Индоевропеец. Книга 1. Я есть Жрец!

Глава 1

Вторая половина августа выдалась дождливой. Неделю беспрестанно лил дождь. Когда не лил, то моросил. В крайне редкие не часы, а, скорее, минуты, когда не было дождя, все равно солнце не выглядывало из-за плотной завесы облаков.

Такая погода для немалого количества людей, особенно, работяг в отпуске, навевала настроение, которое можно охарактеризовать фразой: «погода шепчет: одолжи, но выпей». Пасмурное небо часто провоцирует грусть и вызывает попытки самокопания, анализа своей жизни.

Вот и мне удалось найти время для мыслей о своей судьбе многогрешной. Нет, не столько грехов я успел совершить, чтобы сильно каяться, это так, скорее, для красного словца. Но и назвать себя безгрешным не могу. Людей не убивал, а животных резал. Отрубленные головы кур и гусей, или прострелянная голова свиньи – это грех? Ведь чувствуют же животинки! А я их вот так, даже не из-за голода, а потому что бабушка увлеклась сельских хозяйством. Впрочем, я мясо люблю, а его не бывает без убийства.

Меня зовут Глеб Антонович Казакевич. Батя называет Га-ноль. Видимо такое прозвище ему созвучно с другими словами. И это обидно. Нет, не то, что отец, подаривший имя и фамилию, стебается, а то, что самый близкий человек считает меня именно тем самым «нулем». Юмор – не самая сильная сторона характера родителя. Хорошо, что не опускается до «гавноль».

Профессию выбрал я, видите ли, бесполезную. Вот доктор, или инженер, экономист или юрист – это дело. А вот пользы в том, чтобы копаться в книгах и земле, чтобы исследовать историю, отец не видит никакой. А когда я еще и не захотел продвигаться к подножью политического Олимпа, так вообще оказался отломанным ломтем, которому «только армия и вправит мозги». Вот, видимо, вправляет, уже как восемь месяцев.

А я не пожелал идти по протекции отца в молодежные общественные организации, чтобы, отталкиваясь от них, ползти вверх. Устроить на эту стартовую площадку для чиновничьей карьеры отец мог, но это не моя судьба. Уже потому, что противно лицемерие, не хочу. Нет, организации эти занимаются делом, завлекают молодежь, всякие там стройотряды, разные мероприятия устраивают. Но меня же пристроить хотели лишь для того, чтобы двигать дальше, приписывать себе успехи, незаслуженно возвеличивать несуществующие победы. Нет, не хочу.

Я был самим собой в другом, когда окунался в историю. Подался было в реконструкторы, даже начало что-то получаться, увлекся. И вновь товарищ Антон Михайлович Казакевич, заместитель главы облисполкома Гомельской области Республики Беларусь, лишь по совместительству, мой отец, оказался недовольным таким занятием. Так что становлюсь мужиком в армии, служа в Пинском пограничном отряде в Лоеве, на границе с Украиной. Кажется, что факт моей воинской службы – это лишь небольшое мероприятие для пиара отца, заявляющего где надо и не надо, что его сын, дескать, служит, да еще и на границе с государством, не выказывающем миролюбия Беларуси.

Он там пиарится, а мне лямку тянуть. Хотя… не особо сильно напрягает. Адекватные офицеры, нормальные отношения с сослуживцами. Тут не было дедовщины или уставщины. Может потому, что в Лоеве базировалась всего-то две роты пограничников? Или потому, что скучать особо не давали? То занятия в классе, то тренировки, наряды, ну и никто не отменял охрану государственной границы. Днепр, Сож, заводи, ну и обратно в таком же порядке. В связи со сложной ситуацией с соседом, плавали и ходили много.

– Казакевич! Чего разлёгся? Наглеешь? Встать! – я не заметил, как подошел лейтенант Коротков.

Обидно, он же мой одногодка, а я тут по стойке «смирно». А что чувствовали мужики под пятьдесят лет во время Великой Отечественной войны, когда ими командовали младшие лейтенанты двадцати годов отроду? Или тогда не заморачивались с этим? Мне служить только год, с высшим образованием, уже ушел на стодневку, через девяносто дней на дембель. Вот и просыпается вновь чувство собственного достоинства. Не перевоспитала меня армия, если хочется нахрен послать нормального офицера.

Я стоял и поедал глазами комзвода. Ему это нравится. А мне… неприятно, но еще более неприятнее будет получить наряд вне очереди за то, что уронил свою бренную тушку на кровать.

