Индоевропеец. Книга 1. Я есть Жрец!

Арбалет, как и много чего интересного, нашелся в подполе – домашнем погребе. Я не сразу нашел заветное кольцо, потянув которое, оказываешься в королевстве закаток. Много. Очень много, как и у каждой деревенской хозяйки в конце августа. Именно такое время в моем мире сейчас, хотя тут весна. Порадовала домашняя тушенка и закатанное в трехлитровые банки соленое сало. Очень оно выглядело аппетитно, но есть это сейчас нельзя – стратегические продукты.

Ранее меня забавляла тяга пожилых людей, большей части и деревенских, накапливать запасы. Даже у бабушки, которая мама бати, всегда было не менее пяти литров подсолнечного масла, килограмм двадцать сахару, муки, да и многого остального. Ну зачем женщине, которой достаточно только набрать номер сына, чтобы привезли все и свежее, хранить у себя всякое такое? А эти закатки? Обе мои бабушки рыдали, причем не в фигуральном смысле, как ни на есть, плакали, когда у них отказывались брать консервированные овощи и всякие там компоты с вареньями. «Я же все это делаю для вас! В ресторанах ваших такого не попробуете» – самая частая фраза от матриархов рода по осени. Действительно, в ресторанах такое не подадут. Там даже соленые огурцы, безвкусные. Но нельзя же за одну зиму съесть не менее ста банок разносолья.

Подобное забавляло ранее, сейчас же я готов был сказать «спасибо» и простить семейству даже браконьерство. Огурцы, помидоры, перцы, солянки и заправки, сушеный укроп, большое количество закатанных грибов, как и сушеных, а, ведь сезон сбора только в разгаре… был. На площади подполья в метров пятнадцать квадратных, все было завалено яствами и овощами, при этом, были аккуратные стеллажи, ящики, контейнеры, все имело свое место.

В доме был и морозильник, который уже потек. Плохо, там все секции были заложены птицей, крольчатиной, ну и каким-то еще мясом, чуть меньше было замороженных ягод. Видимо, морозильник использовался исключительно мужчиной-браконьером.

Нужно задуматься, что делать с таким большим количеством мяса. На улице стоял большой коптильный аппарат, который я и задумал использовать для копчения припасов. Специалистом в деле копчения не был, но присутствовал при такого рода священнодействии. Так что, развел огонь под большим котлом, в котором варил вчера зайца, забросил туда еще вчера бывшие замороженными тушки кроликов, чтобы чуть отварить. Одновременно, начал готовить коптильню, благо стружки от какого-то лиственного дерева были.

И я вновь сильно-пресильно задумался, что такого сделать, чтобы не съезжать из дома. Полностью перебираться на остров не хочу, там бы только разработать землю. Вокруг лес, только на острове пространство для поля. Если бы, хотя бы знать, что по близости нет людей… Хотя все равно со зверьем постоянно воевать – не вариант. Так что придется копать свой схрон на острове и скрадывать все это добро. Так, чтобы иметь возможность сбежать, в случае чего и не остаться вообще ни с чем.

Поел, мясо вариться-коптиться, большая часть медвежатины замочена в воде с уксусом, так что можно и поработать, как будто до того нежился на шезлонге с коктейлем.

Было ощущение, что у хозяина этого чуть ли не поместья, по местным меркам, так и есть, дела пошли в гору сравнительно недавно. Видно, что дом обложен кирпичом, может и с месяц назад, обновлены сараи, где основу в конструкции занимают крепкие, свежие доски, еще не заржавелые металлические конструкции, замки и засовы. Имеется в доме туалет, где от недешевой плитки еще пахнет фугой и клеем. Не то, что внутренний туалет – это некий признак роскоши, но просто веет недавним ремонтом, направленным на отведение пространства для такого уютного места для философических исследований. И все, казалось, сделано чуть ли не вчера. Даже за браконьерские деньги, не думаю, что можно так много преобразить в доме и во дворе за короткий промежуток времени. Ну не тигров же он бил, или слонов.

