Заоха

Художник Мария Хазова

© Алексей Гурбатов, 2018

© Светлана Суркова, 2018

ISBN 978-5-4496-0322-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Зима на Урале – это безумно холодно! Здесь фраза «холод пробирает до костей» – это не фигура речи. Это физические ощущения

За несколько часов до Нового года мороз ещё больше окреп, и столбик термометра перевалил за отметку в минус тридцать пять градусов. Жуть! Казалось, что даже крупные снежинки замедлялись в своём падении из-за столь низкой температуры и именно поэтому они нехотя ложились на административные здания, асфальт и заборы с колючей проволокой N-ской колонии строгого режима.

Быть зэком – мерзко! А в безумно холодное время года – жутко мерзко!

Но, как и большинство вольных граждан, вне зависимости от погодных катаклизмов, арестанты любят Новый год и тщательно готовятся к этому празднику.

Одни в отрядном умывальнике сцеживают и разливают бражку из пластиковых канистр по пластиковым бутылкам.

Другие гладят новые вещи старым утюгом с подгоревшей «подошвой».

Третьи уже фотографируются на камеру мобильного телефона, будучи побритыми, отглаженными и напарфюмереными так сильно, словно желая, чтобы запах одеколона проник к получателю фотографии через объектив.

Четвёртые готовят праздничный ужин.

А кто-то, кому просто нечего делать, тупо смотрит телевизор в специально отведённой для этого занятия комнате.

Хотя ещё полгода назад о подобных вольностях ни один арестант не мог даже и помечтать. В недалёком прошлом всё делалось строго по режиму, а любые отклонения от него согласовывались с сотрудниками администрации. Простые упоминания о спиртном, наркотиках, мобильных телефонах и других запрещённых предметах сулили большими неприятностями. А их употребление и приобретение и того хуже – от водворения в ШИЗо (штрафной изолятор), до увеличения срока заключения.

Но всё меняется!

«Красный» – милицейский ход сменился «чёрным» – зэковским. А затем «чёрный» ход вновь заменит «красный». Так было и так будет всегда.

Но накануне 2013 года никто не хочет вспоминать плохое и думать о прошедшем. Все зэковские мысли направлены в будущее.

В добротном кирпичном бараке, в отрядном помещении для приёма и приготоления пищи – «пищёвке», было многолюдно. Зэки копошились, стряпая праздничный ужин. Пахло цитрусами, колбасой и подгоревшим луком.

За одним из шести кухонных столов свои яства готовили трое товарищей – Леонид, Максим и Дильёр. Они, как здесь принято говорить, были семейниками, т.е. делились в своём узком кругу не только продуктами питания, но и радостями с горем, а так же решали различные проблемы сообща.

Леонид – тридцатисемилетний, высокий брюнет, с большими карими глазами, миловидный в прошлом (пока не появился уродливый шрам под правым глазом), спортивного, легкоатлетического телосложения.

Максим – невысокий коренастый мужчина с тёмными, бегающими глазами на округлом, но худощавом лице, на полгода моложе Лёни.

Дильёр – симпатичный узбек, ростом чуть ниже Леонида, крепкого, спортивного телосложения, был самым молодым из троицы (на шесть лет моложе Макса).

… – А я бы хотел, чтобы Новый год подарил мне племянника. А то мой младший брат со своей женой пока только девчонок стругают, – поделился своею мечтой Макс.

– Так ты бы научил братана, как пацаны делаются! – смеясь, произнёс с заметным акцентом Дильёр.

– Но ты, остряк, за пловом лучше приглядывай! – строго сказал Максим Дильёру.

– А ты помидоры не сильно мелко реж! – с издёвкой ответил Дильёр.

– Пацаны, а может не будем ссориться? – поинтересовался Лёня, не отрывая взгляд от эмалерованой миски с салатом «Оливье», в который выдавливал из полиэтиленовой упаковки майонез каким-то оригинальным, но понятным только ему, рисунком.

