- -
- 100%
- +
– Че хотел? – спросил с вызовом заочник, когда подошел к палатке, за которой расположилось не меньше двадцати человек на четырех покрывалах.
Перед Игорем стоял тот самый «джинсовый» лидер, которого он первым отоварил во время наезда местных. Но сыночек влиятельного родителя не излучал негатива, напротив, начал как-то заискивать перед тем, кого он называл Солдатом.
– Да, ладно, нинздя, я не в обиде. Присоединяйся, хоть поешь нормально, а то на ужин даже не удосужились кашу сварить. Бардак, все бухают, командирша и та… – парень замялся, поняв, что упоминание командирши-Лиды было лишним.
– Ну, мировую, что ли? – спросил Игорь, которому надоело уже анализировать, искать подвохи, копаться в своих чувствах и эмоциях. Лида захотела быть с Николаем, да и ради бога, на поляне за палаткой две трети женских силуэтов.
– Давай! Я Алик, ну так-то Александр, но все зовут Аликом. Пошли пить мировую, круто ты все же решил проблему. Это я после осмыслил, когда ты хмель из меня выбил. Было бы много крови. Спасибо и пойдем! – пригласил Алик, но Игорь приподнял авоську, в которой было четыре бутылки разных напитков с повышенной крепостью. Он-таки отомстил Николаю Дмитриевичу, забрав авоську с алкоголем. И пусть тот предъявит студенту, что взял у ответственного преподавателя алкашку, даже если ту назвать «важными нормативными документами».
– Ого, советское виски, армянский коньяк, столичная и пшеничная. Ты решил, чтобы наверняка завтра не подняться? Почему вся бухашка разная? – спросил Алик, доставая виски. – А, впрочем, какая разница?! Отец говорит, что советское виски не хуже зарубежного, только у нас все отечественное принижается, культ Запада. Никогда не пробовал. Ты не против?
Дождавшись одобрительного кивка Игоря, Алик лихо открыл бутылку виски, уронив пробку на траву, и отпил.
– Ну, как прав твой отец? – спросил заочник.
– А хрен его знает, мне сравнивать не с чем, а так, неплохой сэм, – ответил парень, занюхал рукавом и улыбнулся.
– Ну, самогонка и есть, в Афгане я пил канадское виски и английский джин. Так, вот если виски еще пить можно, но, кажется, хуже этого, – Игорь приподнял бутылку, из которой только что и сам сделал глоток. – То джин отдает какими-то лекарствами, даже противно было.
– Так он настаивается на можжевельнике, а тот пахнет, как лекарство от кашля. Или это самбука? Хрен разберешь этот загнивающий Запад, – сказал Алик, перехватывая бутылку для нового глотка.
Игорь ощутил себя виноватым. Он сразу плохо отнесся к парню, сходу не разобравшись в ситуации, ударил, был готов и сейчас действовать агрессивно, если бы не радушие Алика. Но, как говорил отец: "Лучшая дружба начинается с хорошей ссоры» – вспомнил Игорь слова своего отца, который познакомился в драке за маму с лучшим, а может и единственным, своим другом – дядей Сергеем, который был одноклассником матери.
– Мальчики, вы так накидаетесь вдвоем, а столько девушек тоскуют в одиночестве, – к парням, так и стоявшим чуть поодаль от банкетных расстеленных покрывал, подкралась Света.
Игорь видел движение женского силуэта. Даже сейчас он не утратил повадки бойца, но в лагере снующих студентов, многие из которых больше похожи на лунатиков, чем на разумных людей, не придавал уже значения, кто и зачем крадется, тем более, что силуэт был сногсшибательно обворожительным.
– Ну, так, веди нас, будь лучиком Светы, – отшучивался Алик, обратившись к Светлане.
Много девушек, все разгоряченные алкоголем и звездная ночь. Песни под гитару, шутки и развязное общение. Это то малое, что прибавляло эмоций для Игоря, Светы, Алика, присоединившемуся к ним Витьку, и всем остальным.
– Игорь, проведи меня, – чуть заплетающимся голосом попросила Света.
