Два трюфеля. Школьные хроники
- -
- 100%
- +
– Да кидай же ты по воротам! Куда ты мяч направо кидаешь Ангелине? Сам забивай!
– Что вы кричите такое? Не путайте детей! – возмущались зрители. Вне игры было. Он не мог бросать. Один на один с вратарём нельзя.
А чей-то папа сказал презрительно:
– Тоже мне: гандболистка.
Бабушка Зачиняева оскорбилась и ответила молодому мужчине:
– А вы – гандболист. – И тут опять закричала Даниле:– Данёк! Беги! Чего встал и озираешься? Беги! Беги!
Данила услышал, что ему кричат: «Беги!» и побежал с мячом в руках. Судья остановил игру: «Пробежка!». Теперь противник выбрасывал мяч из-за боковой линии, удачно сыграл пас и забил Балдину гол. Закончился первый тайм. Первый «А» проиграл.
– Придурок! –орал Балдин на Данька.
– Данёк! И правда. Совсем что ли? Три шага с мячом можно бежать. Почему мне пас не дал? – орала на Данилу Ангелина.
Данила расплакался и сказал Зачиняеву:
– Зачем твоя бабушка мне глупыми советами мешала?
– А зачем ты её слушал? – стал орать в ответ Зачиняев.
Тут все начали говорить Зачиняеву:
– Да твоя бабушка достала. Она и мне советовала! И мне!
Тут Настя Петракова сказала:
– И мне советовала.
– А тебе-то чего? – возмутилась Ангелина. – Ты же запасная.
– А мне бабушка Ильи кричала, чтоб я тоже играть выходила. Чтобы все запасные помогали играть.
– Да. Она им кричала: «Что сидите? Почему команде не помогаете? Чем больше народу, тем ближе победа! »– сказал Балдин. – Я же совсем рядом в воротах стоял. Всё слышал.
Тут к ребятам подбежала бабушка Ильи и стала говорить:
– Вы что это, дети? Одни по бокам бегают, другие туда-сюда посередине? Вы, дети, кучей на врага навалитесь, и ногами их запинайте, если они опять забить нашему Вовану посмеют!
Алексей Альбертович услышал это безобразие, свистнул – все вздрогнули. Алексей Альбертович, прохрипел (он голос на прошлой игре сорвал):
– Зрителям от команды отойти! Этой бабушке в кудряшках второе предупреждение. Второе предупреждение в гандболе – что значит?
– Удаление! – крикнул молодой папа, которого бабушка гандболистом обозвала.
– Выйдите, бабушка, из зала, – приказал физрук.
– Из-за-ла! Из-за-ла! – хором скандировали зрители.
Конечно, удаление второе должно было быть на две минуты и на скамейку. Но бабушке эти правила были не ведомы. Она очень обиделась и заставила своего внука с ней вместе из зала удалиться. Насовсем.
– Играйте без Илюшеньки, если такие умные. Проигрывайте на здоровье.
А папа-гандболист огрызнулся:
– А один игрок в команде ничего не решает. У вас же запасные ещё есть.
– Это вы так говорите, потому что вы – наш противник. Вам лучше, если Илюши не будет, а будут слабенькие.
– Да что вы, – взбесился папа-гандболист. – Вашего Илюши не будет – нашим сразу тяжелее придётся.
А Данёк всё ревел и ревел и говорил:
– Я больше не пойду играть. Меня Вован обзывает и Геля.
И Данилу мама тоже с игры увела.
Пришлось Ангелине Настю Петракову и Речкина в команду ставить.
Тут мама Вики подошла и сказала:
– У Вики голова от вашей ругани болит.
– Как это болит? Вика у тебя разве болит голова? – испугался Алексей Альбертович.
– В меня мячом Ангелина попала.
– Да ты что! – возмутилась Ангелина. – Я тебе пас сделала, передачу. Ты что это Вика?
