Два трюфеля. Школьные хроники

Альбомы с наклейками – это целое пришествие для класса

В первом «А» в моду наклейки вошли. Все девочки ходили с альбомчиками, рассматривали друг у друга странички с прилепленными феечками и крылатыми лошадками. Менялись девочки наклейками, хвалились друг перед дружкой.

– Надоели эти ваши альбомы, эти ваши наклейки! Лучше бы книжку Михалкова почитали, или Успенского, или раскрасили бы раскраску какую с героями «Союзмультфильма», – злилась Галина Юрьевна

Скоро мальчики тоже с альбомчиками стали ходить. Стали в альбомы человеков-пауков, бэтменов и ниндзя-черепах приклеивать-прилеплять. У Даника тоже такой альбом появился – чтобы не хуже других быть. Данёк решил с девочками тоже наклейками меняться—девочки слабее, поэтому честные; девочки не обхитрят, не заберут наклейку просто так: если что, Данёк и сам отобрать может.

Вот подходит Даня к Насте Петраковой и просит:

– Подари мне вот эту наклейку с лошадью!

Настя Данику отвечает:

– Нет. Не дам наклейку. Я сама и есть лошадь. При том – крылатая. Хочешь, фотографию свою подарю? Смотри на меня чаще, и никакие наклейки с лошадями не понадобятся!

– Нет, Настя. Мне нужна наклейка, а не твоя фотография. Вот если бы твоя фотография была наклейкой, я бы согласился.

– Хорошо,– сказала Настя. – Я тебе лошадку, а ты мне – крылатую лошадку.

– Нет у меня крылатой лошадки. Я ж не девчонка какая-нибудь, такую ерунду собирать.

– Тогда и обыкновенная лошадка тебе не нужна.

Но от Данька отвязаться было тяжело: Данику, если что понравится, он это обязательно заполучит.

– Понимаешь, Настя, – объяснил Даня вежливо, вкрадчивым мяукающим голосом. – Мне для чего лошадка нужна? У меня человек-паук верхом скакать захотел. И нужна наклейка с лошадью. Давай так: я тебе дам десять наклеек с человеком -пауком, а ты мне отдашь лошадь. Такой вот обмен для тебя выгодный!

– Ничего и не выгодный!

Дане надоело унижаться перед Настей и выпрашивать. Даня взял, да и выхватил весь лошадиный альбом. А Настя изловчилась, и Даню – копытом по кроссовке– Даня завизжал, обхватил ступню руками, заскакал на здоровой ноге – альбом на пол и полетел. Настя нагнулась, чтобы альбом поднять, а Данёк Настю – по башке. Хотя мама и говорила Данику девочек не обижать, но это ж когда было – в начале года. А сейчас уже последний триместр начался. Но Настя была лошадь реактивная, и успела и альбом поднять и этим альбомчиком голову прикрыть. Так что совсем почти не пострадали ни альбом, ни лошадки внутри альбома, ни их хозяйка.

И теперь остальные девочки, как завидят Данилу, так свои альбомчики в рюкзаки прячут, и учебниками наподобие зонтиков головы прикрывают – вдруг Даня и им по макушке врежет. Галина Юрьевна заметила это и сказала:

– Вот, девочки, молодцы. Вот уже меньше с наклейками возитесь. И совсем перестаньте приносить эти альбомчики. И нечего учебники над головами держать. Знания таким путём в мозги не ходят!

Рисунок Риты Гарнык

Писатель как провидец; на неделе детской книги он читает экспромтом загадки о ребятах

Настали весенние каникулы. Было пасмурно, серо, сыро, совсем не празднично. Первый «А» ехал на автобусе в Дом культуры на Неделю детской книги. Скучно чернели вдоль дороги тёмные деревья на фоне серых старых сугробов. Родительский комитет Галине Юрьевне помогал изо всех сил. Мама Кости Подленко следила, когда выходили, чтобы в автобусе никто не остался. Случайно перепутала, и чужих детей заставила из автобуса выйти. Хорошо, что дети своего сонного дедушку из автобуса успели прихватить. Дедушка на остановке очухался, погрозил маме Кости кулаком, постучал себя по голове, имея, наверное, в виду, что у мамы Кости помпон на шапке большой, а мозгов под шапкой нет. На переходе бабушка Ильи махала водителям, чтобы своих железных коней осадили. Бабушка Ильи создавала на переходах целые пробки, потому что она махала не рукой, но одноразовой салфеткой. Водители, наверное, думали, что бабушка собралась танцевать на переходе и долго ещё, после того как первоклассники уже перешли дорогу, не трогались с места: вдруг «сумасшедшая» бабуля обратно выскачет, снова станет платочком махать и угодит под колёса.