Во дворе, аккуратно сложенным, лежал сруб под баню, коробка этого строения уже сложена, а бревна остались. При этом, баня была, вероятно, куплена, так как каждое обтесанное и залакированное бревнышко было пронумеровано, а пазы подогнаны. К бане, возможно, шла еще одна пристройка, сруб на которую и складировался, учитывая то, что сама баня построена. А так печь уже стоит, котлы я видел в сарае, там же и камни собраны. Денек работы остался. А вот дополнительное строение ставить не спешили, видимо, хотели по быстрее опробовать лучшее место для релакса. Свежие березовые и дубовые веники указывали и на это. Скорее всего, вся конструкция была сложена, после разобрана, привезена, ну а хозяину остается только положить одно бревно на другое, с минимум гвоздей. Спасибо за подгон незнакомый мне преступник!

Я понимал, с чем может быть связано улучшение материальной составляющей жизни у бывшего хозяина дома. Он начал работать на террористов, иди диверсантов, еще каких бандитов. Но в сложившейся обстановке, все равно спасибо! Тем более, что свое он получил – мертв.

Пообедав хлебом с, даже после долгой варки, жестковатой зайчатиной, загрузив новую порцию мяса в котел и коптильню, я принялся засыпать землей все следы крови на земле. Как там чуют звери кровь, на сколько метров-километров, не знал, но посчитал, что ароматы убийств, столь привлекающие зверье, нужно притушить. Накидывая сверху на лужицы крови землю, я присыпал ее горстями хлорки, которая нашлась в сарае. Это после пришла мысль, что хлорка пригодится в будущем, когда половина запасов этого вещества была разбросана.

Потом случилось несчастье… Нет, в контексте уже случившегося, творящееся со мной – комический казус, но для меня неприятный. Я попил козьего молока… Ранее, как мог, подоил козу и выпил тот литр жирнющего молока. Никогда не пробовал такой напиток, пригубил, понравилось, выпил все до капельки. Теперь… И уголь не особо помогает. Вот и приходилось работать лишь между очередными, частыми, позывами гадить.

Задачи же себе нарезал, как на десять человек. Я хотел смастерить плот, вернее паром. Бревен больших хватало, досок тоже. Два мотка бечевки, бельевая веревка, гвозди. По моему разумению, все было, не хватало рабочей силы. Первым делом я свалил несколько бревен со штабеля, при этом вся горка поехала, и я лягнулся многострадальной от козьего молока, задницей. После стал думать, как привязать веревку к бревну, чтобы его тащить к реке. Взял топор и вытесал выемки по окружности бревна, за что и завязал.

Тянуть самостоятельно бревна было возможно, но явно трудозатратно и долго. Поэтому обвязал два бревна и вывел коняку. Это было мощное животное, не похоже на деревенские клячи. Такая себе кобыла-культуристка с гипертрофированными мышцами. Еще одно доказательство, что хозяин дома имел много свободных средств. Такая лошадь должна стоить дорого.

Возникает вопрос, почему я выбрал лошадь, а не минитрактор? Отвечу, что корма для животного более чем хватает, даже запасы овса имеются в избытке. Хозяева готовились уже к зиме и запасались фуражом. А вот горючка для механизма – конечна. В сарае, где находился трактор, стояли две барреля-бочки, в обеих солярка, жаль, что они не полные обе. Очень надеюсь, что когда-нибудь смогу найти что-то, что заменит горючее… Вообще надеюсь, что когда-нибудь я буду пить мохито, запивать "пинаколадой", при этом лежать на палубе собственной яхте на Бали с двумя… да чего мелочиться – с пятью обнаженными красотками. Но… пока речь о поднятии целины, возможности бежать, выживании в условиях агрессивной среды.

Отчего-то именно сельское хозяйство заполнило все мои мысли. Явно же, что я перенесся в весну. Тут, если не засадить имеющиеся площади, не создав дополнительные распаханные сотки, а то и гектары, то и оголодать смогу. Мало того, потеряю семена, не выращу новые, то потеряю такой бонус, что все остальное меркнет. Так что нужно собирать урожай, оставляя изрядную долю на семена и засевать все пространства, которых не так и много, ибо лес тут господин и хозяин. Есть нетронутые места, как у обрыва, так и на острове, целинные, не тронутые. А тут, как я думаю, даже такая коняка-культурист может перенапрячься. Так что лошадка мне в помощь пока только с бревнами, а горючку оставим на катер и трактор.

