облаков, никакой голубизны — лишь бесконечный серо-жёлтый ковёр, сотканный из вулканического пепла и застывших потоков серы. Действующие вулканы лениво извергали столбы дыма, тянувшиеся к чёрному небу изогнутыми колоннами, подсвеченными мертвенным сиянием Юпитера. Это было не приветствие, а удушье — картина мира, который никогда не был и не будет пригоден для человека. Посадочную площадку под собой разглядеть было невозможно: всё тонуло в жёлтом мареве, словно спутник стеснялся показывать свои шрамы. Раздался сигнал, и одна из лампочек на приборной панели тревожно замигала алым.

— Это Космодром «Сника», авиадиспетчер 3642. Транспортное судно класса «Путешественник», предоставьте свой идентификационный код. — Голос в динамике звучал сухо и требовательно, с той особенной интонацией, за которой угадывался человек, уставший повторять одно и то же тысячи раз.

— 35763, частный детектив Кай Мерк, номер удостоверения 54932. — Кай постарался, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё сжалось в холодный ком.

— Ожидайте проверку.

Вот и настал момент: пустят или подобьют на хрен. Со стратегических объектов Юпитера станется. После теракта «Хвазаров» здесь не церемонились: любой неопознанный корабль мог превратиться в облако пепла быстрее, чем пилот успевал выругаться. Мерк сидел неподвижно, глядя на мигающий индикатор связи, и ждал. Сердце билось чуть быстрее обычного, но внешне он оставался спокоен — сказались годы практики.

— Коды подтверждены, передайте запрос на управление, чтобы вас посадили. — Кай выдохнул и щёлкнул тумблером. Система корабля тут же перешла под внешнее управление, и «Путешественник» начал плавно спускаться, пронзая плотные слои серного смога. За иллюминатором мелькали оранжевые сполохи — где-то внизу, под толщей ядовитой атмосферы, дышали вулканы.

Двери каюты раздвинулись, и детектив принялся собирать обмундирование. Каждое движение было отточенным до автоматизма: коммутатор — на запястье, импульсник — в набедренную кобуру, имплант с «Веером» — за ухо, где тонкая дужка плотно прилегала к коже, сливаясь с нервными окончаниями. Закрепив всё нужное, он накинул плащ из пролеарной ткани — тяжёлый, почти невесомый на вид, он лёг на плечи привычной тяжестью, скрывая оружие и придавая фигуре мрачную монументальность.

— Система синхронизирована. Цели в радиусе поражения отсутствуют. — Холодный, сухой голос Веера прозвучал прямо в затылке, проникая словно не через уши, а сразу в мысли.

— Посадка через тридцать секунд, займите своё место и пристегните ремни. — Бладер снова встрял со своим бессмысленным напутствием.

— Угу, — устало бросил Мерк.

Корпус загудел, нарастающая дрожь отдалась в зубах, в позвонках, в самых кончиках пальцев. Резкий толчок — и оглушительный грохот, словно по обшивке ударили гигантским молотом. Лампы мигнули в последний раз.

— Посадка завершена, хорошего дня.

Дверь распахнулась, и в кабину с шипением хлынул пар — горячий, влажный, пахнущий тухлыми яйцами и чем-то химическим, отчего Кай на мгновение закашлялся. Когда пелена рассеялась, он увидел двух солдат, стоящих у самого трапа. Облачённые в тяжёлую зелёную форму с эмблемой «СнилВок», они держали наперевес плазменные штурмовые винтовки. Солдат справа зацепился взглядом за эмблему на плече детектива — серебряную звезду частного агентства на пролеарной ткани. «Ну да, редкий гость в этом захолустье», — пронеслось в голове Кая. Для того солдата он либо очень важная шишка, либо парень, которого проще пристрелить и забрать дорогие шмотки.

— Оружие. На пол. Медленно. — Серьёзным голосом произнёс один из верзил, и ствол его винтовки указал Каю точно в грудь.

— Вот уж тёплый приём, — хмыкнул детектив, послушно исполняя приказ. Унижение всегда давалось ему с трудом.

