Девочка Хозяина Порока

Глава 1

Не могу поверить в то, что я слышу. Жестокие слова. Подлые. Страшное откровение, а перед глазами вереницей кадры первой встречи, как поджидал меня после тренировок и неожиданно дарил букеты.

Внимание от парня, в которого была влюблена добрая половина девчонок сборной, что сказать, мне это польстило. Я была наивна и не очень опытна.

– Для самой симпатичной гимнасточки, которую я когда-либо видел! – улыбается высокий красавчик, протягивая мне бордовые бутоны, а я смотрю на него в смятении и хочется спросить, а он точно по адресу?

Но парень не отводит от меня искристых карих глаз и подмигивает:

– Я, кстати, Роб…

Моргаю и смотрю в злое, с перекошенными чертами, лицо мужчины.

– Что ты только что сказал?! – спрашиваю ошалело.

 Ловит мой удивленный взор и улыбается нагло.

– Что слышала! Спор был, что завалю “Ледышку”. Сумею окрутить лучшую гимнастку олимпийской сборной! Характер у тебя всегда был не сахар. Слишком свысока на всех смотрела. К себе не подпускала. А мы с пацанами поспорили, что и тебя можно на лопатки уложить, если постараться.

– Я не могу в это поверить… – на автомате говорю ничего не значащие слова, а в мозгу уже складывается картинка.

Проходит из стороны в сторону и бросает косой взгляд на меня.

– Что сказать. Плохая была идея! – рявкает и запускает пятерню в волосы, дергает сальные пряди. – Все полетело к чертям именно с того идиотского спора. Ты вообще только несчастья приносишь!

– Интересно… Я еще и виновата, – ухмылка расцветает на лице, но Роб не замечает моей иронии.

– Знаешь что? Мне нужно было тогда еще свинтить, но потом меня в сборную не взяли и на все наплевать стало, – ядом брызжет, упивается, – не было ничего к тебе, да и на деле ты, бл*дь, бревно. Кайфануть с тебя нормальный мужик никогда не сможет!

Прикусываю губы, моргаю, пытаюсь не сорваться и не расцарапать его лицо в кровь.

– Замолчи, Роб! – сжимаю кулаки.

Не слышит меня. Слишком под градусом. Упивается своей мнимой победой.

– Кто бы знал. Такая жопа, сиськи с ногами, а по факту ущербная бабенка. На хрена мне такая?!

Моргаю, пытаюсь загнать внутрь обиду и боль.

Мужчина. Тот, которого я когда-то любила, даже не замечает, как все мое тело каменеет, а из глаз уходят последние крохи чувств.

Чужие мы. Посторонние. Не прощу больше. Этих слов не прощу.

Смотрим глаза в глаза, и я понимаю, что больше этот человек и слова не достоин. Он хочет вытянуть меня на эмоции, хочет унизить, мечтает отыграться за свои невзгоды.

Вампир, питающийся чужими чувствами, но я загоняю все глубоко внутрь себя и закрываюсь. Не прогнусь. Не покажу, что удар достиг цели.

Кажется, что смотрю в пустоту. Человека уже не вижу. Нет его. Девчонки глупы и падки на внимание ярких парней, и я получила очередной щелчок по носу.

– Я же говорю, бесчувственное бревно! Даже слова не скажешь?!

Не иду на провокацию. Снаружи я действительно “Ледышка”, “Снежная Королева” – прозвищ мне надавали достаточно в свое время.

 А я была просто девчонкой, которая часами отрабатывала на снарядах, сцепив зубы и не чувствуя боли, упрямо мечтая достичь своей цели.

Не смогла. Сорвалась…

Я упала, а на мое место пришли новые спортсменки. Как там: “Король пал. Да здравствует новый король. Гип-гип ура!”

Цунами внутри. Снаружи отрешенное лицо и надменный вид, вот она я.

– Бесчувственная стерва! – теряя весь боевой запал, выдыхает Роберт.

Просто смотрю, не отвечаю.

Он мне в вину мою фригидность ставит. Я ведь ему девушкой досталась. Роберт умел ухаживать. День ото дня приучал к себе, к своему присутствию в моей жизни и пришел момент, когда я начала ждать его, хотела, чтобы встретил и проводил.

Мне нравились его шутки и его наглость. Казалось, что вот она любовь… И Ледышка смогла растаять.

