Литературное Сумасшествие Дома

Глава I

Марта, высокая стройная девушка с блондинистыми короткими волосами, так называемой «карешкой», шла по коридору МГУ, направляясь в нужную аудиторию. Она закончила этот ВУЗ несколько лет назад, устроилась на стажировку в РАН и сегодня решила посетить лекцию по астрофизике как вольнослушательница. Её с детства интересовал космос. Какие тайны содержат его глубины? Есть ли там жизнь? И что за границей Вселенной? На эти вопросы она хотела найти ответы. Марта понимала, что обычное перемещение в космосе не поможет и тут нужна артиллерия по мощнее: телепортация.

Она шла и пила капучино, неся сумку с учебниками и тетрадями на правом плече, когда к ней подбежал совсем ещё юный первокурсник.

– Здравствуй! Я слышал, что ты тут местный мега мозг, будущий работник РАН, – сказал он.

– Формально, я уже там работаю, – Марта не обращала внимание на парня.

– О, круто. Меня зовут Максим Леонтьев. Я совсем ещё зелёный, не до конца всё выучил здесь. Ты свободна сегодня вечером?

– Слушай, мальчик. Прости, но тебе до меня ещё как до Солнца. А я не хочу тратить своё время на такого, как ты. Прощай.

Тут её телефон тихо завибрировал в сумке. Она достала его. Ей звонила тётя.

– Да, тёть Зин. Ах, да ладно? Хорошо, я сейчас приеду.

Она сразу развернулась и направилась к выходу, хотя очень этого не хотела. Больше не из-за того, что она пропустит важное мероприятие, а из-за того, что та женщина, к которой надо ехать, не самая приятная дама в мире.

Марта и её младшая сестра Майя – сиротки. Их родители погибли, когда Марте было всего 12. После гибели сестры Осенние попали к своей тёте, которую не интересовали дети. Её больше волновало, что о ней говорят люди, особенно мужчины.

Сейчас сёстры регулярно навещают тётю. Ей не хватает внимания, поэтому она придумывает разные причины, чтобы девушки сорвались и приехали к ней. В этот раз у неё стало аномально низкое давление.

– Здравствуйте, вот я купила нужные лекарства.

– О, проходи, проходи, Марточка, – Марта ненавидела, когда её так называют. Она прошла в тесную квартиру. Первым делом она открыла окна, чтобы проветрить. Но тётя их сразу закрыла, ибо дует.

– Марточка, раз ты пришла, может за хлебом сходишь?

– Так продуктовый же на первом этаже, неужели вам трудно спуститься самой, тем более на лифте?

– ОХ, МАРТОЧКА, Я ЖЕ СТАРАЯ ЖЕНЩИНА! – громко и тяжело вздохнула тётя.

– Ладно.

– И чего-нибудь к чаю купи.

В магазине было необычайно много людей. И только одна кассирша, которая обслуживала со скоростью умирающей черепахи. Наконец Марта вернулась домой. Когда она сняла куртку и ботинки, тётя появилась с двумя мусорными мешками.

– Выкинешь?

– Хорошо, но позже.

– Нет, нужно сейчас!

– Ладно.

Мусор выкинут. Марта больше не хотела задерживаться и собиралась уходить, когда тётя завела речь про её сестру:

– И передай Майе, что так нельзя!

– Что нельзя?

– Забывать о родных людях! Она уже две недели ко мне не приезжала!

– Две недели?! Хорошо, я разберусь с ней. Позвоню, прямо сейчас, – Марта достала смартфон и набрала номер.

Но вместо голоса сестры она слышала нескончаемые гудки. Тогда Марта позвонила Антону: коллеге Майи. Они вместе работают в фотостудии. Антон – хипстер, для которого всё яснее ясного, не такой, как остальное стадо, видит то, чего не видят другие. В общем, обычный современный художник с радикально-оппозиционными взглядами.

– Привет, это Марта. Майя с тобой?

