Любовь рикошетом, или Правило бумеранга

6 глава

Но ожидаемого выстрела не последовало…

Лишь отчетливый холостой щелчок, потом еще один…

Я отлично поняла, что пошло не так, но не прекращала стрельбу, не отводя напряженной руки, целясь в противника. Даже когда он сделал ко мне шаг, потом еще один… я продолжала надрывно нажимать на курок. До тех пор, пока он не остановился рядом со мной. Так близко, что дуло моего пистолета почти касалось его лба… Не удержавшись, я сделала последний выстрел…

А потом мне под ноги полетела россыпь патронов. Глухо стуча о старые доски, они беспорядочно раскатились по полу кухни.

Наши взгляды перехлестнулись. Он медленно поднял руку и пренебрежительно, пальцем, отвел направленное на него оружие в сторону. От растущего страха сердце начало пропускать удары, я замерла, почти не дыша, с безрассудным упрямством глядя прямо в глаза своей смерти.

– Заказчик кто? – раздраженно повторил свой вопрос Ветер. – Ну, же, сука, кто??? – внезапно взревел, теряя терпение.

Схватив меня за шею, не повалил, а с силой подбросил на кухонный стол, спиной ударив о его поверхность так, что мука разлетелась вокруг нас, окутав белёсым туманом. Я задохнулась. Воздух вышибло из в легких, а сделать новый вдох мне мешала его рука, крепко сжимающая мое горло. Инстинктивно ухватилась за нее, впиваясь скрюченными от напряжения пальцами, пытаясь отодрать. Но он, словно совсем не ощущал мое сопротивление. Хватку не ослабил, а еще раз слегка приподнял и ощутимо ударил меня спиной о стол, снова поднимая в воздух мучную пыль.

Я захрипела.

– Расскажешь, ведь все равно все расскажешь! – словно озлобленный зверь прорычал он. – Рвать тебя буду зубами, пока не узнаю имя заказчика! Ну же, говори, дура!

Еще раз с силой встряхнул меня, отпустил и выпрямился, но не отошел, продолжая устрашающе нависать надо мной. Я же, лихорадочно схватилась за свое горло, машинально прикрывая шею руками, пытаясь сделать жизненно необходимый вдох. Дыхание не восстанавливалось, словно тело одеревенело от неконтролируемого страха. Судорожно хватала ртом воздух, но он не поступал внутрь, а застревал где-то в гортани. Казалось, время идет на секунды и лёгкие сейчас просто лопнут от мучительного удушья. Перед глазами потемнело…

Почувствовала удар. Потом еще один.

Мужчина хлестко, пару раз ударил меня по щекам, приводя в чувство. Первый глоток воздуха, сильной пощечиной, буквально вбило в мое тело и я застонала, чувствуя, как он раздирает мое горло изнутри. Громко закашляла, проталкивая его дальше, в лёгкие, делая первый полный вдох.

Вижу, как замахивается снова… Пытаясь защититься, быстро перекатываюсь и падаю прямо на пол, плашмя, больно ударившись бедром. Слышу, как трещат доски кухонного стола от неконтролируемой силы его удара.

– Сама, я сама, – ору ему снизу, снова откатываясь от него в сторону. – Нет и не было никакого заказчика!

Ловко поймал меня за шиворот спортивной майки, вздернул вверх, подняв мое лицо до уровня своих глаз.

– Поиграть решила? Хорошо, давай поиграем. Только тебе не понравятся мои игры!

Бросив меня снова на стол, схватил кухонный нож, которым мама, еще недавно нарезала яблоки на шарлотку и, со всего размаха, всадил его в деревянную столешницу прямо возле моего уха.

– Сама! – завопила я, раздирая горло.

– Ветер, сейчас всех соседей соберем! – сквозь гул крови в ушах услышала я чье-то негромкое, но отчетливое предостережение.

Абсолютно не обращая внимание на говорившего с ним, мужчина легко выдернул нож и поднес его к моему лицу.

– Ты знаешь, кто такой Гуинплен? – не дожидаясь моего ответа он тихо продолжил, – «Человек, который смеется». Изуродованный, но умеющий говорить, не шевеля губами. Так вот мне, сука, губы твои ни к чему. Ты мне все расскажешь и так, с разрезанным ртом от уха до уха.