В Доме культуры было много детей, звучали песни, которые очень обрадовали Галину Юрьевну и родительский комитет, но очень не понравились Вике. Вика сказала:

– Отстой. Лучше бы «Юмор-эф-эм» включили.

– Белкина! Неужели ты не понимаешь?! – прогремела Галина Юрьевна. – Праздник же детской книги.

– Праздник книги, а песни из мультиков, – сказал Костя.

– Так мультики же сняты по детским книгам, – авторитетно, как профессор, сказала бабушка Ильи.

А мама Кости заспорила:

– Не факт, что мультики по книгам.

Разделись в гардеробе, взяли номерки. Девушка-клоун в зелёном галстучке и белом парике дала Галине Юрьевне лист, хлопая накладными белыми ресницами, произнесла:

– Это ваш маршрут.

И первый «А» пошёл по маршруту. В огромных фойе двух этажей были расставлены столы, оформлены стенды. Везде с ребятами играли, устраивали викторины, учили делать из бумаги поделки. У одного из столов ребята сделали объёмную аппликацию – пушистые хризантемы в плоской вазочке. У другого стенда дядя, переодетый в Ломоносова, задавал такие умные вопросы, на которые только Словарь мог ответить. И насчёт русской флотилии Лёша Речкин помог.

В заключении первый «А» подошёл к столам, на них лежали книги, много стопок книг: больших и маленьких, толстых и совсем тоненьких. За столом сидел дядя в старом сером вязаном свитере. Из свитера, во многих местах повылезали мохнатые нитки, казалось они с интересом смотрят на ребят. Сам дядя был похож на шершавую сухую ветку старого дерева. Но у него были очень весёлые мальчишеские глаза: один – карий, другой – серый, под цвет ниток, торчащих из свитера.

– Здравствуйте, – улыбнулась Галина Юрьевна. – У нас маршрут.

– Здравствуйте, – улыбнулся дядя.

Строгая учительница и дядя с разноцветными глазами так улыбались друг другу, что внимательному наблюдателю стало бы абсолютно ясно: Галина Юрьевна и дядя давно знакомы. Но никто на учительницу не смотрел: её же все боялись.

– Вы кто? – критически оглядела дядю бабушка Ильи.

– А вы как думаете?

– Ну уж точно не вязанию на спицах учить нас будете.

– Нет, не вязанию, – извиняюще улыбнулся дядя и продолжил:

– Оглянитесь, ребята, на стенд. Что вы видите?

– Книги. Что ж ещё? – ответила бабушка Ильи.

– Хорошо. Что вы так хорошо видите, – улыбнулся дядя бабушке и спросил, не сводя с неё серого глаза: – А какие, ребята, книги? Кто авторы этих книг?

Бабушка Ильи сказала:

– Это мне очки надо надеть, я без очков не вижу, – и полезла в сумочку.

Ребята читали на обложках фамилии классиков детской литературы. Галина Юрьевна ругалась, когда неправильно делали ударение, а дядя всё кивал и улыбался.

– Всех вроде назвали, – сказала Галина Юрьевна.

– А это что за книги у вас на столе? – спросила бабушка Ильи.

– А это мои книги, – улыбнулся дядя.

Ребята теперь стали читать названия не на стоячих, а на лежачих обложках.

– Ой! Да вы тоже классик! – всплеснула руками бабушка Ильи.

– Ну… я пока ещё не классик, не совсем классик, – улыбнулся писатель. – Но все Дед-Морозы страны задают на праздниках мои загадки, и даже на корпоративах читают мои загадки. А на Неделе Детской книги, свои загадки вместо Дед-Морозов, задаю вам я: детский писатель.

– Загадывайте! Загадывайте! – защебетали ребята.

– Фу! Загадки! – сказала Вика Белкина. – Лучше бы ещё цветов поклеили, чем книжки смотреть и чушь разную слушать.

– Белкина! – сказала Галина Юрьевна. – Я разрешаю тебе вернуться, в виде исключения, к столам объёмной аппликации. Сделай, пожалуйста, ещё одну хризантему, и мы твою работу на стенде в школе вывесим без конкурса и в виде исключения.

После ухода обрадованной Вики, Галина Юрьевна пришла уж совсем в благостное приподнятое настроение. Но конечно же никто этого не заметил.

– Надеюсь теперь остались одни мои единомышленники, – улыбнулся писатель, взял в руки самую красивую книгу и пояснил: – Загадываю загадки-обманки из этой книги.

– Да знаю я ваши загадки, – крикнул Словарь. – У меня такая книга дома есть. Я на Новый год даже приз получил за то, что Дед-Морозу правильно на эти загадки отвечал.