– А то, – закричала мама Вики. – Что это вы пожилых бабушек из зала удаляете?! Мы в знак протеста тоже уходим! В знак солидарности.
– Так. Рита! Вставай в команду! – почему-то стала ругаться Геля.
– Ура! – захлопала в ладоши Рита и запрыгала от радости.
Рита все предыдущие игры в запасе просидела. Алексей Альбертович Геле говорил:
– Рита в команде – это на крайний случай. Если все остальные заболеют ветрянкой.
– Ну, Геля! Ни пуха! – выдохнул Алексей Альбертович и скомандовал:– Команда: раз, два, три!
– Настойчивость, настойчивость, настойчивость! – прокричали остатки команды первого «А» и выбежали на поле.
Тут как раз в зал Галина Юрьевна вошла. И при чём без сменной обуви и в плаще, вытерла платочком пот со лба, встала у стены и прогремела:
– Ну первый «А». Попробуйте только мне проиграть! Петракова! Ты меня слышишь? А ты, Речкин?! Словарёв! Проиграете – два поставлю. КолА! И заставлю, Словарёв, колы в твою книжечку записать. Балдин! Соберись! Внимательнее!
И Слава бросился на мяч, и Настя летала по полю, иногда иго-гокала, Рита и Лёша бегали по боковым линям. А Слава пасовал то Ангелине, то Насте. Но больше Насте, потому что Ангелина, хоть все ей и восхищались, часто кидала мимо ворот. Вытянул первый «А» второй тайм. На два мяча победил. Счёт по периодам стал один-один, и главный судья назначил дополнительные пять минут.
Вован Балдин поменялся воротами. И Галина Юрьевна оказалась от Вовы со-овсем рядом. Галина Юрьевна теперь ничего не кричала, она смотрела на Балдина таким каменным взглядом, что от испуга Вован на все мячи ловил: лучше уж в игре погибнуть, чем потом всю жизнь попрёки Галины Юрьевны слушать.
И первый «А» победил в дополнительном времени! Начались награждения. Медали Ильи, Дани и Вики Галина Юрьевна забрала. Ещё награждали лучшего игрока в каждой команде. Ангелина приготовилась маленький кубок получить, но судьи вызвали почему-то Настю Петракову и вручили ей приз.
– Приходи к нам гандболом заниматься, – предложил Насте огромный лысый дядя – главный судья. – В спортшколу.
– Иди, Петракова, раз приглашают, – сказал Алексей Альбертович. – Не отказывайся.
– Иго-го, – ответила Настя, – мне с моими крылатыми лошадками надо посоветоваться. Если они меня отпустят, приду.
– Не «если», а «приду обязательно», Петракова, – сказала Галина Юрьевна.
– Иго-го! – скакала в раздевалке Настя с кубком на голове.
– Всё равно я больше мячей забила, – скривилась Ангелина.
– Иго-го! – кивнула Настя. – Конечно ты больше. Ты же капитан.
– А лучшего игрока тебе по ошибке дали.
– Иго-го, – кивнула Настя. – Конечно по ошибке. И в спортшколу по ошибке пригласили.
Рисунок Риты Гарнык
Краска на скамейке
Не верь ушам своим, верь глазам
Весной все скамейки, все заборчики и все качели окрашены. Поэтому весной гулять на площадке надо осторожно. А лучше вообще не ходить на площадку. Но Рита жить без площадки не могла. Нельзя на качелях качаться– Рита на самокате будет по дорожкам носится – дорожки-то не красят, только бордюрчики. Ого! Вот и Геля-Ангелина навстречу катит. На розовом самокате, модном, и колёсики у самоката с огоньками!
– Жалко, что сейчас не ночь! Знаешь, как клёво в темноте колёсики мигают.
Рита с Гелей наперегонки кататься стали. Потом Ангелина чуть поскандалила, что Рита нечестно соревнуется. Потом вдруг спросила:
– Рита! А почему у тебя уши не проколоты? Почему ты без серёжек?
