- -
- 100%
- +
Пролог. Открытие
15 сентября 2022 года. Где-то в Центральной России.
Профессор Перлецкий, за глаза прозванный сотрудниками лаборатории Яйцеголов, напряженно всматривался в экран компьютера. График по-прежнему лежал ровной, ни разу не шелохнувшейся линией.
– Материал в камеру два, – потребовал профессор, и один из трёх ассистентов тут же кинулся выполнять команду. Минута, и в одном из шести прозрачных контейнеров, напоминающих миниатюрный хрустальный гроб, был надежно зафиксирован кролик.
– Начинай! – Ещё одна команда, и второй лаборант щёлкнул тумблером. В ту же секунду кролик заверещал, в помещении запахло жженой шерстью, животное билось в судорогах. Секунда, другая и график наконец-то нехотя пополз вверх. Получилось!!! В этот раз все получилось! Доктора заполнял восторг на протяжении всех восьми с половиной минут агонии животного. Когда последний визг стих, Яйцеголовый поднялся со своего рабочего места и направился к кристаллу, находившемуся на специальной подставке в центре лаборатории.
Тёмно-сиреневый, примерно тридцатисантиметровый бипирамидальный кристалл в тончайшей оплётке из серебряной проволоки сейчас слабо светился. Оказавшись рядом, док тщательно осмотрел накопитель. В теории, сейчас энергия должна сама покинуть кристалл и заполнить живого носителя, наподобие «мест силы», но абсолютной уверенности в этом у Яйцеголова не было. То, как должен протекать процесс активации было известно лишь из расчётов, а они однозначного ответа не давали.
Несколько минут ничего не происходило, и профессор начал медленно подносить руки к накопителю. В какой-то момент, кристалл неожиданно мигнул и потускнел, а руки нагрелись и почему-то зачесались. От неожиданности док взмахнул ими, как бы стряхивая невидимую налипшую субстанцию – и ближайшая по направлению клетка брызнула мелким стеклянным крошевом.
Док абсолютно не рассчитывал на такой результат, реальный, запротоколированный выброс «чистой силы»! Наконец-то!!! Да! Это… Это полный успех! А ведь в последнее время олигархи клана Сюрпризовых уже стали относится с недоверием к проекту «Магик-соурс», существенно урезав финансирование. Но теперь… теперь он заживет. Новая энергия, новый возможности, новая, ещё более продвинутая лаборатория. И возможность, наконец-то, перейти от кроликов к людям. Да это же абсолютно новая ступень! … Это… Для обывателя это просто магия, колдовство!
Ассистенты ошарашенно, с примесью недоверия и непонятно откуда взявшегося испуганного-благоговения взирали на своего босса. Заполошно метались в клетках уцелевшие кролики. Но профессору уже было не до того… .
Яйцеголов спешил с докладом к своему хозяину, не подозревая, как изменится мир в ближайшем будущем, и что и он, и олигархи, и этот день будут прокляты подавляющим большинством землян.
Пролог 2. Сестрёнка
4 октября 2047 года. Окраины Москвы.
На город уже давно опустилась темнота, время за 20-00, и я со всех ног бежал домой. Хорошо, что Арсен вовремя под зад пнул, хоть впритык, но до комендантского часа успею. Я ж как дурной становлюсь, если в движке покопаться дают. Век бы не вылезал с сервиса. Там настоящая техника, а не магическая дрянь. С той хер разберёшься как она работает если дара нет, а тут каждый в принципе может, если руки не из жопы и голова на плечах имеется.
Сегодня уходить из мастерской не хотелось ещё сильнее, дома ждёт скандал. Наверняка от матери по шапке прилетит, что опять рискую патрулю попасть, так еще и в дневнике сегодня пара и два тройбана. Плюс ещё драка, на которой спалился. Нехорошая драка, с «гнилым». Если отцу своему заложит кисло будет, он у матери в начальниках. В мелких совсем, но такие они хуже всего, эти никогда не спустят.
Точно влетит, и сестра ничего в защиту не скажет. Она правильная, полна решимости вырваться наверх, поближе к «владеющим даром». Учёба для неё святое, за халатное отношение к ней Юлька ещё и добавить может. Хотя в целом она у меня мировая, за разбитую рожу ругаться не станет, и перед матерью вступится. Знает, что в такой школе как у нас на районе законы как на улице. Волчьи. Не сможешь ответить, вмиг в отстой уйдёшь. И жить тогда станет совсем тяжко.