– О, аре, Марта, – прозвучал уставший от всего человеческого бессмысленного бытия голос.

– Что?

– Аре – «привет» по-бенгальски. – Марта выдохнула. Она не ошиблась номером, как её сначала показалось и общалась сейчас с типичным Антоном. – Майю, честно, не видел сегодня. Да и вчера. И позавчера. Она уже около недели не приходит в студию. Видимо, ей Алиусоли́бр очень понравился.

– Алиу… Что? Наркотик? Во что ты её втянул?

– Во-первых, это не наркотик, во-вторых, я её не втягивал. Она сама втянулась. Ну ты её знаешь, типичная Майя, интересуется всем неизвестным и непонятным. За это я её уважаю. Ладно, мне пора. Модели сами себя фотографировать не будут. Ах, да. Майя сказала, что отправиться на недельку на Селигер, в деревню Овцево. Aku tidak mengucapkan selamat tinggal, temanku.

– Что?! – но Антон уже сбросил.

Марта была очень зла на сестру. Она, ничего не сказав ей, уехала на Селигер в какую-то глушь на чёрт знает сколько времени. Марта вернулась домой, приняла душ и легла спать. Но в итоге не смогла уснуть и в полночь села за руль и поехала в это Овцево. Плевать, что ехать около шести часов. К утру она была там.

По истине глушь. Кругом лес, густой как тайга. Узкая дорога, проходящая сквозь эту чащу. И она одна, в своём маленьком «Пежо». Может сейчас на дорогу выбежит лось. Или медведь. Или вообще Зверь, в которого когда-то превратился человек.

Наконец перед ней показалась табличка «Овцево». И сразу же пошёл дождь. Холодная мерзкая погода, не смотря на август, отсутствие связи и в шести часах от Москвы. Что такого Майя нашла здесь?

Благодаря навигатору Марта нашла нужную турбазу, где поселилась сестра. Хозяин, мужчина лет пятидесяти, указал ей домик, где живет её сестра, а сам уехал на небольшой лодочке на рыбалку.

Маленькая избушка, завалившаяся на бок. В крыше дыра. Окна мутные. Сооружение, явно построенное до войны. Марта зашла внутрь. Она оказалась в небольшой, вытянутой вдоль, комнатке. Кухня. В углу кряхтел престарый ЗИЛ. Небольшой столик, приставленный к окну. И газовая конфорка, ровесница холодильника, находившаяся в конце комнаты. Слева была заперта дверь. Марта её толкнула и прошла в спальню. Ей в лицо сразу ударил пряный запах. Комната была в дыму. В центре лежала Майя, вокруг неё тлели ростки конопли. Там, видимо, всем было насрать на это. Пиво, рыбалка, озеро. Что ещё нужно? Майя спала, точнее была в трансе. Она покинула своё тело и где-то бродила в ином мире. Перед ней лежала раскрытая древняя книга. Написанная на латинском, в тёмной грязной обложке из кожи неизвестного чудища, похожая на чешую. Это был Алиусоли́бр.

На самом теле Майи были изображены разные знаки, если не считать тату. Явно нанесённые недавно, на время этого ритуала. Майю всегда интересовали древние книги, разные ритуалы и магия. Нумерология, астрология, таро. Только она не просто в это верила, она всё это подробно изучала. Считай, такая же учёная, как и старшая сестра. Только в области магии.

Глава II

За неделю до этого:

Майя гуляя по Арбату резко свернула в переулок, будто пытаясь уйти от преследования. Оказавшись в небольшом тупиковом дворике, где было пару машин, она подошла к чёрной железной двери, приложила магнитный ключ и нырнула внутрь подвального помещения. Внутри играла специфическая музыка – дарк-кабаре-метал. Само убранство фотостудии было тёмным, помещению требовался косметический ремонт, но Ант называл это стилем настоящей реальности. Мрачной и жестокой.

