Русь непокорённая 4. Выход из тени

Он обращался к пожилому мужчине, который никогда не боялся смерти, никогда не бегал от врага, если это только не была уловка. Старик стоял в своём шатре, распахнув по сторонам руки. Его слуги, собранные из сообразительных русских пленных, застёгивали лучшие доспехи багатура Субэдея. Этот набор брони темникам был взят когда-то в Китае. И он был из серебра и золота.

Тяжёлый — в нём Субэдей становился менее проворным. Но темник хотел предстать перед своим врагом в полной красе.

— Мы уже проиграли этот бой, так как некоторые из не совсем достойных потомков Великого хана решили остановиться в двух днях пути на отдых, — старческим голосом проскрипел Великий багатур. – Кольцы выходят, русских тумен, не больше.

— У страха глаза велики. Русские не могли столько силы собрать. Это не по силам сейчас ни одному русскому князю. К нам пришли те бродники, которые предали и которые стали грабить наши стойбища, – спокойным голосом, словно бы все для себя решил, говорил Субэдей.

С виду и не скажешь, но богатур ещё никогда не чувствовал себя таким старым, уставшим. Словно бы сама богиня Тенгре решила забрать у Великого воина силы. Он противился ей, не хотел так вот почти моментально стареть. Но кто он против богов?

— Великий багатур, наши стрелы их не разят. Впереди у них идут одоспешенные тяжёлые конные, от которых отскакивают даже бронебойные стрелы. Они еще и с мечами, кони в железе. Верный слуга Великого хана — тебе нужно сохранить свою жизнь. Позволь мне отдать за тебя свою, — уже со слезами на глазах, понимая, что не сможет этого сделать, но не оставляя усилий уговорить Великого багатура, говорил один из его тысячников, молодой, но перспективный Гурундай.

Субэдей на этот раз даже не соизволил ничего ответить. Он облачался в тот доспех, с которым можно величественно умирать, но в котором вряд ли получится эффективно воевать.

— Бату-хан предал нас. Он пошёл в половецкие степи, оставив нас возле Козельска…

— Не смей так говорить о ханах! — вдруг взревел Великий багатур. — В них кровь Чингисхана. Они могут быть менее великими, чем Великий хан и Покоритель степи, но они великие.

От такого голоса, наполненного металлом, тысячник словно бы вжал голову в плечи. Но быстро взял себя в руки.

— Часть моих воинов готовы вступить в бой. Пусть не все, но половина тысячи уже должна была быть одоспешена и собираться в ударный строй, — сказал Гурундай.

— Сильная сторона твоей тысячи — это луки. Но здесь, когда уже идёт бой на подступах к моему лагерю, лучники тебе мало помогут. Ты можешь повести свою тысячу, но русские в лобовой схватке тяжёлыми конными для нас непобедимы. Это другая культура, это европейское рыцарство, с ними нужно бороться несколько иначе. Но времени сейчас учиться этому у нас нет, — даже в таких условиях Субэдей принялся поучать своего, возможно, последнего ученика.