Благо, что животные вообще перестали показывать норов, чем сильно помогали мне. Может они почувствовали, что теперь их жизни полностью и целиком зависят от меня, или опять какая-то мистика, но я умел откидывать ненужные размышления. Покладистые животные? Ну и ладно. Почему? А какая разница, может я такой вот симпатичный и харизматичный. Вот и сейчас работаю, занимаю себя делом, планирую уже свои действия на послезавтра. И в планах сильно мало времени на то, чтобы предаваться размышлениям о силах, что меня сюда послали, о том, есть ли причины, почему я тут, насколько вероятность выбраться из положения. Голоса с небес не последовало, значит, действуем так, чтобы выжить и не думаем о высшем предназначении.

Часа три мы, с Никой, таскали бревна к склону горы. Хорошо, что огород почти что примыкает к склону, метров сто двадцать протащить бревно, это не километры. Двенадцать бревен успели подвести к обрыву, и я подтолкнул их по очереди, чтобы скатить ближе к реке. За это время я загрузил еще одну порцию на копчение, а предыдущую отнес в холодный подвал-подполье. Соль была, специи так же. У рыбака и охотника этого добра всегда много, у браконьера, подавно. Поэтому я продолжал спасать замороженное мясо, удивительно быстро начинающее портиться, даже две тушки курицы с душком отварил и дал собаке, думаю, у нее желудок покрепче будет, а выбрасывать стратегический продукт нельзя.

Другое мясо, что я решил сохранить, не очень получалось. Скоро я понял, что перевариваю мясо перед копчением, что, наверное, уменьшит срок годности продукта. Но, блин, вполне вкусно… Вот только живот вновь забурчал эманациями козьего молочка.

На ночь выставил три найденных капкана, наверное, они на медведя, по крайней мере, мне показались большими. Чуть сам не угодил рукой в ловушку, реакция не подвела. Расставил такие ловушки возле, как мне показалось, самых вероятных мест проникновения, один у сараев. Положил во внутрь ловушки сырого мяса.

Устал? А есть слово, определяющее пограничное состояние между усталостью и смертью? Если есть – то это именно то, что я ощущал. И дело не столько в физическом утомлении, хотя и оно явственно присутствовало, более остального, я устал психологически. Ушатался окончательно и усталость сказывалась не только на внимании, но даже на походке. Меня шатало, как и в пьяном состоянии не часто бывает. Спать… Нет, рано еще ложиться, не все проверил.

Я посмотрел на скотники и посчитал, что коня, корову, козу, теленка, нужно все-таки укрыть. У свиней сарай был новым, крепким, птичник так же, так что крупные животные, как и Грета, стали хозяевами в доме, сам же я забрался на чердак, но до того еще перевернул и раздвинул мебель, чтобы живность меньше наломала предметов комфорта. Завтра натяну вокруг хлевов сетку-рябицу и тогда буду более спокойным за безопасность скотины. Ну а теперь… спать.

Ночью я просыпался два раза. Первый, когда мои животные что-то там не разделили на первом этаже дома. Развел, как мог, их по комнатам, а они все равно ругаются. Второй раз проснулся в предрассветных сумерках от визга, замешенного на хрюканье. Посмотрев в окно, я не увидел опасности, резонно предположил, что в капкан попалась свинья или кабан, перевернулся на другой бок и опять уснул.

Проснулся окончательно в восемь часом пятнадцать минут. Так показывали часы на руке, такое же время было и на электронном будильнике, который я перенес на чердак. Небезосновательно было предположение, что время соответствует действительности.

Спустившись на первый этаж дома понял – я дебил. Ладно мебель, она, на удивление, не так и пострадала. Но вот экскрементов было много.

– Вы что, скоты, неделю накапливали? – спросил я у животных, но не заметил в них никакого понимания и признаков чувства вины.

Так что утро началось с того, что убрал за живностью.

Зарядку не делал. Посчитал, что и сегодня мне понадобятся все силы и физуха будет такой, что не стоит пока растрачивать энергию. Или это лень? Плотно пообедав уже черствым хлебом и варено-копченой курицей из вчерашней партии, отправился с животными во двор. Вначале я даже забыл о том, что на рассвете был визг, предстоящие дела заполнили все сознание. Но Грета своим лаем напомнила. Кабан. Вепрь, я бы сказал. Он попал в капкан и за время, пока мне снились стриптизерши, крутящиеся у одного из здешних дубов, зверь истек кровью.

– Да вы там издеваетесь? – сказал я, воздымая руки к небу.