Писатель склонил голову на бок и стал очень похож на серую вязаную кухонную прихватку, из которой уже вовсю лезли нитки. Писатель по-прежнему улыбался и молчал, как бы приглашая Славу выступить. И Словарю ничего не оставалось, как забубнить скучным голосом:

– Вот такая загадка там есть:

Пушистые хвосты по веткам скачут,

И я скачу, как будто мячик

В кормушки сыплю я орехи поскорей

Съедает всё проказник– Слава обернулся на ребят: – Ну!

В кормушки сыплю я орехи поскорей

Съедает всё проказник…

– Воробей, – ответила бабушка Ильи.

– Белка, бельчонок! – послышались голоса и смех.

– А ведь точно: эту загадку у нас на ёлке Дед Мороз читал, мы и не знали, что она – ваша, – сказала мама Кости.

Писатель галантно поцеловал маме Кости руку, улыбнулся и сказал:

– Ещё раз поправлю вас: это не загадка, это обманка, – он приосанился, подмигнул Галине Юрьевне карим глазом и сказал: – Ну-с, после разминки приступим, с божьей помощью…

– Давайте, загадывайте! – галдели ребята.

– Я все разгадаю слёту. Быстрее тебя Словарь, – заволновался Костя.

– Да я и не буду разгадывать. Я их наизусть знаю. Это же нечестно, если я буду разгадывать.

– Молодец Словарёв. Взрослеешь, – похвалила Галина Юрьевна. – Ну, товарищ писатель, время не ждёт, – и Галина Юрьевна подмигнула дяде. Это заметила бабушка Ильи, но решила, что ей без очков просто померещилось.

Писатель потёр руки и продекламировал:

– Снеговика собьёт он

И меня

Канат и шест качает

Почём зря,

Все знают его имя, между нами говоря,

Ведь это наш герой

Наш доблестный …

– Илья! – сказали все хором.

И Словарь крикнул:

– Илья! – потом почесал озадаченно затылок: – Что-то у меня в книжке такой загадки не было.

– Ну почему же Илья? Это же Ветер! – улыбнулся писатель. – Всё может сломать, всё раскачать, всех сбить с ног. Нет, ребята, вы не правы. Это, ребята,– ветер.

– Странные какие-то загадки, – сказала бабушка Ильи.

Илья после обманки-ответа стоял как кипятком обваренный: красный и злой. Он вдруг отвернулся, как маленький взял бабушку за руку и потащил её прочь, вздрагивая почему-то плечами.

– Пойдём, пойдём, Илюша, к столам объёмной аппликации. Вике поможем хризантему клеить, – и бабушка протянула внуку белую салфетку.

– Надеюсь, что теперь, наконец, остались одни единомышленники, – сказала Галина Юрьевна.

– Ещё! Ещё! – прыгал вокруг писателя Словарь:

– Пожалуйста, – улыбнулся писатель. – Специально для тебя, как моего самого внимательного читателя:

Мальчишки разные бывают. Есть бойцы.

А есть писатели, фантазии творцы,

Морское дно, цветы или дорогу в рай

Всё что угодно нарисует наш творец…

– Словарь! – сказали все хором.

А Слава взвизгнул:

– Йес! Елена Вячеславовна, форэва!

– Кто такая Елена Вячеславовна? – превратился в серый вязаный знак вопроса писатель.

– Это по рисованию учительница. Она мне за цветы и узоры две двойки влепила, – вздохнул Слава.

– Художник должен быть стойким и спокойно относиться к неудачам и непониманию, – писатель погладил Славу по голове и добавил: – а всё-таки вы неправильно, ребята, ответили.

– Ребята! Вы опять забыли, что это загадки-обманки, – прогремела Галина Юрьевна, но всё же голос её был не такой грозный, как в школе. – Ну же, ребята. Кто рисует морские фантазии, райские места, пейзажи и цветы? Или сказочных существ?

– Художник! – крикнула Настя Петракова.

– Верно. Молодец Петракова, – похвалила Галина Юрьевна.

Писатель , прищурил карий глаз, посмотрел на Настю и прочитал:

– Гарцуют– кони, люди,

Во дворе – галдёж

Несутся рысью бабушки,

Чьи внуки в первом классе

Спасать детей своих

Но детям невтерпёж

Они гарцуют вместе с попрыгуньей…

– Настей! – крикнули все так, что за соседними столами почти никого не осталось. Все—и дети, и взрослые—подбежали к стенду с детскими книгами.

– Первый «А»! Первый «А»! – чуть ли не смеялась Галина Юрьевна. – Алексей Альбертович всем бы сейчас двойки влепил.

