Столетовы. Часть 1. Верьте в любовь, девчонки!

Поселок Озерки располагался в очень живописном месте: небольшие рощицы, заросшие озерца, дальний лесок, а главное, близко от города. Поэтому довольными оказались все, и дети, и взрослые. Да еще и в соседях друзья: Вениамин Павлович и Дора Гарины и родители Елены – Иван Иванович и Зинаида Васильевна. Уже в мае все въехали и обустраивались. А в начале июня решили открыть сезон. Дора взяла на себя развлекательную программу, а мамочке Лены поручили стол. И дети с утра помогали, как могли: чистили картошку, бегали в магазин раза три, мыли, тёрли, сервировали. Наконец-то девчонок отпустили, и они с Людкой, в простонародье Лютиком, дочкой Доры и Вениамина Павловича, отправились на "домашнее озерцо", как говорил ленин папа. А потому что располагалось оно прямо напротив их дома, и были уже сделаны мостки и дорожка к нему. И все с нетерпением ждали возможности поплавать в этом водоёме. А пока у них было другое, очень важное дело.

Впереди целое лето…

Сергей Столетов, 21 года от роду, только недавно отслуживший свои два года в подразделении особого назначения, навидавшийся и очерствевший душой, очень рад был любому проявлению чистого, мирного, весёлого. И когда его друг, Вадим Гарин, однокурсник по автодорожному техникуму, теперь курсант, чем страшно гордился, пригласил его за город, он с радостью согласился. Пообщаться с Вениамином Павловичем, которого он очень уважал, познакомиться с Дорой, их дочкой, их друзьями, просто отдохнуть, помочь чем-нибудь, почувствовать себя "дома". Сергей вырос в детдоме, и никого, кроме Витьки Караваева, который был ему и другом, и братом, и однокурсником, и в армию они ушли вместе, у него не было никого.

Он, видимо, зашел не с той стороны. Но уж очень хотелось пройти мимо прудиков, таких притягательных в начале лета.

– Смотри, полосатенькая.

– А вон какая симпатичная, с красными пёрышками.

Две девчушки, белобрысая и рыжая, свесившись к воде, что-то рассматривали, видимо, рыбок. Задравши длиннючие ноги с голыми пятками, сверкавшими то слева, то справа, так и норовили свалиться в воду.

– Эта полосатая будет моя, – верещала рыжая.

– Ага, она по свистку будет приплывать. Или ты назовёшь её Фрося и будешь подзывать: "Фросюшка, девочка моя полосатая, тебя Лютик зовет".

– А почему девочка, может, она мальчик?

– А он – девочка, – покатилась со смеху белобрысая.

– Но рыба же, она, или… Я с тобой запуталась.

Сергей приостановился, настолько живописна была картинка: синее озеро, заросшее кустами, небо в облачках, отражающихся в воде, яркое солнце. И две девчонки, лежащие на пузе и болтающие и языками, и ножками…

"А рыжая – Лютик. Получается сестра Вадима", – сообразил он.

Беленькая девчушка резко повернулась и полыхнула зелеными глазами. Поправила задравшуюся юбчонку, и Лютику тоже. И уставилась на него.

– А вы кто?

– Добрый день! Я – Сергей, ищу Вадима Гарина.

– Это мой брат, – оповестила на всю округу рыженькая. – Вам прямо и налево, следующий дом.

– Ой, Ленуська, смотри какая большая, – снова завопила она.

– Ну всё, пойдем. Надоело уже.

И поднялась как-то сразу, как будто её кто-то за руки потянул.

– А вам туда, – махнула она рукой.