Я, с нескрываемым страхом, не отрываясь, смотрела в его глаза, но видела в них лишь черную, бесчувственную бездну. Ни проблеска жизни, только жуткая, леденящая душу, затягивающая внутрь пропасть. Совсем не человек! Сейчас, глядя на него, я прекрасно осознавала, что он не шутит.

Омерзительный ужас медленно пополз вверх по моим ногам…

– Ветер, – ранее говоривший с ним мужчина подошел ближе, – давай, заберем девку с собой на конюшни. Здесь ведь орать будет… К вечеру весь город съехался на дачи. Лишние проблемы нам ни к чему. А там, займешься ей… как хочешь.

Нависший надо мной изувер моргнул. Потом еще раз, явно, приходя в себя. В прояснившемся взгляде мелькнуло сознание и он отпустил меня, не скрывая своего раздражения, отбросил на пол нож. Только когда монстр отодвинулся, я увидела, что говорившим с ним мужчиной был Игорь.

Дружески похлопав его по плечу, Ветер развернулся и пошел в сторону выхода, бросив тихое:

– Девку забрать.

– Это я, только я сама. Больше никого нет. Нет и никогда не было никакого заказчика, – от страха быстро затараторила я.

Игорь молча подошел ко мне и дернул на себя за руку, поднимая меня. Обернувшись, кивнул двум мужчинам, мявшимся в спальне, указывая им в сторону выхода. Те быстро ушли, оставив нас вдвоем.

– Пойдем, – холодно произнес мужчина.

– Игорь, пожалуйста, – я подняла на него полные слез глаза, – с мамой что? Ты только ответь, прошу! Мне больше ничего не надо! Куда хотите пойду! Сама!

Обойдя меня, все так же, молча, он подобрал с пола клочок бумаги и сунул мне в руку.

«Анюта, я про сахар забыла. Дойду до сельского магазина и обратно. Тебе придется подождать.» – гласила короткая записка.

– Сейчас, я сейчас, Игорь…

Быстро схватила с пола брошенный пистолет и, собрав красные туфли и платье, свернув все, быстро затолкнула назад в шкаф. Подняла нож и вернула его на стол. Нашарив здесь же ручку, перевернула смятый мной листок и быстро написала:

«Не теряй. Уехала на сборы.»

Оставив записку на кухонном столе, повернулась к мужчине.

– Спасибо, – прошептала ему одними губами.

Ни слова не говоря, он подтолкнул меня в сторону выхода.

Оказавшись на веранде, увидела, что стальной «Lamborghini» уже нет. Аккуратно закрыла дверь садовой калитки и забралась на заднее пассажирское сиденье черного «Cadillac Escalade». Игорь сел рядом и, все так же, молча, махнул рукой водителю, разрешая тому отъезжать. У выезда, на углу соседней улицы я заметила маму, которая оживленно разговаривала с такой же дачницей, бережно прижимая к груди большой бумажный пакет сахара…

От неконтролируемого чувства облегчения одинокая слеза искренней радости скатилась по моей щеке. Я подняла руку и, незаметно для всех, размазала ее по лицу, припухшему от подаренных пощечин. Поднесла пальцы к губам и прикоснулась к ним языком, пробуя соль головокружительного счастья на вкус.

И вот именно сейчас, в этот самый момент, мне стало абсолютно не важно, что со мной будет! Главное, что мама останется жить…

За неудавшийся план своей несостоявшейся мести должна ответить только я. Никто больше. Страх от предстоящей «беседы» холодил тело и нервным ознобом проходил по всему организму…

Я, заерзав на дорогой коже сиденья, своей суетливостью привлекла внимание Игоря и он повернулся, глядя на меня.

– Расскажи ему, – лаконично грубо бросил мне.

– И он отпустит?

– Нет, но будет менее болезненно, – честно ответил немногословный мужчина и отвернулся, продолжая следить за дорогой.

Меня передернуло от откровенности тихо прозвучавшей жуткой правды…

Дальше мы ехали уже молча. Больше смерти теперь я боялась новой встречи с ним! Проклинала тот день, когда не смогла сделать тот, самый первый, важнейший в своей жизни, смертельный выстрел.