– Не хочу,—ответила Рита. – Это ж больно дырки в ушах ковырять.
– Ну, ты же девочка. Девочки должны терпеть. Смотри, какие серёжки на мне: золотые, с топазиком.
Потом Геля поведала о том, какие драгоценные бывают камни, и что серебро – это не модно.
– Всё, Ангелина, мне в школу надо!
– Зачем это: после уроков в школу?
– Алексей Альбертович секцию гандбола ведёт. Мы же с тобой вместе занимаемся.
– Подожди, Рита! Пойдём на скамейке посидим.
– Скамейки окрашены! – сказала Рита. – Мне мама запретила на скамейках сидеть.
– Я тебе расскажу, почему я на гандбол теперь не хожу.
– Геля! Скамейки окрашены, – тихо повторила Рита.
– Рит! Да они уже высохли! Я вот на той уже посидеть успела.
Рите очень хотелось узнать, почему Геля на гандбол не пойдёт – ведь Геля капитан команды первого «А». И Рита села на скамейку. А когда поднялась, оказалась, что её куртка и джинсы перепачканы краской.
Геля сказала:
– Ой! Это солнце пригрело. Краска и растаяла. Так всё лето пачкаться будет наверное. Я вот на той скамейке, в тени сидела, поэтому не окрасилась.
Вечером мама Риты чистила куртку вонючей жидкостью из баночки и всё удивлялась:
– Какая Ангелина уверенная. Всё-всё точно знает. Поменьше, Рита, надо слушать, что другие говорят. Почаще своими мозгами шевелить.
Рисунок Риты Гарнык
Тридцатая жена
О любвеобильных мальчиках
Илюхе Зачиняеву все девочки нравились. Сначала Илюха в Фидан Алиеву влюбился. Но вскоре разлюбил. Фидан долго переживала. Потом ещё в разных девочек Зачиняев влюблялся, и тоже ненадолго. Весной, когда тренировки по гандболу начались, влюбился Илюха в капитана команды Гелю Якушина. Илье очень нравилась, как Геля везде – и в коридоре, и в классе, и на физкультуре—гордо и презрительно смотрела на всех сверху вниз, то есть свысока. В общем, втюрился Зачиняев на этот раз по уши. Даже спать перестал. И есть. Стал Ангелине названивать, названивать. Ночами напролёт. Но бабушка и мама Ильи отобрали у него телефон. Тогда Геля по выходным сама стала Илье звонить. Мама Ильи стала предусмотрительно телефон отключать. Тогда Геля стала к Илье в гости приходить. По утрам, по воскресеньям. Мама Ильи стала отключать звонок у входной двери. Но Ангелина тогда громко в дверь стучала. Ногой.
– Здрасьте, – улыбалась Геля.—Я, Ангелина, тридцатая жена Ильи.
– Как это? – удивлялась бабушка Ильи.
– Да это я так шучу. Вы что сериалы не смотрите?
– Нет, – наврала бабушка. – И тебе не советую. А что ты пришла с утра пораньше?
– Я пришла с Ильёй посидеть, в компьютер поиграть.
– Ну, в компьютер поиграть необязательно приходить. В компьютер поиграть можно и по разным домам, – сказала мама Ильи.
– А вы что в компьютер по Интернету с кем-то играете?
– Нет, – наврала мама Ильи. – Я целый день работаю. Социологом! Всё время с людьми говорю! Так ещё и в выходные приходится с тобой общаться, с утра пораньше.
Мама зевала, бабушка рычала, но Гелю пускали.
– Если б не хорошистка, выгнала бы. А так: прогонишь Ангелину – она Илюше помогать перестанет, – шептала на кухне мама Ильи своей маме.
– У Гельки мама и папа тоже отличники, с золотой медалью школы-университеты позаканчивали, на французский курорт летом мотаются– я разузнала, – шептала на кухне бабушка Ильи свой дочке.