– Так мы и не ссоримся, – уверенно произнёс Дильёр, приоткрыв крышку кастрюли, в которой томился плов.

– Да, запах что надо! – потянув носом, произнёс Максим, – Что-что, а в приготовлении плова ты, Дильёр, лучший!

– Согласен! – подтвердил Лёня.

– Пацаны, плов готов. Можно за стол садиться, – сказал Дильёр.

– А что по времени? – обращаясь ко всем сразу, спросил Макс.

– Половина двенадцатого, – взглянув на часы на правой руке, ответил Лёня.

– Ну, что ж, давайте садиться, – предложил Максим и, взяв с кухонного стола миску с салатом из свежих овощей, нарезанный хлеб и три ложки, отправился в жилую секцию отряда, где в проходе между двухъярусными, панцирными шконками (койками) был создан стол из составленных вместе четырёх табуреток.

Прихватив с собой оставшиеся кушанья, Лёня и Дильёр так же проследовали к импровизированному столу.

Молодые люди, в условиях зоновского казённого минимализма, смогли создать и наладить свой быт таким образом, чтобы возникало ощущение домашнего тепла и уюта. Они, разумеется, не без помощи родственников, смогли купить маленький портативный DVD-плеер и установить его на тумбочке в проходе между своими спальными местами. А к шконкам второго яруса товарищи прицепили простыни во всю их ширину. Получилось что-то вроде тряпичных стен, ограждающих от взоров любопытных зэков территорию личного пространства.

В «кубрике» было чисто и опрятно. И даже в тумбочке без дверцы (задумка администрации) все предметы личной гигиены находились строго на своих местах, демонстрируя окружающим патологическую чистоплотность хозяев мыла, кремов, зубных щёток и паст.

Спальные места Лёни, Макса и Дильёра были заправлены аккуратно и красиво. В общем, находиться в этом отгороженном от внешнего мира пространстве было приятно и по-домашнему уютно.

Да и сами молодые люди, связанные одним общим горем – тюрьмой, были дружелюбны и общительны. Их объединяли не только длительные сроки отбывания наказания; не только общие интересы и несущественная разница в возрасте; но и взгляды на жизнь. И пусть каждый из них был занят своим делом: Максим работал на станках в промышленной зоне, Лёня создавал красоту в локальном участке (сажал цветы весной, красил ограждения, а зимой убирал снег), а на Дильёре держался быт целого отряда, главное убеждение – оставаться людьми при любых обстоятельствах! – поистине сплачивало их.

– Ну, что ж, Диьёр, раскладывай плов. Сейчас плотно покушаем, а Новый год встретим с чифиром и тортом. Возражений нет? – спросил Леонид.

– Не уверен, что после плова на торт место останется, – облизываясь от предвкушения скорой вкусной еды, выказал сомнения Максим.

– Так ты с двух ложек не ешь и тогда место для торта и чая останется, – смеясь, произнёс Дильёр и стал раскладывать узбекский деликатес по пластмассовым тарелкам.

Максим и Лёня улыбнулись над сказанным Дильёром и устроились возле стола, присев на шконки.

Плов получился действительно вкусным, и молодые мужчины молча уплетали его за обе щеки, обмениваясь лишь взглядами и жестами.

Когда с горячим было покончено и на лицах арестантов появилось выражение полного удовлетворения, сытости и лени, Макс, достав телефон из кармана брюк, спросил:

– Пацаны, вы во сколько звонить хотите?

– Я буду звонить в два, в начале третьего ночи. Хочу мамульку поздравить с уже наступившим Новым годом. У неё, ведь, по Москве тринадцатый наступит, а не как у нас – на два часа раньше, – ответил Лёня.

– А я, может быть, вообще звонить не буду. Во-первых, с деньгами туго; а во-вторых, не хочу ни себе, ни вам праздник омрачать. Как голоса родных услышу, так больно на душе становиться. У меня ведь отец совсем плох. Разговаривает с трудом. А мамка возле него постоянно крутится – то одно принесёт, то другое подаст, – со вздохом сказал Дильёр и отвернулся в сторону тёмного окна, чтобы никто из ребят не увидел скупую мужскую слезу, медленно поползшую по щеке.

