(Не) измена. Ребенок от бывшего мужа

– Михаил, объяснись, что это значит?! Кто эта девушка?! Ты сказала, что у тебя для нас долгожданные новости!

Мужчина из моих воспоминаний прижимает меня к своему боку сильнее, не дает шелохнуться и упирает бетонный взгляд в свою мать.

– Папа, мама, познакомьтесь, девушка, которая покорила мое сердце с первого взгляда, моя невеста – Яна…

Звук битого стекла и бокал разлетается на сотни мелких кусочков, а шампанское оставляет пятно на дорогущем шелковом платье моей будущей свекрови…

Воспоминание испаряется, в то время как моя свекровь на правах хозяйки передвигается по нашему с Михаилом дому…

– Яночка, угости меня чаем с обезжиренным печеньем. Я пока доехала, жутко проголодалась, а мне надо каждые два часа перекусывать. Новая методика. Диета творит чудеса.

Оборачивается и бросает на меня пристальный взгляд.

– Кстати, могу посоветовать моего персонального диетолога. Алиса Силаева, гуру просто! Обрати внимание, женщине стоит смолоду за собой следить, а то вон уже у тебя на лицо прибавка в весе…

Улыбаюсь молча. Прибавка веса у меня будет последующие девять месяцев, и только эта мысль и греет мою охладевшую израненную душу.

Мы проходим на кухню. Женщина занимает свое излюбленное место у барной стойки. Отчего-то всегда предпочитает сидеть здесь, может, потому что рядом панорамное окно, которое выходит на внутренний дворик, ухоженный летом, а сейчас превратившийся в настоящую зимнюю сказку, покрытую пушистым белоснежным мехом из снега.

Вечерами, когда включаются фонари, я люблю наблюдать игру света на снежинках, которые пестрят бриллиантовым переливом…

Любила… Надо научиться обо всем думать в прошедшем времени. И дом этот, на который я потратила столько сил, в который вложила всю себя, он не мой…

Михаил купил его специально для нас еще до свадьбы, сделал мне сюрприз и вошел со мной на руках:

– Традиция такая, радость моя, жених невесту на руках в дом внести должен, чтобы всю жизнь так и прожить…

– Прямо всю жизнь, Мишенька?

Взгляд глаза в глаза, обжигающий поцелуй в губы и шепот:

– Только так, любовь моя, ты на всю жизнь…

Мысли о Михаиле бьют наотмашь. И дом этот с каждой секундой начинает мучить меня все больше. Ранить воспоминаниями. Чтобы отвлечь себя хоть как-то, открываю холодильник, как всегда забитый под завязку.

Михаил не особо любит ресторанную пищу, и я всегда готовлю для нас…

Готовила…

Вытаскиваю приготовленный вчера вечером пирог. Еще не тронутый даже… Михаил пришел поздно, и я все положила в холодильник.

Без него есть не могла, мутило.

Теперь я знаю, почему меня тошнило и почему муж не пришел…

Ставлю на стол сдобу, и моя свекровь морщит свой острый нос. Ах да. Она же на диете. Ее проблемы.

Включаю чайник, порхаю привычно, занимая руки и ощущая на себе взгляд.

Видимо, Марте Романовне не нравится, что я в халате и тапках, полотенце с головы я стянула и бросила на высокий барный стул, оставив влажные прядки струиться по спине. Может быть, еще вчера я бы извинилась за свой внешний вид и поспешила бы переодеться, но не сегодня.

Сегодня вся моя жизнь полетела в тартарары и моим единственным желанием является забиться в кровать, накрыться одеялом и согреться…

Лед внутри меня, кажется, что разрастается с каждой секундой все больше.

Наконец, чай заваривается в специальном глиняном чайничке. Помню, с какой любовью выбирала его в специализированном восточном магазине, как показывала Мише свою пеструю покупку и муж, улыбаясь, просил меня заварить чего-нибудь тонизирующего, а потом Миша ложился на кровать и я массировала его каменную тренированную спину атлета. Недолго. Мой темпераментный мужчина выдерживал минуть пять, а потом ловил меня в объятия, и мы занимались сексом…

Мотаю головой. Мыслей много. Воспоминаний много. Этот дом одно сплошное воспоминание, которое нужно отсечь.