Мне показалось, что приехали быстро. Заброшенный, старый конезавод, как выяснилось, отлично охранялся. На въезде нас встретили два охранника-сторожа, которые быстро подняли шлагбаум, пропустив машину. Территория запущенной конефермы была огромна. Аварийные бараки, предназначенные для животных стояли рядом, один к одному. Мы подъехали к самому дальнему и машина остановилась рядом с уже припаркованной стальной «Lamborghini»

– Сама пойдешь? – спросил Игорь.

Я не смогла ответить, лишь кивнула. Водитель разблокировал двери и я вышла. Но ноги, словно приросли к земле. Чуть подтолкнув меня в спину, Игорь тихо, еще раз отчетливо, лишь для меня, негромко произнес: «расскажи ему». И от этого шепота колкие мурашки побежали под моей кожей, больно задевая, оголенные от эмоций, нервные окончания…

Зайдя внутрь, поморщилась от въевшегося в стены здания, застарелого запаха испражнений животных, мгновенно въевшегося в ноздри. Помещение было длинным, с наглухо закрытыми стойлами по обеим сторонам узкого прохода. Тусклый свет попадал сюда случайно, только через незначительные прорехи в прохудившейся от времени крыше.

Ужас сковывал мои движения. Я шла вперед, словно уже не живая…

Подойдя к открытой двери последнего денника, решительно перешагнула его порог и вошла внутрь. Тесное, душное помещение, к моему удивлению, оказалось пустым. Игорь, подойдя к дальней стене, у самой коновязи, звякнул цепью и повернулся ко мне.

– Сама… или…? – вопросительно, тихо спросил он.

– Я же тебе обещала, что сама, – ответила ему и сделала шаг навстречу.

Не разглядывая меня, он моментально защелкнул грубо-сваренный, достаточно объемный железный ошейник на моей шее и вышел из стойла. Больше ни разу не оглянулся и резко закрыл за собой дверь на внушительный засов снаружи. Я слышала только глухие шаги уходящего мужчины. Каждый его шаг точно совпадал с тихим ударом моего сердца…

Устало оседая на грязный, устланный старой, заплесневелой соломой пол, в тысячный раз пыталась убедить себя, что весь ужас этого дня очень скоро закончится.

Как же я ошибалась!

Оказалось, что все только начинается…

7 глава

По довольно значительной прорехе в крыше барака, следила за тем, как прячется солнце. Его лучи больше не попадали внутрь помещения, поэтому здесь становилось еще темнее. Со временем, мои глаза привыкли к существенному недостатку света и стало гораздо проще.

Первое время я боялась даже дышать, стараясь не пропустить звук приближающихся шагов. Вслушивалась в сумеречную тишину, чувствуя, как по спине медленно стекают крупные капли холодного пота. Сердце грохотало в ушах так оглушительно, что я улавливала эхо его барабанной дроби по длинному пустому коридору…

Страх сковывал движения. Я так и не решилась сдвинуться с места, продолжая сидеть на грязном полу, подтянув к себе ноги и обняв их руками. Со временем тело затекло от принятой позы и безмолвного ожидания, но я не шевелилась. Сейчас представляла собой лишь комок натуго сплетенных нервов, по которым, как по оголенным проводам, искря во все стороны, проходил разряд невыносимого напряжения.

Минуты медленно перетекали в часы, но никто не приходил. Казалось, что обо мне просто забыли…

В закрытом помещении стояла удушливая жара. Дыры в прохудившейся крыше старого здания не пропускали достаточное количество прохладного вечернего воздуха, чтобы хоть как-то охладить нагретое за день помещение, поэтому дышать становилось все труднее. Как в бане, тело покрылось испариной, от которой начала зудеть кожа…

В горле от невыносимой жажды пересохло.

Медленно подняла ладони к лицу и уткнулась в них, как в детстве, глупо пытаясь спрятаться от ужаса грубой реальности. Не удивительно, что это не помогало. Все оказалось гораздо серьезнее, чем надуманные детские страхи. Сейчас все не так. Нельзя просто взять и закрыться.