Сам Ант фотографировал в другом конце студии. Там наоборот: из-за большого количества самых разных ламп было светло. Даже слишком. Фотограф имел интерес к человеческому обнажённому телу, поэтому сравнивал себя с древними греками. Майя говорила, что он работает в подобии жанра боди-хоррора, хотя сам Ант называет это неоантичностью, снова же из-за такой же любви греков к телу человека. Вот только он не снимает просто обнажённое тело, тогда бы получилась эротика, а его, как асексуала, это не привлекает. Он использует тело, чтобы показать всю уязвимость человека, какими бы он не был.

– Киффлом, брат Ант!

– Джарга! – Ант, с категоричным лицом, пышной мягкой каштановой причёской, в клетчатой рубашке и узких джинсах стоял с фотоаппаратом перед толпой голых людей, покуривая сигарету. Он стал как режиссёр ими командовать, что делать и куда вставать.

Мужчина с окровавленными по локоть руками сел на трон, состоящий из человеческих костей, перед ним поставили телевизор, на котором включилась картинка с тем же мужчиной, только теперь кадр был обрезан, его рук не было видно, он был в смокинге и улыбался. Остальные персонажи расположись «за кадром» телевизора. Раненые, сломанные, погибшие, лежавшие на земле.

Ант сделал несколько снимков.

– Круто получается.

– Спасибо, я назову эту работу «Правдой».

– А, то есть телевизор – это пропаганда, которая обрезает все неудобные для власти моменты.

– Именно.

Весь оставшийся день они обрабатывали и корректировали снимок, а вечером отправились в ближайший ларёк за шаурмой.

– Я бы хотел избавиться от оков тела и стать бесформенным духом, но тогда я б не смог чувствовать этот божественный вкус. Как же я прекрасно понимаю Игоря Константиновича! О, кстати. С днём рождения тебя, дорогая Майя!

– О, спасибо, – Ант предпочитал классическую шаурму, а Майя сырную.

– У меня для тебя есть подарок.

– Правда?

– Да, но только не здесь. Я его припрятал, от лишних глаз. Ты же любишь читать.

Они освободились за полтора часа до полуночи, прибыли на место за шестьдесят минут. Это была окраина города, мрачное жуткое место в заброшенном здании. Снова подвал, заваленный разным барахлом. Там, в одной из полок лежала тяжёлая, обёрнутая в бумагу книга.

– Не спеши её раскрывать. Я бы сделал это где-нибудь за городом.

– Например?

– Например на Селигере.

В ту же ночь Майя села в машину и поехала на озеро. Всю дорогу её мучили разные догадки, что же это за книга. Она даже успела разочароваться, подумав, что это какая-то шутка. Но быстро поняла, что Ант не стал бы шутить. И вот, когда она наконец добралась до пункта назначения, она сорвала бумагу. Это был Алиусоли́бр.

Глава III

За несколько тысяч лет до нашей эры человечество изобрело письменность. Изобрело оно не само, а с помощью Атлантов. Высокоразвитой цивилизации, принимавшей участие в глобальном эксперименте Союза. Атланты, несмотря на высочайший запрет, нарушили закон и передали людям одну из своих главных книг – Кодекс Норда. Знаменитая рукопись считается потерянной много столетий назад. В ней были собраны самые главные знания со всей Галактики. Универсальная книга, рассказывающая и об истории, и о биологии, и о физике. Эту книгу много раз переписывали, переводили, адаптировали. Но сохранился только самый поздний вариант, написанный на латыни. Многое в этой рукописи исчезло, но сохранилось самое главное. В ней осталась вся информация о пространстве между мирами. О меж временной прослойке, где всё существует и нет одновременно. Об Ином Мире. И эту книгу назвали Алиусоли́бром.

Она также долгое время считалась утерянной, но вот теперь она в руках у Майи. И Майя хочет изучить её подробно!