И все же моя душа рвется на части, и я хочу дождаться мужа, выслушать его и… что-то внутри меня звенит еще не убитой надеждой, слишком уж его взгляд мне запомнился… странный…

– Яночка, ты сегодня какая-то растерянная, в облаках витаешь, садись, дорогая, нам нужно поговорить, – опять возвращает меня в реальность сухой голос моей свекрови, и я смотрю в ее светлые глаза и отчего-то предчувствие неладного сковывает сердце…

Сегодня я после полученного удара в себя прийти не могу, а тут эта женщина. Всегда вежливая, улыбчивая, говорящая гадости елейным голосом. Приторно-сладкая, как и ее духи, которые опять вызывают тошноту.

Сажусь на стул. Силы уходят. Хочется с кем-то поговорить, рассказать о том, что произошло в моей жизни, но мать моего мужа не та женщина, с которой за столько времени мы хоть какой-то контакт нашли.

Госпожа Воронова идеальная актриса. По ней подмостки больших и малых театров плачут. На людях, при моем муже она само обаяние. Никто не заметит, что эта женщина люто ненавидит свою невестку.

И нет. Она ничего не делала, чтобы я могла доказать подобное отношение. Я просто это чувствую. Чувствую ее высокомерие, ее взгляды, которые она бросает на меня, когда никто не видит. Я их просто кожей чувствую. И эта нелюбовь у нас взаимная. Я бы хотела найти контакт с этой женщиной, я вообще всегда мечтала о большой и дружной семье.

Где все вместе. Дедушки и бабушки, детки, чтобы душа в душу. Чтобы улыбки и понимание, что ты можешь прийти и тебя услышат, поддержат, где все друг за друга горой. Но моя скромная семья не получила одобрения у маман моего мужа. Помню ее презрительную улыбку, когда она на моих родителей посмотрела. Простых трудяг. А я своими родными всегда гордилась. Да. Пусть папа у меня без высшего образования и работает плотником, но у него руки золотые. Вся округа к нему идет за помощью, а ребятня просто в восторге, потому что он такие игрушки из дерева вырезать может…

У отца талант. Он бы мог выставляться в галереях, и я думала об этом, хотела поехать разобраться в родительских вещах, найти его поделки, но…

Но мечты остались мечтами, а богатый дом и умопомрачительный муж всем на зависть – это лишь обертка и жизнь в сказке разительно отличается от обложки. От глянца.

Смотрю на женщину, а за ее спиной у нас гостиная и белоснежный диван, на котором мы с Мишей позировали для обложки журнала с громким названием “Уют семейного очага” и всего лишь месяц назад я свято верила, что у нас с ним есть этот семейный очаг, тепло и уют. Нам с ним никто не был нужен. Я была у него, а он у меня…

Перевожу взгляд на лощеное лицо своей свекрови и в упор задаю вопрос. Больше не хочу убегать ни от чего, розовые очки сломаны, а надежд не осталось:

– Я вас слушаю, Марта Романовна, о чем же таком важном вы хотели со мной поговорить, когда вашего сына нет дома…

Даю понять, что я не совсем дура и понимаю, почему моя драгоценная в буквальном смысле, судя по количеству бриллиантов, которые она меняет все время, свекровь решила наведаться ко мне, когда моего вечного защитника нет дома…

Да, как это ни странно, еще до этого утра Михаил был надежной стеной и защитой, он никогда не давал меня в обиду и муштровал мать так, что она боялась мне слово не так сказать, приходилось ей желчь сцеживать, грамотно балансируя на интонациях и полунамеках.

– Яночка, а ты, смотрю, зубками обзавелась, ну-ну…

Так и хочется сказать, что учителя хорошие были, но я молчу, а самой так и хочется пойти к родной душе, к маме, прижаться к груди и выплакаться, рассказать обо всем, о горестях и терзаниях, но мама с папой далеко, они верят в мое счастье и нарадоваться на Михаила не могут…

Мой муж покорил их сердца своими поступками, уверенными словами, Михаил вообще никого не оставляет равнодушным, вот и Тиночку болотную, видно, тоже покорил так, что она на его столе оказалась с задранной юбкой…

Гашу в себе чувства. Но они не желают успокаиваться. Мое душевное состояние напоминает бурю в стакане. Мой муж размешал и разболтал все так, что я в себя прийти не могу…

– Марта Романовна, я ничем не обзавелась, я все такая же и не меняюсь.