– А то связался, помнишь, с Фидан, – продолжала шептать мама Ильи. – Она по «русскому» хуже всех пишет, а всегда Илье списывать давала. Вот тройки и были. А сейчас – четвёрки.
Бабушка вместо ответного шептания начинала рычать уважительно и даже восхищённо.
Всю весну промучились.
Когда тюльпаны на клумбах расцвели и первый «А» чемпионом по гандболу стал, в Ангелину Ефрем из команды соперников влюбился. Перестала после матча Геля в гости к Илье приходить, и он сразу итоговую контрольную на «три с двумя минусами» написал.
Мама Ильи обиделась. И стала жаловаться маме Фидан, какая Ангелина плохая, ветреная и непостоянная – предательница, одним словом. Мама Фидан слушала, кивала сочувствующе, и дальше уже новость по всему району быстро разнеслась. Мама Фидан здесь, в городе, жила, как у себя на родине, в горах. В горах –представляете!– все до сих пор с в гости к друг другу ходят и друг с дружкой вживую общаются. Мама Фидан прошлась по знакомым родительницам, всем новость поведала, чьих дочек Илья бросил. И все мамы рады были, все Гелю хвалили.
– Вот так тридцатая жена! За всех жён отомстила!
Рисунок Риты Гарнык
Некрасиво!
Сплетни и интриги – любимое занятие злорадствующих девочек
Данила с мамой всё для класса делали: газету какую или стенд украсить или отчёт оформить об экскурсиях. Галина Юрьевна говорила маме Данилы:
– Может, кому ещё перепоручим? А то всё вы и вы! И фотографируете мероприятия, и видео снимаете, и класс шариками ко Дню Учителя украшаете.
– Нет, что вы! – протестовала мама Данилы. – Я не устала. Я когда оформлением занимаюсь, я отдыхаю. И Даниле тоже нравится рисовать. Он же в художке занимается.
Мама Данилы замолчала и вдруг встрепенулась, как будто что-то важное вспомнила:
– Да и психологи советуют родителям вместе с детьми творчеством заниматься. Вы разве этого не знаете, Галина Юрьевна?
– Да уж Даниле почти девять лет. Уж лучше в этом возрасте, чтобы ребёнок всё сам, чтобы самостоятельным рос.
– У вас, Галина Юрьевна, старые методы воспитания, советские. А мы Данилу воспитываем по прогрессивным методикам.
– Да воспитывайте, я не против, – отвечала с грустью строгая учительница.
И вот в начале года, для конкурса инсценированных сказок мама Данилы нарисовала декорации: два огромных листа картона и на них – очаг, то есть камин. И Данила маме помогал. Притащил Данила в день спектакля декорации в школу, ребята столпились, рассматривать стали. Ангелина говорит:
– Ерунда. Некрасиво.
Данила обиделся.
А Настя Петракова тут как тут:
– Почему это ерунда?
– Потому что некрасиво, – и Ангелина плечиком презрительно повела.
Данила сидит и плачет. Галина Юрьевна спрашивает:
– Что такое?
Ребята всё объяснили. Галина Юрьевна говорит:
– Ангелина. Вот ты два дня в школу не ходила, так?
– Так. Меня некому отвести было.
– И вот пока ты отсутствовала, никто не плакал. А как ты пришла, сразу – обиды. Ты наказана. В спектакле участвовать не будешь, – сказала строгаю учительница, сказала, как отрезала.
Ангелина и не очень расстроилась. В таких страшных декорациях играть-позориться, да лучше в зале с Викой Белкиной сидеть, среди зрителей, и хихикать над дурачками, которые слова забыли.
Когда конкурс сказок закончился, Ангелина ходила мрачнее тучи: её классу, её первому «А» диплом выдали за лучшие декорации! А Даниле аж две грамоты: за лучшую мужскую роль второго плана и за лучшего художника!