– Тогда тем более нужно позвонить и выказать родителям своё глубочайшее уважение. А насчёт денег не гони – на симку было поступление, – убедительно произнёс Максим и протянул «мобильник» товарищу из Узбекистана.

Дильёр трясущимися пальцами давил на кнопки телефона, несколько раз путая цифры и сбрасывая номер, давно хранящийся в памяти.

– Да не волнуйся ты так. Всё будет нормально, – поддержал Дильёра Леонид.

Дильёр будто ждал этих слов. Взяв себя в руки и сосредоточившись, он, наконец, набрал заветные цифры и поднес аппарат к уху.

Несколько минут Лёня и Макс молча наблюдали за своим товарищем. Лицо Дильёра менялось от счастливого до безумно счастливого. И хотя ни Лёня, ни Максим не поняли ни слова из громкого разговора своего младшего товарища, но точно знали, что дома у Дильёра всё хорошо.

– Отец пошёл на поправку, – отключив связь, почти прокричал Дильёр, путая русские слова с узбекскими.

– Ну вот! А ты звонить не хотел. Да это лучшая новость дня! Так сказать, подарок к Новому году, – весело произнёс Макс и по-дружески постучал Дильёру по плечу.

– Всё, пацаны, я чифир разливаю! Время без пяти, – несколько резко произнёс Лёня.

– Давай, братан, делай! – радостно сказал Дильёр.

– Давай, Лёнька! – поддержал Макс.

Три товарища сделали по нескольку глотков терпкого, вяжущего рот, крепкого чая и, заслышав бой Кремлёвских курантов, побежали в КВР (комната воспитательной работы), чтобы вместе с другими осуждёнными встретить Новый 2013 год перед экраном телевизора и под дружный, многоголосый крик: «Ура!»

Ещё минут десять в бараке ощущалась суета (заключённые радостно поздравляли друг друга с приходом Нового года), а затем празднование переместилось за столы, по сути такие же, как у Лёни, Макса и Дильёра, и в отрядном помещении стало значительно тише. Разномастные компании арестантов старались говорить за своими столами вполголоса, чтобы не мешать собратьям из других групп отмечать праздник по-своему.

Максим, отодвинув от себя недоеденный кусок торта, расстегнул поясную пуговицу на брюках и, выдохнув воздух из лёгких, с облегчением произнёс:

– Не, братцы, так жрать нельзя. Так и порвать может!

– Волков не рвёт, их только пучит, – пошутил Дильёр, наливая в свою кружку очередную порцию чая.

– Ну, наверное, не в этот раз. От такого количества пищи точно порвёт, – смеясь, сказал Макс и достал из брючного кармана телефон.

– Пацаны, громко не бубните, пожалуйста. Я хочу маму поздравить, – попросил Максим, нажав на клавишу дозвона.

Лёня и Дильёр замолчали.

Каждый из них в эти минуты думал о чём-то своём и явно приятном.

На лицах товарищей то и дело появлялась добрая улыбка, а в глазах при желании можно было увидеть кадры из прежней, вольной жизни. Именно сейчас в полном объёме понимались слова из песни известной группы: «… Тело здесь, а душа далеко!..»

Именно сейчас можно было с уверенностью сказать, что для этих ребят тюрьма не является закрытой, так как никакие решётки не способны удержать полёт чистых мыслей.

– Ещё раз с Новым годом тебя, мамуля! Здоровья тебе и терпения. Ну, всё. Целую. Пока, – произнёс Макс в трубку телефона фразу, явно свидетельствующую о завершении разговора.

– Всё, пацаны, я всех поздравил. Мне «лейка» больше не нужна, – сказал Максим и аккуратно положил телефон на тумбочку.

Лёня взглянул на часы и произнёс:

– Мне пока тоже не нужна. Маме позвоню минут через сорок, а больше мне звонить некому.