Он был настойчив, но обходителен. Теперь понимаю расчет. Сначала нравилось целоваться, истому чувствовать. Но все изменилось после первой близости.

Не скажу, что был груб, но ни разу с тех пор я не возбуждалась. Только неприятные чувства. Мне ни разу не было с ним хорошо. Так, как описывают в книгах или же в кино.

Я и сама себя трогала потом, парочку роликов смотрела, пыталась что-то почувствовать, но глухо. Штиль.

А потом пришла беда, одно за другим и у нас все пошло наперекосяк. Мечты рухнули и проблем стало выше крыши.

Когда не знаешь, как кредиты покрывать, не до романтики, не до отношений и не до кайфа.

Роб, как-то совсем поникнув, плечи опускает.

– Бухло выкинула… – бурчит под нос и шаткой походкой доходит до дивана.

Уже совсем никакой заваливается в грязной обуви на серую ткань, которую я только недавно отчистила от жутких пивных следов.

Отключается моментально, звучно храпит, одурманенный алкогольными парами, а я все смотрю на него и где-то глубоко внутри подыхает последний лучик жалости.

Омерзение – вот что испытываю.

– Все кончено, – падает решительное с губ.

Игра в одни ворота подошла к логическому финалу.

– Достало все.

Последняя капля осознания назревала долго, мучительно, и в эту самую секунду громко шмякнулась в переполненную чашу терпения. Мерещится, что я даже слышу звон перебитой посудины, которая разбилась вдребезги и заляпала все грязными разводами. Покрыла отметинами разочарования, оставила следы, что въедаются в подкорку, проникают в душу, и сколько ни отмывай, ничего не станет прежним.

Смотрю на храпящую тушу. Ничего не испытываю. Даже злости и обиды нет. Перегорела. Переболела. Отрезала раковую опухоль неудавшихся отношений.

У меня все в жизни по всем фронтам такое “неудавшееся”.

– Идиотка, – выдыхаю с горечью и тру лицо. Пытаюсь переварить очередной удар.

Всего лишь спор. На человека. И ничего более, а дальше… выживать вместе легче, чем порознь.

Окидываю взглядом чистую квартирку, небогатую, но аккуратную, где все пропитано моими стараниями по поддержанию домашнего уюта.

На подоконнике пара горшков с цветами. Мои фрезии скоро должны расцвести. Бутоны набухли и готовятся взорваться, наполнив все пространство потрясающим тонким ароматом.

Люблю эти цветы. Еще одно напоминание из прошлого.

Когда-то я взяла свою первую медаль и счастливой девчонке на пьедестале подарили крохотный букетик белоснежных бутончиков. Помню, как зарылась в них носом и дышала полной грудью, пока трибуны скандировали мое имя…

Воспоминания…

Лучше бы их не было. Все бы отдала за пилюлю беспамятства. Больно помнить, что однажды ты был на самом верху.

Помнить триумф – это даже страшнее самого падения.

Окидываю равнодушным взглядом пространство.

Здесь везде мой труд, мой вкус. Все сама. Своими руками. Даже гвозди забивала, чтобы собственные картины на стены вешать.

Да, Изабель, ты мечтательница, если не сказать, что дура.

Вырезать из себя прошлое сложно, но осуществляется это по щелчку. Просто приходит точка. И все. Нет больше за ней ничего. Как непрерывная линия на электрокардиограмме, дающая понять монотонным писком, что надежды больше нет.

– Вот и все, Иза, – бросаю слова в никуда и собираю себя в кучу.

Глава 2

Разворачиваюсь и прохожу в коридор, на мгновение ловлю свое отражение в зеркале. Ничего особенного. Обычная молодая женщина, коих тысячи, с ворохом проблем, отражающихся на лице.

Волосы немного растрепались. Они у меня тяжелые, прямые и скользкие. Сложно их в хвост собирать. Снимаю резинку, закусываю зубами и начинаю завязывать пряди на затылке.

– Малыш, ты такая красивая, прядки на солнце золотом отливают.

Опять воспоминание. Отнимаю руки от волос.  Пожалуй, они у меня действительно красивые, шелковистые. Оттенок светло-каштановый.

Протираю лоб тыльной стороной ладони. По-детски как-то. Присматриваюсь к своим глазам – янтарным, миндалевидным. Надо же. Посветлели от слез. А я и забыла про эту особенность.