Вечером, когда все собрались за столом, Дора объявила, что сегодня будут танцы. Она считала, что танцы – панацея от многих проблем. Когда человек достигает гармонии движения и музыки, он активирует свои спящие, неиспользованные силы, поэтому становится менее уязвим для всяческого негатива. Но это вкратце. У нее была целая теория на этот счет. Но главное, Дора учила танцам всех. Особенно, кого любила. И отдавалась этому занятию с таким воодушевлением, что после завершения очередного урока ног не было ни у кого. Ленины родители и она сама уже получили по паре занятий по ликвидации танцевальной безграмотности. Людмиле с Вадиком вообще не привыкать. А вот остальным не позавидуешь. Но они еще этого не знали. Они – это Сергей, которого уже лицезрели, Виктор – друг Сергея и Вадима, Костик Самохвалов, их с Людкой одноклассник, две подружки уже из поселка, Катя и Верочка. Все дружно поужинали, посмеялись, обменялись впечатлениями этого дня, поблагодарили маму за кулинарные шедевры и дружно поплелись за Дорой на большую веранду. Она расставила их парами и попросила своих детей показать, чего бы ей хотелось от всех получить на выходе. Людка с Вадимом танцевали вальс. А все, как завороженные, смотрели на эту красоту. Ведь ничего, кроме школьных дискотечных попрыгушек не умели.

– Я так никогда не смогу, – упавшим голосом произнес Сергей.

– Так, отставить разговорчики. Елена, берешь Сергея, Виктор с Людой, Костик со мной, Катя с Иваном Ивановичем, Верочка с Вениамином. Слушаем музыку.

Сергей постоянно наступал Елене на ноги, да она и сама не отличалась грацией и изяществом. Не получалось ничего. Они уже стали нервничать, и Лене хотелось убить уже этого увальня. Но Дора была беспощадна. Она подошла к ним, завела руку Сергея подальше за талию девочки, заставила его прижать ее посильнее. А руку Елены буквально воткнула в руку Сергея.

– Партнёры должны чувствовать друг друга. И поддерживать, особенно, партнер, – жестко отпарировала Дора. – Начали!

И действительно, стало получаться. Сергей ловил каждое движение партнерши и увлекал ее дальше-дальше, а Лена полностью доверилась ему. И очень скоро они уже кружились легко и непринужденно. Может не очень еще красиво и правильно, но зато свободно. И получали от этого большое удовольствие. А потом пили чай, смеялись над Вениамином Павловичем, который пригласил Зинулю (так ласково звали ленину маму) и уронил ее, подскользнувшись на чем-то. А ленин папа очень хвалил поселковских девчонок , ну и все пели дифирамбы Доре. Разошлись поздно, Лене захотелось немного посидеть у озера. Но место было занято – на мостках лежал Сергей, подложив под голову руки. Лена хотела ретироваться, но он ее заметил. Она спустилась и села рядом. Он тоже сел.

– Спасибо, Леночка, что не убили меня! Хочу вам признаться, что получил громадное удовольствие от общения с вами.

– Вы друг Вадима, а мы с ним на ты. А ко мне вы обращаетесь как к даме почтенного возраста.

– Так что, на ты?

– Конечно.

– Шампанского нет, тогда просто поцелуемся, – и чмокнул Елену в щечку.

Девчонка от неожиданности зарделась, застеснялась, резко поднялась и ускакала…

А ночью ей приснился чудный сон: она – принцесса, Сергей – рыцарь. Они куда-то скачут, и он прижимает ее к себе сильно-сильно…

Они еще несколько раз собирались у Доры, ходили купаться на озеро, а вечером вповалку заваливались на мостках, и Вадим, увлекшийся астрономией, рассказывал им о созвездиях, черных дырах, метеоритах и планетах.

– А почему звезды разного цвета? – Спросила Елена.

– Ты заметила? Ну, это зависит от цвета глаз. Вот у тебя какие? Зеленые. Значит, твои звезды будут зеленеть. А мои, серобуромалиновые, разноцветные будут.

– Ага, а Людкины – полосатые, потому что у нее глаза разные.

– Чего это они разные? – обиделась Лютик. – У меня светлокарие, очень редкие глаза. Можно сказать, янтарные.