– Алекс-Аль – это кто? Гном? – спросил писатель.

– Ага. Бу. Гном. Злой. – пробубнил Вован Балдин.– Он мне грозится пятьсот прыжков задать. Чтоб я похудел.

– Точняк! – выкрикнул Костя. – Это же скакалка, а не Петракова.

И Костя стал Настю дразнить:

– Поняла, Петракова, это не ты! Во дворе просто дети через скакалки скачут.

– Ещё! Ещё! – и Настя заговорщицки подмигнула писателю.

– Послушайте! Может хватит уже? – почуяв неладное, буквально потребовала мама Кости. – Вот за нами уже другой класс загадок дожидается.

– Одну секунду, – улыбнулся писатель.–

Есть в классе нашем существо:

На парту с парты всё перелетает

Учитель существо перехватил

Гляди:

Ведь это непоседа – …

– Кто? Кто непоседа? – стал озираться на ребят Костя.

– Кон-стан-тин! – победно закончила загадку Галина Юрьевна.

– Пошли отсюда, – сказала мама Косте. – Просто безобразие.

– Подождите! Не уходите!—запротестовал писатель. – Сейчас вашей учительнице двойку поставим. Что это? С парты на парту летает. Это же записочка. Вы что: записками на уроке не перекидываетесь?

– Какие записки? – крикнул Костя. – Мы эсэмески друг другу шлём.

– О! – значит моя загадка устарела. – Писатель галантно поцеловал маме Кости руку: – Не обижайтесь, дорогуша. Загадка-то устаревшая. Старая-старая. Вот и не удалась совсем.

– Господин писатель! А заслужил ли наш класс в подарок ваши книги с автографом? – строго спросила Галина Юрьевна.

– Ну конечно же заслужили. Очень смышленые ребята, – подмигнул Галине Юрьевне карим глазом писатель. – Уже всем книги подписаны.—И писатель выдвинул из-под стола коробку с книгами. – А вот этому профессору по имени Словарь я подпишу книгу своих рассказов из жизни первоклассников под названием «Два трюфеля», – и писатель пожал Славе руку.

Вика и бабушка Ильи принесли бумажные хризантемы.

– Смотрите! – хвалилась Вика. – Таких ни у кого нет.

– Это только нам показали, как их делать, – злорадствовала бабушка Ильи. – А вам не показали. Вы всё время тут в глупых загадках оставили.

Писатель протянул книги скучному Илье и величественной Вике.

– «Илье, ученику Галины Юрьевны, от автора, с пожеланием подольше верить в сказку», – прочитала бабушка Ильи, фыркнула и зло захлопнула книгу, ехидным лисьим голосом повторила:– В сказку.

– В сказку, – прогремела Галина Юрьевна. – У вас, я смотрю, какие-то возражения?

– Что вы! Никаких! Возражений! – отчеканила бабушка Ильи и заявила: – Мы с внуком обратно одни поедем. Без вас. У мальчика стресс от ваших загадок-обманок.

– Пойдём, бабуля, в буфет, коктейль хочу. Клубничный.

– Коктейль – это очень полезно, – улыбнулся писатель. – До свидания ребята!

Когда первый «А» переходил дорогу обратно, никто уже не махал водителям белой салфеткой. Водители стояли на переходе и смотрели на детей с одинаковыми книжками в руках. Наверное, водители, вспоминали Буратино. Длинноносый мальчик ведь тоже шёл в школу с книжкой. Шёл, шёл, но не дошёл… Побежал за клубничным коктейлем…

Когда перешли дорогу, Словарь сказал:

– Упс! А я загадку-обманку придумал.

– Врёшь! – сказал Балдин.

– Неа. Слушай:

Прогулки в парк туда-обратно

Со мной гуляет…

– Навигатор! – закричал Костя.

– Неа, Костян,– довольно замотал головой Слава. – Со мной гуляет Галина Юрьевна.

– Ну почему же Галина Юрьевна? А я разве не помогаю? – обиделась мама Кости.

– Во точно, – крикнул Слава. –

Прогулки в парк туда-обратно.

Костян гуляет с мама-мато.

– Почему «мама-мато»? – возмутилась мама Кости.

– Да чтобы рифма была! На японский манер.

– А где тут обманка? – допытывалась мама Кости.

– Уф. Сам не знаю. Запутался я что-то, тяжело рифмы складывать,– и Слава побежал в начало строя, растолкал первые пары и втиснулся сразу за Галиной Юрьевной, чтобы, если что, учительница его, Славу, от родительского комитета защитила.

