Страна чудес. На алтарях

Глава 7. Среди волков

До четверга время пролетело незаметно. Серые весенние дни, серые рабочие будни, серая спецовка и серый раздолбанный асфальт на улицах. С Лосяшем общался только по работе, потому что её, этой е…учей работы, реально много.

Теплеет, земля то оттаивает, то снова промерзает, наземная укладка мокнет под дождями, всё гниёт и рвётся. До кучи из-под снега вытаивают кучи мусора, и вся эта дрянь плывёт в канализацию, вызывая жуткие засоры, ливнёвка забита песком и глиной. Так что расслабляться не приходится, нас гоняют по двенадцать часов без выходных.

Лосяш как-то держится хоть и взвивается по любому поводу. Посиделок под картошечку больше нет. На них тупо не хватает ни сил, ни времени, напарник засасывает пол литру прямо по дороге со смены. Я не делаю и этого, устаю как собака и, если позволю себе такой расслабон рискую утром не встать. Дни крутятся в бесконечном ритме. Отработать, пожрать и свалиться чтоб на утро встать и на очередной круг.

С Машей тоже ничего не ясно… Выбраться к ней не получается, по телефону пару раз… Да, пару раз дозванивался и … Односложные ответы, паузы затянутые до упора как ржавые хомуты, ещё чуть-чуть и лопнет. Хорошо хоть Лёха эту тему не трогает, иначе б совсем кисло было. За этой каруселью почти забываю о зале и нащупав в кармане кусочек желтоватого картона в первый момент собираюсь отправить его в урну. Ни на какую тренировку меня сейчас просто не хватит, но я почему-то тащусь туда.

Менеджер на этот раз другой, худой поджарый, лет тридцати с гаком. Свободно болтающаяся майка-алкоголичка открывает полностью забитые татухами руки, рисунок с которых переползает на плечи, виднеется на открытой части груди, уходя ниже. Интересно у него кроме лица и кистей рук хоть один кусочек кожи не изрисованным остался? Морда у него крайне неприятная, крысиная какая-то, слишком узкая. Он ничего не говорит, просто смотрит колючими цепкими глазками с неестественно маленьким как проколотыми иглой зрачками.

Так же молча выкладываю картонку абонемента, расписной переворачивает ее и шлёпает крохотный рыжий штампик после чего абсолютно теряет ко мне интерес.

В зале, где я беседовал с админом, обнаруживаются двое. Парень лет на пять постарше меня работает со штангой. Второй, коренастый мужик за сороковник, качает пресс. На меня ни один из них не реагирует. Это у них тут в порядке вещей?

Скидываю куртку и присаживаюсь на скамью, шнурки на ботинках успели заледенеть и оттаять, мокрые узлы затянуты намертво легче разрезать. Но вот где я новые возьму? Завтра с утра снова выход, очередная смена.

Чёрт! Ощутимо приложившись затылком о стену, разлепляю глаза. Круто! Прям сидя отрубиться умудрился. Вот на хрена я сюда припёрся? Ясно же что никакую тренировку сегодня не потяну. Глупо даже приходить было. Медленно шевелюсь, разминая затёкшее тело. Сколько я успел проспать? Десять минут или полчаса? Странно, но голова на удивление свежая, даже доспать не тянет. Так что можно и попробовать.

Вешаю на крючок, уже успевшую побывать на полу куртку, сдёргиваю свитер и кое-как расправляюсь со шнурками.

– Вылупился?

– Что?

Резко оборачиваюсь на голос. Кузьмич, собственной персоной, в том же застиранном кимоно, что и в прошлую встречу. Он его вообще не снимает что ли?

– Да на тебе сто одёжек, пока вытряхнешься и разминка не нужна.

– А с автогеном три часа подряд на ветру корячится и в них задубеешь!

– Ладно. – Местное светило примирительно улыбается. – Давай пока четыре круга и на силовую подходи. После тренировки разговор будет.

Разговор? Ну ладно, посмотрим, чё он мне там сказать сможет.

Разминка прошла на автомате – голова была пустая как мой холодильник в последние дни, тело само выполняло упражнения изредка напоминая о себе уколами боли. Руки, ноги, бег, шаг гуськом, приседания, отжимания, снова бег…

– Харррош, разогрев закончен! Спарринги.

Это Кузьмич сказал как сплюнул.

– Лохматый, берёшь Баллона. Вий, Тело твой, погоняй хорошенько. Димон и Добряк в пару. Вик, ты со мной.

