Куда кого посеяла жизнь. Том III. Воспоминания

(вступление)

По озвученным ранее мною критериям, этот период жизни (Семидесятые годы), я бы назвал, как «Утверждение», имеется в виду, по отношению ко мне.

В это десятилетие, я действительно многое сделал, чтобы утвердиться, «стать на ноги», в первую очередь, как специалист и, как человек, отвечающий за ведение финансового хозяйства, многоотраслевого сельскохозяйственного предприятия, и не просто отбывающий время. Понимал, что помощи ждать неоткуда, поэтому «взбирался» по лестнице жизни сам. Это тоже не так просто, когда ты-«сам». Не входишь ни в какие ОПГ или НПГ (Организованные или неорганизованные преступные группировки), тем более, если ты не местный, а еще не представитель титульной нации. Это накладывает дополнительные малые и большие проблемы, когда ты один, а жить – то надо….

Неожиданно так получилось, что и это десятилетие, принесло нам (семье) большие перемены, не только в плане работы, но и в месте нашего проживания.

По Судьбе – поменялись многие наши планы…Наверное, это было предопределено Свыше. Но это – несколько позже. А начиналось это Десятилетие с неприятностей. Помню – В самом начале 1971 года, часа в три ночи, мне позвонил дежурный из гаража, сказал, что передали из соседнего села Преображенка, что у нас горит находящаяся рядом с селом свиноферма, а на улице сильнейший буран с верховым снегом и никуда невозможно дозвониться.

Я побежал в гараж, завел там вездеход ГАЗ-63, послал дежурного к председателю, а сам поехал на свиноферму. То, что я там увидел- можно показывать только в фильме ужасов. Горело уже все помещение фермы, а рядом, по загороди, с дичайшими визгами, бешено бегали горящие живые свиньи! Все это вместе с разбушевавшимся снежным бураном, создавало страшную картину.

Подъехал председатель, подошли еще люди, но сделать уже ничего сделать было нельзя, кроме как выгнать уцелевших животных и дорезать полуживых.

Как выяснилось, ночной дежурный по ферме, включил самодельный электрический обогреватель, наверное- заснул и произошло возгорание. А там- соломенная подстилка, деревянные клетки и жирные «горючие» свиньи….

Хорошо, что не пострадал сам сторож-пенсионер. Когда мы прикинули сумму нанесенного ущерба (по самому минимальному уровню), в восемь тысяч рублей, я доложил об этом председателю. Тогда это были большие деньги для села, тем более для виновника-пенсионера.

С него мы ничего не возьмем, это понятно. Посадить старика в тюрьму, так ферму все равно нам восстанавливать…. Председатель внимательно посмотрел на меня – я все сразу понял, пошел в бухгалтерию и принес несколько чистых платежных ведомостей. Председатель взял одну из них , написал свою свою фамилию поставил 300 рублей аванс и расписался.

То же самое, но с суммой 100 рублей, сделал я. В течении двух дней, мы таким образом собрали (добровольно) подписи колхозников на всю сумму нанесенного ущерба, отнесли им сумму «полученного аванса» на лицевой счет, а общую сумму –внесли в кассу колхоза, как погашение суммы ущерба от виновника-сторожа и никакие иски ни к кому предъявлять не стали. …, а потом за эти деньги восстанавливали поголовье и делали ремонт помещения. В нашем колхозе берегли людей…..

В том же году, ушел из жизни, замечательный человек, отец моей жены –Калашников Иван Емельянович. Из-за ошибки врачей. Да и какие там врачи были в нашем месте и в то время! Позже, в этом же периоде и наша семья столкнулась с врачебным безразличием или безграмотностью, неважно, (смотри материал «Не имей 100 рублей», в этом же разделе).