– Ну так правильно: один – светлокарий и хитрый, а второй – янтарный и вечно за всеми подглядывающий.

– Сейчас получишь, Ленка.

– Ну а если серьезно, то цвет звезд зависит от удаленности от Земли. Есть еще переменные звезды, блуждающие, короче, много всего интересного. Вот я приобрету телескоп когда-нибудь, вот это будет здорово. Тогда я смогу гораздо больше показать и рассказать.

А потом у всех образовались дела, Людка с Еленой и Костиком уехали в колхоз от школы. Сергей с Виктором куда-то пропали. И только уже осенью, закрывая сезон, все опять собрались на танцевальные вечера. Теперь эти встречи у Доры называли так. Вадим приехал не один, он, наконец-то, решился познакомить родителей со своей девушкой Светланой. А та для поддержки привезла с собой свою подружку, тоже Свету. Ну и Дора взяла их в оборот. Причем партнера для этого отобрали у Леночки. Выручил подоспевший Костик. Они с ним очень здорово натренировались в колхозе. И даже освоили некоторые приемчики рок-эн-рола. Немножко покружились в вальсе, но как-то неинтересно, проходящие рядом уроки отвлекали, да и скучно. Костик на ушко предложил потихоньку улизнуть и побеситься под магнитофон. И они смылись, захватив с собой Лютика. И устроили на мостках, расширенных за лето, рок-эн-рольную вечеринку. Скакали как мартышки, орали как оглашенные, вопили песни, под которые выделывали всяческие кренделя. А когда Костик закрутил Елену под Элвиса Пресли, послышались хлопки. Вся великовозрастная компания, две Светы, Виктор, Сергей и Вадим, стояла на лестнице, ведущей на маленькую пристань, и аплодировала им. Костик от неожиданности чуть не уронил девчонку, а Людка заорала:

– Что вы подкрадываетесь? Идите уже, куда шли. Видите, дети занимаются.

А дети стояли раскрасневшиеся, запыхавшиеся, немного растерянные.

– А можно что-нибудь еще? Поразвлекайте дяденек и тетенек, – Света-подружка явно хотела привлечь к себе внимание Сергея, потому что продолжила, – а мы посмотрим и тоже поучимся. Да, Сереж?

– Билетов нет. Все продано. Можем предложить в цирк или планетарий. – Это уже Елена обрела голос, почему-то ее задело это "Да, Сереж?"

– Ф-ф-ф, – фыркнула Света, – ну и молодежь пошла. Пошли, Сережа!

А он не мог оторваться от Елены, ее зеленючих, метающих молнии, глаз. Маленькая Колдунья. Да какая маленькая – всё уже на месте, ноги длинные, талия тонюсенькая, хотя сама чуть-чуть полновата, но это ей даже идет. Он помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. « Надо заканчивать с этой набоковщиной", – подумал Сергей и потащился за остальными.

Они виделись еще несколько раз. Под Новый год ленин папа собирал их, чтобы помочь по дому грубой рабочей силой. И еще раз они всей дружной компанией катались на лыжах целый день, а вечером в уже отапливаемом доме Доры танцевали. Причем Сергей перетанцевал со всеми, кроме Лены. И даже не смотрел в ее сторону, и она рано ушла домой. А он загляделся вслед уходящей девочке, и сердце его билось, как птица. "Ты ополоумел, Сергей ". Слава богу, их отправляют на переподготовку, а потом куда, они еще и сами не знали, и он ее не увидит года два, это точно.

Так и получилось. Лена закончила школу, поступила в университет. Ей очень нравилось учиться. Они с Костиком выбрали архитектуру, но привлекал их дизайн, совершенно новое направление. И в свободное время они рисовали, стругали, выпиливали, шили, вязали, что-то выдумывали. Подружились с молодыми художниками, архитекторами. Завели знакомства в ателье, на трикотажной фабрике, на текстильном производстве, чтобы хоть как-то снабжать себя материалом. А когда им предложили в конце первого курса поехать в студенческую экспедицию в отдаленные деревни и села для сбора исторических ценностей любой направленности, они согласились сразу. Проблема была только в одном – ехать надо было в июле, после экзаменов, а восемнадцать лет Елене исполнится только в сентябре. Нужно разрешение родителей, но папа ее не отпустит никогда.