Даже в ночное время были видны завистливые глаза большинства парней разросшейся компании. Алик привстал и одобрительно похлопал Игоря по плечу. В ходе общения Света нарочито расставила все точки над i, рассказывая, какие они с Аликом друзья и что никогда даже не целовались, как и не с кем из присутствующих она подобной процедуры не проводила. Рассказы эти были навязчивые, звучали, как бы оправданием за былые проступки, но Игорю – единственному слушателю, для кого они и предназначались, было уже все равно. Заочник так стремился захмелеть, что изрядно перетрудился с этим занятием и сейчас не он должен был провожать, а скорее, его.
– Пошли, – сказал Игорь, привставая, мужаясь держаться стойко.
Света схватилась за левое предплечье парня, и они пошли… Игорь не знал, где именно находится палатка девушки, но знал, где поставил свою. Не имея ввиду ничего крамольного, он и пошел спать к себе, не беря в голову то, что висящая на нем первая красавица факультета – высокая брюнетка с выразительными, мутно-зелеными глазами, великолепной фигурой, точеными чертами лица, способного создать любое выражение от милого до стервозного – так же идет с ним.
Не говоря ни звука, как будто делали это ежедневно, как минимум на протяжении года, являясь мужем и женой, они пролезли в палатку и стали раздеваться. И, если Света все же, несмотря на выпитое спиртное, стеснялась, то Игорь, буднично снимал уже трусы.
– Я это… ну… первый раз… – прошептала Света.
Если бы Игорь не выключил свой мозг, это уже второй раз за сутки, выпив с литр абсолютно разных крепких напитков, попробовав два вида портвейна и шлифанувшись под уход бутылкой «Жигулевского», то удивился бы ситуации. Развязная девушка, которая больше всех намекала на интимные отношения, отшучивалась от пошлых намеков с сознанием дела, еще не была с мужчиной.
– Ты не подумай, я никак не была с мужчиной, – по-своему расценила создавшуюся паузу Света, посчитавшую, что Игорь подумает о том, что у девушки был сексуальный опыт не традиционного характера.
– Да мне по барабану, – единственно, что смог из себя выдавить Игорь.
Говорить парень мог с трудом, но природа вела его, активизировав инстинкты, и он смог быть и внимательным, и предупредительным, стараясь, насколько позволяло состояние быть нежным.
Света уже начинала комплексовать по поводу того, что все еще девственница, в отличие от большинства своих подруг и твердо решила, что сделает это на археологической практике. Дома же был полный контроль, постоянное требование к учебе, бассейн, тренировки и сборы по стрельбе из лука, соревнования и сессия. Потом на выходные всегда дача и там контроль. «Мальчик появился? Нам это не нужно! Только на последнем курсе! Отучись, а потом мальчики!» – вот основной посыл родителей, он то и предполагал тотальный контроль. Алик был сыном друга отца, и все прочили им свадьбу, но потом, чуть позже. Вот только общение у Светы и Алика не задалось, они даже пытались быть ближе, даже лежали почти раздетые в одной кровати, но не тянуло друг к другу, Алику нравилась другая девушка, даже девушки и он может и побаивался красоты Светы, или близкого знакомства родителей, хотел отношений попроще. Ну, а Света не знала, что такое эмоции, что такое смотреть на мужчину и представлять его руки у себя на коленях, или…
А Игорь был идеальным вариантом, может не такой верный, но и она не трезва. С ним можно было создать интрижку, как говорили уже многоопытные подружки, «археологический любовный роман», и легко расстаться после практики. Еще на крыльце корпуса девушка высматривала такую кандидатуру, вот только глаза постоянно натыкались на рослого, мускулистого, при этом красивого парня, от которого просто веяло силой. Когда началась заварушка с местными и Света увидела Игоря с выскочкой Лидой, которую можно было считать сильной соперницей. Тогда девушка чуть было не оставила свою затею, пытаясь определить другую жертву или счастливчика, но тщетно. Света видела красоту своей визави, даже в условиях, когда та специально прячет свои достоинства. Но мало кто думал, а может и никто, что Лида была способна в первый вечер, с первым встречным. Несмотря на подначки и шутки, весь лагерь сошелся во мнении, что у Солдата и командирши ничего не было. Это и придало дополнительный стимул Свете. Она не отличалась слабохарактерностью и, если решила для себя что-либо, то обязательно добьется. Как и сейчас.
– Можно, я сама, я видела, как это делают, у родителей есть видеокассета, – сказала девушка и принялась осуществлять завершающий этап своего плана.