Влетаю в подъезд, молнией взбегаю на третий этаж. Нашарив ключи, открываю тяжелую железную дверь – без неё в этом районе никуда.
В квартире неожиданно темно.
– Мааам! Юлька!
Хм, странно. Нет, бывали дни, когда мать задерживалась на работе и не успевала до комендантского часа, но с сестрёнкой такое впервые.
Взгляд на часы – 21-47. До начала комендантского тринадцать минут. Так что скорее всего действительно на работе, и ждать сегодня смысла нет.
Наскоро заварив порцию готовой лапши и поужинав, я отправился спать. Башка временами кружилась. Эх, нехило я так по затылку огрёб, а сотряса мне только и не хватало до кучи. Нет, теперь только спать, завтра мне надо быть в норме. Суббота, в школе выходной, а корпеть над заданиями я давно уже перестал. Так что два дня в сервисе, Арсен предлагал заходить как время будет. У них сейчас запара и ещё одни руки лишними не будут. Мне-то в железе ковыряться и так по кайфу, но тут ещё и деньжат заработать можно будет. А то вон у матери сапоги уже разваливаются, клей их, не клей… .
***Когда я наконец открыл глаза, кислотно-зеленые цифры будильника показывали уже половину первого. Здоров же я дрыхнуть. Хорошо сегодня суббота и школа закрыта, а вот с сервисом не очень получилось, но может ещё успею прихватить кусочек. И Юлька в кой-то веки дала выспаться….
– Юлька!! – Я разом вскочил с кровати, разгоняя остатки сонливости.
Ни матери, ни сестры дома не было. Не прибеги я вчера домой в таком виде, всполошился б ещё с вечера, а так…
Пару часов тупо накручиваю круги по квартире, наконец, не выдержав, бросаюсь на выход. Это уже однозначно проблемы, мне нужно в полицейский участок, там должны знать, если что-то произошло в окрестностях.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Только бы они были живы, только бы… Грохоча по ступенькам раздолбанными ботинками, буквально ссыпаюсь по лестнице и едва не сбиваю входящую в подъезд женщину в затёртом пуховике.
– Мама!
– Сынок! Что случилось, ты…
– Юлька, мама, она до сих пор не пришла…
– Господи… Как его…
Она судорожно вздрагивает, закрывает лицо руками.
– Мама, подожди! Может ничего не случилось! Может обойдётся! Ты же вот пришла!
– Меня на работе задержали, материалы принимать пришлось, только освободилась… Но она-то ведь не на работе была!
– Ну может у подружки какой осталась… Мам, пошли хоть к полицаям сходим? У меня ж даже заявление не возьмут…
Буквально тащу её за собой, не давая остановиться. Только бы что-то делать, потому что от накатившего ужаса у меня уже холодом вдоль хребта. Мы только подходим к обшарпанному серому зданию, а я уже точно знаю, что мне там скажут. Потому что от холода у меня уже клацают зубы, чёртова чуйка проснулась, я точно знаю, что моей настырной, требовательной и строгой сестрёнки больше нет. Нет единственного человека, которому я мог доверять. Мне хочется взвыть, но я только сильнее стискиваю зубы, так что ещё чуть-чуть и они хрустнут челюсти. Вот только Юльке уже ничего не поможет.
Глава 1. Вниз-вниз-вниз…
Конечно, заявление в полицию оказалось бесполезным. Нет, его приняли, зарегистрировали, все как положено. Но через пару дней, когда я в очередной раз забежал узнать о подвижках лейтенант позвал в кабинет и сообщил:
– Дела такие… Нашли мы след, это не так трудно оказалось. За квартал от дома твоего на пересечении Калининградского и Свиежской, схватили её, в машину затолкали. Тачку мы пробили, но… Бесполезно это. Банда похитителей, она уже несколько раз засветилась у нас. Вот только машина зарегистрирована как автопарк ГосКристалла. Неприкосновенность. Мы даже запрос подать не можем. Ничего, их абсолютно не достать. А учитывая, на кого они работают, то твоей сестры в живых уже нет. Такие похищают только с одной целью – на жертвенник и вытянуть энергию. Скорее всего на ее работе кто-то стуканул, что девушка с выдающимся потенциалом. Но даже их не достать – доказательств нет, числиться она будет пропавшей без вести… просто очередная пропавшая. Вот так.