Когда подошли остальные, даже не заметил. Ясно только, что пока разминался. И кто из них, кто тоже не знаю, только все они явно старше, пацанов кроме меня нет. Вон тому с залысинами от лба вообще полтос, не меньше. Но быстрый и явно не слабак, хоть на качка и не тянет. Не хотел бы с ним в подворотне вечерком…

Бля! Вот сука-то! Чуть зазевался, хлёсткий удар, даже не кулаком – ладонью. Резкая боль отрезвляет, вырывая из транса. Алые капли разлетаются в стороны, тёплая струйка стекает на подбородок.

– Не спи!

И тут же, не давая опомниться несколько болючих прилётов в корпус. Тварь! Знаю же, что он на голову меня лучше, можно было и не настолько явно, а то как щенка. Оп-па… А вот это уже совсем. Последний прилёт буквально вышибает воздух, судорожно пытаюсь вдохнуть, и вроде как даже получается, правда уже приземлившись на маты.

– Ладно. Хорош с тебя на сегодня. Дохловат, тут конечно, удар не держишь, но упертый, что плюсом. Давай в душ, и так уже всё заляпал.

Вяло тащусь по коридору до указанной двери и… Вот это финт! Три кабинки просто роскошны, не в пример остальному клубу. Разделенные, выложенными кафелем стенами, отсеки, с душем на гибком шланге и, ясен пень, горячей водой! Не чуть тёплой как дома. За такой кайф и по морде получить стоило! Но под тугими горячими струями меня снова начинает тянуть в сон, приходится быстренько обмыться и вылезать, иначе тут и заночую.

После душа жду на диванчике вблизи стойки, прикидываю, о чём хотел поговорить здешний хозяин. Неужели какая-то инфа появилась? Не слишком ли быстро? Ладно, хер ли гадать, сейчас всё равно узнаю.

Кузьмич появился как всегда неожиданно, но на этот раз при полном параде. Нехилая зимняя кожанка, джинсы, зимние кроссы. Сразу видно, не бедствует мужик.

– Заждался? Пошли, в качестве компенсации до метро подкину. И поговорить нормально заодно сможем.

Машинка, не очень новая, но и далеко не старушка, с магической противоугонкой вдобавок, обнаружилась метрах в ста от клуба. Кучеряво живут админы, я б так тоже не отказался! Маршрут поездки хозяин надиктовал вообще магонаву, тоже прибамбас не из дешёвых, такая хрень тебе и пробки покажет и куда надо сама выведет. Под мелодичный голосок выехали на трассу. И только тут "глава клуба" наконец выдал.

– Нашли мы походу твою банду «доставщиков». Стопроцентной уверенности сам понимаешь нет, мы с ними за то не базарили. Но люди нашлись, которые видели их тачку в ту ночь, мчащуюся через две улицы, по Дубининской в центр, и время совпадает. Верить – нет, дело твоё, но большие сомнения что на районе крутится одновременно две таких стаи, да и люди, что их видели надёжные, не из трепла. И тут встаёт вопрос – ты идешь с нами валить этих сук, или зассышь?

– Когда и где? – Слова даются с трудом, в горле пересохло, меня уже ощутимо потряхивает.

– Ишь какой шустрый. Подходи завтра к девяти вечера, обсудим, да и не с голыми ж руками идти на них.

– Приду. – Вот сейчас уже ничего, даже голос не дрожит. Полное спокойствие. Я как будто уже не я, всё куда-то провалилось, не осталось ни страха, ни неуверенности, только одна пустота.

– Ну тогда бывай.

– До встречи.

Глухой хлопок дверцы, ветер в лицо, тусклые фонари, яркая алая буква над входом в подземку. Снова улица, здесь уже пешком, на маршрутку не наскрести, приоткрытая дверь подъезда, вечно не работающий лифт. Ноги заныли уже на третьем, припомнив тренировку, а мне до тринадцатого. Звон ключей, заедающий замок, запах пригоревшей каши…

Глава 8. О насекомых и не только

Глава 8. О насекомых и не только

Утро началось хреново. А как может быть иначе, если посреди ночи просыпаешься, и думаешь на что подписался, а фантазия услужливо рисует картины попадания на алтарь? В итоге заснул за пару часов до подъема, а проснулся от пинка и баса Лосяша: « подъем епта, попиздовали на работу! Нас ждут великие дела! А говностоки ждать не будут».