– Выход у нас с тобой будет! – проронил лейтенант и вышел, оставляя «собаку».

Сейчас сержант начнет гавкать. Во, так и есть!

– Ты оборзел, Казак? Какого… лежишь? Почему не с метлой у курилки? – Глеб Овчаров начал свой разнос такого нерадивого меня.

Ну ведь, собака и есть – овчарка. Все гавкает и гавкает. Выслужиться хочет? И что ему, такому образцовому бойцу, это даст? Скоро же и сам на дембель, а все воспитывает и воспитывает, уж лучше бы всякие там переводы в черпаки, да деды были.

На гражданке уже точно свалил бы этого отважного сержанта, но армия, тут, как бы нельзя. Так что терпим воспитательное мероприятие. Вот чему я научился в армии – сдерживаться! И в этом есть особый секрет. Вот он отчитывает меня, а я слушаю в пол уха, так как увлекся очень важным вопросом. Ежики! А как они сношаются? Колючие же. Сержант кричит, а я фантазирую, придумываю ежикам позы. Очень важное занятие у меня, ежики оценят.

– Ты меня слушаешь? – сержант заподозрил, что его слова не доходят до моего сознания.

– Так точно! – гаркнул я во весь голос так, что Овчаров содрогнулся.

– Чего орешь? – растерялся сержант.

– А ты чего? Лейтенант уже ушел, а ты все воздух сотрясаешь! – спросил я Овчарова.

– Сейчас построение объявят… – чуть успокоившись сказал сержант.

Не успел он договорить, как дневальный объявил то самое построение.

Через полчаса мы уже разгонялись на лодке в направлении Моховского озера. Почему лейтенант взял меня? Не знаю. Вперед я не лез, но никогда не отставал, делал, что приказывали. Ну да ладно, покататься на скоростной лодке, или почти катере, лучше, чем махать метлой по чистому, без пылинки, плацу. Хотя какая пыль? Дождь не перестает накрапывать.

Что именно случилось, до меня не довели. Рылом не вышел, или лычками, но одно точно – приказ был на боевой выход. Уже позже, перекрикивая шумы днепровской воды и мотора, лейтенант Коротков сообщил, что нужно проверить сигнал о том, что в деревне Мохов могут быть пособники террористов.

В который раз. В России происходят теракты, у нас то же ловят каких-то там пособников, вот и гоняют нас даже по деревням, чтобы не расслаблялись, а отрабатывали сигналы. Мы уже были в Крупеньках, Козерогах, Судкове, вот и в Мохове проверим хаты. Но нет худа без добра, порой такие проверки выгодны солдату. Есть вероятность, что нас покормят жирной деревенской едой, да с огорода помидора с огурцом дадут. Правда этот дождь… да и бронежилет тягать, автомат…

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! – Овчаров, которого так же взяли с нами, опять проявляет рвение в службе.

Я улыбнулся. В кино таких рвачей сержантов показывали, чаще в кинокомедиях, не думал, не гадал, что такие люди есть. Лейтенант нормальный мужик, пока катаемся на лодке он вполне воспримет и более простое общение.

– Что у тебя? – перекрикивая шум мотора сказал лейтенант.

Мне было мало что слышно из вопроса, да и не интересно. Понял я лишь то, что дотошный Овчаров пожелал получить дополнительные инструкции. Проверять ли сараи, кого оставлять на прикрытии у ворот или калиток, как распределены дома в деревне между нами, то есть, погранцами, и группами из внутренних войск, которые уже как два года назад приданы на усиление Лоевскому гарнизону. И все в том же духе. Лейтенант уже морщился, а Овчаров все сыпал вопросами. И все-таки вернемся, я ударю сержанта по пузу, чтобы без синяка, но так… душу отвести.

Ну ничего же не измениться. Как действовали в других деревнях, так и тут. В пару-тройку домов зайдем, наиболее подозрительные, да и домой. Почему только в этот раз рекой пошли? Даже я треть деревни уже знаю по именам. Чего ходить по хатам, где доживают свои дни, старики? Достаточно отработать дачников, что купили дома в деревни, да и делов. Только, чтобы кто покормил, вот это для меня важнее всего. Пусть в столовой и кормят не так уж и плохо, но хочется домашненького, жирного и вредного.