Как ни старалась, не услышала, как он подошел. Лишь вздрогнула от неожиданности, когда жалобно скрипнул сдвинутый в сторону засов на двери. В темноте я не видела вошедшего… но чувствовала его присутствие, улавливала размеренное дыхание. Замерла, стараясь не дышать, с трудом угадывая очертания крепкой фигуры. Мужчина сделал пару неслышных шагов внутрь небольшого денника и остановился прямо напротив меня. Я не видела, но отчетливо слышала, как он неспешно откручивает пробку и делает пару внушительных глотков из принесенной с собой бутылки.

– Пить хочешь? – тихо спросил Ветер.

– Хочу, – сухо прохрипела я.

Шагнул ко мне и, наклонившись, резко дернул меня вверх. Затекшие мышцы закололо так, что я не смогла сдержать мучительный протяжный стон. В ответ отчетливо услышала его рваный выдох. Ноги не слушались, но он крепко удерживал меня рукой за железный ошейник, не позволяя свалиться на пол. Он не прикасался ко мне, но был так близко, что я ощущала на своей коже его ровное свежее дыхание. Почувствовав первую каплю воды на своем лице, губами жадно потянулась к горлышку предложенной мне бутылки. Один, всего один полный глоток и мужчина сделал шаг назад, к противоположной стене, а я, как подкошенная, рухнула на пол.

– Не надумала поговорить?

– Все тебе рассказала. Мне добавить нечего, – взмолилась я. – Сама. Все сама.

Ответа не последовало. Он многозначительно замолчал.

От зловещей тишины, повисшей между нами стало жутко. Ужас пробирал до костей. Я ощущала унизительный страх, который медленно полз по моей коже. Он проходил ощутимыми колкими мурашками по телу или это только моя нелепая фантазия и к мышцам, затекшим без долгого движения, возвращалась способность чувствовать.

– Ты же понимаешь, что я, рано или поздно, добьюсь от тебя правды? Той, которую я хочу слышать.

– Так скажи, что ты хочешь услышать и я признаюсь даже в том, чего нет.

Многозначительно хмыкнув, он подошел к двери и тихо продолжил:

– Тогда поговорим с тобой через пару дней, если, к тому времени, ты не подохнешь от жажды.

– Мой ответ будет тот же, – прошептала я.

– Посмотрим, – лаконично зло бросил он.

Я услышала глухой стук стекла бутылки об пол, скрип открываемой двери и металлический стон закрытого дверного засова…

Оставшись одна, тихо заскулила от душившей меня ненависти. Нащупала внушительный железный ошейник, который своим весом ощутимо давил на мою тонкую шею и впилась в него сжатыми от напряжения пальцами, пытаясь сдернуть. Нагретый от высокой температуры металл неприятно обжигал. Стянуть не получалось, он был прочно закреплен, поэтому я ловко сняла хлопковую майку через ноги и подоткнула ее между ошейником и шеей, защищая от ощутимых повреждений нежную кожу.

В полной темноте, лёжа на грязном полу, вдыхая затхлый запах прогорклой соломы, я старалась больше не думать о том, что уже произошло… Слез не было. Ведь я совсем не жалела себя.

Мне просто, впервые, за два прошедших года, до одури, захотелось жить…

На улице показалась луна, свет которой сноровисто проник через скудную прореху в крыше, бликами играя на покатых боках стеклянной бутылки, оставленной Ветром у двери. Я приподнялась, сев, и попробовала дотянуться до нее, но длина цепи не позволяла мне достать вожделенную воду. Я попробовала вытянуться и ухватить или хотя бы сдвинуть бутылку ногами, но мне не хватало совсем немного. Эти несколько сантиметров, отделявших меня от желанной добычи были незначительно малы, но дразняще недостижимы.

Не получалось. В раздражении махнув ногой по воздуху, еще раз села, и стянула с шеи майку. Вытянулась снова, только уже лицом к цели и попыталась накинуть ткань на бутылку, но легкий материал только задевал тяжелое стекло, играя на нервах, гладя ее бока, но не позволял ухватить и подтянуть к себе желанный предмет…

Вместе с неудавшимися попытками проходило время. В душном помещении становилось прохладнее и дышать стало значительно легче. Теперь отчетливо понимала, что я не достану вожделенную воду, поэтому снова заставила себя лечь. Глаза слипались, следя за лунным светом, который медленно перекатывался по деревянным стенам небольшого стойла…

Проснулась уже глубокой ночью от леденящего озноба.