Проматерившись под нос одеваюсь в темпе вальса. В глазах резь, башка чугунная. Стабильность однако. Напоследок кидаю в карман несколько протеиновых батончиков – вряд ли удастся сегодня поесть что-то другое. Хотя при мыслях о еде желудок начинает протестующе сжиматься.

Напарника догоняю уже в дверях.

– Опять продрых, пожрать не пожрал, теперь будешь эту дрянь из насекомых хомячить весь день?

– Харррош, а? Не нравится – не жри, пол Москвы их жрет и ниче, глаза фасеточными не стали. Ты мне другое скажи, вот я понять никак не могу, Леха, откуда у тебя постоянно то картоха, то яйца свежие, то еще че? Чёт на нашу получку не разгуляешься так. Калым есть и молчишь?

– Ну так ты тоже про свой сервис не шибко распространяешься. А калым.... Лялька моя подмогает, у ней сестра в глухомани какой-то шкерится, так эт оттуда. Да и знакомые наши общие, спортсмены которые, помогут с голоду ноги не протянуть. Но про это сам узнаешь, если хвост не подожмёшь.

– Кстати, про спортсменов. – За время диалога успеваем спуститься по лестнице, и открыв дверь подъезда делаю глоток свежего морозного воздуха. Ну, насчёт свежего я конечно погорячился – вонь отходов, дым, запах жженой резины и проводки – но по сравнению с в хлам прокуренным и зассаным людьми и кошаками падиком многоэтажки неплохо.

– Так вот, за спортсменов. Сегодня к восьми надо мне смотаться на тренировку, прикроешь?

– Тренировка эт святое, – ухмыляется Лосяш. – Базару ноль, прикрою, проживут наши трубы пару-тройку часов без тебя, но за тобой должок будет.

Смена проходит стандартно и рутинно, даже без жмуров в коллекторах и прочей радости. Потрепанная газелька не пойми какого из-за толстой коросты грязи и ржавчины цвета, но с эмблемой мосводоканала, бодро месит грязь, нещадно грохоча и чадя выхлопом, привозя нас то на прорыв, то на засор. И сегодня я был этому весьма рад – тупая, монотонная и тяжелая работа вымела из головы другие мысли, не позволяя охеревать от предстоящего. Под вечер удалось даже заскочит в кафешку и заказать с Лосяшем по порции доширака и стакану очень слабого едва жёлтого чая, единственным плюсом которого была возможность отогреть отмёрзшие руки.

К семи вечера распрощался с Лехой и направился в подвал, и без пятнадцати уже стоял перед знакомой дверью. Немного постоял, вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны и только потом придавил звонок.

На стойке в этот раз обнаружился Кузьмич собственной персоной.

– Явился-таки. Стой, не раздевайся пока, сейчас сразу и поедем.

– Куда?

– За вещами, которые помогут нам завтра. Да, кст, у тебя телефон с собой? – Кузьмич смотрит прямо в глаза. Нехорошо так смотрит, как на таракана в супе.

– Нет конечно! Отдал Лосяшу, сейчас катается вместе ним по маршруту. Он же ещё в первый день меня был предупредил чтоб сюда без него.

– Молодец. А теперь иди за мной.

Мы проходим в глубь подвала, и Кузьмич открывает невзрачную дверь, которую я раньше толком и не видел, закрывала ее гора барахла. За той обнаруживается слабо освещенная бетонная кишка, шириной в метр и высотой чуть меньше двух, без всяких признаков отделки. Метров 30, поворот, и снова дверь, потом короткая лестница наверх и третья дверь, на этот раз, похоже для разнообразия железная, в чешуе полуоблутившейся голубой краски.

– Стой, накинь плащ, – Кузьмич бросает мне дождевик, а затем внезапно приобняв, наваливается на меня сбоку.

– Выходим из подъезда, поворачиваем направо, там через три дома пивнушка. Не доходим один дом, опять поворачиваем направо, там за мусоркой стоит Бычок нам туда, понял?

– Понял.

– Тогда пошли.

Вываливаемся на улицу, Кузьмич шатает нас обоих, активно размахивает свободной рукой и несет какой-то бред.

– А я тебя говорю, Андрюха, кузнечик её сожрал! Мне по пояс тварюга была! – О! В окно к Бабе Вале нашей заскочил – и сожрал! Неделю, неее, даже две недели её грыз, и хоть бы хны.

– Да харош, Стасямбра, какой к черту кузнечик, – решаю ему немного подыграть.