Деревня Мохов показалась, словно взятая с боями. Работали шесть групп, в центре деревни еще расположилась еще и группа реагирования. Наш катер не сразу прибился к берегу. Вначале мы сделали круг по озеру, присматриваясь к зарослям в поисках лодок. Они были, штук пятнадцать по всему озеру, длинной в километров пять. Были разные, но мы искали… Необычную. Как будто тут, если и есть браконьеры, или какие другие злодеи, так на яхте Абрамовича приплыли. В деревне были дачники, да и имелись несколько местных, которые в состоянии иметь добротные плавательные средства и моторы. Так что лодок хватало, как и обозначений, знаков, где выставлены рыбные сети, но ничего необычного не было. Пусть бы рыбнадзор проехался тут. Хотя, как по мне, так чего местных рыбки лишать, если у некоторых это реальный доход.

По рации передали, чтобы мы поднялись и осмотрели три дома, которые располагались ближе всего к озеру. Эти дома чуть выбивались из параллельной застройки остальной деревни, стояли кучно и чуть в стороне.

– Шишков, остаешься, остальные за мной! – скомандовал лейтенант.

– Козак, пожрать чего принеси! – попросил младший сержант Алексей Шишков, наш извозчик.

Сердце начало щемить. Интуиция? Говорят, что интуиция – это ответ мозга на то, что он получил информацию, но не смог ее до конца обработать, не находя ответов. Вот тут трава примята, тут, на вершине надпойменной террасы, где начинается деревня Мохов, свежий песок, сверху места, от куда его брали местные на строительные нужды. Песок почти сухой, значит недавно обрушился. Что это может значить? Не понятно, вот мозг и нагоняет панику. Ведь местные могли пройтись, да и все. И скорее всего, так и было.

Вдох! Выдох! Все! Нормально. К этому времени уже должны были большую часть деревни прошерстить и без нас. Если кто и был, а, судя по всему, мы, действительно, ищем каких-то бандосов, может и диверсантов, то должны сбежать. Не были подняты все силы гарнизона, чтобы оцепить деревню. Вообще, как-то нелепо все. Как будто командование приказало, а местные офицеры решили не особо напрягаться, а отработать сигнал для видимости. Настолько, чтобы рапорт выглядел героически и логично и без весомых результатов. Обследовано столько-то домов, столько-то квадратных километров, задействованы силы в составе… Отлично же, молодцы!

– Казакевич! Тут остаешься, смотри за выходом к озеру! Занять позицию! – скомандовал лейтенант.

– Есть, занять позицию! – сказал я и выбрал позицию возле большого и полного наливными яблоками дерева.

Если в какой хате и не покормят, так хоть яблок наемся. Сложно будет потом, с туалетом… все равно наемся, а после угля выпью и чего от поноса, на всякий случай.

Я огляделся. Неплохой такой сад, огород. Я находился рядом с картофельными сотками, но было видно, что дальше краснеют помидорки, тепличка стоит. Аккуратненько так, да по-хозяйски. Я в этом немного разбираюсь. Есть, так сказать, «домик в деревне». Оттуда и отрубание куриных голов, да и свиноубийство. Бабушка… и ведь все купить можно, свежее, хоть бы и фермерское, но нет, нужно самой работать, да и меня раньше чуть ли не каждые выходные жалобила, что помощь нужна. Ага! Помощь, чтобы замочить пять кролей, да двух индюков! Мясник-палачь в пути, милая, добрая, бабуля, точи топор!

– Тыщ! Ты-тыщ, – выстрелы прозвучали неожиданно, от чего я поперхнулся яблоком и не еще секунд двадцать не мог откашляться.

– Кхе, кхе! Стой, стрелять буду! – выкрикнул я, наблюдая, как из дома, тем же огородом, вдоль окученных рядков картошки, бежали два мужика.

Оба были в камуфляже и явно спортивного телосложения. Такие в деревне жить не могут. Подобная физическая форма нарабатывается либо в хорошем зале, а, скорее всего, в ходе военной подготовки. Блин, как-то ссыкотно.

Один из мужиков остановился и посмотрел в мою сторону. Быстро у него появился в руках автомат, который до этого был закинут на правое плечо. Со стороны дома все еще раздавались выстрелы и быстро пришло осознание, что меня сейчас могут убить. Странно, но именно с этим пониманием отступил страх.

Я упал в траву лицом в землю и сразу же, приподняв автомат над головой, сделал очередь примерно в ту сторону, где должны были быть мужики. АК-74 затрясся в моих руках и я чуть удержал оружие, понимая, что пули, наверняка, прошлись сильно выше мужиков. А что теперь? Лежать вот так вот, вгрызаясь в мокрую землю и приминая траву? Тогда что стоит бандитам подойти ближе и отправить меня на тот свет? Хотя они же спешили, вероятнее всего, не станут тратить время и побегут дальше… Шишков, твою мать! Они бегут к озеру, а там, наверняка, придремал Шишков. Он спит везде, хоть стоя, хоть сидя, не преминет и сейчас покемарить.