Казалось, все выплакала на годы вперед. Но нет. Вот она я с распухшим носом и губами. Совсем не красавица. Я стала серой, невзрачной мышкой в изношенной одежде, которая прошмыгнет в толпе и останется незамеченной.

Храп со стороны комнаты заставляет взять рюкзак и резко выдохнуть. Перекидываю его через плечо и засовываю руку в карман, в котором остались ключи от машины.

Бросаю взгляд на часы.

– Черт!

Не успеваю. Еще одно опоздание и меня уволят!

Принимаю молниеносное решение.  Смотрю на дрыхнущего Роба и понимаю, что не хочу дожидаться автобуса, опаздывать и получать нагоняй.

Направляюсь на выход. Ему машина в ближайшее время не понадобится, спать будет долго, исходя из практики, а я доеду с комфортом на тачке, кредит за которую погашала я. Его “поиск себя” затянулся, а жить мы стали строго на мой заработок.

Бегу по подъезду вниз по лестницам, стараюсь быть внимательной, чтобы не навернуться.

Держусь за перила. Когда-то травма руки послала жизнь под откос.  Врач предупреждал, что в обычной жизни это ничему не помешает.

Что сказать, все давно срослось.

Только для спортсменки олимпийской сборной подобное увечье стало приговором.

– Дерьмовый день, дерьмовая жизнь!

Шиплю и сглатываю горечь.

Выхожу на улицу навстречу ветру. Погода под стать настроению. Сезон дождей начался, теперь вечно капать будет…

Подхожу к серой неприметной машинке. Недорогая модель. То, что мы могли себе позволить.

Сажусь в прокуренный салон и дышу через рот. Ненавижу запах сигарет в машине, но мой благоверный плевал на то, что превратил в мусорное ведро автомобиль, кредит по которому я закончила оплачивать только в прошлом месяце…

– Соберись, Иза. И это пройдет. Все проходит, – шепчут губы как на повторе фразу, которая давно стала моей мантрой.

Поворачиваю ключи в зажигании и плавно отъезжаю по направлению к студии танцев “Мэджик”, где и работаю.

После падения меня приложило сильно также и в моральном плане.

Я закрылась.

Как-то подруга затащила меня на бесплатное занятие, чтобы хоть как-то вытянуть из депрессии. Мы зачастили в студию и незаметно я увлеклась, втянулась. Школа танцев стала вторым домом. Вдохнула жизнь.

А однажды я увидела его…

Зал, где стоял пилон. Блестящий. Хромированный. Упирающийся в самый потолок. Что сказать. Я влюбилась. В него и в танцовщицу, которая извивалась подобно змее, оплетая красивым телом шест.

Это зрелище потрясло.

Сверкающий металл был похож и абсолютно не похож на привычный спортивный снаряд.

В душе загорелся азарт. Проснулся драйв.

Я почувствовала желание…

Впервые за очень долгое время я заболела одержимой страстью покорить новый спортивный снаряд. Так я восприняла пилон, а еще очень захотелось соблазнять…

Интересный факт: именно на шесте я переставала чувствовать себя ущербной. У меня получались композиции, и в какой-то момент я начала экспериментировать, совмещать элементы из своего прошлого и учиться искусству пилона.

Потом сама стала преподавать, втянулась и отпрыгивала под заводной ритм, оттанцовывая сумасшедший танец страсти, убивая в себе боль, обиду и неудовлетворенность.

Выкручиваясь на пилоне и ловя восторженные взгляды своих учениц, я оживала.

Да, это не был стадион, выкрикивающий мое имя, но все же…

Начав обучать этому виду искусства, я вошла во вкус. Мне стало нравиться помогать женщинам раскрыться, выпустить свою суть, свою женственность.

Ведь красота не в модельном росте и пропорциях. Она в душе, внутри. Ты красива, когда веришь в себя. Ты желанна, когда уверенна в себе. Тебя хотят, когда ты сама себя любишь.

К сожалению, все это я могла испытывать только на шесте, выполняя акробатические пируэты. Для меня пилон стал отдушиной, той толикой спорта, которая оказалась доступной мне.

Звонящий мобильник отвлекает от тяжелых дум.

– Да, миссис Ли-Фен.

– Что да?! – в ухе раздается негодующий голос директора студии со страшным картавым акцентом. – Ты опять лешила опоздать, Иза?!

Морщусь. Я поначалу даже не очень врубалась, что именно говорит китаянка, до смешного коверкая слова.

– Я в пути. Скоро буду на месте, – отвечаю со всем спокойствием.