Отвечаю нейтрально и свекровь сжимает свои и без того узковатые губы, а я смотрю в ее лицо и вообще не понимаю, как Михаил может быть настолько не похожим на эту чопорную сухую женщину.

– Да в том то и проблема, дорогая моя. Ты не меняешься. Все там же, застывшая словно, а жизнь… она вперед идет. Мишенька мой каких высот добивается. А ведь у отца ни копейки не взял, связями Димы ни разу не воспользовался. Все сам. Всегда сам. Никогда нас не слушал. А я знала, что такая его независимость до добра не доведет. Стольких девушек ему сватали, да ему пальцем ткнуть, и любая ляжет, а он тебя выбрал… Против воли нашей пошел и вот… ты сделала моего сына абсолютно несчастным…

Застываю на месте от подобного заявления. Распахиваю глаза и смотрю на свекровь.

– Да-да, дорогая моя, я ведь мать и мне виднее. Сердце материнское не обмануть. А ты пока этого не понимаешь, да и вопрос, сможешь ли когда-нибудь понять…

Тонко и филигранно госпожа Воронова играет на моей ране, добавляет соли…

Холеное лицо этой женщины выражает даже сочувствие. Лживое.

– Зачем вы пришли сюда? – не выдерживаю и задаю свой вопрос. Руки трястись начинают и я обнимаю свою чашку ладонями, пытаюсь согреться, но внутри меня словно лед разрастается.

Кривит свои алые губы. Презрительно так.

– Я пришла в дом своего сына. Все же я – мать. И цель у меня, дорогая моя Яночка, поговорить с тобой. Вразумить тебя! Все же ты должна любить моего сына, а когда любишь, желаешь лучшего человеку, к которому не безразличен!

Выдает высокопарно. И делает глоток чая.

– Ты пей, Яночка, хороший у тебя чай, тонизирующий.

Выдает скупо, а я действительно делаю глоток, но не потому, что свекровушка обо мне заботится и я к ее совету прислушиваюсь, а просто наполняю рот водой, чтобы лишнего не сказать и не послать маман с сыночком куда подальше.

Мне становится жутко интересно, что за речь приготовила эта чужая женщина для нелюбимой невестки. На какие точки собирается нажимать и в голове проскальзывает мысль – как же счастлива была бы моя свекровь, узнай, что я застала Михаила в объятиях Тиночки, которую так сватала ему маман в свое время…

Поэтому делаю осторожные глотки горячего чая, но мне этого оказывается мало, и я добавляю в него несколько ложек сахара и размешиваю под скептичным и неодобрительным взглядом свекрови.

Вкус становится лучше, отходит определенная вязкость, которую я ощущаю мельком, все же все мое внимание нацелено на свекровь.

– Что вы от меня хотите? – задаю вопрос и делаю еще один глоток приторно-сладкого пойла. Самое то, когда жизнь отдает горечью.

– Разве не ясно?! Я хочу именно того, чего желала с первой секунды, как увидела тебя! Хочу, чтобы ты оставила в покое моего сына! Хочу, чтобы не портила ему жизнь! Михаилу прочат политическую карьеру! Ты понимаешь, что это?! Он не просто бизнесмен, он лидер! А ты… ты ему помешаешь!

Отчего-то улыбка зажигается на моих губах.

– И чем же, по вашему мнению, я мешаю Михаилу?

Вскидываю бровь. Забавлять меня ситуация начинает. Тянет расхохотаться. Громко. Весело. Истерично. Наверное, я все же зависла в секунде от нервного срыва, когда организм дает странные реакции на ситуацию, в которой оказался…

Но моя свекровь не замечает моего состояния, продолжает газовать.

– Для политика важна семья! Опора! Тыл! А что можешь ему дать ты, если даже забеременеть не в состоянии?!

Слова, бьющие наотмашь. Ударяющие в солнечное сплетение и заставляющие дернуться, как от пощечины.