Из особо памятных событий того же 1971 года, можно выделить и следующее:

Меня пригласил к себе председатель колхоза, Каструбин Г.И.. Он часто приглашал меня посоветоваться, и в мою бытнось экономистом, и прорабом, и парторгом, и главным бухгалтером. В этот раз он сказал, что есть намерение построить хорошую централизованную столовую и ликвидировать бригадные кухни. С ними проблем больше, чем пользы, да и зимой они не работают, а потребность в столовой -круглогодичная.

Решили поставить её рядом с конторой колхоза. Место бойкое, кладовая с продуктами рядом. Но на этом месте стоит старинная, слепленная из хвороста и глины, хата семьи Былиных. С ними уже говорили –они ни в какую не хотят расставаться с этим местом. Понимают, что мы за их халупу дорого не заплатим, а покупать или стоить новый дом- им не выгодно.

«Ты здесь всех знаешь, а ну поговори с людьми, может кто-то согласится отдать дом тем Былиным, а мы ему- заплатим»-дал мне задание дальновидный Каструбин….

Дня через три (мы уже перешли в новое здание конторы колхоза), председатель зашел ко мне в кабинет и поинтересовался- нашел ли я кого-то….И тогда я его «обрадовал» – сказал, что раз такое дело – я уступаю свой дом Былиным,– они точно согласятся в него перейти, а колхоз покупает у меня дом, за те же деньги, что я заплатил 4 года назад и помогает мне построить дом, новый, где я укажу….

Каструбин сразу ухватился за это предложение, только сказал – а ты же там понес дополнительные затраты (он все знал!) –сарай пристроил, дом оштукатурил, колодец вырыл…и тут же предложил – ну –хорошо – мы вам за это дадим бесплатно пожить в бывшей колхозной конторе, поддерефеним её слегка, поставим новые двери и будете жить, пока дом будет строиться. Договорились?....

Он прекрасно знал, что за мной еще завис долг по колхозной ссуде, которую я взял при покупке дома, так что на наш дом колхоз частично тоже имел какое-то долевое право…. Поэтому, мы быстро договорились, что колхоз покупает у меня дом, семья Былиных переселяется в него, а на месте их землянки- строится новая столовая. Рядом со столовой – будет построен дом для моей семьи, позже, уже за мой счет.

Я «убедил» семью Былиных, они с удовольствием согласились переселиться в наш дом, потом вопрос вынесли на заседание правление колхоза, утвердили соответствующее решение и тему закрыли.

В колхозе появилась новая современная столовая , а через год, рядом с ней – был построен дом для нашей семьи. Почти год мы жили в бывшей колхозной конторе, в этот период , мы женой и пятилетней дочкой Мариной, совершили познавательную поездку в Москву. Целую неделю ежедневно ходили в театры, концертные залы; тогда же видели вживую знаменитых Тарапуньку (Тимошенко) и Штепселя (Березина), в театре Эстрады. Осталась культурная память….

Как памятное событие для меня лично, в том же 1971 году-было появление в колхозе нового главного экономиста, грамотного специалиста и замечательного человека, Смаилова Серика Убайтовича, который стал для меня настоящим другом, почти на полвека, а его мать, Кенестик, называла меня своим старшим сыном. Замечательная была женщина. Тоже- добрая память и я до сих пор поддерживаю связь с семьей Смаиловых, в Казахстане….

В том же году, я впервые в жизни провел три недели в примитивном летнем санатории возле города Хвалынска Саратовской области. Просто отдохнул от предыдущих напряженных лет.

В 1972 году, с отличием закончил сельхозтехникум, продолжая учиться в институте, по той же специальности. В этом же десятилетии, позже, получил институтский диплом и получил не только моральное право работать по специальности (я его заработал в прежние годы), а и официальное (нормативное)право .

В том же году, 1972-м, по моей просьбе, к нам приехал мой отец. Он достойно отработал в колхозе сезон на комбайне, а потом уже, как опытный кузнец, изготовил к нашему новому дому – красивые кованые узорчатые ворота и калитку, подобные тем, что украшают улицы в моей родной Слободзее. Осенью того же года , мы перешли жить в новый двухэтажный дом….Жизнь постепенно налаживалась. Жена, Нина Ивановна, работала в отделе кадров колхоза, место работы было через дорогу, старшая дочка ходила в школу, младшие двое – в новый детсад и все вроде было нормально.