– Не подводи меня! Влемя – деньги, ФоЛстеЛ!

Улыбаюсь.

Столько с Ли-Фен работаю, а она до сих пор не может выговорить правильно мою фамилию.

Отключаюсь и я отбрасываю свой старый допотопный мобильник, раритет практически. В целом хозяйка жмотина и вредина, но человек неплохой, раз до сих пор не уволила проблемную стервозную учительницу танцев в моем лице.

Хочу развеяться. Не думать ни о чем. Врубаю радио. Как всегда, стоит на роковой волне. Ударные и бас-гитара заполняют все пространство, рикошетят по растревоженным чувствам.

– Wake up!

Призывает меня очнуться группа System of a down.

– Уже ребята. Очухалась. Из спячки, можно сказать, вышла.

Отвечаю и ору припев. Не пою. Нет. Именно ору, выпуская накопившуюся боль.

Включаю дворники, так как начинает накрапывать сильнее, хотя по факту толку от этого немного. Разве что грязь на лобовом стекле стала размазываться из стороны в сторону.

– I cry. When angels deserve to dieее… – подпеваю и последнее слово буквально кричу, шмыгая носом.

Выезжаю на трассу, дорога и вождение должны успокоить расшатанные нервы, но сегодня все наперекосяк.

Отбиваю заводной ритм по рулю и в какой-то момент понимаю, что просто молочу по нему со всей силы, бью и слезы вырываются наружу:

– Сволочь! Ненавижу! На спор, значит! На спооор!

Кричу и переключаюсь на припев.

– Я плачу, когда ангелы умирают… – поют знаменитые ребята, давая мне возможность выпустить эмоции.

Включаю поворотник и готовлюсь свернуть, как на скорости прямо навстречу мне вылетает грузовик, его фары дальнего света ослепляют, вызывая резь в воспаленных глазах.

– ШИТ!

Реагирую, резко выкручиваю руль. Нет времени думать. Срезаю и ухожу от удара, избегаю лобового столкновения, бью по тормозам, чтобы не вылететь на встречку.

Скрежет страшно режет слух, не справляюсь. Машину заносит, и я влетаю в черный внедорожник, получаю ощутимый удар. Ударяюсь лбом.

Искры из глаз вылетают, кажется, что кто-то резко вырубает свет, и я оказываюсь в темноте с беснующимися мушками-помехами, которые роем пролетают перед глазами.

Зажмуриваюсь. Пытаюсь проморгаться. Картинка воспринимается искаженно, как бывает на телевизоре, когда летит программа передач.

Звон в голове немного начинает стихать и взгляд проясняется, а я запоздало понимаю, что подушка безопасности не сработала.

То ли удар не такой сильный, то ли тачка хлам.

Дрожащими пальцами ощупываю себя, затем смотрю на руки: ладони чистые, крови не остается.

– Боже…  – выдыхаю со свистом, зажмуриваюсь и распахиваю в ужасе глаза, оценивая ситуацию.

Я вмазалась в огромный черный, как сама ночь, матовый внедорожник. Этот автомобиль благодаря необычности покрытия кажется хищником, притаившимся и разъяренным.

Секунды летят.

Наконец, дверь с водительской стороны дорогущей тачки открывается и из нее выходит мужчина, а я вцепляюсь в руль со всей силы, делаю вдох и выдыхаю обреченно:

– Это просто армагедец…

Глава 3

Незнакомец приковывает к себе взгляд. Кажется, автомобиль является его альтер эго, под стать хозяину.

Даже отсюда ощущаю подавляющую энергетику человека, в чьих руках явно есть власть.

Это чувствуется во всем. В развороте широких плеч, в осанке удивительно ровной и прямой, в шаге четком и тяжелом.

Белая сорочка облепила крупный торс, рельефный, с прорисованными мускулами, указывая на то, что передо мной более чем сильный мужчина. Видна физическая подготовка и отшлифованность мышц в каждом движении.

Скольжу взглядом вдоль довольно высокой фигуры, отмечая черные брюки с безукоризненными стрелками. Все в нем искрит лоском, дороговизной и отменным вкусом. Мое внимание, наконец, привлекает кожаный ремень с серебристой пряжкой, которая блестит в свете фар проезжающих мимо машин.

По мере его приближения я выхватываю все больше деталей. Смуглая кожа ярко контрастирует с кипенной белизной брендовой сорочки. Смоляные длинноватые и немного вьющиеся волосы уложены в модельную стрижку.

