Свободная

Я упала, вернее неуклюже завалилась на бок, с трудом удержавшись от постыдного желания прочувствовать вкус его спермы, сплюнула ее рядом с собой, на пол.

Слышала, как он застегнул ширинку и, громко зашелестев купюрами, отсчитал деньги и небрежно кинул их в мою сторону.

Ощутила, как они, словно сухие листья, красиво планируя в воздухе, разлетелись в разные стороны, разрезая мое сердце острыми как бритва бумажными краями. А я, все это время, пока он неспешно отсчитывал мой заработок, зажав рот кулаком, тихо глотала льющиеся по щекам слезы.

Хотелось завыть в голос от обиды и унижения!

Терла ладонью опухшие губы, пытаясь соскрести с них его вкус, его запах, который въелся в каждую пору на моей коже… я знаю, что теперь на дух не переношу аромат дорого мужского парфюма с явно доминирующими, но больше не привлекательными нотками грейпфрута, апельсина, черного или розового перца…

***

Не сказав ни слова он вышел, а я не нашла в себе сил поднять глаза… так сидела, глядя в пол, лишь на доли секунды зажмурившись от упавшего на меня тусклого луча света, блеснувшего из коридора, когда мужчина открыл и сразу закрыл за собой дверь, снова оставив меня в полной темноте.

Шаря руками по полу вокруг себя, я трясущимися руками сгребла купюры и, смяв их, поднесла к раскрытому рту, словно пыталась заткнуть его этими деньгами, сдерживая сдавленные рыдания, которые рвотными спазмами рвутся наружу. Мне бы просто проглотить их, а вместе с ними растоптанное достоинство, но горло забито запахом новеньких хрустящих бумажек! Пальцы, сжатые в кулаки, онемели от натуги, но я, упрямо не меняя позы, продолжаю травить или наказывать себя за все произошедшее в этой комнате.

Лишь тактичный, поторапливающий меня стук в дверь снаружи быстро приводит в чувство.

– Уже выхожу! – крикнула я, сразу встала и, протянув руку, наощупь найдя выключатель, зажгла свет. – Дайте мне еще пять минут!

После темноты я не сразу сфокусировала зрение, но сориентировалась и нашла вход в небольшую, примыкающую ванную комнату. Подойдя к зеркалу, оценила свое отражение, всматриваясь в заплаканные глаза с потекшей тушью, и вдруг поняла, что только сейчас смогла разжать кулаки. Отложила смятые мной деньги в сторону и сдернула с лица полумаску, отбросив ее рядом. Включила воду и несколько раз сполоснула мокрое от слез лицо, но стало только хуже, поэтому пришлось умываться с мылом. Встряхнула волосами и попыталась улыбнуться себе, придирчиво оценивая свой внешний вид. Находя его вполне удовлетворительным, вернула на лицо изящную чёрную маску…

Глядя на себя, я лишь на секунду замешкалась, рассматривая свои опухшие губы, намекавшие о вероятных поцелуях, но почти сразу, собрала деньги и вышла за дверь, готовая встретиться лицом к лицу со своими страхами.

Быстро спустившись вниз по широкой резной лестнице, я хотела было сразу уйти, но обернулась, и окинула взглядом переполненный зал клуба, будто что-то еще держало меня здесь.

Только это вряд ли…

Но вот танцующая толпа расходится, и я смотрю, как напротив, метрах в двадцати от меня, небрежно облокотившись о стойку бара, стоит Барс. Он, как обычно, в черной рубашке, галстуке в тон и элегантном костюме, подчеркивающем его сногсшибательное тело, лишь волосы небрежно взлохмачены, все еще мокрые, видимо, после недавно принятого душа.

Он великолепно выглядит, кто бы сомневался…

Неожиданно он бросает, как мне кажется, слегка обеспокоенный взгляд на вход и замирает, увидев меня.

Мы так и стоим, рассматривая друг друга, но вот он делает мне призывный жест, как бы приглашая следовать за собой, разворачивается и грациозно движется через шикарную зону отдыха в уединенный VIP кабинет. Стараясь не показывать свою неуверенность и волнение, расправив плечи, выпрямив спину я иду за ним благодаря лишь силе воли, приказывая своим дрожащим ногам дойти, стремлюсь сохранить баланс и удержаться на немыслимо высоких каблуках. Но подходя, еще секунду колеблюсь на пороге, украдкой поглядываю на Диму, который, уже не обращая на меня внимания, дает указания раболепно склонившемуся к нему официанту, и только когда тот волшебным образом исчезает, я делаю глубокий вдох, проскальзываю внутрь и осматриваюсь…

Я еще никогда здесь не была.