Правда, зимой появились у нас чисто внутрихозяйственные (домашние)проблемы. По местным условиям, все дома в нашем селе, были соединены с хозяйственными сараями, чтобы проще было в зимнее время, ухаживать за домашними животными.

А наш дом был «современным», сарай для животных отстоял от него метров на пятнадцать. Мало того – весь наш двор был огорожен двухметровым забором, поэтому –первый же снежный буран, забил всю нашу дворовую «коробку» снегом. высотой метра в три.

Опишу обычную мою рабочую (домашнюю) картинку из зимнего периода: – В половине шестого утра: Открываешь входную дверь дома, естественно, -вовнутрь. Выход до верха забит плотной снежной стеной. Здесь же у входа –лопата для выбрасывания снега. Делаю себе выход во двор. Затем уже поверх твердого снежного наста, иду в район сарая. Причем сам сарай трех с половиной метровой высоты, -находится где-то внизу, под толщей уплотненного ветром снега. Но, там, где должен быть вход- стоит сигнальная веха, в виде длинной жерди. Под ней- внизу –вход в сарай.

Снежный наст везде плотный, а там, где вход- рыхлый, из-за ежедневного прохода в сарай. Ныряю в то рыхлое снежное место и пытаюсь нащупать ногой щеколду на двери. Нащупал, нажал –дверь открывается вовнутрь, сьежжаю по снегу вслед за ней и оказываюсь внутри сарая. Выбрасываю осунувшийся со мной снег и начинаю управляться, то есть -кормить и поить животных и птицу, благо все для этого заранее, в погожие дни, там приготовлено. Вычищаю стойла и клетки, открываю специальный люк в стене и выбрасываю через него, около ста килограммов навоза. Затем –обхожу сарай с задней стороны и отбрасываю навоз в сторону, метра за три –на кучу, иначе он быстро смерзнется и потом его взять будет во много раз труднее. И это-каждый день, утром и вечером, без выходных и праздников, на весь зимний сезон, считай -6-7 месяцев. Без этого в селе не проживешь, если, конечно, у тебя нет других источников материального благополучия….

В последнюю нашу зиму в Казахстане, в этом сарае, был полный зимний комплект- корова, телка – двухлетка и теленок текущего приплода, десять голов свиней, тридцать курей, десять гусей и уток .Держали мы голов десять овец и пухового козла, но, так как двор у нас обычно запечатывало полностью снегом, то овцам места во дворе не было, поэтому я договаривался с чабанами, платил им за уход и сохранение моих овец помесячно, они их весной и остригали, а шерсть оставляли себе. И им , и мне это было удобно.

Чего-чего, а снега нам пришлось перебросать немало за время жизни в казахстанском селе. А люди и сегодня там живут и другой жизни не знают, да и не ищут….

Особой памяти достойны условия передвижения в тех местах в зимнее время. Особенно в первые наши годы степной жизни. Это сегодня там приподнятые, подсыпанные, а местами и заасфальтированные внутрирайонные дороги. А раньше, зимой, когда я почти ежедневно выезжал в райцентр, иногда -в область или соседние города по работе, да и по беспрерывным вызовам –то бюро, то слеты, разные конференции и мероприятия, всегда с дорогой были проблемы.

Вызывают в район на какой-нибудь партхозактив, начало в 10 часов, до района 30 километров, но выезжаем часов в 5-6. Дороги чаще всего нет. Пока едем- копаем снег, толкаем машину, приезжаем в район –все мокрые – весь зал в паровых волнах – обувь, одежда –сушится, пока мы там заседаем….Ничего в этом особого не было- просто такие были условия и мы их как бы и не замечали.

