Забытые истории прошлого

Место в конце туннеля

По мере их продвижения лес, казалось, расширялся и за менялся более толстыми и высокими деревьями. В полумраке ночи светлячки, иногда вспыхивающие в кустах, словно искорки, немного успокаивали сердцебиение Евы. Через не которое время мягкая, покрытая мхом земля сменилась мелки ми, скользящими под ногами камушками, а на смену духоте пришел прохладный ветер. Слышимое издалека журчание воды становилось все громче, и окружавший их лес сменялся об ломками скал. Усыпанная гравием дорога привела их к входу в большой туннель. Увидев впереди тьму, Ева остановилась.

– Не волнуйся, Ева, это одно из самых безопасных для нас мест в лесу, – сказал юноша и посмотрел на нее.

Услышав свое имя, Ева, изо всех сил стараясь не казаться грубой, отпустила руку юноши и сделала шаг назад.

– Откуда ты знаешь мое имя и почему помогаешь мне?

Она разозлилась на себя за то, что в страхе перед Тенебрис забыла спросить юношу, кем он был и зачем помогал ей, и мысленно оправдала свою мать, которая упрекала ее за крайнюю наивность и чрез мерное доверие к окружающим. Вздохнув так, будто она вдруг раскрыла ужасную ложь, Ева выпалила на одном дыхании:

– Или ты дух, который обманывает людей и сбивает их с пути?

Увидев, что Ева уже начала верить в то, что сама говорила, юноша поспешил помешать ее разуму придумать новые, еще более пугающие вещи:

– Я тот, кто желает тебе добра, поверь мне… – и принялся объяснять ей, откуда он ее знает: – Как-то раз я проходил мимо вашего дома. Через открытую дверь в той части дома, где стояла печка, я увидел миску с молоком. Когда я огляделся и попытался выяснить, для кого было оставлено молоко, то увидел духа – защитника дома, и мне стало ясно, кому это молоко принадлежит. Затем покровитель дома сказал мне, что ты всегда заботишься о нем, никогда не забываешь оставлять для него миску его любимого молока. После этого случая я часто бывал в деревне, интересовался тем, что ты делаешь. Было очень приятно знать, что кто-то верит в наше существование и заботится о нас. Когда я пришел в деревню сегодня ночью, то был встревожен тем, что нигде не мог найти тебя, и когда подошел к дубу, под тенью которого ты всегда любила отдыхать, увидел, что ты направляешься в сторону леса. Поняв, что это дурной знак, я последовал за тобой. Когда я увидел, что ты находишься в нескольких шагах от Тенебрис, непроизвольно взял тебя за руку и увел в противоположном направлении. Это была единственная мысль, которая пришла мне в голову. Поверь, даже если мы обойдем весь ночной мир, более безопасного места, чем это, не найдем. Кроме того, вдвоем мы с ней не справимся. Однако на другой стороне туннеля я знаю кое-кого, кто может нам помочь, – сказал он, снова протянув руку Еве. Ева не решалась, однако все же взяла юношу за руку и пошла с ним по направлению к туннелю, не имея другого выбора, кроме как довериться ему.

При входе в туннель Ева, почувствовав с гулом доносившийся из глубины сильный ветер, начала отступать назад и, испугавшись, что не удержится на ногах и упадет на спину, сильнее схватила юношу за руку.

– Ты уверен, что здесь безопасно? – спросила она.

Пристально всмотревшись в темноту впереди, она словно пыталась увидеть что-нибудь в конце туннеля.

– Конечно, уверен. Это можно рассматривать, как своего рода проверку. Наверное, все там уже знают о нашем приходе. Просто не уходи от меня слишком далеко, даже я, который не раз проходил по этому пути вдоль и поперек, могу упасть, если буду неосторожен. Так что ты будь особенно осторожна. Я заранее скажу тебе, когда впереди будет препятствие.