– Ну конечно! Ему же мама помогала! Ему мама и уроки помогает делать, и читает всю ночь. Мы в соседних квартирах живём, и я всё слышу через стенку.
– Но Данила в художественной школе учится, – заспорила Настя Петракова.
– По-одумаешь. Я тоже, если захочу, могу в художку поступить.
А как раз на рисовании дела у Ангелины совсем плохо шли. Но Ангелина говорила, что это всё бумага виновата и кисти: бумага – тонкая, кисти толстые. Вообще-то училась Ангелина хорошо. По рисованию и труду – только плохо, а по музыке – совсем безобразно. Бывают такие люди, совсем не творцы – нетворческие люди, прагматики.
– Настоящие художники только толстыми кистями и рисуют, – объясняла Елена Вячеславовна, ставила Ангелине тройку и добавляла: – А бумагу для гуаши и правда желательно покупать поплотнее.
– Слышишь, Речкин! Всё из-за тебя, – ругалась Ангелина.
Своей бумаги для рисования у Ангелины и не было. Она всегда попрошайничала.
Однажды у Дианы рисунок красивый-прекрасивый получился на тему «Сергею Михалкову – 100 лет!». И Елена Вячеславовна Диане пятёрку поставила, а Ангелине опять тройку.
Тогда Ангелина сказала Диане:
– Тебе пятёрку поставили, потому что у тебя сегодня День Рождения. У тебя, смотри, щенок неаккуратный на рисунке, и шерсть за контур выходит и сзади фон—непонятный, размазня гнилая. Тебя просто Елена Вячеславовна пожалела.
Диана голову опустила, пол под ногами рассматривает.
А Елена Вячеславовна услышала и говорит:
– Так у Дианы Грядицкой сегодня День Рождения? Ну тогда, Диана, я тебе ещё одну пятёрку подарю. На день рождения. Тебе восемь стукнуло?
– Восемь.
– Так надо восемь пятёрок, – крикнул Словарь.
Все засмеялись, и никто не заметил, как Ангелина из класса выбежала, вместе с ранцем. Даже клеёнку за собой не убрала, даже фартук с себя забыла снять.
А в конце года вот ещё какой случай произошёл.
Галина Юрьевна устроила словарный диктант. И многие написали плохо.
– Почему, Зачиняев, про красную строку забыл? Почему слово «Россия» с маленькой буквы написал?
– Так вы же сами говорили: первое слово с большой буквы, остальные слова – с маленькой.
– Не бубни Зачиняев! Позор! И ты, Подленко, тоже туда же! Почему между словами запятую не поставил? Почему при переносе у тебя одна буква на строчке? Не переведу во второй класс! Будете с Зачиняевым ещё год в первом классе учиться. А Вика Белкина – третий. Да, Вика?
– Да, уж, – нахмурилась Вика.
– А почерк! Почерк?! Это же просто безобразие! Одна Таня Минеева красиво пишет. Ещё Диана Грядицкая ничего себе!
Ангелина сидела и просто сияла. Ангелина всегда радовалась, когда Галина Юрьевна кого-то ругала. Но когда Диану похвалили за почерк, Ангелине почему-то стало грустно, она подняла руку, встала из-за парты и сказала:
– Галина Юрьевна! У меня тоже хороший почерк!
– Ничего хорошего. У тебя наклон влево, а наклон должен быть вправо – сказала учительница, как отрезала.
– Да! У тебя почерк левый, – захихикал Словарь
– Да уж, у тебя правый,– разозлилась Ангелина.
После уроков выбежали все на школьный двор. Илью Зачиняева мама встречала. Она давно уже Илью перестала на «продлёнку» водить. И Костю встречала мама. Костина мама сына никогда на «продлёнку» и не оставляла. Ну и мама Данилы стояла неподалёку. Тоже своего ненаглядного сына поджидала. Вот носятся пацаны в догонялки. Ангелина же подходит к маме Кости и говорит:
– Вашего Костю на второй год хотят оставить.