Множество кораблей безмятежно стояли под куполом, пока их пилотов проверяли такие же хмурые солдаты. Посреди терминала возвышался управленческий блок — шедевр териянской инженерной мысли, чуждый и пугающий. Он не был построен из металла или пластика в привычном смысле; конструкция напоминала застывшую чёрную ртуть, которая медленно пульсировала в такт работе невидимых реакторов. Териянцы, высоколобые затворники с Юпитера, знали толк в управлении гравитацией и радиацией, но их дизайн всегда отдавал чем-то потусторонним, не предназначенным для человеческого восприятия. Глядя на блок, Кай чувствовал лёгкую тошноту — побочный эффект от териянских частот, которые обычный человеческий мозг просто не должен был слышать. Где-то на грани сознания зудел низкий, ультразвуковой гул, от которого ныли зубы.

— Проход для людей при исполнении — здесь. Встаньте в круг, — приказал всё тот же солдат, указывая стволом на светящийся золотом диск.

Золотой круг. Териянская разработка, способная вывернуть твою биографию наизнанку за секунды. Процедура Каю никогда не нравилась — в ней было что-то унизительное, что-то от препарирования без наркоза, — однако он понимал: это единственный способ отсечь шпионов «Хвазаров», способных менять лица и генетический код. Он шагнул в круг, и тот засветился ярче. Кая медленно подняло над полом. Золотистые лучи пронизывали одежду, забирались под кожу, растекались по венам тёплым, неприятным покалыванием. Они проверяли всё: чип, биометрию, генетическую чистоту и, конечно, содержание алкоголя. Мерк зажмурился, стиснув зубы. Процедура была не болезненной, но отвратительной — будто тысячи невидимых насекомых одновременно решили проверить твои нервные окончания на вкус.

— Проверка пройдена, — равнодушно объявил динамик. — Алкоголь: 0.04%. В пределах нормы для частного сектора. Геном стабилен. Добро пожаловать на Ио, детектив Мерк.

Кай выдохнул, ощущая, как покалывание в костях медленно затихает, и, чувствуя, как Веер переходит в активный режим, забрал свой импульсник. Детектив шагнул за шлюз верификации и на мгновение обернулся.

Справа, за прозрачной перегородкой, тянулась бесконечная гражданская очередь. Сотни рабочих в поношенных, прожжённых кислотой комбинезонах стояли в душных узких коридорах, прижавшись друг к другу. Гражданские стояли часами, потому что их проверка была бесплатной, но медленной — система искусственно тормозила, вынуждая людей покупать «экспресс-пропуска» у местных дельцов. Кай видел это на каждой станции. Коррупция была вшита в протоколы, как ржавчина в трубы.

Проверка длилась часами: ручной досмотр, унизительные вопросы, сканирование каждой клетки тела старыми человеческими сканерами, которые фонили радиацией больше, чем сама поверхность Ио. Там пахло потом, страхом и безнадёгой. Люди стояли молча, опустив плечи, и в их глазах не было ничего, кроме бесконечной, всепоглощающей усталости. Кай отвернулся. Быть человеком при исполнении на Ио — это не привилегия, это способ выжить. И от этого осознания на душе становилось ещё паршивее.

Перед ним раскинулся производственный сектор «Сники». Над головой дрожал исполинский прозрачный купол, удерживающий тонкий слой пригодного для дыхания воздуха. За куполом бушевало вечное серное небо Ио, подсвеченное мертвенным блеском Юпитера — огромного, затянутого полосатыми облаками шара, нависающего над горизонтом, как глаз древнего божества. Внутри же кипела жизнь: бесконечные ряды автоматизированных заводов уходили глубоко под землю, а между ними сновали грузовые платформы и рабочие в экзоскелетах. В воздухе висел низкочастотный гул — тяжёлый, всепроникающий, от которого дрожали внутренности. На Ио тишина — это признак того, что либо ты оглох, либо купол лопнул, и ты уже мёртв.