– Зеленый! Вот как, как… Кузьмич вертит головой – как вот забор тот!

– Так он же жёлтый.

– Ну так я тебе про это говорю, жёлтый гад. И в высоту мне по грудь. За ним потом флаер безопасносников прилетал, так оказалась он чуть-чуть дверь входную не прогрыз. Еще б день-два – и всех бы нас сожрало чучело арахнидное! На саранчефермах знаешь каких мутантов выращивают?? Наверняка оттуда сбежал!

Под такой бред доходим до почти добитого беспощадной реальностью Бычка-головастика с едва различимой эмблемой мосэнерго.

– Ты – в кузов, реще млять! – Покрутив головой командует Кузьмич.

Цепляюсь за борт, отталкиваюсь от бампера и чьи-то руки проворно затаскивают меня внутрь и усаживают на лавку.

Когда глаза немного привыкают к полумраку, узнаю остальную компанию спортсменов. Я сижу между Расписным с ресепшена и Крокодилом, длинным, немного сутулым парнем, с которым пересекался на последней тренировке. Напротив двое ранее незнакомых мужиков под сорок и дрыщём примерно моего возраста.

– Нормалек всё, не ссы, все свои. Ща полчасика, приедем на место и картину обрисуют тебе, так что сиди спокойно, – ухмыляется Крокодил.

А я и сижу спокойно. Прикрываю глаза и считаю жопой все те колдоёбины, которые встречаются на дороге нашей развалине на колёсах.

Глава 9. Не очень холодное блюдо

Наконец мы остановились и заглушили мотор. Минута, тент откинулся и появилась рожа Кузьмича.

– Приехали. Давай на выход, в темпе.

Мы находимся в здоровенном, проржавевшем ангаре, похожем на половинку распиленной гигантской цистерны. Вокруг какие-то верстаки, бочки, ящики и инструменты. Наш тренер ведет колонну вглубь ангара, где нас ждет люк под землю и металлическая лестница.

Бомбоубежище при заводе – объясняет Кузьмич когда мне удается пересечься с ним взглядом. – То что нам надо, работа с металлом, всегда шумно, и народу хватает – заказы, то-сё. А сейчас у них действительно есть заявка на обрыв линии, так что наше появление замотивировано на все сто. Удобно, когда есть свои люди.

Далеко идти не пришлось – метров через двадцать и пару поворотов мы оказываемся в небольшой комнате с длинным столом, несколькими деревянными ящиками зеленого цвета и уходящим справа от нас довольно длинным коридором, еще примерно на полсотни метров.

В комнате мы остались втроем – я, Кузьмич и Тело – чем-то смахивающий на таксу-переростка рыжий качок с коротковатими ногами и в идиотском свитере с оленями поперёк широченной груди. Остальных забрал себе Расписной, и ушли они, как выразился Кузьмич, «В спальню».

Толик, – внезапно обратился к Телу по имени Кузьмич, – выдавай новенькому его ствол и все приблуды.

Тот молча кивнул и вскоре из ящиков на стол были вывалены несколько свертков.

Автомат Калашникова, – Кузьмич развернул один из них. Машинка не новая конечно, этому уже больше полвека, но работает исправно. Тут запасные магазины и патроны к нему. Хоть примерно знаешь как пользоваться?

– Даже примерно не представляю, – качаю головой.

– Ну это поправимо. Запоминай как следует что говорю. Первые правила касаемо безопасности. С оружием всегда обращайся как с заряженным, готовым выстрелить в любую секунду, даже если ты уверен что это не так. Никаких игр. Пока мы в нашем тире ствол только в сторону мишеней. Теперь смотри. Это беруши, перед стрельбой запихнёшь в уши, а то оглохнешь здесь в замкнутом пространстве. Это – Кузьмич показал пластиковую изогнутую хреновину – магазин. Сюда засовываешь патроны, потом подсоединяешь вот сюда. Вот эта планка сбоку – предохранитель. У него три положения. Верхнее – нельзя стрелять, среднее – стрельба очередями, и нижнее – одиночный режим. Ставь одиночный, очереди тебе рано пока. Вот эта вот херовинка – затвор. Отводишь её с силой на себя и отпускаешь.

Раздался металлический лязг.

– Всё, патрон в патроннике, автомат готов для стрельбы. Вжимаешь приклад в плечо – нажимаешь спуск – выстрел.

Снова звонкий лязг металла о металл.