Елена сидела на своих любимых мостках, купаться было еще холодновато, но солнце припекало по-летнему. Экзамены она почти все сдала досрочно. Оставалась высшая математика, которая ей, ну никак, не нужна. Но папа дочь не понимал, он утверждал, что точные науки развивают мозговую деятельность, и, чтобы не стать дурой, их надо учить. Вот и сидела она с толстенным учебником и такой же толстой тетрадью… А мысли были совсем далеко: как получить разрешение на поездку, какие доводы привести? Маму уговорить можно, но отца? Ей становилось сильно жарко и от солнца, и от тревожных мыслей. Лена улеглась на мостки и брызнула в лицо водой. Холодная…

– Здравствуй, студентка! Не можешь сдать вышмат, решила утопиться?

Она вскочила и столкнулась нос к носу с Сергеем. Нет, Елена знала, что на свадьбу к Вадиму, которая будет завтра, приедут все его друзья, и он тоже. Но никак не ожидала такой реакции от себя – внутри все оборвалось. Она знала кое-что о нём, выведывала у Лютика, у Вадима так, промежду прочим, засылала Костика к ним в общежитие, а папа был в курсе их жутко секретных дел и рассказывал маме про Сергея и Виктора, как о настоящих парнях. Он снился ей ночами, она делилась с ним своими проблемами, мечтала чёрти о чем, и, наконец, призналась самой себе, что не может выкинуть его из головы. Нет, Елена ни на что не рассчитывала. Ну даже смешно: ей сейчас еще 17, а ему уже 24. О чем речь? Помечтала маленько, хватит. И вот…

– Что ты на меня так смотришь? Не узнала? А вода холодная? Я шел искупаться. Лена, ты что? – удивленно поднял брови Сергей.

– Вода холодная для меня. Попробуй, – отмерла девушка.

Сергей стал раздеваться… Как он был хорош! Немного длинноватые темно-русые волосы, серые с синевой глаза, красиво очерченные губы, накаченное тело… Он даже стал как-то выше. Оттолкнулся, нырнул и долго плыл под водой, вынырнув почти на середине озерца. Лёг на спину… А Елена еле усадила себя, опустив ноги в воду. Вдох – выдох, вдох – выдох. Взять себя в руки. Держать лицо и спину. Подняла голову под солнечные лучи, закрыла глаза. Не смотреть, не смотреть. Рядом всплеск, брызги и вот он уже на мосточках.

– Ты что, не высыпаешься, ученица? Диссертацию пишешь или на Нобелевскую премию претендуешь? Говорят, у тебя талант, и ты очень умная.

– Кто говорит? Американское радио, товарищ шпион?

– Почему шпион?

– Но где-то же вы берёте информацию? Или вам её голуби приносят?

Сергей рассмеялся. Он тоже про неё всё знал. Или почти всё. Потому что не разрешал себе думать об этой девочке. Гнал от себя даже маленький намек, а вдруг? Никакого вдруг не может быть. Он таскал пачками баб, даже завел одну, но ненадолго, откликался на любой клич оторваться, напивался, когда появлялся передых, и один раз даже попал в кутузку. После чего сказал себе "хватит". И его друг, товарищ и брат Витька несказанно этому обрадовался. Они стали работать, даже пахать, и днем, и ночью. Параллельно учились. Но иногда их выдергивали из повседневной жизни для выполнения определенной задачи. Где-то в августе придется опять уезжать. Поэтому они с Витьком последние дни подчищали концы в институте и в мастерской. Эти парни давно отдали свои души машинам, и вся их деятельность была связана с ними так или иначе. Неожиданный передых, свадьба Вадима, был как нельзя кстати. Хоть немного расслабиться. И вот… Сергей не мог оторвать взгляд от её глаз, в них отражалось солнце. Зеленые глаза в янтарных звездочках.