– Слушай, а что ты в Питер своим друзьям-товарищам не звонишь? – поинтересовался Дильёр у Лёни.

– Да ты знаешь, Дильёрчик, во-первых, много лет прошло с момента нашей последней встречи; а во-вторых, не очень хорошо я с ними расстался, – размыто ответил Лёня.

– Что, прямо со всеми сразу? – не унимался Дильёр.

– Со всеми, не со всеми, но как-то стыдно звонить. Да и говорить особо не о чем. Я о их судьбах многое знаю. У меня мама, когда из Курска в Питер ездит могилки проведать, да со своими сослуживцами повидаться, часто моих друзей-товарищей видит. Они ей и рассказывают о всех изменениях в жизни. А мама обо мне вкратце говорит. Так что, пацаны, зачем старое тормошить? – с грустью спросил Леонид, обращаясь, как показалось со стороны, больше к себе, чем к Максиму и Дильёру, а затем, сделав глоток остывшего чая, продолжил:

– У бывших моих друзей в Питере уже давно семьи, дети, достойная работа и подобающая компания. А я что им могу рассказать? Что опять попал в тюрьму? Что у меня всё хорошо? Или как мне здесь сидится? Так я точно знаю, что в пятнадцать лет попасть в тюрьму и выйти оттуда «наблатыканным» – это было круто! Сесть вновь в двадцать – опрометчиво, но понятно, учитывая тот образ жизни, какой мы вели. А угодить в тюрьму в тридцатилетнем возрасте, да на тринадцать годков – это глупо! Так что мои россказни им попросту будут неинтересны. А досаждать их воспоминаниями о давно минувших днях я не хочу. Да и они вряд ли поддержат подобный разговор. Плакаться о несправедливости Российского правосудия я тоже не стану. Вот и выходит, парни, что со своими бывшими друзьями из Питера мне говорить абсолютно не о чем! Да и поругался я с ними в две тысячи первом во время последнего застолья в баре.

– Так сколько времени прошло – всё уж забылось давно! – предположил Максим.

– Всё, да не всё! Если я помню тот неприятный для всех нас спор, то и они не забыли, – пояснил Лёня.

– Ладно. Тебе, братан, виднее, – зевая, произнёс Дильёр.

– Слушай, Лёнька, я всё хотел тебя спросить – а что ты с «заохой» какой-нибудь не замутишь? У тебя язык подвешен отлично. Ты много где побывал. Много о чём знаешь. С тобой интересно общаться. Да и с женой ты в разводе. Так что, чего теряешься? – с огромным любопытством, глядя Лёни в глаза, будто пытаясь найти в них ответ на свой вопрос, поинтересовался Макс, не скрывая лукавой улыбки.

– Спасибо, Максик, за лесть в мой адрес, но мне не нужны «заохи». У меня своё мнение о девушках, знакомящихся заочно, да ещё и с теми парнями, которые лишены свободы, – скупо ответил Лёня и создал на лице неприятную гримасу, свидетельствующую об истинном отношении к упомянутым особам.

– А вот с этого места давай поподробнее! – оживился Дильёр, услышав разговор про девушек.

– Не обломайся, братан, поведай нам своё мнение, – попросил Максим Лёню и слегка придвинулся к нему.

Напряг слух и Дильёр.

Было понятно, что и Максу и Дильёру очень интересно услышать точку зрения своего образованного товарища, долгое время (с самого рождения и до переезда) прожившего в Питере – городе, в котором каждый из них мечтал бы побывать.