А наши водители, по себе знаю – каждый раз выезжая зимой из гаража, хоть в сторону Актюбинска (150 км), хоть в сторону Орска (50 км), не знали –вернутся они домой сегодня и, вообще- вернутся ли…. Наши люди к этому привыкли, а я, уже позже, как экономист, часто думал – а ведь несправедливо: зимой в наших продуваемых насквозь степях, условия, как в приполярной тундре, а оплата труда – как на Украине….И без всяких надбавок и коэффициентов. Ну это так, просто размышления о прошлом….Тоже память о пройденном….

Был у меня еще один очень памятный случай, когда меня, как члена ревизионной комиссии областного Межколхозстроя, посылали в командировку в г.Тайшет, выяснить там кое-какие вопросы, связанные с заготовками леса для нашей области. Я не буду пересказывать материал « Вокруг леса» из этого же раздела, скажу только , что я тогда выполнил поручение начальника Облсельхозуправления, но уже попозже из других источников, узнал, что в то самое место, куда я ездил, в предыдущие два года, были посланы три ревизора из нашей области, но ни один из них не вернулся…..

Чего только не было для меня в этом Десятилетии, Семидесятых, но Бог миловал и прожили мы их все-таки достойно. Я все время учился, и в институте, и в самом хозяйстве. Постепенно завоевал рабочий авторитет в районе и в области (смотри «Правила для правильных?») и другие материалы в этом разделе. Жизнь наладилась….

Но.Нельзя, чтобы все время было хорошо. Так случилось и у нас. Начала болеть Нина, жена. Сколько раз , в любую погоду, приходилось отвозить её в районную больницу и все без результатов. (Более подробно смотри материал «Не имей сто рублей», в этом же разделе). К счастью , сложнейшая операция у жены прошла удачно, но врачи убедительно рекомендовали ей сменить климат, холод ей стал противопоказан, категорически.

Через год – сложная операция у меня….Нам пришлось менять место жительства. Это было не так просто с многих сторон. Дошло до того, что председатель колхоза, зная истинное положение вещей, скрепя сердце, обратился к первому секретарю райкома партии с просьбой, чтобы меня отпустили из района, без скандалов и неприятностей по партийной линии.

Кстати, через семь лет, тот же секретарь райкома партии, обратился ко мне с письмом, где предлагал вернуться в село и возглавить наш колхоз, но это уже было не актуально, ни для меня, ни для колхоза….

Так мы оказались в моем родном поселке Слободзея, в конце лета 1976 года. Три часа лёта и наша семья из Актюбинска перелетела в Кишинев, а к вечеру –была уже в доме у отца. На утро другого дня –я вышел на работу в Слободзейский райсовет колхозов, об этом уже была письменная договоренность с руководством совета.

Память круто возвращает меня в тот августовский субботний день, когда я появился первый день на работе, в абсолютно неизвестном мне месте и органиации.Я не знал, что это такое – «Совет колхозов». «Советы» колхозов были во всех сельхоз зонах Союза, но как чисто общественные организации. В Молдавии – это были организации, с большими распорядительными, организационными и финансовыми правами, о которых мне тогда не было известно –ничего.

Хорошо, что я вышел на работу, в нерабочий день, субботу. Пригласивший меня на работу , начальник учетно-экономической службы района , Федор Израильевич Гройсман, представил меня Председателю, они вместе – назначили день моего визита к первому секретарю райкома партии (тогда-Проценко В.А.), тут же прямо при мне, согласовали, когда он нас примет, секретарь назвал день на следующей неделе и мы разошлись.

Мой новый начальник службы, сказал, что в связи с тем, что завтра День строителя, то сегодня нас пригласили на торжественное собрание в село Ближний Хутор, где располагалась контора районного объединения «Межколхозстрой».

Так что я начал с приятного времяпровождения, свою службу в родном, но новом для меня районе. После торжественного собрания, естественно, был большой банкет, где строители показази, что могут не только работать, но и отдыхать….