***

Дома мама Кости с большой осторожностью раскрыла книгу загадок-обманок и, прикрыв суеверно один глаз, прочитала:

«Мы замираем, смотрим на него с опаской.

На тропы часто выползает он.

Сверкая жёлтыми ушами, серой краской,

Дорогу нам переползает…» слон?

– Уж! Ну конечно же уж, – как ужаленная выпрыгнула из кресла мама Кости и побежала к сыну:

– Кон-стан-тин! Я тебе сейчас та-акую загадку– обманку загадаю…

Рисунок Риты Гарнык

Поэт (стихотворение)

Очень хочется успеть

Все мультфильмы посмотреть.

Очень хочется осалить –

Никитоса  водой ставить.

Очень хочется с мостка,

С вышки плюхнуться:

Ква-ква!

И на дерево взлететь,

Всё лететь и песни петь.

Очень хочется опять,

Третий лишний – не поймать,

Пирожок слоёный съесть

Раз и два, а лучше шесть.

Но не хочется мне вовсе

На уроке – мела скрип,

И учительница злится.

Я молчу и класс молчит.

Я вопрос вообще не слышал

И не знаю я ответ.

Часто я так отключаюсь,

По призванью я – поэт.

Ростки фасоли на подоконнике в классе – повод для обид и ссор

Данёк поболел, поболел и – выздоровел. Зашёл в класс, и почувствовал: обстановочка-то изменилось, что-то необычное произошло. Данёк справку Галине Юрьевне отдал, стал оглядываться… Солнце за окном встаёт. Светло на улице.

– Опа! А я раньше приходил, всегда темно было.

– Ну так. Это когда было, – оказался тут как тут Зачиняев. – Весна давно. Светлеет рано. Мы, смотри, по «окружай-миру» фасоль рассадили. Я аж три фасолины посадил. В три стакана!

– Бу. А я пять фасолин в один большой стаканчик, – пробасил Вован.

И тут только Данёк понял, что все подоконники и все висячие полки, все шкафы, заставлены пластиковыми стаканами, на которых корявыми буквами подписано: «Володи», «Иля», «Поня», «Белка», много было ещё странных подписей.

– Почему «Иля»? – спросил Данёк.

– Почему? Почему? Замучили спрашивать, – разнервничался Илюха.

– Бу. Он ошибся, – объяснил Вован, – тут и Белкина ошиблась, и….

– Белкина – второгодница, – отозвалась Галина Юрьевна и посмотрела на Вована поверх очков: – Белкиной можно. Она в прошлом году вместо своей фамилии вообще писала «Ба»– первую и последнюю букву. А ты, Зачиняев, опозорился, да и ты, Балдин, тоже: гласную не ту на конец слова прилепил, – закончила железным голосом учительница: сказала как отрезала.

Зачиняев обиделся и принялся дразнить Даню:

– Ха! Ха! У нас, у всех есть фасоль, а у тебя – нет.

– У вас фасоль с пропущенным мягким знаком! – стал защищаться Данила. – Это не фасоль тогда, а «фасол».

– Бу! Хоть и с пропущенным мягким знаком, но растёт, – стал защищать фасоль Вован.

– Во-во. А у тебя – нет ни фасолы-ни фасоли, – дразнился Илья

– Бу! – добавил Вован. – И стакана такого прозрачного с чёрной землицей – нет.

Илюха с Вовой с видом победителей смотрели на растерявшегося Даника и ждали, когда он, по своему обыкновению, заноет и побежит Галине Юрьевне жаловаться. Но Данёк и не собирался ныть. Он решил из-за такого пустяка в первый день после болезни настроение себе не портить и сказал безмятежно:

– Ну и что? Фасоль. Подумаешь. Ха!

– Как это что? Мы её сами сажали! Сами землю из большого пакета совками в стаканчики перекладывали.

– Родительский комитет стаканчики покупал, – отозвалась мама Кости. Она как раз в класс вошла спросить у Галины Юрьевны, почему Костя по последнему диктанту единицу с минусом получил.

– Ну и что, что стаканчики! – запальчиво сказал Данёк. – А я дома кактус в огромный горшок сажал. И теперь этот кактус до потолка. А у вас – маленькие росточки всего-то. Червяки зелёные!

– Это фасолины только проклёвываются. А снег сойдёт, тепло станет, и мы фасоль на школьном дворе будем высаживать. Во!

– Да. А ты не будешь, – подлетел к Данику Костя Подленко.

Получалось, что теперь трое на одного накинулись.

– Почему это не буду сажать? – удивился Данёк. – Я свой кактус принесу и посажу. Кактусы неприхотливые совсем. А фасоль ещё неизвестно.