Я резко перекрутился чуть в сторону, к стволу яблони, от плодов которой чуть не подавился. Приподнял голову. Злые мужики уходили, в их руках, кроме автомата, было еще что-то. Это мотор к лодке. Видимо, тут, в саду, который располагался почти на гребне надпойменной террасы у них схрон. Сейчас быстро спустятся, там метров пятьдесят, после уже озеро, подцепят мотор на лодку и ищи сыщи. Выход из Моховского озера не перекрыт, спокойно уходят, оттуда и на территорию Украины могут прорваться, причем вполне себе, если возьмут ближе к впадению реки Сож в Днепр. Таким образом, эти… кто они там ни были, но точно преступники, почти гарантированно уходят. Наши, если и будет на выходе еще один катер, не станут стрелять, чтобы не получить крупнокалиберным пулеметом с той стороны. Не потому, что побоятся за себя, а потому, что как раз в этом месте, напротив сопредельного государства, раскинулся маленький город Лоев. Еще заденут гражданских, так это еще большая проблема, чем упустить бандитов.

Шишков! Там Шишков! Услышал ли он выстрелы? Должен, но… и чего я лезу? Но, ведь, лезу же, не могу иначе!

Я встал и, чуть пригибаясь, стараясь петлять и двигаться рваными движениями, направился в след за бандитами, которые уже начали спускаться с горы. Двадцать метров над уровнем озера, еще пятьдесят метров и там мой сослуживец.

– Ты-ты-тыщ! – раздалась продолжительная автоматная очередь, в ответ прозвучали четыре очереди по два-три патрона.

Тишина. Зловещая тишина, ни звука. Нет, звуки есть! С центра деревни пустили ракету и вот она зашипела. Запоздало группа реагирования среагировала, видимо, никто не ожидал, что уже приевшиеся рейды по деревням и весям, наконец, принесут результат.

Уже не петляя, я рванул к обрыву. Со стороны нашего катера не раздавалось больше выстрелов. Значит Шишков… а как там лейтенант и сержант Овчаров? Они вслед за мной, отчего-то не побежали. Я был уверен, что они спугнули бандитов, потому как те драпали. Внутри дома выстрелы звучали глухо, вряд ли какая иная группа услышала. Потому лейтенант должен жить. Наверное, он просто не увидел, что двое сбежали и сейчас вяжет тех, кого взяли в доме, скорее всего, хозяев, приютивших бандитов. Лейтенант, конечно, мой ровесник, но опытный, или, скорее, выученный, соображает быстро и подготовка у него неплохая.

У самого обрыва я упал на землю и подполз, чтобы высмотреть, что там, на крутом склоне. Один бандос лежал наглухо. Второй… ранен, сильно припадает на ногу, правая рука болтается, словно не родная. Но он упорно двигается к озеру. Шишков задел двоих своей отчаянной очередью.

– Стоять! Руки! – выкрикнул я и дал короткую очередь в воздух.

Такого нужно брать. За взятого живого и награду дадут серьезную. Вот батя порадуется! Сын, да с наградой, уже не дерьмовый ублюдок, позорящий отца! Вероятно, свои связи подключит, чтобы дали чего существеннее. Может и Героя!

– Тыщ! – я не успел среагировать на то, насколько быстро бандит достал пистолет и выстрел в меня.

Одновременно я нажал на спусковой крючок, накрывая бандита очередью. Удар в грудь вышибает из меня дух. Падаю.

*………….*……………*

– Кхе! – кашлянул я.

Резкая боль справа заставила поморщится. Ребро. Надеюсь, хотя бы не сломано. Но все равно хорошего мало. Это может быть надолго. Теперь, как говорила моя вторая бабушка, не та, что заставляла резать курицам головы, а по материнской линии: состояние «не бздонуть, ни перднуть», все болью отдаваться будет.

– Эй, где кто? – выкрикнул я в туман.

Серо-синий плотный туман был вокруг меня, и видеть я мог не дальше двух метров, после которых, не постепенно, а резко, словно стена, ничего не видно. Странно ли это было? Может быть, но волновало иное. У нас как бы бой и явные бандиты. Как в таком тумане может найти меня группа реагирования или лейтенант. Не пальнут ли на удачу?