Комната маленькая, но интерьер в ней роскошный, словно пропитан старинным изысканным изяществом: центр занимает полностью сервированный столовым серебром столик, на котором стоит шикарный букет темно-бордовых роз; два стула на витых ножках с высокими спинками; но вот настоящее восхищение вызывала сверкающая, низко висящая хрустальная люстра, свет которой отражался от многочисленных натертых до зеркального блеска поверхностей призрачными золочёными арками, создавая необыкновенную атмосферу…

Услужливо отодвигать стул для меня не приходится, потому что я, со своей хрупкой фигуркой, легко втискиваюсь в небольшое расстояние между ним и столом, что, конечно, не могло быть не замечено внимательным Барсом, который тут же нахмурился и смерил стоящего рядом официанта угрюмым взглядом.

– Что будешь пить?

Перед ним уже стоит открытая бутылка белого вина, два высоких бокала, один из которых наполнен, поэтому я сразу отвечаю:

– То же, что и ты.

Он кивает, делает знак рукой обслуживающему персоналу, и вальяжно откидывается на спинку стула, внимательно рассматривая меня, не спеша говорить. Под его пристальным взглядом мне становится совсем неуютно, и я, как мне казалось незаметно, нервно ерзаю, стискивая ноги, не находя себе места. В отличии от Барса, сдвигаюсь на самый край, неестественно выпрямляя спину, и, чтобы хоть чем-нибудь занять дрожащие руки, беру протянутый мне услужливым официантом бокал вина, стекло которого сразу холодит пальцы.

– Ты получила то, за чем пришла сегодня? – нарушает молчание Дима и слегка склоняет голову набок, приподнимая бровь.

Открываю рот, но от ответа меня спасает деликатный стук…

Барс еще доли секунды пронзительно смотрит на меня, а потом, раздраженно хмыкнув, дает разрешение войти и терпеливо ждет, когда официант, убирая со стола лишние приборы, освободит место для высокого серебряного блюда с дюжиной французских устриц на льду.

– Надеюсь, ты любишь морепродукты? – его вопрос прозвучал неприлично резко.

– Ни разу такие не пробовала.

Он тянется за устрицей, сбрызгивает ее лимонным соком и, возможно от кислоты, нежный, еще живой моллюск чуть сжимается, а Дима тут же отправляет его в рот.

– Вкус моря на языке… – он цинично ухмыляется и продолжает, – попробуй, это очень легко. Просто высасываешь содержимое раковины и глотаешь. Все просто. Думаю, у тебя это отлично получится.

Говоря это, Барс обворожительно улыбается, а я отлично понимаю, на что он недвусмысленно намекает, и вся сжимаюсь, словно та самая устрица, а внутри, по горлу скребет спазм отвращения…

Сменив положение тела, слегка наклонившись вперед, Барс, положив локти на стол, сцепляет пальцы у красивого рта, а в изумрудно-зеленых глазах плещутся непонятные мне эмоции.

– Так как? – тихо, но настойчиво повторяет он. – Ты получила то, за чем пришла сегодня?

Я слышу металлические нотки в его голосе. Он теряет терпение со мной, когда из игры в видимую любезность ничего не вышло.

– Да, – тут же отвечаю я, всё так же не сводя с него глаз, – получила, и готова прийти еще раз. Надеюсь, ты дашь мне такую возможность?

Скользко хохотнув, он нарушает повисшую паузу, снова вальяжно откидывается на спинку стула, меряя меня презрительным взглядом, и, пошарив во внутреннем кармане своего пиджака, достает новую черную визитку-приглашение, которую продолжает держать в своих пальцах, ожидая, что я подойду за ней сама.

Гордость я оставила за порогом этого клуба, поэтому встаю и делаю пару шагов вперед, подходя к нему на расстояние вытянутой руки. Стараясь не касаться его, перехватываю маленький прямоугольник матового картона, который он лишь мгновение продолжает удерживать, а потом снисходительно отпускает, позволяя мне его забрать.

Не удержавшись, я тихо сглотнула и украдкой втянула ноздрями воздух рядом с ним, словно запах этого мужчины мог подсказать мне правдивый ответ… ноздри сразу защекотал до боли знакомый, незабываемый аромат дорого мужского парфюма с манящими древесными нотками…