Вышел из управления я абсолютно никакой. Нет, конечно все знали, откуда берется магия. Жизненные силы преобразовывались в энергию, которая могла буквально все. Оружие, антигравитационные машины, летающие поместья олигархов, омоложение людей… всё. Но это все доступно было лишь избранным. Восьмёрке олигархов, поделивших эту планету после магреволюции, ну и их небольшой свите. А энергия… ее нужно было не просто много, очень много. Официально на жертвенник шли только преступники, осужденные на высшую меру. Впрочем, высшую меру получить было довольно просто – убийство, грабеж, воровство от двадцати энергоединиц, сопротивление органам власти, неуплаченные более года долги и налоги и далее.
Слухи о похищениях ходили давно и упорно, и именно поэтому никто не стремился показывать свои способности соображать – ведь чем более развит мозг человека, тем больше энергии выдает его смерть. Кстати, и за распространение слухов тоже полагалась та самая вышка. “Дезинформация населения и дискредитация власти” – так это называлось. Количество тюрем после магреволюции сократилось в разы в отличии от числа приговоров. Суды работали как фабрики. Но слухи – это одно дело, как и то, что подобное случилось с кем-то из знакомых или соседей. Да, конечно, да-да всё это просто ужасно, но опять это, но… Доказательств не было, а люди исчезали и так, кого-то из них находили… Потом, много позже. В подпольных борделях, на плантациях, строительстве и фабриках наркоты. Кого-то банально убивали ради денег на дозу конченных или пьяного куража магоприближённой сволочи. К смерти вокруг привыкли, но когда всё это вот так, касается тебя лично… Это другое. Тут не работает мантра «со мной не случится», потому что случилось. Уже случилось.
На автомате дошагав до квартиры, я сполз спиной по стенке на пол и разревелся. Отца я почти не помнил, и как он пропал тоже не знал. Мать упорно отмалчивалась. А вдруг… Вдруг и он так же?
Как бы то ни было, у меня были только они, мать и сестра. Но только Юлька меня понимала. И она не требовала от меня стать кем-то, позволяя оставаться собой. А теперь я ее больше никогда не увижу… Никогда не смогу поговорить… Я сидел на полу и ревел так, как давным-давно не случалось.
***Мать сгорела за полгода, из которых четыре месяца пролежала в больнице. Именно что пролежала. Помочь ей ничем не могли – копеечной страховки от работы никак не хватало на нормальное лечение, даже просто чтоб оплатить пребывание на койке пришлось отдать все небольшие накопления. Да и не было в этой больнице практически никакой аппаратуры, не говоря уже о кристаллах и заряженных зельях. Говорят, на летающих поместьях медицина была развита так, что возвращала к жизни мертвого. Но на земле только у магов и высшей обслуги была возможность получить качественную помощь. Остальных лечили примитивными химическими эликсирами, которые даже обычную пневмонию убирали неделями. А что ещё с них взять? А тонтибиотик это тебе не «регенерючка» на сапфировом носителе.
Поэтому каждый день, приходя палату к ее койке, я мог наблюдать только ухудшение ситуации. Только смотреть, без возможности хоть что-либо сделать… И всё. Всем вокруг было плевать. Я был одиночкой и не мог рассчитывать даже на дружескую помощь.
Единственная, кто хоть немного поддерживала меня в эти дни – медсестра-стажёрка. Мы познакомились в больнице, где Мария проходила учебную практику. Лишь она старалась приободрить, поддержать меня, не дать скатиться к самому краю. Почему она это делала? Не знаю… .
В день, когда мама умерла, её, как назло, не оказалось рядом. Кажется, сдавала какой-то зачет. Сначала я искал её, она чем-то неуловимо напоминала мне сестру. Не внешне, а… Не нашёл и сорвался. Выгреб последние деньги, ввалился в кабак, с намерением упиться вусмерть, так чтоб ни хера не чувствовать, не помнить, не думать. Естественно, в моем районе во все кабаках было плевать сколько тебе лет, их интересовала только наличка в твоём кармане, поэтому вскоре я сидел за столиком, перед пластиковым баллоном дешевого пива, такой же голимой поллитрой водки и порцией отвратительной на вкус, не иначе как на машинном масле жареной, остывшей картошки.
Именно тогда я познакомился с Лосяшем. Знать бы тогда чем всё это кончится. Но я ж не маг, да и даже среди них не факт что провидцы существуют.
Когда пиво кончилось, а водка опустела на треть за столик передо мной плюхнулся мужик. Среднего роста, помятый какой-то, морда заросла неопрятной щетиной, на вид лет тридцати, но хер там разберёшь. Такой образ типичного работяги. Вроде и одет он был в рабочую форму, но количество алкоголя во мне было уже немаленьким, тем более что и пить я не умел. Перед глазами плыло, соображалка срабатывала через пятое на десятое временами вообще сваливая в туман. С трудом припоминал какого хрена я вообще тут делаю. От запаха фри тянуло проблеваться, или дело было всё же в палёной водяре? Хотя… Какая к чёрту разница?