– Не в состоянии… – повторяю ее же слова. Ровно так же, как и сегодня Михаил повторял за мной, но свекровь не дает сфокусироваться на этой мысли, распаляется и идет в наступление.

– Михаил наш единственный сын! Наша отрада! Надежда! Он великолепный стратег, лидер, редкий человек и я это говорю не потому, что он мой сын. Просто он всегда. С самого детства был сам по себе. Ставил цели и достигал. Это иногда доходило до абсурда, когда он бил по груше столько, что ломал руку и продолжал. Понимаешь?! Была цель победить, и он ее реализовывал, несмотря на то, что несет физический урон, он боли не боится, упрется и будет идти до последнего, не ощущая, что убивает себя, свое будущее… Шел напролом. Он не знает слова «нет». Так и с тобой! Миша решил, что ты станешь его женой, выбрал и так и случилось, но ты… ты ему не подходишь… ты – балласт! Женщина, которая не родит мне внука, не даст продолжение роду! Ты его околдовала! Иначе как… как он мог выбрать такую, как ты?! Пустую и бесплодную! Ты должна отпустить его! Сама уйти! Тогда… тогда Миша отпустит. Он гордый. Отпусти его, Яна, дай ему шанс на нормальную жизнь!

– Хватит! – вскакиваю со стула и опираюсь о стойку, на мгновение меня ведет. – Хватит, Марта Романовна! Убирайтесь отсюда! Убирайтесь! Видеть вас не могу!

Тоже встает и опирается о стол руками, копирует мой жест.

– Почему же, Яночка?! Правда глаза колет, да? Хорошо устроилась на шее у Миши и ножки свесила. Оставь его в покое! Отпусти его! Перестань ломать ему жизнь! С дороги уйди! Михаилу нужны дети, ему семья нужна, а не девка без роду, без племени! Неужели ты не видишь, что он живет с тобой из жалости?

Перед глазами начинают плясать пятна. Моргаю. Сильнее сжимаю угол столешницы. Плохо становится. Накатывает слабость, но я все же фокусирую взгляд на лице свекрови и спрашиваю:

– Что значит, из жалости?!

– А ты не знаешь?! Да то и значит! Жалко ему тебя с твоими вечными соплями! Жалко! – повторяет по слогам…

А мне вдруг начинает казаться, что в очередной раз, когда мамочка допекала моего мужа и просила бросить меня, он мог и сказать… сказать, что жалеет меня, что не бросает из жалости свою бесплодную жену с изъяном, не смогшую зачать…

Комната начинает вертеться перед глазами, накатывают тошнота и слабость…

Кажется, что я сейчас просто в обморок упаду. Дышу через нос. Пытаюсь фокусировать взгляд, но не получается, все расплывается.

– Яна… Яна… – слышу голос свекрови.

Даже ответить не могу.

– Тебе что, плохо? Ты побледнела…

Не реагирую на ее вопросы, слышала, что у беременных бывают обмороки, но мое состояние какое-то пограничное. Мир не меркнет перед глазами и я не проваливаюсь в темноту.

– Яночка… я… подожди… я… сейчас…

В губы ударяет стакан.

– Попей водички, полегчает…

Совершаю на автомате глотательные движения, но облегчения не приходит. Ощущаю руки свекрови на своих плечах…

Даже неожиданно становится ее такое беспокойство и готовность помочь.

– Сейчас, сейчас… я… я позову помощь…

Свекровь еще что-то говорит, не слышу… сознание мутится. Странное что-то творится. Ощущаю тело ватой. Меня усаживают на стул… зрение подводит, все словно одно сплошное марево заполняет…

– Алло… да… в дом зайди. Да. Ей плохо… Не знаю… Прямо сейчас. Сама не дотащу…

Обрывки фраз и голос свекрови опять-таки доходит до меня урывками…

А потом… потом я оказываюсь в сильных руках. Словно взлетаю пушинкой, ничего не весящей, под щекой оказывается жесткая ткань пиджака, а в нос ударяет чужой запах резковатого одеколона, вызывающий рвотный рефлекс.