– А ты повзрослела, похудела…

– Поумнела, подурнела, одним словом, подросла.

– Тебе неприятно со мной общаться? Так я уже ухожу. Учись. – И быстро взлетев по ступенькам , скрылся за кустами.

Лена встала, оглянулась, вроде никого, быстро сняла свой любимый сарафанчик, и почти голяком бросилась в воду. Где только что был он, Серёжа, в эту же воду. Ей от этой мысли было как-то тревожно и хорошо одновременно. А Сергей стоял ни жив, ни мертв – гибкая фигурка Елены с ярко выраженной талией и высокой грудью только что промелькнула у него перед глазами. Господи, спаси и помоги!!!

Дора, как всегда, была на высоте! Она украшала, составляла меню, придумывала всяческие развлечения, смешные поздравления и розыгрыши. Весь вечер вся молодежная компания помогала ей изо всех сил. Вадим со Светланой "шлифовали" свой свадебный танец, и Дора успевала и там. Всё должно быть красиво. Это ее жизненный девиз.

Но было так не всегда. Когда погиб её любимый, разбился, он был летчиком, ей было всего 19 лет. Они даже не назначили день свадьбы, но предложение сделать пилот успел, пролетев над клубом, в котором Даша (Дора на самом деле Дарья) работала библиотекарем. Он покачал крыльями своей машины, чтобы видели все, как он её любит. И угодил на губу. Она бегала к нему каждую ночь, днем было никак нельзя, и таскала еду. А он целовал ее через квадратики решетки. А через несколько дней его друзья пришли к ней в клуб и сообщили страшную весть. Вернее, сообщил Веня, друг и товарищ. А еще он ей сказал, что она не одна, и что он всегда будет рядом, подставит плечо. И это не были просто слова. Дашенька ничего не соображала, все делала как во сне. Но рядом был Вениамин, она его ощущала, как костыль, без которого не смогла бы и шагу ступить. И когда девушка решила уехать, всё вокруг напоминало ей о её горе, именно он убедил остаться, поступить в институт, поменять работу. Именно Веня вернул Дашу к жизни. Он не ухаживал, нет. Он жил ей, он готов был на все, только чтобы эта прекрасная девушка научилась опять улыбаться. У Доры и, правда, была замечательная улыбка, она озаряла каким-то светом всех, кто находился рядом в этот момент. Прошло два года. Они уже не представляли жизнь друг без друга. И Вениамин Павлович решился, позвал Дашу замуж. Они долго разговаривали, она честно призналась ему, что не любит, но очень благодарна за всё. А он объяснил, что всегда любил её, с первого взгляда. Но она выбрала другого, и он желал им только счастья. Но сейчас… Он просто не сможет без нее жить. А еще через год они поженились, и живут в согласии четверть века. Сразу после института местом ее работы стал "Интурист", где она и получила новое имя. А её муж уже в сорок лет ушел в отставку, стал преподавателем, защитил кандидатскую уже совсем не в юном возрасте, но летать не перестал. Для себя, в авиаклубе. А еще, и это самое главное, Дора никогда не пожалела, что стала его женой. У этого человека была железная жизненная позиция – женщина создана для любви, а мужчина для жизни. Он никогда не спорил с женой. Выслушает, посоветует, похвалит и незаметно сделает как надо. При этом не выпячивается и тем более не заявляет: "Ну, я же говорил…" Он считал, что внимание к женщине проявляется в мелочах. Например, никогда не говорил Доре: "Во всех нарядах, душенька, ты хороша". Он ходил с ней по магазинам, принимал активное участие в выборе одежды, ведь ему было не все равно, что надето на его любимой женщине. Не стеснялся стоять в очереди в аптеке за предметами женской личной гигиены, в те годы это было страшныи дефицитом. Да, Доре надо. Его пропускали без очереди, растерявшись перед бравым лётчиком. Вениамин Павлович разрешал своей жене только готовку и мелкое наведение порядка, а мытьё окон, избавление от мусора или генеральную уборку дома делали специально обученные люди. Дора сначала сопротивлялась, а потом… К хорошему быстро привыкаешь. Цветы, подарки, рестораны, театры и концерты, санатории и продуманные выходные – эта была их жизнь, и жизнь их детей.