Похожий по плотности туман в своей жизни я видел дважды, однажды, так и вовсе на Новый год. Хотя и тот не мог соперничать с такой плотностью, что я наблюдаю сейчас. Но туман – это лишь природное явление. А вот где военные? Лейтенант?

Что я помнил? Удар от пули, бронежилет держит, но от кинетического удара я заваливаюсь и скатываюсь с горы. Вот же черт! Голова тоже болит. Ударился, видимо. Но почему я один? Дело минуты, ну двух минут, чтобы кто-то прибежал сюда. Группу реагирования подняли же, ракетой даже, по старинке, дали всем знать. Продублировали информацию и по рации.

– Эй, люди! – выкрикнул я и услышал эхо.

– Юди, юди! Ди! – ответила мне пустота.

– Если долго смотреть в пустоту, скоро пустота посмотрит на тебя! – произнес я фразу из какого-то фильма.

Умею же сам себя подбодрить. Теперь боюсь тумана. А еще был фильм «Мгла» по Стивену Кингу. Там разные чудища терзали людей, а приходили они из похожего тумана. Да, этот туман очень похож на тот, из фильма. А еще там все умерли. Вот такой я оптимист по жизни.

– Спокойно! – скомандовал я сам себе, стараясь прогнать дурные мысли.

Я осмотрелся, на целых два метра вокруг. Зрительная память у меня была всегда на высоте, потому смог вспомнить некоторые незначительные элементы ландшафта. Вот этот камень был точно по направлению у озеру, где находится наш катер. Если повернусь и прямо пойду, то выйду к озеру. Но… сначала нужно увидеть труп бандоса, чтобы убедиться в отсутствии угрозы со спины.

Не слишком решительно, запоминая каждое движение, чтобы не потерять и вернуться к камню, как к своей реперной точке на пути к озеру, я направился в сторону, где должен лежать убитый мной человек. Метров семь и вот он.

Я положил два пальца на сонную артерию мужика, но сразу же их убрал. Ну не живут люди с дыркой в голове. Это я его так? А еще не хотел участвовать в отборе на соревнования по стрельбе.

– Шишков! – прокричал я. – Шишков, твою мать!

А в ответ тишина! Признаюсь, пугающая тишина, она стала напрягать больше даже тумана. Я, вдруг, осознал, что единственный, кто нарушает идеальную тишину – это я. Не слышен шелест деревьев, а тут, в метрах двадцати должны быть кусты и еще деревья серебристого тополя. Нет пенья птиц, ничего нет!

– Шишков! – уже более испуганно и громче, с истерикой, прокричал я.

И побежал. Там, в метрах пятидесяти озеро. Я бежал, а туман расступался передо мной. Краем сознания отметил, что туман остается плотным, но я вижу уже чуть более, чем два метра в разные стороны. Туман расступался и… не смыкался в тех местах, что я пробежал.

– Шишков! – выкрикнул я, подбежав к катеру.

– Хр, – тихо прохрипели в стороне.

Быстро найдя источник звука в этой тишине, я вновь растерялся. Шишков был ранен в живот и в грудь и, казалось, отходил в мир иной.

– Блин! Медицину нужно было лучше учить, – сетовал я, разрезая одежду на товарище.

Много крови не было, пули ушли глубоко, прожигая входной канал, но я полил перекисью водорода и все-таки приложил бинты и, как мог, быстро заклеил пластырем. После уколол парню промедол. Что дальше? Тащить его на себе? В гору? Наверное, это не лучшая идея. Чаще всего раненого нужно оставить в покое. Такие действия, если не в условиях боя и рядом есть профессиональные медики, больше будут иметь смысл, чем мне тянуть парня в гору, а потом и дальше. Найти помощь – наипервейшая задача!

Я бежал, как давно не бегал. Взобрался на гору быстро, потом сад, огород. Туман все более отступал, уже не менее трех метров видно впереди и это оказалось весьма существенным, чтобы все меньше опасаться бежать не в нужном направлении. Меня даже не смущало то, что туман, где я проходил-бегал больше не возвращался, хотя вокруг еще был.

И даже тишина не смущала. Все, что исходило от меня, звучало. До этого прозвучал хрип Шишкова. Когда я взбирался на гору и скатывающаяся от моих движений вниз земля издавала звуки, ударил по стволу дерева – звук есть. Но больше ничего, чтобы жило своей жизнью, без моего участия не издавало звуков.