Слишком острый запах. Мой муж так не пахнет…

В пиджаки Михаила я люблю зарываться носом, в его сорочки, и чувствовать такой родной аромат, а здесь…

Плохо становится, все кружится перед глазами. Так плохо мне никогда в жизни не было и мысль рождается в мозгу – только бы с ребенком все было хорошо…

Начинаю молиться про себя, просить, умолять, страх накатывает, что я могу потерять свое счастье, что могу потерять такого долгожданного малыша, которого уже люблю всем сердцем…

Слезы начинают течь по щекам из-под прикрытых век, а меня наконец-то укладывают на подушки…

Теряю себя, теряюсь во времени, мутит страшно, и даже с закрытыми глазами ощущаю, как кружится голова…

– Яночка, мне ехать нужно. Миша скоро приедет. Поспи…

Голос свекрови наполнен беспокойством. Тянет улыбнуться. Словно не она меня до нервного срыва доводила так целенаправленно. А сейчас я опять стала Яночкой…

Видимо, боится, что Михаилу расскажу про инициативу его маман…

Сил на то, чтобы ответить, нет. Да и не хочу. Пусть уходит. Одной легче…

Наконец, состояние какой-то прострации отпускает, легчает неожиданно быстро, и спустя какое-то время я уплываю в сон…

Как это ни странно, такой приятный и теплый. Нахожу себя на кухне за готовкой… Ощущаю аромат сдобы… Пирог в духовке доходит, а до слуха долетает веселый детский смех…

На моих губах играет улыбка и я бросаю взгляд из кухни в зал, где у нас стоит украшенная шарами и гирляндами белоснежная елочка, смех становится все сильнее и я замечаю темную макушку моего Миши, муж радостно хохочет и подбрасывает на руках очаровательную девчушку, которая смеется так заливисто и громко…

Михаил такой огромный, сильный, в его руках малышка выглядит такой крохотной, нежной, я не вижу ее лица, но голос…

Господи, этот детский смех – он приносит в душу такое тепло и радость, чувствую себя счастливой…

Михаил оборачивается и бросает на меня взгляд. Смотрит, улыбаясь, и лицо у него лучится радостью…

Я смотрю на самых дорогих людей и сердце заходится в радостном стуке…

– Иди к нам, родная… – произносит мой муж и протягивает ко мне руку, а я улыбаюсь в ответ, но отчего-то двинуться не получается, я словно приросла к месту…

– Яна… – повторяет с нажимом…

Отчего-то меня начинает потряхивать…

Странное ощущение.

– Яна! – уже криком и меня выдергивают из сна.

Открываю глаза. Не сразу фокусируюсь. А потом вдруг перед глазами вижу перекошенное лицо мужа. Злое. Лютое. Бледное.

Никогда его таким не видела. Всегда собранный. Контролирующий свои эмоции. Но сейчас…

Его волосы взъерошены. Глаза горят горячечным блеском… Красивые губы искривлены…

Он встряхивает меня. Смотрит пустыми глазами и отдергивает руку. Падаю обратно на подушки.

– Как. Ты. Могла, так не терпелось, да?! Поэтому в офис ко мне прискакала?!

Кричит каждое слово. А у меня голова раскалывается от его голоса, похожего на рев какого-то зверя, скорее. Не улавливаю смысл сказанных слов.

– Миша… – выговариваю сухими губами, но он уже не слышит. Отшатывается от меня. Все эмоции словно с лица ластиком стирают, и он улыбается.

Сухая улыбка. Презрительная. Напоминающая оскал демона.

– Вроде только утром попросила развод, дорогая женушка, а я смотрю, ты быстрая.

Делает паузу. Поправляет пиджак, приглаживает взъерошенные пряди. И становится прежним. Жестким и собранным.

– Бумаги получишь завтра же. Подключу связи. У тебя день, чтобы убраться из моей жизни и моего дома.

Опять пауза и взгляд. Темный. Жестокий. Михаил никогда так на меня не смотрел, как на кусок мяса. Оценивающе и оскорбительно.

Разворачивается и прежде чем уйти, хлопнув дверью, из нашей спальни, произносит холодно:

– Забирай все, что посчитаешь нужным. Считай. Отработала. Но только больше на глаза мои не попадайся.