Глава IV

Марта стояла перед уснувшим телом сестры. Дым, запах конопли. На руки, шею и голову Майи были нанесены некие руны. Перед ней лежала раскрытая старая книга, написанная на латыни.

Марта были растерянна и смущена. Она была и зла на сестру. Не предупредив, уехала в какую-то глушь, чтобы обдолбанной травою спать полностью обнажённой. Любой мог зайти в избу и воспользоваться Майей. Это и разозлило Марту. Она наклонилась, замахнула левую руку и дала смачного леща сестре, пробудивший её.

– Ай! За что? – Майя прижала ладонь к щеке.

– За всё хорошее. Майя, какого чёрта?! Почему я нашла тебя здесь, голой в тёмной комнате, где воняет коноплёй?

– Почему ты в принципе меня нашла? Я больше не маленькая девочка, и могу делать, что хочу и где хочу!

Марта разозлилась. Её ноздри расширились, а глаза гневно раскрылись.

– АХ. Значит так? Хорошо. Делай, что хочешь, – Марта распахнула окно. – Эй! Сорокалетние одинокие мужики! Моя сестра шлюха! И передайте ФСБ, что она ещё и наркоманка! – Марта была очень зла. Она никогда не материлась и очень редко использовала неприличные слова, такие как «шлюха».

На берегу несколько рыбаков пили пиво. Они разговаривали о политике, когда услышали крик Марты.

– Не, Вальерич, я щитаю, что это всё не спроста! Ик! – лицо рыбака было красно и буквально плыло.

– САГЛАСЕН! ПОЛНОСТЬЮ С ТАБОЙ САГЛАСЕН! Давай за это выпь… а чё там за крики? Ещё одна баба московская сюда приехала что ли?

– Да хер знает. Ебнутая какая-то. Не обращай внимание.

Тем временем в избе Марта готова была выбросить книгу в озеро.

– И слышать не хочу! Ты ничего не сказала мне! Почему?

– Да потому что мне уже двадцать два, Марта! Я могу за себя постоять!

– Заткнись! Одевайся уже! И едем домой.

Сестры вернулись в Москву. После этого они около месяца не общались. Это продолжалось до тех пор, пока их обеих не пригласили на свадьбу. Женились их общие знакомые.

Марта вышла на улицу, сбежав от всеобщего безумия. «Тамада от бога» проводил конкурс, от которого Марте было жутко стыдно. Суть его заключалась в том, что мужчины садились на стулья, у них на паху были воздушные шарики, а женщины должны были прыгать на коленях мужчин, пытаясь лопнуть эти шарики. Это пошлое сумасшествие проходило под хохот, больше похожий на звуки диких животных. Действительно: кто-то ржал как лошадь, кто-то хрюкал под столом, а кто-то мычал, лежа лицом в оливье.

Марта ненавидела всей душой подобные мероприятия. «Если у меня будет свадьба, то она будет спокойной, мирной, где-нибудь в умиротворённом крае» – думала Марта. Тут она услышала посторонний звук, вытащивший её из своих мыслей. Она обернулась и увидела Анта. Он был в характерных для него узких джинсах. Вместо клетчатой рубашки была обычная белая.

– Можно? – спросил он, доставая пачку сигарет. Он достал оттуда последнюю.

– Садись, – равнодушно ответила Марта. – Ты же эту пачку только сегодня купил, не?

– Ну да. Прекрасное платье. – На Марте было милое светлое платье. Простое, но со вкусом. Не слишком длинное, но и не слишком короткое. Чуть выше колена.

– Это что, комплименты?

– Считай как хочешь, но платье правда прекрасное. Не тот халат-переросток, как у невесты. Ты только ей не говори, – он закурил.

– Да я и не собиралась. У тебя рубашка тоже ничего. Да и джинсы на самом деле классные.

– Правда? Спасибо. Ты первая за сегодняшний вечер нормально оценила их, не назвав меня педиком.