– На мой взгляд, пацаны, девушка, ищущая свою любовь за колючей проволокой попросту ущербная. Она, по всей видимости, не способна самореализоваться в нормальном обществе. Мы здесь кто? Мы зэки, осуждённые за тяжкие и особо тяжкие преступления. И без разницы, признал ты свою вину или нет, ты – общественный изгой! А за годы пребывания в этой системе, хочешь ты этого или нет, психика, даже самая крепкая, расшатывается, превращая некогда здравомыслящего человека, в человекоподобное существо с понятиями, амбициями и завышенной или заниженной самооценкой. Отсюда у меня возникает вопрос: кого девушка здесь хочет найти для себя – мужа, любовника или «жилетку», в которую она регулярно будет плакать? Если мужа, то отдаёт ли такая девушка себе отчёт, кого она здесь найдет? Мне доводилось слышать из уст разных зэков, что дамы знакомятся с арестантами потому, что на свободе нормальных мужиков не осталось – одни наркоманы, пьяницы, да «голубые». А здесь значит нормальные?! Девяносто пять процентов наркоманы и пьяницы, завязавшие лишь потому, что их посадили, а в тюрьме наркотики и спиртное достать весьма проблематично. Но каждый из них думает: «Как выйду на свободу – оторвусь по-полной! А пока буду крепиться, заодно и здоровье поправлю, чтобы затем больше влезло!» Ещё, примерно, два процента «голубые», которые свою любовь к мужским писькам реализуют здесь в полном объёме. И лишь оставшиеся три процента – это те заключённые, с которыми можно поговорить на различные темы; которые стараются извлечь пользу для себя во время нахождения здесь и понять причины попадания сюда, чтобы никогда более не оказаться в столь чу'дном и чудно'м месте снова. Но и эти единицы, как я говорил уже раньше, подорвали себе психику. Так что дамы ошибаются, считая, что на свободе остался один сброд, а мужики все здесь. Просто они ищут мужей там, где сами часто бывают – в пивнушках, да в наркоманских притонах, а не в консерваториях и театрах. Про культурные места подобные дамы только по телевизору и слышали! А если девушка ищет в местах не столь отдалённых любовника, то это может означать только одно – на свободе она и на …ер никому не нужна! Ну, и последнее. Если девушка ищет себе «жилетку», то уж точно с головой у неё непорядок. Здесь ей психологическую помощь смогут оказать только за большие деньги, а впоследствии причинить огромный урон её нервной системе из-за грубого расставания. Поэтому, парни, мне «заохи» не нужны! Я …лядей, страшилок и долбанутых и на свободе недолюбливал, а уж здесь и подавно, – закончил Лёня свой монолог и потянулся к тумбочке за телефоном.

– Да, уж! – только и смог произнести Дильёр.

– Не, братан, я, конечно, во многом с тобой согласен, но ведь таких тёток можно на деньги и секс прибалтывать, а впоследствии послать подальше и на других переключиться! Что, деньги и секс тебе уже не интересны? – ехидно улыбаясь, задал провокационный вопрос Максим и стал вновь покусывать ногти на своих руках, как делал это во время всего Лёниного повествования, испытывая нервозность от слов товарища.

Лёню аж передёрнуло от услышанного.

Он резко повернул голову в сторону Макса, оставив протянутую руку на тумбочке и прикрывая ею телефон, холодно посмотрел в смеющиеся глаза товарища и грубо сказал:

– Я, Максим, был лучшего о тебе мнения! Играть на чувствах женщин, вымогая у них деньги, – это подло! Понятно, что подобные дамочки готовы будут сделать для тебя многое, но оцени последствия. Такие женщины и девушки никогда не будут состоятельными в силу своей ущербности, поэтому ради твоих запросов они, наверняка, влезут в долги. А ты после этого их «кинуть» хочешь? Да как ты жить-то с этим будешь?! Нет, Макс, это даже больше, чем подло! Я на подобные вещи не способен. После такого я бы себя уважать перестал! А что же касаемо секса, то я свой член не на помойке нашёл! Мне нравятся женщины определённой внешности, с загадочностью, достоинством и способные здраво излагать свои мысли. Так что на кого угодно, лишь бы ублажить свои сексуальные потребности, я не залезу. Я лучше в душ схожу и собственноручно отпущу в свободное плавание неродившихся детишек, но ненравящуюся девушку трахать не стану. Да, Максик, ты меня разочаровал! – более спокойно закончил Лёня.

– Да не, братан, я же пошутил, – краснея и смущаясь, произнёс Максим.