– Ты ничего не поняла, наверное, девочка. Этого не может быть! Ты наверное перепутала, – мама Кости взяла Ангелину за плечи и стали трясти: – Ну признайся: перепутала же! Перепутала? Отвечай, когда родительский комитет спрашивает!
– Да, перепутала, – испугалась Ангелина и поскорее отошла.
Но тут её за руку перехватила мама Ильи Зачиняева:
– Геля! Ты девочка серьёзная, я это давно знаю.
– Да, – заулыбалась Ангелина.
– Учишься хорошо. По основным предметам. И к нам в гости ты приходила.
– Да! Я по всем предметам хорошо учусь. Кроме творческих. А ваш Илья …
– Я как раз и хотела у тебя узнать. А то мне Илья на вопрос не ответил.
– Вашего Илью хотят на второй год оставить!
– Как это?
– Снова в первый класс, – ехидно заулыбалась Ангелина.
Лучше бы она этого не говорила. Потому что вдруг мама Ильи стала носиться по двору. Носилась-то она за Ильёй, а со стороны казалось, что она в догонялки с детьми играет. Илья заметил, что мама за ним бегает, испугался, и ещё сильнее припустил.
Мама кричит сыну:
– Остановись, кому сказала!
А Илья не останавливается.
– Мамы в наступлении! Йо-хо! – заголосил Словарь.
– Мамы атакуют! Бу! – пыхтел Вован Балдин.
– Совсем с ума сошли родители! – это на крыльцо директор вышел. – Господи! – И директор приказал охраннику маму Ильи догнать.
Охранник быстро с задачей справился и маму отвели в кабинет директора.
Ангелина стояла на улице, у школьного крыльца и впервые не радовалась чужой неприятности. Ангелина испугалась до ужаса: ведь сейчас все узнают, что она родителей пугала, и неправду говорила, точнее полуправду. Ангелина потихоньку стала пятиться к школьной калитке… Но тут наткнулась на кого-то. Это была мама Данилы.
– Подожди, подожди, куда это ты? – мило сказала мама Данилы.
– Пустите! Я домой тороплюсь!
– Не пущу, – хищно оскалилась мама Данилы.—Я всё видела и всё слышала. Бедная мама Илюши!
– Я всё родителям расскажу! Отпустите! Мы на вас заявление в милицию напишем! Пустите! – заплакала Ангелина.
– Думаешь, я забыла, как ты мои декорации хаяла? Не отпущу!
На крыльцо вышла Галина Юрьевна:
– Якушина! – позвала учительница.
– Пустите! Меня Галина Юрьевна зовёт!
– Не отпустим! За наши декорации отомстим! – это уже Даня к маме подключился, и Гелю теперь не пускали за обе руки.
– Отпустите! – это снова на крыльцо директор вышел, и тут заметил маму Данилы. И сразу её узнал. – О! Так это вы первого сентября с табличкой шла за Галиной Юрьевной?
– Я! – гордо сказала мама Данилы и выпустила Ангелину.
– Якушина! Подойди к нам! – потребовал директор.
Ангелина побрела к школьному крыльцу.
– Ты что же это сплетни распускаешь, а?
– Я пошутила, – ответила Ангелина, ковыряя носком модной блестящей туфельки асфальт.
– Это очень некрасиво, Якушина, так шутить. Ты меня поняла? – и Галина Юрьевна пропала: исчезла, как будто и не было её на крыльце… А может это Ангелина очень долго ковыряла туфелькой землю?
– Поняла? Некрасиво шутить! Некрасиво! – подошёл к Ангелине Словарь.
– Ой, да захлопнись ты. На себя посмотри, диктант словарный.