Свадьба сына. Дора вывернула себя наизнанку, и Вениамин Павлович, строго напомнив ей, что она тоже должна этот праздник украсить собой, повел жену спать. А дети, выдохнув, решили искупнуться – тёплый вечер располагал. Компания была большая, в основном, друзья Вадима, молодые лейтенанты, и Сергей с Виктором. И девочки – подружки Светланы. Была и Света, она крутилась вокруг Сергея весь день – то ножку подвернет, то у нее голова закружится, то водички, то соломки подстелить… А Елена с двумя молодыми офицериками развешивала шарики, прикалывала цветы и растягивала поздравительные плакатики. Выбрали ее из-за самых длинных ног и небольшого веса, чтобы было легче перетаскивать с места на место. И весь день она ловила на себе взгляды Сергея. Да и сама, нет-нет, да и посматривала в его сторону.

Людка задержала ее и куда-то помчалась.

– Я забыла совсем, – задыхаясь от бега, начала она, – нам Вадим купальники привез из своей Азии. Вот.

– Ой, какая красота, – не удержалась Елена, – а мой какой? Зеленый?

– Ну да! А мой оранжевый.

Купальники были очень интересно сделаны: верхняя часть соединялась с нижней большим красивым кольцом. Они переоделись и понеслись, но перед мостками остановились, как вкопанные. Им ведь было по 17, а всем остальным под 25 лет. И девушки, не захватившие с собой купальных принадлежностей, плавали вообще без них, ну без верхней части точно. А Света еще и висела на Сергее, прислонившись к его спине голой грудью. И хохотала, как вурдалачка какая та.

– Я домой, – пролепетала Людка

– Я тоже.

– Пойдем через меня, чтобы не заметили.

– Ну уж нет. Я домой иду, чего мне прятаться.

И гордо подняв голову, замаршировала вперед.

– Леночка, иди к нам! – Услышала она голос одного из своих помощников.

– Спасибо за приглашение. А вы поаккуратнее, пирс еще не доделан.

– Так доделайте уже. Всё лето впереди, нам с Сережкой тут нравится нырять, да, Сереж? – Заявила Света и слетела с его плеча, как рыба.

– Ну так пусть ваш Сережа и доделает, а вы ему будете патроны подносить!

Через полчаса вся честная компания вернулась к Доре, и Елена решила опробовать свой купальник. Водичка просто чудо, бодрит, расслабляет после суматошного дня. Так, надо брать левее, уж там эта Света точно не плавала. Она сильно замахала руками, проплыла почти пол озера и вернулась назад, легла на спину и расслабилась. И, конечно, не заметила, что ее прибило близко к берегу, к кустам. Лена дернулась, ну не тут-то было: кольцо от купальника зацепилось за корягу, торчащую из воды. Что делать? Орать? Так нет никого. А сама она себя не снимет с этого "причала". Неужели придется испортить купальник? Как жаль. Она уже уцепилась за кольцо, как ощутила сзади движение и оцепенела от ужаса. Как назло, ни одной палки, даже веточки рядом. Елена уже приготовилась отбиваться руками.

– Что, застряла? – Сергей оценил масштабы катастрофы.

– Ты испугал меня! Чего подкрадываешься? Ничего не застряла, сейчас освобожусь, – и стала дергать корягу туда-сюда.