Глава 2
– Подъем! Подъем, вставайте, просыпайтесь! – кричали во все горло с десяток человек.
Им отвечали матом и кричащими междометиями, но вяло, без огонька, сонно. Народ не хотел просыпаться, пусть и в палатках уже нещадно жарило.
Крики не смогли бы поднять Игоря, как и большинство обитателей лагеря, который начал успокаиваться только с рассветом, как правило, под влиянием изрядной доли «успокоительного». Но дикий, впивающийся в барабанные перепонки, звук ударяющихся одну об другую эмалированных крышек от кухонных котлов, заставлял шевелиться, морщиться и хоть как-то реагировать.
– Они так обобьют всю эмаль на крышках, – пробурчал Игорь, пытаясь открыть глаза, но получилось раскрыть только один. – Сволочи, ни себе покоя, ни людям!? Еще же только начинает светать! Или это я еще глаза не открыл?
Насколько это было возможно через узкие щели, не желающих полностью открываться заплывших глаз, Игорь лениво осмотрелся. На всей площади брезента не новой палатки расселись уставшие, с полными пузиками крови, комары. Ночью палатка не была закрыта, и насекомые оторвались по полной программе. Только сейчас, когда парень увидел, с десяток комаров, а фантазия дорисовала картину комариного пира, Игорь ощутил результат общения с насекомыми – чесалось все.
– Ох, ты ж! – воскликнул Игорь и прикрыл-таки вход в палатку, чтобы проходящие не глазели на то, что открылось взору парня внутри походного жилища. Конечно, такую реакцию не могли вызвать комары, которые должны были быть ко всем членам экспедиции одинаково агрессивны.
Забылось про похмелье, все недомогание временно отступило, широко раскрылись глаза, чтобы не упустить ни малейшей детали. Света, девушка, которая вчера больше раздражала своей наглостью и напором, сейчас восхищала. В памяти всплыли некоторые очень пикантные события, когда парень овладел всем этим идеальным творением природы. Изящные линии тела, упругая грудь – невинно спящая девушка манила к себе, но Игорь боялся прикоснуться к бархатной, немного загорелой коже Светы.
– Что, нравлюсь? – спросила соседка по палатке, не открывая глаз, крики в лагере разбудили и ее.
– Ага, – единственное, что смог ответить Игорь и коснулся-таки груди девушки.
– Говорят, что второй раз намного приятнее, – произнесла девушка и сама, обхватив голову парня, прильнула к его губам нежным поцелуем.
Судя по тому, как Свете пришлось сдерживать вырывающиеся из нее звуки, второй раз действительно был более приятен, пусть болезненные ощущения еще полностью не прошли. «Еще бы полноценно вспомнить первый. Но так просыпаться чертовски здорово, и бодрит» – подумала девушка.
Пришлось проигнорировать очередные потуги дежурных разбудить лагерь, приходя в себя после райской побудки. Так что вылезли мужчина и уже женщина из убежища только минут через сорок.
– Охренеть, сестренка, – первый кто заговорил с, опустившими головы, Игорем и Светой, которые все же «вышли в люди» из своего видавшего вида любовного гнездышка, был Алик. – Вчера человек двадцать уселись возле вашей палатки и охали, и ахали, наблюдая страстные силуэты.
– И видика не надо, просмотрели эротику? – с вызовом сказала Света, но ее щеки запунцевели.
Она быстрее догадалась, о чем именно говорит Алик – под тусклый едва приникающий свет можно было с большим напряжением, прежде всего, фантазии, а уже после зрения, что-либо рассмотреть. А вот звуки, наверняка разносились по округе, как тут не сдерживайся. И это ее первый раз, такой долгожданный и проектируемый в девичьих мечтах, на деле… «Да ну вас, к черту, все отлично!» – подумала Света, развеивая свои сомнения.
– Ну, особо ничего не было видно, но фантазия, оказывается, у всех развита, – рассмеялся Алик, немного сглаживая неловкость. Потом отсмеявшись, по-доброму, скорее панибратски, ударил Игоря в плечо и немного успокоившись, продолжил стращать молодых людей. – Но в целом, ребята, спасибо! Вика моя, насмотревшись или наслушавшись, сама меня потащила к себе в палатку. Ох, сестренка, что там было?!