Среди строителей встретил моего одноклассника, Мишу Шумейко, с трудом узнали друг друга, после более, чем 20-летного перерыва. Перебросился с ним несколькими фразами, так как говорить было просто не о чем.

Получилось так, что я, сразу после 7 классов, в 14 лет, уехал из Слободзеи, а мои одноклассники, в большинстве своем, продолжали еще три года заниматься в школе. Потом у них (не у всех, конечно) были годы учебы в различных учебных заведениях и разные места работы.

За столько лет, у них появились не только семьи, дети, а и новые связи, знакомства, увлечения и направления. Меня они просто помнили, как небольшого, худого пацана, что-то слышали, а остальное –у них уже было СВОЕ, приобретенное за это время и я в их круги, естественно, уже не вписывался. Причем это касалось всех моих одноклассников, которых я встречал, после возвращения из Казахстана.

Для них, всех, я был просто знакомым пацаном из детства и только. А кто там я сегодня, никого не интересовало.

На том праздничном торжественном вечере в честь Дня строителя, успел все-таки и кое-что увидеть . В первую очередь-людей, да, мне абсолютно незнакомых, но-людей, с которыми мне придется работать. Понимал, что не только я смотрел на них, но и они смотрели на меня, но главное, что я в итоге понял, вернее-почувствовал- это Уровень общей ситуации нового для меня общества. Я прошел в тот день «испытание» добром и понял, что люди везде есть люди и бояться нового –просто не надо. Надо –вживаться и в эту жизнь….

Внешне, в то время и в тот конкретный день, я вроде бы находился в той ситуации, как и двенадцать лет назад, когда демобилизовался из армии и передо мной, на все четыре стороны света, лежала неизвестность. Да, внешне это так и было. Еще вчера, до обеда, я был авторитетом областного масштаба, а сегодня –ровно никто. Всё вокруг –новое, и все вокруг –новые....

Ну. Это внешне….А внутренне, я уже был наполнен куда более разностонне, чем в те годы. Через меня прошли уже многие сотни людей разных уровней, я уже умел с ними говорить и работать. Но, придется не только переучиваться многому, но и просто учиться многому, потому, что вся система хозяйствования, организации и управления в моем родном районе, как небо и земля отличались от тех же позиций в Казахстане. Но меня уже это не страшило. Как говорил мой отец, пришедший с фронта:– «Прошли и Пройдем!».

Проведя несколько часов в большой компании незнакомых людей, я почувствовал какую-то общую атмосферу происхдящего и понял, что надо только правильно внедриться в эту новую для меня обстановку. Не надо бояться неизвестного , надо в него войти, изучить и научиться с ним жить….

Как и в случае с моим приходом после армии в колхоз, так и возвращение в родные места, стали для меня похожими и знаковыми, по определяющей основе –колхоз, где я проработал двенадцать лет, был лучшим не только в районе, но и в огромной области, в десять раз превышающей по территории Молдавскую ССР, а мой Слободзейский район, куда я вернулся и вышел на работу, – уже в то время, не имел себе равных, по экономической мощи в бывшем Союзе.

Я это к тому, что с первого дня работы на новом месте, почувствовал под ногами твердую почву, основу, не какую-то там абстрактную и эфемерную, а вполне реальную, осязаемую , которую , при желании, можно было не только ощутить и увидеть, но и потрогать руками….

Когда я пришел на работу , уже в понедельник , «по-настоящему», а взяли меня вначале старшим экономистом, то сразу начал понимать, как отличалась специфика жизни в том моем прежнем районе и этом.

В новом районе, были десятки новых для меня направлений хозяйственной деятельности ( овощеводство, плодоводство, виноградарство, семеноводство разных видов и культур, могочисленные «водста», относящиеся к животноводству и т.п). Все эти новые для меня направления, увязывались и переплетались с необходиой для них механизацией, электрификацией, вспомогательными производствами, новыми для меня системами управления, организации труда и его оплаты.