Ева кивнула в знак согласия, и они продолжили свой путь. В этом и без того узком туннеле движение затрудняли еще и скользящие под ногами в разные стороны мелкие камушки. В некоторых местах юноша направлял Еву по правильному пути, говоря ей: «Осторожно, здесь ступенька» или же «Осторожно, здесь дорога разделяется на две части», «Впереди обрыв» и т.п. Кое-где тьма рассеивалась лунным светом, который, подобно тонкой нити, просачивался с краев темного туннеля, а кое-где рассыпался на отражавших его, подобно зеркалу, камнях. Через некоторое время туннель стал расширяться, и передвигаться в нем стало намного удобнее и безопаснее. Когда туннель превратился во вход в большую пещеру, Ева, пораженная красотой возникшего перед ее глазами пейзажа, начала с любопытством оглядываться по сторонам. Крыша пещеры, вместо бесконечных темных обломков скал, состояла из безграничного неба, а другая половина – из раскинувшихся, подобно огромному зонту, ветвей дуба. Хотя он и напоминал растущий на берегу озера тот самый дуб, который Ева так любила, в отличие от него, большой ствол этого красавца опирался о стену пещеры, а корни, с годами становившиеся все толще и толще, покрывали землю как большая паутина. Водопад, струящийся с самого верха сквозь камни на стене напротив дерева, превращал половину пещеры в небольшое озерцо. Несмотря на постоянный приток воды, ее количество в озере не менялось. На поверхности озера отражались за менявшее крышу пещеры лунное небо в окружении больших ярких звезд и усыпанные листьями ветви дуба. Ева, подумав, что на дне озера что-то находится, присмотрелась, а затем, увидев на поверхности воды появившиеся и мгновенно исчезнувшие между ветвями дуба лица, быстро подняла голову и посмотрела ввысь. В этот момент кто-то, пытаясь спрятаться среди листьев, в спешке толкнул кого-то рядом с собой вниз.

– Аааааа! – голос существа, упавшего с дерева, эхом отозвался в полутьме пещеры.

Не зная, что делать, Ева от страха спряталась за юношей. Существо же, упав на землю, в течение нескольких секунд бегало туда-сюда, затем попыталось взобраться на дерево, но, к сожалению, гладкий ствол дерева не позволил ему подняться наверх, а ветви дерева были расположены слишком высоко, чтобы он мог за них ухватиться. Существо все прыгало вверх, пытаясь дотянуться до самой низкой ветки, однако, потеряв всякую надежду, село на землю и начало громко плакать. Из его больших глаз текли слезы, и он пытался вытереть их со своих круглых щек маленькими ручонками. Когда Ева, немного ободрившись происходящим, захотела выйти вперед, что-то начало падать с дерева на землю, словно град, и Ева, передумав, в страхе закрыла глаза. После тишины, наступившей вслед за оглушительным грохотом, она, собравшись с силами, начала медленно открывать глаза. За считанные секунды пещера наполнилась небольшими существами разных размеров, похожих на то, что упало с дерева. Судя по всему, они были семьей того маленького существа и пытались защитить своего близкого, который, как они полагали, находился в опасности. Мертвую тишину нарушил нарастающий хохот юноши. Он еле пришел в себя, вытер влажные от смеха глаза и сказал:

– Такая серьезность вам не к лицу. Полагаю, будет лучше, если вы вытащите камни из своих котомок. А где остальные? – спросил он, оглядываясь вокруг.

– Я думал, что все давно собрались здесь у костра.

– Ной, – сказал голос из глубины пещеры, – ты знаешь, посторонним сюда вход запрещен. А ты привел с собой человека.

Через несколько секунд из темноты показалась голова обла дателя голоса, а затем и тело. Он медленно поднял руку вверх, и как только его рука опустилась, на камнях у подножия дуба, в месте, где не было корней, вспыхнул огонь и, разгоревшись за несколько секунд, начал освещать пещеру своим светом. Внешний вид обладателя голоса напоминал большого горного козла. Но тело его было почти как у человека, а голова – звериная. В отличие от обычных горных козлов, он свободно передвигался на двух ногах, а не на четырех. С первого взгляда по его одежде было видно, что она была сшита не из обычной ткани, хотя внешне и напоминала одежду людей. Одежда была украшена десятками мелких золотых узоров, которые отделялись друг от друга в разных частях тела, а затем сходились вокруг напоминающего солнце орнамента и снова отделялись. В свете пламени его темно-золотистый мех иногда блестел в темноте, как угли, а рога отражали свет, как два лука, туго натянутых в противоположных направлениях: один вперед, другой – назад.