– Я помогу. Подожди.

– Я сама. А у тебя и так дел полно: вон ныряльню для своей кикиморы доделай. Ты же для этого вернулся? Вот только молоточек с гвоздиками некому поднести. Ай-я-я-й…

– А ты ревнуешь, девочка. Совсем уже большая девочка, – как-то грустно сказал Сергей. – Ну всё, хватит, ещё простынешь, – и, протянув через ее плечи руки, со всего маху выломал корягу.

А Лена, почувствовавшая его голый торс, открыла в себе какие-то новые ощущения, лицо загорелось, в груди что-то стянуло, в животе замяукало, и она с перепугу бросилась от него наутёк.

– Лена, подожди, мне надо тебе что-то сказать.

Но она уже вылезла на мостки и пулей понеслась к дому. После душа вся усталость этого дня навалилась на нее и ей снилось, как Сергей с ехидной улыбочкой заводит её в воду, и, при этом, заливается Светкиным крякающим смехом…

Утром Дора подняла Лену с Лютиком ни свет, ни заря. Только привезли их наряды, и надо было срочно померить. Всё сидело идеально. Только они с Людкой не могли поверить своим глазам – на них напялили юбочки-татьяночки темно-розового цвета, затянули ремнями так, что дышать было нечем. И какие-то несуразные, сильно открытые кофточки. Ленкин бюст выпирал со всех сторон. Они похожи были на матрешек. Это поняла и Дора. Задумывалось, что рядом со свидетелями на свадебных фото должны обязательно на заднем плане присутствовать подружки невесты со своими кавалерами. Загнивающий запад проник в наше сознание и косил наши ряды. Времени не оставалось совсем. Положение спасла Зинаида Васильевна, рукодельница от бога. Она принесла коробку, открыла, и Ленка обомлела: красные лодочки на высоком каблуке. Мать готовила ей подарок на 18-летие, ну раз такое дело… Туфли нашлись и для Лютика. Юбки мамуля быстро укоротила, пришила невидимую пуговичку на кофточке. а волосы подняла высоко в хвост. И когда подружки надели обувь, то лейтенантики, которые по сценарию должны были быть их кавалерами, оказались ниже их ростом.

– Зина, займись ими. У меня уже нет на это времени, – попросила Дора.– Я пойду поднимать шатью-братью.

И мама, взяв Дорину шпаргалку, начала объяснять девчонкам их поведение на церемонии. Не учли одного: на каблуках такой высоты Елена с Людмилой не ходили никогда. И, взяв подружек за руки, мама стала водить их, как по подиуму. Со второго этажа, дурачась и хохоча, скатились Сергей и Виктор. И остановились как вкопанные. Видимо зрелище было еще то. Две девицы с ногами от ушей (благодаря высоким каблукам), в пышных юбочках, сильно затянутые в талиях, декольте чуть ли не до пупка. Да еще и волосы, завязанные высоко в хвост, добавляли роста. Гренадёрши! И невысокая мама, уже порядком уставшая от них.

– А, ну-ка, поработайте-ка до завтрака, мальчишки.– И воткнула руку Елены Витьке, а Людкину – Сергею. – Все равно вам придется с ними таскаться в ЗАГсе. Никто больше не подойдет по росту. Вы как-то попривыкайте друг к другу. И девок держите, чтобы они ноги не сломали.

Сергей, схвативший Людмилу, никак не мог отвести глаз от Леночки: длинные ножки в классных туфельках, как магниты, притягивали к себе взгляд даже при том, что ровно этим ножкам идти не получалось. Они с Виктором, встав лицом к девчонкам, взяли их за обе руки и, отступая спиной, стали водить по веранде. Сверху послышался топот, и на лестнице нарисовались подружки невесты во главе со Светой. Явно хорошо отдохнувшая, румяненькая, уже в боевом раскрасе и нарядном платье, она покатилась со смеху, показывая пальцем на Елену с Людкой.