Все это вместе – покрывалось и увязывалось, тоже незнакомыми для меня экономическими взаимоотнощениями и соответствующей нормативной правовой документацией.

Мне предстояло –или занять позицию клерка-исполнителя, пусть даже и добросовестного, или оперативно вникать в суть происходящего и находить свое место в идущем уже строю.

Для меня это не было чем-то необычным. Я хорошо помнил , как становился экономистом, не имея понятия об этом направлении, тем более, как я стал сразу главным бухгалтером большого многоотраслевого хозяйства. Значит, придется и здесь постараться, не ударить лицом в грязь. Снова учиться и учиться, только времени на учебу уже никто не даст, самому надо его искать.

Очень тяжелым для меня был первый год работы на новом месте. Меня не единожды проверяли и на прочность, и «на вшивость». Определенным «толчком» в моей новой карьере, стал мой доклад на научно-практической районной конференции, посвященный научной организации труда в отраслях АПК района. Я проработал всего полгода в аппарате районного звена, но «свежим» взглядом высказал чисто свое мнение по улучшению работы в этом направлении, с конкретными рабочими предложениями.

Мое выступление было замечено и одобрено районными властями. Всем стало понятно, что я не зря удлиняю свой рабочий день почти вдвое и не на показ или какого-то понта, а пытаюсь не только изучить незнакомую мне новую ситуацию, но и постоянно ищу способы её улучшения.

Уже к концу первого моего года работы в совете колхозов, меня назначили главным финансистом райсовета, а еще через три года –я возглавил всю учетно-экономическую службу колхозно-кооперативного сектора нашего района и работал там до ликвидации системы совета колхозов, то есть до периода т.н. – «перестроечных реформ» в агрокомплексе МССР, но это будет уже в следующем Десятилетии.

Из памятных событий годов Семидесятых, уместно привести еще один показательный пример, из приведенной ранее серии, моих взаимоотношений с председателем моего бывшего колхоза, замечательным человеком, Каструбиным Г.И. . Помните, Как он меня «принудил» стать экономистом, потом главным бухгалтером, а до того , дважды (в 1966 и1968 годах), «был не против» того, чтобы я косил хлеб, поменяв карандаш экономиста, на штурвал комбайна….

В 1979 году, я в первый раз приехал в отпуск в свой бывший колхоз, после трехлетнего перерыва. Приехал в Актюбинск, на вокзале меня встречал Шотт Петр, водитель Каструбина. Он так обрадовался, как раз была суббота и у его дочери была свадьба в тот день; привез меня в Ащелисай и попросил поездить с Каструбиным за рулем, выходные дни, пока пройдет у них свадьба. И я, и Каструбин, встретили это предложение с удовольствием – пару дней, в такое горячее время – начиналась уборка зерновых, мы будем вместе, поговорим, вспомним и т.д.. Мы объехали многие поля, были на элеваторе, на токах. На второй день – заехали во вторую бригаду, Синицы А.П., а там комбайн стоит, и никого возле него нет. На вопрос Каструбина, –кто на нем работает, Синица ответил, что – Сашка Кабельский, сын Петра Кабельского. Психанул чего-то и ушел из бригады перед самым началом косовицы. Ждали, что придет – а он – не появился больше. Тут Каструбин делает рекламный ход и говорит мне, – а ну, поедем к тому Кабельскому Сашке, в Преображенке. Приехали, постучали, вышла довольно старая бабушка. Каструбин спрашивает: «Где Сашка?», она отвечает -: «Он поехал в хорот(город)». «А чего он поехал в город?» –Каструбин. « Его бригадир ругал. А Саша у нас хордый. Он, когда школа ходил и учител называл его Казоль(козел) –он больше школа не ходил. Очень хордый!». Когда я привез вечером Каструбина домой, он сказал: « Отдохни, сходи на рыбалку, на новое озеро, потом встретимся, я дам знать». Это был посыл, который мы знали оба, но не говорили вслух.