– Хреново выглядишь, малец. Совсем развезло?
– А тебе то чё, дядя? Не один хуй? Или тоже плеснуть?
– Этим дерьмом только травиться. Вылей от греха. Мне труп твой из канализации доставать завтра не охота. И так работы дохренище.
Он закинул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся.
– О мамке своей подумал бы.
– А нет у меня больше мамки, вот уже вторые сутки как нету… И сестры тоже нет, только её ещё раньше и…
Очень хотелось послать этого дядьку подальше, да так чтоб реально пошёл, пусть и не совсем туда куда послали, но вместо этого меня прорвало. Выложил мужику все что случилось за эти полгода, перемежая матами и соплями. Выложил со всеми мать их подробностями, и… Дальше я просто присосался к поллитре глотая обжигающую мерзость, половина лилась мимо, я захлёбывался, кашлял, но продолжал глотать, пока бутылку просто не выкрутили у меня из рук. И всё, меня вырубило.
Глава 2. Лосяш
Утро не порадовало. Башка раскалывалась, во рту… как кошки насрали. Всегда казавшаяся до невозможности тупое определение сейчас оказалось очень подходящим. При малейшей попытке пошевелиться к горлу подкатила тошнота, а виски сжало так, что ещё чутка и захрустит череп. Комната медленно поворачивалась, кренясь и покачиваясь. И это однозначно была не моя комната.
Рыжеватые выгоревшие обои на стенах, двустворчатый шкаф с облупившейся полировкой, люстра из целого пучка пластин желтоватого пластика. Как меня сюда занесло? Смерть матери, серые больничные коридоры… Я искал Машу, но её нигде не было, потом кабак… А дальше… Дальше просто не было. Я ни черта не помнил.
Шаги. Надо мной стоит какой-то мужик… Но вижу я только синие треники и потрёпанные резиновые шлёпки на босу ногу.
– Утра доброго! Очухался?
Поворачиваю гудящую башку. Твою ж за ногу! Тот самый мужик, из кабака, со щетинистой рожей. Не привиделся получается. Пытаюсь привстать и тут же меня выворачивает, в очень вовремя подсунутый мужиком тазик.
– Хорош блевать, пацанчик. И так вчера всю квартиру мне отделал. На вот, выпей!
Мне под нос тычется жестяная кружка с какой-то буроватой жижей.
– Пей давай. Мне с тобой долго возиться некогда. На смену скоро.
Осторожно делаю пару глотков. Гадость жуткая, но в голове немного проясняется.
– Не умеешь пить – не хер так нажираться было.
Объяснять заново я ничего не собираюсь, хватит с меня и того, как вчера чуть не наизнанку перед ним вывернулся, придурок. Вот кто меня за язык тянул! Эххх! Что сделал…
– Ты это, оклемаешься сейчас немного, на кухню двигай. Я там чая заварил, да и пожрать тебе не помешает. Ну и поговорить само-собой надо.
Мужик уходит, скорее всего как раз на кухню. Стены картонные и я отчётливо слышу шум воды и лязг посуды. Допиваю остатки непонятной хрени из кружки и пытаюсь встать. На удивление получается не так уж плохо, проблеваться больше не тянет, да и чугун из башки испарился. Так, где-то здесь по-логике должна быть ванная, все эти клоповники друг на друга смахивают, и всё в них рядом.
Ванну я нашел, причём даже не ванную, а совмещённый санузел. Впрочем, это сейчас так даже к лучшему. Тут тоже присутствовал тихий писец, как и в остальной квартире. Салатовый унитаз с кремовым бачком, дыры на стене от снятой раковины, пожелтевшее сидячее корыто и подтекающий душ. По хер, мне тут не жить, а разок воспользоваться сойдёт. Слив заедает, приходится от души долбануть кулаком. Мою руки и наскоро споласкиваю лицо, вода просто ледяная. Горячей нет, кран шипит прищемленной змеёй, плюётся воздухом, но течёт по-прежнему только холодная.
В зеркале помятая рожа с чёрными кругами вокруг глаз, ну а что, собственно, я ожидал? Башка не болит, уже прекрасно. Вот теперь можно и на кухню.