В конце августа температура может опускаться до трех, четырех градусов, поэтому не удивительно, что я так заледенела. От осеннего холода зуб на зуб не попадал. Я подтянула ноги к себе, свернувшись калачиком, стараясь до утра удержать жизненное тепло. Трясло. Холод проник глубоко под кожу, заморозив мышцы. Я чувствовала, как внутри, по всему организму гуляет воображаемый северный ветер, заставляющий меня зябко ёжиться…

За стуком своих зубов, едва расслышала нерешительные тихие шаги по длинному коридору. Кто-то неуверенно остановился у двери моего денника. Я замерла, крепко зажмурив глаза, так и не обернувшись на скрежет дверного засова. Шаг, еще один. Я чувствовала, что кто-то приближается ко мне, но боялась посмотреть своему страху в лицо…

Тихий вдох. Потом еще один.

А после, неожиданно, ощутила, как моего тела бережно касается ткань шерстяного одеяла. Благодарно вздохнула, подтягивая его на себя, кутая голые плечи.

– Спасибо, – едва слышно шепчу в темноту, не решаясь посмотреть на своего благодетеля.

Он так же молча уходит, впрочем, не забывая закрыть за собой дверь, и я слышу отдаляющиеся нетвердые шаги по узкому коридору…

Я не знаю кто это, но безгранично благодарна ему. Закрываюсь с головой и мне становится гораздо теплее. Плотная ткань отлично сохраняет температуру тела. Больше не трясет от пробирающего до костей холода.

Задумав глупый план своей слепой мести я не могла предположить, что все обернется настоящей катастрофой. Два года, планируя свое возмездие, я не хотела жить. Думала, что легко смогу уйти с ним, за ним, лишь бы только забрать его с собой. Но, как только увидела в его неживых глазах пугающий лик настоящей смерти, поняла весь ужас моего безумного желания. Сейчас, лежа на прогнивших деревянных досках почти истлевшего пола, я, как никогда, осознала всю ценность своей жизни.

«Ветер сказал, увидимся через пару дней?»

Не подохну!

Осталось прожить еще два…

8 глава

Часы сливались в один сплошной кошмарный сон: липкий, грязный, с гнилым запахом прелой соломы.

С утра я свернула и спрятала в углу старое одеяло, забросав его прогнившим от дневной жары сеном, которое сгребла руками с пола. Вновь сделала попытку стащить стягивающий шею тяжелый ошейник. Ломала о горячее железо ногти, стараясь нащупать механизм замка, но все в пустую. Он сидел на мне как влитой.

Приподнялась, опираясь на деревянный столб коновязи. Попробовала с силой дернуть цепь, но, удерживающие ее металлические толстые кольца были вбиты кем-то на совесть. Понимала, что не получится, но продолжала снова и снова тянуть оковы, нещадно сдирая о ржавое железо кожу на ладонях. До тех пор, пока окончательно не выбилась из сил и снова не рухнула на пол…

Упала прямо на колени, сильно ударившись о деревянный настил и мгновенная боль прострелила суставы. Не смогла сдержать негромкого, отчаянного стона. Оперлась о стену двумя руками и обреченно склонила на них голову, крепко зажмуривая глаза, чтобы ни одна слезинка не смогла просочиться сквозь плотно сомкнутые веки…

Снова услышала приглушенные, нерешительные шаги по длинному коридору. Опять жалобно скрипнул засов и я обернулась к вошедшему. Но пороге, к моему удивлению, застыл молодой парень, лет девятнадцати-двадцати, не больше. Смотря себе под ноги, он склонился и поставил пустое ведро на пол, слегка сдвинув его ногой в мою сторону.

– Пить, – хрипло прошептала ему, с трудом раздирая слипшееся от жажды горло.

Я освоилась в удушливой жаре, но тело не могло приспособиться. Измученный организм настойчиво требовал воды. Я не просто увяла, а почти засохла. Физическое истощение медленно убивало меня, словно скрытый яд, который не мгновенно, а неторопливо отравлял, высушивая внутренние органы…

– Не могу, – тихо ответил незнакомец, – нельзя.

– Не надо приносить, ты эту подвинь, – я кивнула ему в сторону оставленной Ветром бутылки, – пожалуйста… Всего пару сантиметров.