И Ангелина зашагала со двора школы с высоко поднятой головой. И многие прохожие оборачивались на неё, потому что она была очень красивой девочкой: стройной, высокой, аккуратно причёсанной. Никто из прохожих и подумать не мог, как эта красивая девочка может некрасиво «шутить».
Рисунок Риты Гарнык
Проверки
Чиновников боятся все, даже строгие учителя
Галина Юрьевна всегда спрашивала так:
− Так, дети, посчитали пример?
Или так:
− Так, дети, решили уравнение?
И требовала Галина Юрьевна писать проверку. Рита эту проверку ненавидела лютой ненавистью. Зачем она нужна, это проклятая проверка? Ответ уже есть! Главное в математике – ответ! Чего ещё Галине Юрьевне надо?
− Вы, дети, правильно решили задачу, – трясла кипой тетрадей Галина Юрьевна. − А ты, Рита, опять неправильно решила, потому что опять не сделала проверку!
Дома Рита заявляла:
− Я, мамочка, всегда всё правильно решаю. А Галина Юрьевна придирается!
− А что же, Рита, тогда у тебя двоечка за контрольную?
− Это из-за невнимательности! – сопротивлялась Рита и, назло маме, в домашнем задании опять проверку не делала!
Но вот как-то утром директор шепнул на ухо завучу:
− Проверка, проверка!
А потом все учителя зашептались:
− Проверка! Проверка!
И вот уже вся школа шепчется: все дети, все повара, все уборщицы, и даже медсестра:
− Проверка! Проверка!
Пришли в класс какие-то дяди. Толстые, как бегемоты, и в галстуках. Зашли в класс и тёти. Худые, как щепки, и на каблучках.
Протопали дяди, процокали тёти − заняли все последние парты.
Галина Юрьевна стоит: ни жива, ни мертва.
Одна тётя вышла к доске и говорит:
− Дорогие ребята! Мы пришли проверить ваши знания! Мы сейчас вам раздадим листочки с печатями. На каждом листочке задание. Пишите, решайте. А в конце урока мы эти листочки заберём. И запротоколируем.
– Точку не забудьте ставить в конце предложения, и четыре клеточки между заданиями отступайте!– пискнула Галина Юрьевна.
Галина Юрьевна зашаталась, присела в своё учительское кресло, как-то в него вся втиснулась. И сидит. И молчит, больше за весь урок ни слова не сказала. Рите стало жалко Галину Юрьевну – вот какие проверки у учителей бывают. Такие проверки, что учитель пищать начинает, шататься и даже падать. «Ого! А проверка уравнения-то совсем не противная, если сравнивать с этими дядями», – подумала Рита. И сделала Рита во всех заданиях проверку. И оказалось, что в одном уравнении Рита на десяток ошиблась, а в другом – на единичку. Исправила Рита ошибки, и, как раз – звонок заиграл. Щепки-тёти собрали листочки, в папки положили, бегемоты-дяди запечатали папки в огромный конверт.
– До свидания дети! – попрощались проверяющие.
И галстуки, подтанцовывая на круглых бегемотовых животах, помахали на прощание первому «А».
На завтрак ребят повела Елена Вячеславовна. А к Галине Юрьевне медсестра срочно была вызвана. Заставила медсестра Галину Юрьевну таблетку выпить. После таблетки Галина Юрьевна в себя пришла и на следующем уроке спросила:
− Ну, что, дети? Не забыли сделать проверку?
− Сделали! Сделали! – закивали ребята.
− А ты, Рита, сделала?
− Сделала Галина Юрьевна. Это разве проверка? Это ерунда! Вот у вас, Галина Юрьевна – вот это проверища!
В самом конце мая Галину Юрьевну все поздравляли. Ей присвоили какой-то там разряд, какую-то категорию. Разряд десятков или разряд единиц – этого Рита так и не поняла. Самый высокий на свете разряд! Самую большую категорию! Огромную-преогромную!
Рисунок Риты Гарнык