В мои планы сегодня не входила очередная расчлененка. Вновь часа два, а то и три потрачу на незапланированные дела. Вот и пиши себе планы, выстраивай график, а придет кабан и все, откладывай дела, доставай бензопилу.

Разделывать кабана стал на месте, где он и попался в капкан. Большой он был, чтобы тянуть, а привлекать Нику не посчитал необходимым. Вновь бензопила, острый нож и… чуть больше часа времени на грубую разделку. Уже лучше, быстрее, хотя отбить бы мне руки за такие варварские способы разделки туши и порчи шкуры. Нет, куски кожи я все-таки кое как нарезал и расчистил от мяса, посыпав солью. Все-таки кожа может пригодиться.

Растопив печь в доме, я поставил в трех чугунках мясо медведя, на тушенку, еще часть отправил вариться, ну и остальное прикопал. Да, не рационально, но всему же есть предел. Мне еды может и на год хватит, а тут еще и кабан. Это я рыбачить не стал, а звуки от того, как «гуляет» рыба, доходят и до дома. Большая там рыба резвиться. Так что… вырезка от медведя пошла в тушенку, обрезал другие явные куски мяса, отправил все это на коптильню, а остальное, в яму. Шкуру, то, что от нее осталось, обработал так же, как и кабанью. Еще бы жира натопить, но так себе был Мишка, жировой прослойки, почитай, и не было, хотя зверь и большой.

Сегодня покормить животных вышло уже сноровистее. Вчера я сразу наварил на два дня для свиней, подготовил пшено и смешал его с комбикормом для птиц. Ну и выпустил, наконец, кур, гусей, впрочем, всех птиц. Быстро пожалел от этом, когда меня за задницу начали щипать три обуревших гуся. Пришлось их палкой погонять, пока не получил уважение от борзой птицы. Буренка после того, как я ее пожамкал за вымя так же пошла гулять, в сад, где было единственное подходящее место: и за забором и с травой.

Ну а у меня плот. Снеся штук тридцать досок, бечевку, веревку, гвозди, даже скотч, приступил к вязке плота. Когда-то я такое делал. Мы с друзьями предпочитали активный отдых с алкоголем, более, чем алкоголь без активного отдыха. И пусть всегда присутствовал этот самый алкоголь, кое-какие навыки таких походов я перенял. Два раза мы вязали плоты и спускались по реке Ипуть, в Сож, а после и вот сюда… к Лоеву, где и оставляли «плот» своего труда.

Даже понимая исключительный дефицит гвоздей, тем более, «двухсоток», все равно использовал их по полной, не так, чтобы сильно надеясь на правильность и качество моих узлов и обмоток бревен. Работа спорилась. Да, все то, что я успевал сделать за один час, двое, или, уж тем более, трое человек, сделали бы быстрее и качественнее, но получалось, а это главное.

– Гав! – суетящаяся рядом со мной Грета, как бы нехотя привлекла к себе внимание.

Я посмотрел в сторону собаки и… Благородный олень. Красивый, большой, величественный. Белый! Это было завораживающе. Он стоял и смотрел в мою сторону. Моя сломанная психика позволила надумать себе, что олень смотрит осуждающе.

– Уходи, приятель, у меня много еды, незачем тебя убивать! – на полном серьезе я сказал оленю.

Одиночество и общение только с животными уже второй день, проблемы с восприятием действительность из-за непонимания где я вообще оказался, все это сказывалось и на психике. Я говорил оленю и был уверен, что он меня понимает. И он понял. Развернулся и не побежал, а величественно, медленно, надменно, стал удаляться в глубь леса.

– Пойдем, Грета. Поедим, да пора посмотреть, что там с мясом, уже, наверное, переварил, – я потрепал собаку и с видом обреченного на казнь, поплелся к дому.

Жуя жесткое, даже со специями, специфически воняющее мясо медведя, я подумал, что за сегодня, как ни старайся, а плот не свяжу, завтра могу так же не справится, учитывая, что нужно собрать огурцы и помидоры на семена, да собрать яблоки, которые осыпаются и начинают гнить. А вот обследовать остров, нужно. Мало ли, там кубло змей, или какая живность притаилась. Я бегу отсюда, а там, на острове, опасности может быть и больше.