– Что?! – засмеялась Марта.

– Эти консервативные родственнички считают педиков всех, у кого узкие джинсы!

– Фу-у, гомофобы! – «фу-у» Марта растянула со стереотипным московским акцентом. – Как ты тут вообще оказался? Я ещё понимаю, мы с сестрой. Невеста моя бывшая одноклассница. А с Майей они в последнее время хорошо подружились. Ну ты знаешь Майю, она такая.

– Я двоюродный брат жениха.

– Да ладно!

– Да. Кстати, – он затянулся, а потом выдохнул дым, – можно задать личный вопрос?

– Э, ну давай, – Марта немного растерялась.

– Что у вас с Майей случилось? Почему вы уже месяц не общаетесь?

– Да-а… долгая в общем история, – Марта потёрла шею.

– Я не психолог, но считаю, что вы должны помириться. Поговори с ней.

Тут из ресторана вышла Майя. Она немного покачивалась. Её придерживали два парня. Видно было, что она перебрала.

– А вот и шанс, – произнёс Ант, вставая со ступенек.

– Нужно вызвать для неё такси, – сказал один из парней.

– Не надо. Я могу её отвезти.

– О, спасибо Ант, друг. Ты всегда выручаешь! – сказала Майя, обнимая его. – Вот только я приехала на такси. Моя машина дома.

– Тогда поедем на моей, – произнесла Марта. – Я тоже трезва, так что могу сама её довезти.

– Блин, чуваки, спасибо вам! – Майя теперь обнимала сестру. И будто той ссоры длиной в месяц и не было.

Марта решила не бросать Анта в том пьяном праздничном апокалипсисе и тоже его подбросить до дома.

– Спасибо, что докинула. Это хороший поступок. А Норд помнит о хороших поступках и вернёт тебе добро. Ну ладно, пока!

– Пока, – иногда Ант казался очень странным.

Сестра спала на заднем сиденье, когда её разбудила Марта. Они приехали. Марта жила на Борисовских прудах на самом верхнем этаже. И по закону подлости сегодня лифт не работал.

– Почему ты привезла меня к себе? До меня было недалеко.

– Ты шутишь? Сегодня пробки, мы бы до твоего дома на севере ехали бы целый час! – Майя жила в Гольяново. Свадьба проходила в Царицыно, поэтому, естественно, Марте не выгодно было делать такой крюк.

– А сейчас будем добираться до твоей квартиры целый час! – Майя спотыкалась почти на каждой ступени.

– Ничего страшного.

Марта жила одна в двухкомнатной квартире. Из окон открывался шикарный вид на эти самые Борисовские пруды. Сама квартира была светлой и минималистичной, со встроенной системой «умный дом». Ещё когда девушки поднимались, Марта уже включила свет в квартире (она не любила заходить в полностью тёмные помещения), заварила чай для сестры и наполнила горячую ванну для себя.

Осенняя старшая вышла из ванны, было уже за полночь, а её сестра спала в зале.

Майя встала достаточно поздно. Ей казалось, что она заболела: тело ломило, голова болела, знобило. Но это была не простуда, а похмелье. Сестры не было дома. Майя аккуратно поднялась с постели, держась за голову. Она, как зомби, побрела на кухню, где залпом выпила три стакана воды, что аж тяжело стало дышать, но жажда не прошла. Она полезла в холодильник. Тут открылся замок входной двери и в квартиру вошла Марта. Она ходила в аптеку за разными средствами против похмелья.

– С добрым, э-э, уже днём. Как голова?

– Отлично. – Майя уже ела солёный огурец, который достала из банки из холодильника. – Огурцы охеренные! М-м! Как вкусно! Почему я раньше этого не замечала?

– Я тебе таблеток от головы купила.

– Ага, спасибо. Ох, это просто божественные огурцы! Сама делала?

– Нет, в магазине купила. Слушай, я хотела бы извиниться за всё… за всё это. Я была не права.