Высокий лоб, соболиные брови вразлет, широкие, нависающие над острыми, пронзительными черными глазами.

Вот здесь я замираю, столкнувшись взглядом с этим незнакомцем сквозь лобовое стекло.

Два черных костра, в которых горит что-то яркое, опасное, заставляющее отчетливо прочувствовать едкий холодок, проскальзывающий вдоль спины.

Кажется, этот взгляд действительно способен сжечь дотла, и пепла не останется.

 От его внимания непроизвольно хочется зажмуриться и вжаться в спинку кресла, а лучше вообще испариться, растаять, исчезнуть.

Гулко сглатываю неожиданно вязкую слюну.

Но мужчина отвлекается от разглядывания непутевой водительницы “Хонды” и переключается на осмотр повреждений на своей машине.

Мимика у него отсутствует практически. Он не удивляется, рассматривает ущерб спокойно, без экспрессии, хладнокровно.

Выдержка незнакомца поражает.

Роб бы уже бросался и кидался на виновника аварии.  Отмечаю, как дверь с пассажирской стороны открывается и рядом с мужчиной появляется шкафообразный амбал с огромными руками и головой.

Брюнет что-то коротко выговаривает своему приспешнику и тот опять ныряет в салон автомобиля. Кто здесь лидер, не остается вопросов.

– Хуже быть не может…

Озвучиваю свой приговор. Прикидываю, что это мой личный апокалипсис, армагеддон, конец света, в общем.

А затем приходит уже здравая мысль и вылетает с шипением:

– Я же не вписана в страховку!

Сиплю слова и осознаю, что конкретно сейчас я, наверное, влетела на огромную сумму…

Выдыхаю, поняв, что никто на меня бросаться с упреками не собирается. Рассматриваю хищный профиль и как перед прыжком в “смертельной петле” задерживаю дыхание. Открываю дверь и выбираюсь на улицу.

Немного пошатывает то ли от стресса, то ли от того, что приложилась неслабо. На негнущихся ногах подхожу и осматриваю повреждения.

Замираю, пытаясь собраться. Я раздолбала весь бампер в хлам. Бросаю взгляд на внедорожник и немного выдыхаю, когда понимаю, что там едва заметная царапина.

“Бронированная, что ли?” – проскальзывает мысль, которую я, конечно, не произношу вслух.

Провожу пальцами по лицу.

– Это конец… – бурчу под нос.

Понимаю, что разбирательство займет время, которого у меня нет. Хуже быть не может.

– О каком именно “конце” речь, красивая?

От неожиданности вскидываю голову и сталкиваюсь с внимательным взглядом черных глаз.

На смуглом волевом лице горят два черных алмаза, настолько темных, что невозможно разглядеть зрачок.

Мужчина смотрит с прищуром, словно приценивается, рассматривая неказисто одетую виновницу ДТП.

Он смущает, а в его словах о “конце” слышится совсем иной контекст.

Закусываю нижнюю губу. Привычка. Всегда, когда в раздумьях, так делаю, а незнакомец как-то резко вдруг оказывается рядом. Наблюдает с высоты своего роста. Стоит, широко расставив ноги, положив руки в карманы брюк.

Уверенный в себе мужчина пронизывает взглядом, сшибает своей энергетикой. Заставляет осознать свою вину и прочувствовать собственную никчемность.

 Вскидываю голову и смотрю прямо в черную бездну взгляда, я не боюсь.

– Речь о “конце вселенского масштаба”, – нервно сглатываю, но шуточку отпускаю.

– Имя? – вопрос задает холодно, четко. Ему бы с такими интонациями войсками командовать. Хотя, может, и командует. Как знать. Этот человек явно привык, чтобы его слушали беспрекословно.

– Изабель Фостер, – отвечаю четко.

Я виновница ДТП и у меня должны, по идее, все паспортные данные записать. А вот на этой мысли пульс в висках застучал и паника начала накатывать.

Не страховой случай у меня! Катастрофа это. Чем платить?! Как из этой ситуации выбираться?!

В голове одни вопросы, а ответов у меня нет.

Ловлю на себе внимательный взгляд черных глаз. Прирастаю к земле. Этот мужчина выглядит опасно. Он заставляет замереть и затаить дыхание.

Магнетизм, энергетика, аура подчинения. В нем все доминирует. Даже то, как надменно рассматривают меня эти черные ониксы… во всем сквозит порок и пресыщенность.