Пока продолжалась пикировка Светы и Алика, Игорь рассматривал лагерь. С грузовых машин разгружали аккуратные, уже нарубленные паленья дров. Стояли две пивные бочки с питьевой водой и даже вроде бы с квасом. Так же в количестве двух штук стояли и уже дымились полевые, как будто только с завода производителя, полевые кухни. Наблюдалось какое-то шевеление в одной из армейских палаткок, куда носили ящики и мешки из еще одной грузовой машины. Не меньше пяти косцов косили всю траву в округе, но только там, где было трудно проехать комбайну, в остальных местах это делали как минимум две сельскохозяйственные машины. Потемкинский лагерь во всей красе.
Как всегда, из поколения, в поколение, не смотря на социальный и государственный строй, передается стремление славян делать все в последний момент, да и показуха перед начальством к месту и без оного, тоже в традиции. Вот и здесь, развернулась кипучая деятельность, которую эта местность уже давно не видела, чтобы аккурат к приезду в обед первого секретаря Обкома создать видимость хозяйственности и рачительности. Очень, видите ли, стремится местная власть поощрить молодежь на научные свершения и показать, как в районе радеют за науку и готовы костьми лечь, но создать комфорт для будущих и настоящих надежд советской археологии.
– Так как будем дальше, Игорь? – наигранно незаинтересованно спросила Света, наблюдая, как Алик, заприметив девушку, с которой был ночью, стал от нее прятаться, и быстро ретировался в ближайшие кусты.
– Не усложняй. Ты мне нравишься, если я тебе тоже, то давай продолжим общение, пока нам интересно друг с другом, мы же даже не поговорили нормально. Ну а там, без обид, если не сойдемся, то разбежимся, – рассудительным тоном, стараясь не смотреть на Свету, чтобы не запнуться, сказал Игорь.
– Как у тебя все просто, – девушка задумалась, через пару секунд улыбнулась и продолжила. – Все правильно, мой генерал. Есть, не усложнять! Солдаты, они же бывают генералами?
– Ну, не совсем так, но допустить можно. Как говаривал кто-то из французов: «Плох тот солдат, что не носил маршальский жезл в рюкзаке», – ответил парень, приподнимая указательный палец.
– Ну, тогда я в палатку к Таньке, переоденусь, а то тут следы былой невинности, приведу себя в порядок и встретимся, – Света поцеловала Игоря в щеку и упорхнула куда-то на окраину лагеря.
А Игорь тогда подумал, что погорячился, когда поставил свою палатку в самом центре этого стойбища студентов, никакого личного пространства, все на виду, но переставлять временное жилье не спешил, да и события понеслись вскачь.
– Общий сбор! Общий сбор! – не кричали, а орали до хрипоты какие-то энтузиасты, когда другие похожие на первых тоже «асты», с другими буквами впереди, стали стучать уже ненавистными эмалированными крышками.
Отвратительный высокий звук звенел внутри головы и вне ее, но нужно признаться, до всех уголков лагеря, как и за его пределами, может и до крайних домов деревни, доходило, что нужно идти на общий сбор. Было бы смешно, когда кто-нибудь из деревни припрется на это собрание, потому что позвали.
Что такое этот «общий сбор», Игорь еще не знал, но догадывался, что он имеет много общего с построением, своего рода традиционная проверка «выживших» после ночного загула.
Между тем, ближе к кухне собирались группками и поодиночке студенты. Столы и кухня располагались в самом начале лагеря, там и должен был состояться тот самый «сбор». Как, по мнению Игоря, подобное мероприятие должно было быть организовано не в половину одиннадцатого, а часов, в семь. После ночи экспедиция могла все же недосчитаться своих участников из тех, кто уже ранее встал и отправился исследовать окрестности.
– Вы что творите? Вырвались от маминых юбок, и давай балы у сатаны справлять. Только на вскидку по лагерю насчитали больше ста бутылок алкоголя, – отчитывала Анна Кондратьевна, видимо, приехавшая спозаранку и заставшая в своей зоне ответственности полный раздрай.
– Это Гулька еще не видела, сколько бутылок в болоте и кустах, – бахвалились студенты шепотом, чтобы слышали только рядом стоящие.