– Садись, – хмыкает мужик, увидев меня. – Ожил? Вменяем? На вот, я яичницу пожарил.
Передо мной плюхается сковородка. Початая банка маринованных огурчиков придвигается ближе, криво напластанная буханка чёрного и так под рукой. Сам хозяин устраивается напротив, между нами, узкий хлипковатый стол, застеленный пёстрой клеёнкой. За его спиной старенькая газовая плита, в упор к ней раковина. Стол вплотную к подоконнику, а прямо над моим местом полка. Больше на кухне ничего нет, но вот эта полочка напрягает, сразу не вскочишь. Ладно, пока вроде, как и не требуется.
Вопреки всему запах от сковородки вполне аппетитный, на вкус тоже неплохо хотя столько перца сыпать я б однозначно поостерегся. Только не мне сейчас привередничать. Поесть однозначно стоит, больше суток ничего во рту не было, не считая той фри в рыгаловке. Которую кстати там же вроде и вывернуло. И неизвестно когда ещё пожрать получится. Еды дома нет, денег тоже. А тут картошечка, настоящая, не из порошка разбодяженная, Что само по себе почти деликатес.
– Ну что ж, победитель хренов. Чё дальше делать думаешь?
Херассе! Поднимаю взгляд, в недоумении изучая небритую морду напротив. Ну да, я ж ему вчера все выложил ему, и имя естественно тоже.
– Прости, а ты…
– Лёха, – хмыкает мужик. – Ну или Лосяш, но это для друзей только.
– Не знаю пока, Лёх, посмотрим.
– Ну да, посмотрел уже вчера. Как думаешь, какой шанс был тебе пережить эту ночь, если б не подобрал? Напился б в край в той забегаловке, и вышвырнули бы тебя в канаву. А там либо на жертвенник, либо на органы прямая дорога. Ну или сам бы сдох до утра. От одежды и всего что хоть какую-то ценность из себя представляет тебя б точно избавили, а сейчас хоть и не зима, но ночью весьма прохладненько.
Это правда. Апрель был в этом году совсем не весенний, днём ещё ничего, а ночью температура резко уходила в минус, лужи прихватывало льдом, туман к утру оседал инеем. Насмерть вряд ли б замёрз, а вот воспаление лёгких подхватить или почки приморозить запросто. И то и другое тоже смерть, только отсроченная и поганая. Так что выходит, что кругом этот Леха прав.
– А даже если и сдохну – тебе-то что? – Фраза срывается раньше, чем я успеваю понять, что разговаривать так однозначно не стоило. Мужик меня из жопы вытащил, сам он мне ничем не обязан, и к свалившемуся на меня дерьму не причастен. Поэтому поспешно захлопываю рот. Ну почти захлопываю, картошка всё же вкусная.
– Я ж сказал, неохота еще и твой труп из канализации доставать. Думаешь они там редко попадаются? Да и просто прикинул… Слишком много говна видеть приходится. Так может лучше не будешь себя в помойную яму спускать, а пытаешься должок вернуть?
Я молчу. И тут Леха тоже прав. Хватит себя гробить, назло всем сволочам выкарабкаюсь. Но вот фраза про вернуть должок… Как его вернуть? Как вообще добраться до тех, кто почти на облаке? Полицаи ничего сделать не смогли. Этот вопрос я ему и задал.
– Вопрос серьезный, – кивает Лосяш, – а значит не на один день. НО! Обдумать можно. Ладно, потащился я на смену, так что собирайся. Кстать, ты ж не работаешь и с деньгами у тебя напряг наверняка? Могу на первое время к нам пристроить. Работа говенная в прямом смысле, платят немного, ну а кому сейчас лучше? На острова ты с такой рожей не попадешь, ха! А нам работники нужны. И про то, что тебе шестнадцати нет нашим фиолетово, недокомплект у нас. Перманентный.
Он как-то странно выделил это слово интонацией и меня проняло. Не для слесарюги такие выражения. А значит… Да ничего это ещё не значит!
Что ж, это предложение возможно и интересное. В автосервисе с деньгами был напряг, так, конечно, можно было поковыряться в моторах, что мне было весьма по душе, но жить на что-то надо. Деньги там были, но по принципу, то густо, то пусто. Могло по нескольку недель ничего не перепадать. Поэтому я обещал подумать, и когда собрался и попрощался с Лехой, тщательно запомнил его адрес и то, что сегодня и завтра он будет после полуночи, а дальше два дня в ночную, поэтому искать его стоит уже после полудня.