– Ладно, проехали! Я маме позвоню, так что тише, пожалуйста, – сказал Леонид и стал набирать номер домашнего телефона родного человека.

Праздники закончились быстро, как и всё хорошее.

Тягучая зэковская жизнь медленно ползла по накатанной дороге. А зима стремительно мчалась к календарной весне, одаривая весь энский регион обильными осадками и тридцатиградусными морозами.

На протяжении всей зимы, практически, ежедневно расчищая снег в локальном участке, Леонид проклинал тот день, когда приехал из Москвы к Рифейским горам…

В столице Лёня оказался по приглашению своего знакомого, возглавлявшего небольшую строительную фирму, одну из тысяч, чьими названиями пестрят московские газеты, предлагающие быстрый заработок и дешевые строительные услуги. Леонид занимался отделкой помещения и считался «элитой» компании. Именно в офисе фирмы он и познакомился с хрупкой татарочкой Кариной, которая была на два года старше его.

Благодаря работе в единой бригаде отделочников, знакомство быстро переросло в более личные отношения, и вскоре молодые люди приняли решение сэкономить на аренде квартиры и начали жить вместе, строя планы на совместное будущее. И отдельной строкой в этих планах было, закончив работу в Москве, поменять фамилию Карины на Лёнину и переехать по месту прописки Леонида уже в законном статусе.

Однако, сначала надо было уладить ряд формальностей иного рода. В Югре, где родилась Карина, остались двое ее детей от первого брака, одиннадцатилетняя девочка и девятилетний мальчик. Они жили у родственников, пока их мать работала. Т.к. контракт с фирмой закончился, было решено ехать на малую родину Карины. Планировалось дождаться окончания учебного года и уже тогда переехать всем вместе в центральную часть России, где в последние годы постоянно проживали Леонид и его мама.

Отгремел вальс Мендельсона, и новоиспечённому главе семейства надо было срочно устраиваться на работу, дабы содержать семью, которая сразу оказалась большой и небезпроблемной. Два подростка быстро поняли, что их отчим будет готов на многое, чтобы заслужить детскую любовь, и на голову Леонида, как из рога изобилия, посыпались запросы, желания и намеки. Работа для мастера на все руки нашлась быстро, и появилась относительная финансовая стабильность.

Речь о переезде в другой город возникала всё реже, а к окончанию учебного года покидать обжитое место уже и не хотелось.

За полгода Лёня привык к новому месту жительства, тяжёлой работе на металлургическом заводе и постоянному непослушанию детей жены, приводившему к серьёзным семейным ссорам. Он считал, что детям надо дать возможность привыкнуть к нему, а подобные скандалы явление временное. Но, как оказалось, нет ничего более постоянного, чем временное!

Именно разлад в семье сыграл с Лёней злую шутку и определил в исправительную колонию на долгие тринадцать лет.

… – Лёнька, Лёня! Да, брось ты лопату – дело срочное есть! – несколько возбуждённо кричал Дильёр из открытой форточки и махал рукой, подзывая товарища к себе.

– Давай позже. Ты же видишь, сколько снега навалило. А кто убирать его за меня будет? – произнёс Леонид, не отрываясь от работы.

– До весны две недели осталось, так что сам скоро растает! Иди сюда – это срочно! – не унимался Дильёр.

Лёха воткнул снеговую лопату в большой сугроб и нехотя пошёл в отряд к зовущему.

– Ну, что стряслось? – спросил Лёня у Дильёра, присев в уличной одежде на табурет возле своего спального места.

– Вот, смотри, – полушепотом произнёс младший товарищ и, убедившись в отсутствии посторонних по близости, приподнял подушку.

На матрасе, покрытым белой простыней, лежал предмет в чёрном корпусе и с зеркальным экраном.

– Ты что, Дильёрчик, решил мультимедийный плеер прикупить? – разочаровано спросил Лёня.

– Сам ты мультимедийный! И лицо-то такое сделал, будто тебя …овно жрать позвали! – обижено произнёс Дильёр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.