– За Славгород! Солдат веди нас! – громом прогремело со стороны сельского моховского магазина [отсылка к роману «Экспедиция. Туда, но не обратно» автора Дениса Старого. Действия книги происходят в том же месте, где и в романе «Экспедиция»].

Я встал, как вкопанный, сердце выпрыгивало из груди. Отстегнул магазин от автомата и вставил другой рожок. Ждал. Звуки со стороны магазина все еще доносились, но с каждыми тремя-пятью секундами становились приглушенными, пока не исчезли, и вновь не наступила тишина.

– Лейтенант! – прокричал я, так как находился рядом с домом, входить в который было страшновато. – Лейтенант, сука, Овчарка, тварь! Не молчите!

Пустота. И я пошел ближе к дому, но со стороны хозяйственных построек. Вот сарай с инвентарем, еще один. Хорошее тут хозяйство, даже минитрактор имеется.

– Му-у-у! – разрубило тишину мычание коровы.

– Да чтоб ты сдохла! – в сердцах заорал я, силясь не словить истерику.

И началось: хрюканье свиней, фырканье коня, кудахтанье кур, как и курлыканье индюков с индоутками уже не так пугали. Теперь тишина заполнилась множественными звуками. Животные явно нервничали. Хотя туман этот… из-за него и нервничают. Создавалось впечатление, что я в игре и бегаю, открывая локации. Открыл одну на карте и появились звуки от того, что на этой локации находится.

– Гав! Р-р-р! Гав – обозначился огромный пес, или это не кабель, время всмотреться под хвост собаки не было, желания тоже.

– Ну тебя еще не хватает, – сказал я собаке, чуть успокоившись от того, что песик на массивной цепи.

Ну а потом я заглянул в дом…

В прихожей добротного деревянного дома, обложенного кирпичом снаружи, лежали двое: лейтенант и незнакомый мне человек. У лейтенанта было перерезано горло, а лежащий незнакомец, одетый в добротный охотничий шмот, имел три ранения. Думаю, что, когда офицер вошел в дом, его сразу же охватили со спины и перерезали горло, но он каким-то образом изловчился и пристрелил своего убийцу.

В доме было четыре комнаты и лестница на чердак, а главная картина трагедии развернулась в дальней. Может быть сюда снесли тела бывших хозяев, убитых выверенными ударами ножом в печень. Тут же лежал и сержант Овчаров. Именно он, видимо, пытался отстреливаться, когда я слышал одиночные выстрелы. Овчаров пытался забаррикадироваться, пробравшись в дальнюю комнату. Зря, все, что он сделал – все зазря. Те, кто застрелил сержанта, получается, и выбежали. А последние выстрелы прозвучали же после того, как два террориста выбежали из дома. Кто стрелял?

– Брось автомат, сучонок! – прохрипел голос из-за большого шкафа.

– Да, конечно, – сказал я и бросил автомат.

– Подойди! – натужно приказал голос.

– Так, может сами? – сказал я и даже на миг закрыл глаза, ожидая, что сейчас в меня будут стрелять.

Ну не верил я в то, что человек, совершивший такие преступления, станет миндальничать со мной. Уже давно стрелял бы. А, если не стреляет, то что? Да нет у него патронов, или вовсе нет оружия, от того хочет на хитрость взять. Я подойду, а он кинется с ножом и все, «пиши пропало», был Глеб, да весь вышел. Но почему тогда сам не кидается, я же без автомата? За поясом пистолет, что снял с убитого под горой террориста. Но этот не знает о том, что я вооружен и кроме автомата.

– Ты только отпусти меня, проведи до машины, или до лодки… а… эти, наверняка, забрали мотор, – говорил «голос» из-за шкафа и я понял, почему он хочет, чтобы я подошел.

Он ранен. Возможно, лежит там, за шкафом в позе эмбриона и ничего поделать не может. А я подойду, он направит пистолет, потом станет заставлять помогать ему.

Я резко сдвинулся на два метра в сторону, так, чтобы уйти с поля зрения террориста или кто он вообще. Но мне проще было думать, что я имею дело именно с террористом, их точно не жалко.

– Тыщ! – прозвучал все-таки выстрел, но меня не было видно, стреляли наугад и не угадали.

– Тыщ! Тыщ! – стрелял уже я из трофейного пистолета.

Выстрелы приходились на один угол шкафа, который разлетался на щепки, там и должен был находится террорист. Да! Именно террорист! Мне так легче. Убить террориста, конченого злодея много проще, чем человека, даже, если этот человек стрелял в тебя. Психологически проще, чтобы с ума не сойти от всей творящейся дичи.