– Мне сообщили и Алексей Михайлович, и другие руководители, что вы прятались по палаткам после отбоя и пили. Нет, сухого закона, как во всей стране, у нас нет, ума не приложу, где вы все покупаете, нужно же знать и меру. Николай Дмитриевич вместе с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь и сейчас, вместо того, чтобы идти размечать раскопы, вынужден отсыпаться, – отчитывала Гулька нерадивых студентов, но на моменте «с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь», студенты в голос рассмеялись. В лагере ничего не происходит не замечено, а Лида получила новую порцию сплетен. Однако, Анна Кондратьевна не обратила внимание на всплеск веселья. – Через два часа приедет Иосиф Антонович Колосов, приведите себя в порядок. Никаких джинсов, услышу мат и сделаю все, чтобы не засчитать практику, обед должен быть к двум часам и не жалеть тушенки, первый секретарь обязательно снимет пробу.
Больше двух часов в лагере кипела работа. Кто-то действительно был при деле, многие делали вид бурной деятельности, но отдыхающих на травке не было никого. Через час после общего сбора послышался и раздраженный, нервозный голос Лиды. Она провела ночь в палатке Коли, и все у них было, но это «все» со слезами на глазах. Лида, даже в пьяном виде, занималась самоедством и понижала свою самооценку, рождая внутри себя совсем другого человека. Циничного, решительного, но до этого еще было далеко.
Такой неприятной близости с Колей, у нее никогда не было, а раньше она восхищалась этим умным и перспективным парнем, который уже заканчивал аспирантуру. Но все познается в сравнении. Лида, умылась, сжала кулачки и постаралась полностью переключиться на организационно-хозяйственную деятельность, с удвоенным упорством начав осуществлять контроль и управление работой студентов.
Скоро приехал и хозяин области, привезя с собой внука – Гришку, ну или Григория Антоновича Карского, сына единственной и любимой дочери первого секретаря Обкома партии.
– Товарищи, еще только первый день экспедиции, но молодые люди, будущее нашей социалистической Родины, уже успели сделать большое научное открытие, но об этом расскажет руководитель экспедиции Анна Кондратьевна Бережная, – давал интервью телевизионщикам Колосов уже через полчаса после своего приезда.
Камера повернулась немного влево, наводясь на стоящую рядом Анну Кондратьевну, которая по отмашке оператора, начала говорить:
– Да, действительно, сразу после разметки кургана номер девятнадцать, что расположен в юго-восточной части могильника, на склоне надпойменной террасы, когда студенты начали снимать дерн, был найден уникальный крест-энколпион, – немного растеряно говорила руководительница экспедиции.
Археологи не так часто появлялись на экранах советских телевизоров, но опыт конференций, лекций, семинаров, постоянных дебатов с коллегами, не позволял растеряться руководительнице экспедиции, даже при волнении.
– И в чем же его уникальность? – спросила корреспондент средних лет в очках с большой оправой.
– Это чаще всего вещь, принадлежащая либо епископам, либо знатным людям. Тем более, он крупнее среднестатистических энкалпионов, которые были найдены в Восточной Европе, выполнен из белого металла с пластинами из желтого, а также украшен двумя полудрагоценными камнями, – говорила Анна Кондратьевна.
– Извините, белый металл, желтый. Что именно Вы имели в виду? Поясните, пожалуйста, для наших зрителей? – задала уточняющий вопрос корреспондент.
– Да, конечно, прошу прощения. Так зачастую археологи называют серебро и золото, соответственно. К сожалению, название этих драгоценных металлов вызывает у людей не свойственные добропорядочному советскому гражданину ассоциации, поэтому во избежание… археологи и используют такие шифры, – пояснила руководительница экспедиции.
– Лоевский городской комитет партии позаботится о том, чтобы законность и порядок на археологическом памятнике был соблюден в соответствии с советскими законами, – встрял в диалог Колосов.
Находка всколыхнула всех участников экспедиции. Временно на второй план ушли даже пересуды о ночных похождениях некоторых личностях. Найти такую дорогую во всех отношениях вещь, да еще и скорее на кургане, чем в нем, действительно открытие. Данная насыпь, как предполагалось, должна была быть датирована концом X века с истинно языческим обрядом погребения, по аналогии с исследованными рядом курганами.