Подойдя к костру, он, не спеша, дважды ударил правой ногой о землю, после этого, найдя для себя удобное место на одном из возникших у костра сидений, начал смотреть на Еву. Через несколько секунд суровый взгляд, смеривший Еву, сменился заботливым выражением лица. Он кивнул им на место около костра. По-видимому, все приняли этот знак за отсутствие опасности. Потому что в этот момент из темноты начали появляться все новые лица, и каждое из них принялось звать Ноя, не дожидаясь своей очереди. Некоторые здоровались с ним и спрашивали, где он пропадал все это время, остальные же интересовались, кого он привел с собой. Спустя некоторое время, доносившиеся отовсюду звуки стали настолько громкими, что различать слова уже было невозможным. Голос молодого человека, который терпеливо ждал все это время и радовался тому, что Йейл не рассердился, заставил замолчать начавших этот шум:

– Прости, что не предупредил тебя заранее, Йейл, – извинялся Ной. – Сегодня так много всего произошло, что у меня не было возможности предупредить, что приведу с собой гостя. Я спас Еву от Тенебрис в самый последний момент, – сказал юноша, не замечая, как все принялись ахать и охать от страха, едва услышав имя Тенебрис. – Я не знаю более безопасного места в лесу, чем это, и кроме того, я хотел спросить тебя – что нам делать дальше? Ты ведь и сам знаешь, что оставлять Еву одну в лесу крайне опасно. Поэтому мне пришлось прийти прямо сюда.

Ной повернулся к маленьким созданиям, с которыми они впервые столкнулись при входе в пещеру. Они внимательно начали его слушать, от страха и замешательства все еще крепко держали в руках камни. Ной сказал:

– Простите, что напугал вас, не хотел, чтобы так получилось.

Затем он взял Еву за руку и провел ее к костру через окружавшую и внимательно следившую за каждым их движением толпу. После того, как они сели на места, указанные им Йейлем, Йейл, не отрывая глаз от костра, будто говоря сам с собой, сказал:

– Ты поступил правильно, что спас девушку и привез ее сюда. Новая жертва прибавит Тенебрис сил, что, в свою очередь, добавит нам проблем. Однако сбить Тенебрис со следа очень сложно. Ты сам знаешь, что рано или поздно она найдет ее.

Сказав это, Йейл посмотрел на Еву. Происходившее так сильно действовало на безмолвно сидящую Еву, что от страха она не могла остановить дрожь.

– Как видно, все произошедшее было немного неожиданным для нашей гостьи, – добавил он спокойным голосом. – Продолжим наш разговор после ужина.

Стоило Йейлу сказать это, как на костре появился большой котел, а рядом с ним – большой чайник, уже свистящий под воздействием пламени. Йейл нарезал появляющиеся один за другим в воздухе овощи в котел с помощью небольшого кинжала, который он вынул из кармана. Когда покончил с овощами, он принялся медленно помешивать содержимое котла. После того, как котел, наполнявшийся водой с каждым движением половника, был полон до краев, Йейл начал помешивать содержимое в противоположном направлении. С каждым движением приготовление еды ускорялось, и по кругу разносился восхитительный аромат. Когда в супе стали появляться маленькие пузырьки, Йейл попробовал его на вкус и, добавив «Уже можно есть», зачерпнул суп половником и снова поднял руку в вверх. В одно мгновение из пустоты появились несколько деревянных мисок и ложек. Будто в этом не было ничего необычного, Йейл начал хватать их одну за другой с воздуха, наполняя горячим супом и, отдав первые две Еве и Ною, принялся наполнять миски маленьких Эхо, собравшихся кучкой вокруг Йейла и нетерпеливо ждущих своей очереди с поднятыми над головами собственными мисками. Они были такими маленькими, что половник в руке Йейла мог наполнить миски девяти Эхо. Эхо же, довольные тем, что их миски наполнились, радостно уселись у костра и принялись что-то шептать друг другу, изредка посматривая на Йейла, а затем исподтишка смеясь. У этих существ, на поминающих маленьких детей, были ярко красные волосы и блестящие зеленые глаза, свидетельствующие об их озорном характере. Их одежда, сшитая из нитей плюща, была настолько искусно украшена мелкими узорами и так красиво дополняла их внешний вид, что Ева сравнила их с прекрасными, лежащими на полках дорогих магазинов и доступными не каждому произведениями искусства, которые в прошлом создавали мастера. От этих мыслей ее отвлек малыш Коридон, тихонько подойдя к ней и протянув тщательно спрятанную у себя в кармане лепешку. Это был тот самый малыш, который упал с дерева, когда они вошли в пещеру, и только-только приходил в себя после плача. По-видимому, то, с какой добротой Йейл относился к Еве, убедило всех в том, что она – хороший человек. Боясь, что снова напугает малыша, Ева медленно протянула руку, забрала у него лепешку, поблагодарила и, чтобы не обидеть, откусила большой кусок. В ожидании несколько иного вкуса (ведь это был подарок ночного обитателя), она на удивление почувствовала очень знакомый вкус. Он точь в точь напоминал вкус лепешек, которые пекла семья пекарей Панэм, передававшая свои секреты из поколения в поколение и жившая по соседству с семьей Евы. Растерявшись от столь знакомого ей вкуса, Ева повернулась к Ною:

– Это в точности та самая лепешка, которую пекли в нашем селе. Я не знала, что секреты семьи Панэм известны еще кому-то, кроме них самих.

Затем, немного нахмурившись, словно кого-то имитируя, добавила:

– Никто, кроме нас, не сможет приготовить нашу выпечку, и даже если я объясню тебе, как ее готовить, ты все равно не можешь сделать ее такой же вкусной. Для этого требуется талант и многолетний опыт, – сказала Ева, возвращаясь к своей обычной манере речи. – Думаю, попробовав эту лепешку, мадам Панэм пожалела бы о своих словах.

Все это время внимательно слушавшие Еву ночные обитатели принялись громко хохотать. Пытаясь скрыть свое смущение от такой неожиданности, Ева спросила:

– А что такого смешного я сказала?

– Коридоны – самые забавные из ночных обитателей, – пояснил Ной, поглаживая по голове маленького Коридона. – Они очень любят обманывать людей, часто прячут вещи и наблюдают за людьми, которые часами отчаянно ищут то, что потеряли. Когда развлечение им надоедает, они кладут предмет либо туда, где он лежал раньше, либо в самое неожиданное место. Иногда же, когда вещь им нравится, они просто забирают ее себе. Но они всегда делают что-то хорошее взамен того, что берут. Коридон, который дал тебе эту лепешку, очень любит насмехаться над семьей Панэм. Каждый день на рассвете, когда мадам Панэм собирает горячие лепешки на стол, чтобы они остыли, он прячет несколько лепешек. Когда женщина видит, что количество лепешек уменьшилось, она пересчитывает их, а когда отворачивается, он кладет их на место. Мадам Панэм, увидев, что их количество увеличилось, думает, что ошиблась в подсчете, и когда она уходит за новой партией лепешек, он берет еще больше, чем до этого, и прячется. После этой затеи, которую он проделывает несколько раз до наступления утра, бедная женщина крепко повязывает голову платком, повторяя про себя: «Кажется, я старею». Шалун же, еще немного повозившись в пекарне, забирает свою долю лепешек и исчезает. А вместо тех лепешек, что он забрал у семьи пекарей, он защищает их погребы от грызунов.

– Выходит, из-за проделок этого малыша мадам Панэм каждые выходные ходит к врачу, жалуясь на свою память.

На мгновение представив себе все это, Ева рассмеялась.

Конечно же, мадам Панэм было не до смеха.

Когда Ева начала искать взглядом маленького Коридона, его уже и след простыл. Возможно, тепло костра или же этот разговор, который поднял Еве настроение, унял ее дрожь и хоть немного привел в чувство. И только сейчас она ощутила, насколько голодна, и как много времени прошло с той яичницы, которую она съела на завтрак. С большим удовольствием отхлебнув немного супа, она ощутила, как постепенно к ней возвращаются силы, и как мягкое тепло, растекавшееся по телу, рассеяло накопившийся в ее сердце страх. – Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее, – сказала она, повернувшись к Йейлу. – Большое спасибо!