Как стрельба окончена, отсоединяешь магазин, передёргиваешь затвор, смотришь что патронов больше нет, ставишь предохранитель, кладёшь на стол. Вопросы? Вопросов нет. Тело, погоняй его, мне проверить кое-что надо. Пусть сначала без патронов, потом два магазина ему отдашь на попробовать, и на сегодня хватит.

– Сделаю.

Следующие полчаса отрабатывал стойку, заряжание, разряжание и прицеливание. Толик почти никак не комментировал, но стойку мне подправлял часто, тычками и злобным сопением выражая своё недовольство моей косорукостью. Ну и с прицелом помог разобраться, хотя ничего сложного в нем не оказалось. Наконец таксокачок решил что с меня достаточно, и разрешил перейти к стрельбе. Ну как перейти, сначала долгая и упорная зарядка магазинов, а пули все никак не хотели залезать на предназначенное им место. Затолкал себе беруши по совету Кузьмича, Толик последовал моему примеру. Затем опять стойка, и опять пара мотивирующих и обучающих тычков от Тела. Так, поехали, предохранитель вниз, передернуть затвор, поймать мишень, роль которой играл мешок с нарисованной красной краской кругами. Плавно вдавить спуск… .

Бам! Громко оказалось даже сквозь затычки, автомат неожиданно сильно лягнул в плечо, а в импровизированной мишени появилась дыра. В самом мешке, выше и правее чем целился, круги даже не задело, но ведь появилась же!

Таааак, вернуться в стойку, опять прицелиться, задержать дыхание, выстрел! На этот раз я знал чего ждать, удар приклада был куда слабее, а попадание точнее. Отлично! Поправить прицел, задержать дыхание…

Два магазина патронов закончились до обидного быстро. Мешок-мишень за это время превратился в решето, из многочисленных дыр лениво сыпался песок, но и мешки за ним, те, что ловили мои промахи пострадали, чего уж там. Плечо саднило, в воздухе четко витал кислый запах сгоревшего пороха – и, черт возьми, мне это нравилось.

Вернулся Кузьмич.

– Ну как он?

– Неплохо. Для первого раза. – Пробурчал в ответ Тело.

– Ну и отлично. Подготовь ему сам всё на всякий. А ты, – Кузьмич повернулся ко мне, – сейчас со мной.

Мы вернулись чуть назад и свернув оказались в той самой «спальне». Тут находились металлические кровати, несколько грязно-зелёных ящиков и остальные члены нашего «клуба».

– Падай, вон та шконка свободная. У тебя несколько часов перед выходом, так что можешь немного подремать.

– Так мы чё, сразу отсюда и … на охоту? Тут всё время сидеть будем?

– Никто отсюда никуда не выйдет, пока я не решу, что пора, и мы сразу отправимся работать. А вдруг у нас стукачок, который выйдет и побежит к хозяевам? Э нет, я пожить еще хочу, рановато мне на алтаре кристаллы накачивать. Отдыхай, – голос Кузьмича стал жёстче, и закончив фразу он вышел из комнаты.

Что ж, падаю на указанную Кузьмичом лежанку. Большинство «спортсменов» дремали, но вот мой сосед – а им оказался тот самый дрыщ что был напротив, который что-то упорно черкал в тетради, периодически закусывая уже порядком измочаленную ручку.

Мне спать не хотелось абсолютно, в голове мелькали мысли что же ждёт меня вечером и не зря ли я во всё это ввязался. В конце концов выкидываю их из головы – всё равно сейчас обратного пути нет, очень сомневаюсь что Кузьмич выпустит меня из подвала если подойти и сказать, что я передумал.

– А ты чего не отдыхаешь как остальные? – шепчу соседу.

– Да  потряхивает, – сознаётся он. – у меня же это тоже первое дело, все остальные хоть раз куда выбирались, а я вот не успел. Вот, пытаюсь отвлечься, пробую стихи писать.

– Стихи?

– Ага. Вот, послушай:

Император предательски предан

И в груди притомился кинжал

Сей же час кус империи съеден

То стервятников свора слетелась на бал

– Ну, что скажешь?

– Это ты про какого императора? У нас вроде архимаги.

– Так это не важно, это просто образ! А само стихотворение, что думаешь? Красиво?

– Думаю, что «предательски предан» не лучшее выражение.

– Н-да? – Мой собеседник как-то разом сник. – А как его тогда заменить?

– Понятия не имею. Я ж не поэт.

– Ну вот, так всегда, как обосрать – так все готовы, а как что предложить – так в кусты. Ааа, хотя что я ожидал….