– Интересная девочка, – произносит вдумчиво.

Девочка. Я для него всего лишь девочка, не женщина. Так, забавная пигалица, которая умудрилась попасться на глаза.

Внутри становится как-то совсем горько. Слишком он снисходительно произнес фразу эту, а я, как дура, стою с открытым ртом и рассматриваю мощную фигуру атлета, физически крепкого мужчины.

Интуитивно чувствую в нем опасность. Он умеет склонять и подчинять лишь взглядом.

– Простите меня. Пришлось резко свернуть. На меня ехал грузовик, – решаю прояснить ситуацию.

Не отвечает. Рассматривает меня с легкой ленцой, проходится по фигуре и задерживает взгляд на голых коленках, чуть прикрытых скромной прямой юбкой.

С трудом сдерживаю порыв и не одергиваю весьма приличный подол.

Не могу понять его взгляд. Слишком цепкий. Хищный. И кажется, совсем не по адресу. Рядом с таким мужчиной воображение рисует какую-нибудь роковую красотку, модель, или с кем там в светской хронике магнаты светятся.

Отгоняю неприятную мысль. Сжимаю пальцы, чтобы не дать слабину и не начать поправлять мой дешевенький наряд под черным взглядом.

Иза, успокойся. До внимания этого мужчины тебе слишком далеко. Вы из разных лиг. Он в таких, как ты, не играет.

Да и не нужно мне подобное внимание! От мужчин только боль и дискомфорт. И от секса с ними особенно! Все внутри жжет и думаешь только о том, чтобы это мучение поскорее закончилось, чтобы партнер кончил и наконец-то отпустил.

Все ложь. Все вранье. Нет никакого кайфа от соития мужчины и женщины. Только вот в этом мужчине чувствуется что-то темное, порочное, обволакивающее. Это “нечто” проскальзывает в каждом жесте. Хищная грация.

– Звони своему страховщику, красивая.

Раздается приказ. Сухой. Четкий.

Растерянно смотрю в черные глаза. Внутренности узлом сворачиваются от понимания, что меня загнали в угол.

Перед глазами все плывет, опираюсь рукой о покореженную машину. Признание выходит сипом:

– Мне некому звонить…

Глава 4

– Ну, что, девочка, проблемы у тебя серьезные.

Глубокий голос обволакивает и щелкает ударом хлыста по нервам. Интонации такие немного хрипловатые, сам голос густой, проникновенный. Заставляющий замереть на секундочку.

– Вижу…

Отвечаю тихо и сжимаю ладошки на груди. В глазах щиплет от усталости, от всего, что навалилось за прошедшее время, но, встретившись с насмешливым взглядом, упрямо поднимаю подбородок.

Отворачивается. Мое состояние не особо заинтересовало мужчину. Понятно. Проблемная девица, урон дорогому автомобилю. Как он меня еще не прикопал в соседствующем с трассой лесочке?

И хотя мне должно быть глубоко наплевать на реакцию незнакомца относительно моей скромной персоны, но что-то не отпускает.

Обида, быть может. Не на этого конкретного мужчину, а на жизнь в целом.

Я замкнута, внутренне одинока. За всю жизнь у меня был только Роб, и я к нему привыкла. Слишком многое пришлось выстрадать и потерять, реабилитация и облом всех надежд. Не было времени ни на разгульную студенческую жизнь, ни на веселые тусовки.

Сначала я вкалывала на мечту – завоевать олимпийское золото, потом приходила в себя после длительной реабилитации и впахивала, пытаясь свести концы с концами.

– И что скажешь?

Раздается густой голос, напоминающий бархат, но сами интонации кажутся мне пренебрежительными. А глядя в презрительные черные обсидианы, мне становится больно. Накатывает отчаяние. Наперевес с пониманием, что я попала.

– Там царапина!

Мой голос наполнен тревогой.

Улыбается белозубо. Передо мной взрослый мужчина, опытный. Такие продают и покупают по щелчку пальцев.

Ужасный день. Адовый. Столкнувший меня с настоящим демоном. Просто чувствую, что ничего хорошего этот человек, отягощенный властью и деньгами, в мою жизнь не привнесет.

– Эта царапина может стоить как твоя колымага, – отвечает спокойно. Озвучивает факт.

Прикусываю губу и почему-то кажется, что он следит за каждым жестом.