Глава 3. Один среди людей
Лосяш оказался прав, брать меня на работу желающих не нашлось, образования нет, да ещё и несовершеннолетка. Халтуры у Арсена обычно было немного, годилось как приработок, но не более. Торчать там просто для души времени у меня не оставалось, надо было что-то жрать, платить за комнату в коммуналке…
С жильём вообще получилось крайне весело, из родной двушки меня поперли через месяц. Вроде как должны были в детдом сдать, но только туда я, к счастью, не попал, а вот квартиру забрали. Комнату же выделили вроде как по программе сирот, и плевать что должны в такой ситуации вернуть то, что семье принадлежало. Это ж по закону должны, а откуда у пацана в шестнадцать деньги на закон? Короче кто-то нехило погрел руки, а я просто не смог ничего сделать.
Следующие полгода тупо тянул лямку в МосВодоканале. Лосяш взял на свою ГАЗель напарником. Работа тяжёлая, грязная, тут Лёха не соврал, и жмуров вылавливать приходилось, и трубы латать по яйца в кипятке на двадцати градусном морозе. Как не сдох до сих пор не знаю. Изредка удавалось подкалымить в сервисе. Почти как конфетка, и душа отдыхает, и деньги капают.
Деньги вообще стали одной из основных проблем, их вечно не хватало. Дешёвые шмотки рвались и почти не грели или промокали, на дорогие можно было даже не смотреть. Не с моим доходом. На еду хватало, а на заштопанные штаны и разбитую обувь пришлось забить. Ну и спецовки выручали, никто ж не в курсе, на смене ты сейчас или нет. Напялил и топаешь, а на магазины и кафе с дресскодом я и сам не покушался.
Изредка удавалось выбираться куда-то погулять с Машей. Странные свидания, на которых мог хоть немного отдохнуть, почувствовать себя живым и кому-то нужным. Я ждал её у больницы, тащил её в кафе, угощал горячим шоколадом или кофе, которые она очень любила и … Просто сидел рядом за столиком, мы могли даже не разговаривать, но эти часы были самыми лучшими, теми ради которых я по сути жил эти полгода.
Потом тащился провожать, тогда она позволяла идти обнявшись. В пятнах тени разворачивал к себе, тянулся к ней. Целовал, неумело, словно спеша. Машка улыбалась, ей явно со мной нравилось, но сама не отвечала. Ерошила волосы или просто клала руки на плечи, не отталкивая, но и не поощряя. И только прощаясь чмокала в висок, почти сразу же убегая.
На самом деле, провожал я её гораздо чаще кафешных посиделок. Улицы по вечерам, да в нашем районе – не место для девушек в одиночку. У меня вошло в привычку встречать её с работы, если конечно сам был не на смене. Так было немного спокойней. А на кафешки денег хватало не часто, я почти перешёл на дешевый протеиновый суррогат, чтобы иметь возможность пару-тройку раз в месяц угостить её настоящим кофе.
Она не возражала, даже, по крайней мере мне так казалось, как и я ждала этих встреч. Поганая работа имела свои плюсы, привык вкалывать, ворочать оборудование. Заматерел, раздался в плечах, превратившись из худосочного дрыща-подростка в сухого, жилистого мужика. Малолеткой рядом с ней не выглядел, так что вряд ли она могла меня стесняться. Да вроде как и не стеснялась, но дальше провожаний дело не шло.
Зачастую же встречать мою девушку (вот очень хотелось считать её своей) не было возможности. Когда смены ложились так, что она уже заканчивала, а я продолжал пахать, или я заканчивал, а Маша дежурила, вот тогда… Тогда зависал у Лосяша. Домой, в сраную коммуналку, не тянуло. Не чувствовал её домом. Там не было ничего ни от сестры, ни от матери. Зато была ворчливая бабка-соседка, которую не устраивало всё поголовно: от моих брошенных в коридоре ботинок, до ежедневных рассветов.
И была бойкая, крашенная в непонятные химические цвета бабёнка. То блондинистая, то рыжая, то чёрная, но неизменно острая на язык, норовившая прилипнуть по делу и без, столкнуться в коридоре, прижаться, словно случайно. Она не была ни страшной, ни вредной, но к ней абсолютно не тянуло. Не мог я с теми, кто ко всем с нежностями лезет. Для меня это как толчок в общественном сортире облизывать. Не совсем чтоб шлюха, но без мужика рядом она себя не представляла, а то, что мужики нередко менялись… Ну так жизнь такая. Вон у неё и дочка от одного из таких, знать бы ещё от которого.