Походу он обиделся. Дааа, не сложился разговор. Хотя оно и понятно, все на нервах. А я в стихах конечно не силён, но тут и тупому ясно, что поэт из него как из мага вантуз.

Растягиваюсь на узкой, неудобной кровати. Надо успокоится, подумать о чем-нибудь поприятнее. О Маше, например. В последнее время все никак не удавалось пересечься, и я рассчитывал хотя бы сегодня подловить её после смены, но Кузьмич и тут поднасрал. Решено, пора переходить к более активным действиям. Если с вылазкой все пройдет гладко, завтра иду к ней. Проживут говностоки и еще день без меня, тем более у них останется Лосяш. Время тянется до омерзения медленно, в мыслях винегрет, вдоль позвоночника ползает что-то противно холодное, словно лягушка гладит.

– Подъем, хорош валяться! – Гаркнул наконец заявившийся Кузьмич.

Ну и отлично, ждать уже невмоготу.

– Выходим стандартными группами, Мамонт, – ткнул он в горе-поэта, – будешь с Крокодилом, ты, – тычок в мою сторону, – поступаешь в распоряжение Тела, и чтоб делали всё что сказано, оба-двое. Остальные со мной.

– Погнали, – появившийся Толик кинул мне на колени увесистую сумку. Это твой инструмент, тот же, на котором ты тренировался, в тряпье чтоб не звенеть. Выходим через десять минут, тут у каждого очередь чтоб не палиться, от меня ни на шаг. Врубился?

– Нет, я тупой знаешь ли по жизни. – Своими детальными указаниями он меня выбесил.

– Вякать при девках будешь. Понял? – Такс сопровождает словесный втык довольно болезненным тычком под рёбра.

Через десять минут, которые Тело отсчитывал по наручным часам он бросил мне «пойдем» и мы двинулись назад в ангар. К моему удивлению, бычары там уже не было.

А ты хуль хотел, – снизошел до ответа Толян. – Приехала машина на ремонт и будет полдня стоять? У нас всё предусмотрено, всё тип-топ должно быть.

Помимо нас на улицу вывалилось ещё хуева туча народу – видимо конец смены. Не удивлен, если и тут Кузьмич специально подгадал, тип чтоб в толпе сложнее отследить.

Шагать пришлось довольно прилично, наверное километра три. Несмотря на то, что район был недалеко от моего дома (я узнал по возвышающемуся вдалеке комплексу из трёх высоток с пафосным названием “Малахитовый пик”, а ещё чуть дальше и правее торчали башни “Регаты”), понять где конкретно мы идем не удавалось – Тело постоянно петлял, вёл дворами и переулками. Прохожих здесь не было, только пару раз нам встречались деловито спешащие куда-то крупные лохматые псины. Сумка оттягивала руку, пару раз мимо пролетали легкие курьерные дроны, один раз пронесся над головами гравимобиль.

– Стой, пришли. – Наконец остановился Толик.

Мы находились в небольшой арке между домами. Прямо над нами нависали балконы. Впереди открывался вид на тускло освещенный перекресток. Сами мы находились почти в полной темноте.

– Ждем машину, чёрный внедорожник. Должна проехать через пятнадцать минут оттуда, – ткнул он пальцем влево, – туда, – палец переместился направо. Ребята ее остановят, наша задача – добить уродов если понадобится. Вопросы?

– Как её наши остановят?

– Красиво, – Тело ухмыльнулся. – увидишь, тебе понравится. У тебя в сумке калаш и желтый плащ курьера. Калаш сейчас проверь, пусть будет готов, как дело сделаем – уходим, накидываешь плащ и сваливаешь к херам назад. Постарайся не попасться патрулям, комендантский час вот-вот начнется и пропуска у нас нет, хотя к жёлтым обычно и не докапываются. Уходим по одиночке, покружишься по району, подходишь к тому зданию, где мы вышли когда из клуба уходили, это 82-ой дом по Петроградскому. Домофон там сегодня работать не будет. Ясно?

– Чего уж яснее… .

Плюхаю сумку на землю. Тело любезно подсвечивает мне карманным фонариком. Действительно, автомат завернутый в желтый плащ с намозолившей глаза эмблемой. Подсоединяю магазин, передергиваю затвор.

– На предохранитель поставь, как появятся наши клиенты – снимешь.

Молча ставлю на предохранитель и застегиваю сумку. Вот вроде говорит все верно, но начинает меня бесить мой напарник.