Хотя она и заметила, как радостно засверкали глаза Йейла и как на его лице появилась легкая улыбка, на мгновение закрыв и снова открыв глаза, она не увидела на его лице ни следа улыбки или сияния. Йейл, как всегда, задумчиво глядел на огонь и о чем-то думал.

Как только ужин подошел к концу, котел и миски исчезли в воздухе так же, как и появились. Большинство ночных обитателей вернулись на свои места в темноте, некоторые из них все еще сидели у костра, разговаривая о чем-то между собой, и больше не наблюдали за Евой с прежним интересом. Ной терпеливо и не спеша спросил:

– Йейл, что нам делать дальше? Я много думал о том, кто может нам помочь или как мы можем уничтожить Тенебрис, но ни одна осмысленная идея не приходит в голову. – Не обращая внимания на духов (которые все это время тоже не обращали внимания на говоривших, а сейчас вдруг замолчали и принялись их слушать), Ной продолжил: – Знаю, что оставаться в пещере до утра нам тоже особо не поможет. Даже если мы пойдем к опушке леса незадолго до рассвета, Тенебрис настигнет нас в пути в считаные секунды. К тому же, я уверен, что она уже давно окутала окрестности леса туманом и ждет, когда мы подойдем к этому месту, чтобы сбить нас с пути.

– Конечно, все, что ты говоришь, верно.

Йейл аккуратно налил всем по чашке чая и продолжил:

– Но все же нужно тщательно все обдумать и найти выход из положения.

Ева, пытаясь говорить как можно спокойнее, сказала:

– Пока в течение всего этого времени я шла сюда с Ноем, я обращала внимание на окружающую нас местность и заметила, что на самом деле лес намного больше, и здесь есть места, которые я никогда раньше не видела, даже есть пещера. Она что, настолько могущественна? Она может расширить лес настолько, насколько захочет, и с каждым шагом по направлению к деревне уводить меня от нее все дальше?

– Пока мы вместе, ей будет трудно заманить нас в ловушку. Однако считать ее слабым противником тоже неразумно. Она живет в этом лесу уже много лет и, скорее всего, имеет свои секреты. Ты и сама, наверное, понимаешь, что если некоторые из ночных обитателей хорошие, то есть и те, которые ненавидят людей, как и сама Тенебрис. Поэтому встреча с теми, кто ее поддерживает, может быть неизбежной, – сказал Ной.

– Что же касается расширения леса, – из глубины пещеры стал доноситься похожий на шепот голос, – когда Тенебрис в первый раз затягивает тебя во тьму, она переносит тебя в мир ночных обитателей, а этот мир существует параллельно с миром людей. Поэтому, даже если ты покинешь воображаемый мир, в который она тебя перенесла, ты все равно будешь оставаться в ночном мире. По ночам ночные обитатели свободно переходят из своего мира в ваш, гуляют и проводят время, а по утрам, незадолго до рассвета, вновь исчезают во тьме и возвращаются в свой мир. Ночью наш мир расширяется, потому что именно ночью мы с легкостью можем переходить в ваш мир. Главная сила Тенебрис в том, что, перенося кого-то в наш мир, она заставляет свою жертву ходить кругами на одном месте, и даже находясь в нескольких шагах от окончания границы тьмы, вводит человека в заблуждение и уводит его еще дальше.

Когда хозяин голоса вышел на свет, стало понятно, что это не кто иной, как Градус, который часто любил прятаться даже от ночных обитателей. Два его маленьких глаза, похожие на бусинки, отражали пламя, а тело почти не выделялось из темноты. Будто в воздухе внезапно появился большой рот, а чуть ниже рта находились две маленькие ноги. Когда Градус попытался продолжить свою речь, со стороны начал слышаться его же голос в различных шутливых формах. Градус тут же прервал свою речь и крикнул:

– Ах вы, негодники! Снова начали потешаться надо мной? – выпалил он, оглядываясь вокруг. – Вот доберусь до вас, мало не покажется! Проглочу всех до единого, тогда посмотрим, что будете делать!