Несмотря на ажиотаж в лагере и приехавшее телевидение, большая часть студентов сразу же, как новость долетела до лагеря, молниеносно преодолев расстояние, а это не больше трех сотен метров от раскопа, устремилась на курган. На месте раскопок любопытствующие зеваки больше мешали, чем помогали. Другие же студенты всеми правдами и неправдами пытались попасть в объектив камеры, но до тех пор, пока двое, явно военной выправки, молодца, ненавязчиво стали оттеснять навязчивых студентов от республиканских репортеров.
Лаборанты, как оказалось, умели не только водку пить, судя по вчерашним событиям, не особо то и умеют это делать, но и организовывать работу. Сразу же началась разметка еще одного кургана, который находился ближе к огородам, на возвышенности. Две группы ушли дальше, на поселение, бить шурфы и искать границы памятника, филологи, в сопровождении пяти более-менее крепких парней пошли напрягать память местных жителей, чтобы те вспоминали песни и разные прымки и забабоны белорусов-палешуков.
В итоге в лагере остались десять дежурных, которые, игнорируя для приготовления пищи привезенную воду, таскали ведра из крынички. Не забыли предложить ключевую воду и главному чиновнику области, чтобы тот оценил минерализованный природный источник. Жизнь лагеря, в ее хозяйственно-бытовом исполнении значительно облегчилась, когда привезли уже колотые дрова, доставили полевые кухни. Да и привезенную воду активно использовали для технических нужд. Такого роскошества не было ни в одной из экспедиций регионального университета до сегодняшнего дня, так что дежурные не сильно то и напрягались.
Игорь со Светой пошли «на шурфы», минуя по дороге курганы. Главной причиной выбора удаленного раскопа стало отсутствие желания встречаться с Лидой, которая стала младшим лаборантом у Николая Дмитриевича, как раз на кургане с уникальной находкой. Была и еще одна причина. Игорь еще во время ночных разборок с местными заприметил арбалет и утром, найдя, наконец, полноватого парня – хозяина занимательной вещицы, пожелал стрельнуть. Имея авторитет спасителя лагеря, используя наивное желание пухляша закорешиться с Солдатом, Пашка-таки дал попользоваться репликой средневекового оружия, которое даже папы Римские некогда запрещали. Стрелять же рядом с лагерем, тем более, когда ходит всякое телевидение, милиция, врачи, да и лесхоз протирает штаны рядом с начальством, нельзя. Ну а чуточку вдали от глаз, можно и побаловаться.
– Михалыч, посмотри, что за кирпич, тут же культурный слой идет, вроде перекопов не видно, – сказал Игорь, работающий на своем секторе раскопа.
Пусть условно его и называли шурф, но Алексей Михайлович, руководитель, «горных шурфовальщиков», как окрестили группу в лагере, распорядился расшириться втрое, превращая шурф в полноценный раскоп. Пошли объекты и руководитель раскопа, без стеснения матерясь, начал расширять, вначале разметкой из штырей и веревки, границы шурфа, ну а после полученной команды, и все трудяги стали лопатами подводить раскоп под соответствие колышкам и веревочкам.
– Ленка, подай сумку! – взбудоражено выкрикнул руководитель раскопа своему младшему лаборанту – девочке-первокурснице, которая была более настойчива, чем другие, и выгадала должность с названиями «Подай-ка» или «Принеси-ка», «Сбегай-ка», окрестившись в оперативный позывной «Ленка», будучи Аленой.
– Вот, Алексей Михайлович, – еще не совсем оформившаяся девушка прямо заглядывала в глаза предмету своего обожания, и это был не кирпич, который крутил в руках молодой преподаватель, а он сам, молодой, строящий из себя важного, преподаватель.
– Так, молодежь, никому о том, что сейчас произойдет, не рассказывать, – сказал заговорщицки руководитель раскопа и достал из сумки бутылку советского шампанского и две бутылки портвейна «Три топора», как в народе прозвали винный напиток «Три семерки». – Солдат, ты, мать-перемать, древнюю церковь нашел. Ты хоть знаешь, что это означает? Плинфа, средневековый кирпич и похоже тут кладка фундамента. Это же город, не городище, поселение непонятное, а город. Керамика в слое конца X- начала XI века. Это же грандиозно. Все, всем не разрешаю, а приказываю, бухать, а я пойду к Гульке, тьфу ты, к Анне Кондратьевне.