Я залез на высокую ель, которую выбрал для того, чтобы обследовать округу и периодически наблюдать за рекой. Начал осматривать остров.

Место было неплохим, даже сейчас, в условиях паводка, свободной земли на острове хватает. Часть пространства занимает дубрава, но есть луг, который большей частью не затоплен и там можно разбить поле. По периметру всего острова освоились разные кусты и деревья, в некоторых смог, при помощи бинокля, рассмотреть куропаток.

Особый интерес вызвал северо-восток острова, где в моем мире воды уже не было и именно это пространство отделяло озеро от русла Днепра. Там была заводь и… бобры. Много бобров, которые сточили большую часть деревьев и смастерили фундаментальную плотину. Бобра я ел неоднократно и это мясо мне нравится, жир его полезный, а бобриная струя… Это средство от головной боли, дезинфекции, успокоения. В ее составе есть даже салицилин и салициловая кислота, потому можно применять эту бурую массу и как жаропонижающее средство.

Я рассматривал просторы, вглядываясь в дальние уголки Днепра и Сожа, который впадал в более большую реку не так и далеко, в семи-восьми километрах, так, как и в моем мире. Я хотел, но и боялся своих желаний, увидеть людей. Мне нужны люди, один я тут обречен, чтобы не делал. Но я и опасался такой встречи. Кто они люди этого времени? Может я ошибся и тут вообще будут, не найденные археологами будущего, неандертальцы? Нет, это явно время после Днепровского оледенения. Но многим мне поможет то, что я попал в неолит, или Бронзовый век?

То, что не появляются в поле зрения люди, может означать многое: или это самое поле зрения у меня слишком мало, или людей по близости нет. В то, что их нет вовсе, я не верил. Уж больно места кажутся пригодными для жизни. Зверя не много, а очень много, есть и пушистики для меховой одежды, рыбы много, наверняка летом и по осени, грибов более чем достаточно. Почему не жить в таких условиях? Да, у меня приспособы для убийства лучше, как, уверен, и для ловли рыбы, есть в сарае и спиннинги и сети и удочки, мне добыть рыбу проще простого. Для местных такие орудия ловли рыбы не могут быть известны, или выполнены столь искусно, но все равно слишком подозрительно, что людей не видно. Ну и другой вывод можно сделать: если тут много зверя, то человека рядом нет, так как именно прямоходящий хищник и гонит от себя зверье.

Но стоит ли по этому поводу расслабляться? Нет, напротив, включаем вариативность и вероятность и получаем, что люди могут прийти в самый не подходящий для меня момент. Да и в минутку расслабления ощутил острое желание узнать, наконец, это попаданство в прошлое, или какой иной мир. Если в прошлое, то в какой период? Самолеты не летают, птеродактили тоже. А по человеку сразу можно сказать многое, в том числе и об эпохе.

– Ляпота-то какая! – сказал я, рассматривая окрестности.

Панорама захватывала. Величественная река, раздваивающая свое русло и образующее большой остров, невообразимое количество растительности. На острове, в месте, которое я уже присмотрел еще с горы, стояли вековые дубы. Они, казалось укроют меня своими кронами даже от дождя и урагана. Место какое-то… не знаю, вернее, не скажу, так как не хотелось бы плодить мистику или религиозность, не убедившись в том, что они имеют место.

– Хрясь! – хрустнула ветка подо мной, но я успел сместиться к стволу дерева.

Это я так дернулся. Было из-за чего.

– Люди! – радостно прокричал я.

Отметая от себя мысли об столетнем одиночестве, только сейчас понял, что именно это, оказаться одному, сильнее всего пугало. Быть одним… нет, тут лучше попытаться войти в коллектив, или создать свой, привлекая людей. Не получится, так умереть в бою. Но жить в одиночестве я не способен. Человек – он социальное существо. Робинзон и тот нашел себе Пятницу. Мне бы хоть какую симпатичную «субботницу», уже было бы по-проще. 0

Три дня быть одному уже становится мукой. А тут годы, десятилетия. Так что да, я радуюсь! ЛЮДИ!

По реке, дальнему от меня руслу, плыли лодки. Одна, большая, скорее походила на плот, но с бортами, а были еще пять других плавательных средств. Наверное, что-то похожее греки называли, или еще назовут, «моноксилами»– однодерёвками. Создавалось впечатление, что плывет кто-то важный с сопровождением.