– Нельзя.

Развернулся и вышел, оставляя меня наедине с лениво убивающим одиночеством. Я опять опустилась на пол и легла, подтянув к себе колени и подложив под голову ладонь, как в далеком детстве. Через скудную прореху в крыше следила, как на солнце замысловато танцуют перламутровые пылинки…

Со стороны улицы хорошо был слышен дружный мужской хохот, но я отлично понимала, что чужих на территории старой конефермы быть не может, поэтому кричать и просить о помощи бесполезно. Шумом только привлеку к себе нежелательное внимание.

***

Я больше не следила за временем, продолжая лежать неподвижно, с открытыми глазами, но не видя ничего вокруг. Стало темнее, значит на землю опустились вечерние сумерки, которые совсем скоро принесут с собой могильный холод. Я ждала его. Если выбирать, то даже заморозки сейчас лучше, чем изнуряющая жара…

Снова топот нетвердых шагов по коридору. Прислушалась.

Кто-то остановился прямо напротив моей двери. Видимо, привалился к ней, потому, что я услышала глухой стук и, последующие за этим, мужские смешки. Визитер, явно, был не один. Переминаясь с ноги на ногу, непрошенные посетители не открывали дверь, но продолжали стоять совсем рядом.

Я замерла. Старалась даже не дышать. Боялась своим рваным дыханием спровоцировать их на действия. Глупо считала, что если они не услышат меня, то просто уйдут… но мои надежды не оправдались. Засов на двери раздражающе лязгнул, солируя на моих нервах, и я увидела внушительные силуэты двух мужчин, застывших на пороге.

Медленно поднялась и села, безмолвно рассматривая вошедших.

– Что, сучка, скучаешь?

Второй, молча обойдя говорившего, в темноте случайно наткнулся на оставленное ведро, запнулся, и оно покатилось по полу с громким железным скрежетом. Выругавшись, он грузно привалился к противоположной стене плечом, сохраняя равновесие.

– Тише, – пьяно шикнул ему первый, – нам случайные свидетели ни к чему.

Страх опоясал тело. Будто стальным обручем намертво стянул грудную клетку. В таких условиях и захочешь сделать вдох – не получится. Отталкиваясь от пола, оползла назад, забиваясь в угол. Подтянула ноги к себе, стараясь максимально сгруппироваться…

Но разве это поможет!

Первый, сделал два шага ко мне и наклонившись, легко ухватил мою ногу и резко, с силой дернул на себя. Так, что меня спиной проволокло по старым доскам.

– Пусти! – заорала я, раздирая горло. – Пусти меня!!!

Отпихивая пьяного мужчину свободной ногой, изо всех сил пыталась вырваться, громко крича. Цепляясь пальцами за стену, впивалась в нее обломками ногтей, стараясь подтянуться назад, в угол, но мое яростное сопротивление лишь забавляло и все больше распаляло насильника.

Второй, подошел и ловко скрутил мне руки, вытягивая их вверх над моей головой. Не церемонясь сел сверху мне на грудь, бедрами жёстко фиксируя положение моего тела и склонился к лицу, обдавая сильным запахом выпитого алкоголя.

На задворках сознания, яркой сигнальной ракетой мелькнула трагическая обреченность, но я продолжала орать и вырываться, ерзая по твердому полу, стирая о доски пола тело в кровь, словно о зазубренную терку. Легко удерживая мои запястья огромной ладонью, он освободил свою руку и с силой ударил меня по щеке. Так, что зубы клацнули и я, лишь на несколько секунд, отключилась.

Этого времени хватило первому насильнику и он проворно стащил с меня обтягивающие синтетические леггинсы, вместе с плавками, отбросив их в сторону.

– Тебе понравится, – возбужденно пыхтит он, рывком раздвигая мои ноги и устраиваясь между ними.

Второй, воспользовавшись секундным преимуществом, расстегнул ширинку своих джинсов и, приспустив трусы, вытащил вставший член, махнув им перед моим лицом. Свободной рукой он приподнял мне голову и больно сжав волосы на затылке, прижал к себе, тыкаясь в мои сомкнутые губы своей эрекцией. Елозя им по моему лицу, сопя от сомнительного удовольствия.