– Насчёт чего?

– Что?

– Была не права насчёт чего?

– Насчёт всего. Насчёт твоего увлечения этой книгой. Но в следующий раз ты должна меня предупреждать о своих планах.

– И ты снова поёшь эту песню. Я уже взрослая, мне не 12, я могу за себя постоять.

– Но…

– Ладно, я прощаю тебя. Хочешь поговорить о Алиусолибре? Знаю, что хочешь. Садись, сейчас всё расскажу.

Марта не заметила, как прошёл час. Рассказ сестры о древней рукописи был крайне интересным. Когда же Майя окончательно пришла в себя, она предложила поехать к ней и провести транс-обряд.

Глава V

– Стоп, то есть мы сейчас накуримся травой ночью в непроветренной квартире и «попадём в Иной Мир?» По-моему, это называется галлюцинации.

– В какой-то степени да, но это не простые глюки, – Майя расставляла по комнате свечи.

– А это не пожароопасно?

– Не-а.

– А за решётку за это мы не угодим?

– Пфф, конечно нет. Раздевайся. Надо чтобы тело было максимально свободно от современных оков.

– Ну не знаю. Мы будем без сознания несколько часов, может случится всё что угодно!

– На этот случай я позвала Анта. Он будет наблюдать за нами. Он уже бывалый.

– Ант?

– Да, – раздался звонок. – О, а вот и Ант.

– Всем привет! Ну что, готовы выйти за рамки нашего мира? – в комнату с бутылками воды вошёл Ант.

Квартира наполнилась дымом. Электричество было вырублено. Никаких современных технологий, чтобы, как говорил Ант, не спугнуть Дух Иного Мира. Марта всё-таки накрылась полотенцем, а её сестра легла полностью голой. Дым проник в лёгкие и девушки заснули.

Марта видела себя со стороны. Её тело лежало рядом с телом Майи. В другом конце комнаты в позе лотоса сидел Ант. Она стала улетать. Вышла за дом, увидела его со стороны. Поднялась над всей Москвой. Стала улетать ещё выше. Она увидела голубой шарик Земли. Увидела Солнце. Продолжила улетать. Вот уже Марта наблюдает всю Галактику со стороны. Она видела яркие звуки, пьяные линии, громкие точки. Её тело стало одновременно большим и малым. Она могла заглянуть внутрь себя. Видела множество пузырей, в каждом свой мир, своя история. А что же между пузырями? Некая прослойка. Как между клетками существует межклеточное вещество, так между пузырями находится Иной Мир. И она погружалась в него.

И вот она внутри. Открыв глаза, она увидела перед собой огромный, бесконечно продолжавшийся вверх, влево и вправо шкаф с каталогами. Обернувшись, она поняла, что такие окружают её, образуя лабиринт. Она взяла один из каталогов. Это был альбом с её воспоминаниями из детства. Другой – школьные годы. И всё расставлено аккуратно, по полочкам. По хронологии. Она стала гулять по лабиринту, изучая его. И так она оказалась в мрачном, тёмном месте. Там шкафы были разрушены, каталоги горели. Всё в тумане. Марту возмутило и напугало это: такой хаос и беспорядок в подсознании. Но взяв обрывок из одного догорающего каталога, она поняла, что это за воспоминания. На тлеющей фотографии была совсем маленькая Марта с семьёй. Весь состав. Тогда ей исполнилось шесть, и они пошли в торговый центр. Это всё, что она помнит. Смутное воспоминание.

– Здесь свои дни доживают те воспоминания, о которых мы больше не вспомним, – перед Мартой стоял тощий человек лет пятидесяти в белом халате. Его лица она не могла разглядеть, на него было наложено несколько других полупрозрачных лиц. А его голос, как внутренний, конкретного звучания не имел. – Наш мозг забывает некоторые вещи, чтобы не сойти с ума. Как жаль, что мой мозг прекратил это совершать.