Один день из жизни Светы

Наконец-то он уснул. Света поднялась с постели и на цыпочках прошла по лунной дорожке на ковре, щелкнула выключателем и прикрыла за собой дверь в ванную. В шкафчике над умывальником она нашла нераспечатанную зубную щетку с тюбиком пасты и маленькое мыло. Прихватив растрепавшиеся волосы резинкой, Света долго чистила зубы. Потом зашла в душ и с мылом тщательно помыла промежность. Казенная гостиничная свежесть белых полотенец навевала тоску. Света наскоро вытерлась и быстро оделась. Закинув на плечо сумку и сунув под мышку сапоги на высокой шпильке, она тихо отворила дверь и вышла в коридор, но, помедлив секунду, вернулась в номер. Она быстро прошла в комнату, стараясь не глядеть на вздымающееся на кровати одеяло, схватила с комода бархатную коробочку, сунула в карман и ушла.

Стоянку машин подморозило. Оскальзываясь на тонкой пупырчатой корке льда, Света просеменила к машине. Пискнули замки дверей. Света плюхнулась за руль и включила подогрев сидений. Она откинулась на спинку и, прикрыв глаза, ждала, пока прогреется мотор.

В сумке запиликал телефон. Света вздрогнула и метнула испуганный взгляд на часы. Она заснула. За окнами посветлело. В лобовое стекло из серой бесконечной дали несло крупные хлопья снега. Телефон замолчал, а потом зазвонил снова.

Света пошарила в сумке, проверила входящий номер и ответила:

– Привет. Чего не спишь?

– Да вот, не спится, – ответил знакомый глубокий голос, от которого у Светы защемило под ложечкой, и стало неуютно и душно в разогретой машине. – Ты еще на работе?

– Только что вышла из клуба. Еду домой, – отозвалась она. – Сижу в машине, греюсь.

– Свет, я все думаю…

– А ты не думай, – перебила она. – Я уже подумала, и нéчего из пустого в порожнее.

– Легко тебе говорить.

– Серёж, мне нелегко, но так лучше для нас обоих.

Света принялась искать в сумке сигареты, но нашла только пустую пачку. Она раздраженно смяла ее и, приоткрыв окно, выкинула на мерзлый асфальт.

– Если ты думаешь, что я буду в чем-то тебя ограничивать… – тараторили в трубке. – Другая страна – другая жизнь. Захочешь – будешь работать. Не захочешь – путешествуй, развлекайся. Свет, не бросай меня. Можно я приеду? Возьму билет и завтра уже у тебя…

– Серёжа, – устало проговорила она, – ты слишком хороший.

– И как это понимать? Ты издеваешься что ли?!

– Мне пора. Я устала и хочу спать. Пока.

Света отключила телефон, бросила его в сумку и, выжав сцепление, сняла машину с ручника.

Она водила неплохо, но давно нечищеная дорога, подтаявшая с вечера, утром обледенела, и колеса то и дело проскальзывали. Машину вело. Дворники не справлялись, и лобовое стекло облепило снегом. Не доезжая до дома пару кварталов, Света припарковалась возле круглосуточной «Пятёрочки».

В магазине она пошла прямиком к винному отделу, взяла литровый тетрапак красного и вернулась к кассе.

– Доброе утро, – зевнула продавщица с бейджиком «Анастасия» на синем воротничке.

– Да так, – отозвалась Света, ставя пакет на ленту. – Можно еще сигарет, как обычно?

– А оно у всех так, – поддержала разговор Анастасия, открывая лоток над кассой.

– Лёшка учится? – из вежливости спросила Света.

– Не-а! – продавщица просканировала вино и сигареты. – Болтается, как все. В качалку теперь ходит к Цепневым. Боюсь, чему они его там научат.

Светка кивнула и поднесла карточку к терминалу.

– А вы самого Цепнева знаете? – спросила кассирша.

– Да уж знаю… До свидания.

На улице она проверила машину – хорошо ли закрыта. В такое время возле подъезда не встанешь, лучше оставить ее до вечера возле «Пятёрочки». Света отправилась домой пешком, на ходу отхлебывая вино из пакета.

Пока добрела до своего подъезда, пакет опустел. Она кинула его у квартиры соседки снизу, которая любила писать нелепые жалобы на половину подъезда. Под раздачу попадал и сосед-наркоман с пятого этажа, который часто был не в состоянии добраться до своей квартиры и спал на площадке возле ее двери.

Вот и сегодня он сидел на лестнице, уткнувшись лицом в стену и пуская слюни. Света взяла его под руку и потянула вверх:

– Юрка, вставай! А то эта зараза опять ментов вызовет.

Тот заторможенно повернул к Свете голову и, не открывая глаз, криво улыбнулся, сверкнув гнилыми зубами. Света помогла ему подняться, и вместе они кое-как вскарабкались на пятый этаж. От вина в голове у Светы шумело, а ноги сделались ватными. Она скинула сапоги и два пролета прошла босая, чувствуя, как леденеют ноги на бетонном полу.

Света позвонила в Юркину квартиру – открыла его мама, Надежда Викторовна. Она преподавала у Светы русский язык в школе.

– Спасибо, Светочка, – сказала она, спокойно принимая сына. Она поглядела на босые ноги Светы в капроновых чулках. – Сама-то как? Вид у тебя… усталый.

– Нормально, – отозвалась Света, уже спускаясь по лестнице.

Дома, едва раздевшись, Света плюхнулась на кровать и наконец заснула спокойным глубоким сном. Проснулась в сумерках и отправилась на кухню, чтобы сварить себе кофе.

Зазвонил телефон.

– Да! – ответила Света, зажав телефон плечом.

– Светлана, это Лиза из Редакции.

– Ага. – Света замерла посреди кухни с пакетом кофе.

– Света, мы опубликовали видео с расследованием сегодня. Можете посмотреть на нашем канале.

– Так быстро? – Света отложила кофе и вернулась в комнату.

– Да, уже есть просмотры. Вам помощь нужна?

– Нет, ничего не нужно.

– Звоните, если что.

Света отключила телефон. Какое-то время она сидела на диване, обхватив руками колени. Потом опять взяла телефон и запустила ролик на YouTube. Смотреть часовое расследование она не стала: ничего нового все равно не увидит. Сразу запустила с того места, где показывали ее.

Они сидели с корреспонденткой Лизой в кафешке за остывшим кофе.

– В школе я начала встречаться с одним мальчиком. Мне казалось, что он хороший. Думала: спортсмен, не пьет, наркотиками не балуется. Знаете, таких немного было в то время. Назовем его Васей. Мы дружили. Ну как, за ручку ходили. Ничего взрослого между нами не было. Я его в армию проводила и ждала, как честная. Я его любила. Мне так казалось тогда.

Камеру наводят почти вплотную к лицу, и Света замечает комочек туши у себя в уголке глаза. Теперь черное платье со стразами на воротнике смотрится совсем нелепо. Старалась выглядеть красиво, а вышла провинциалкой с нарисованными бровями.

– Пока Вася служил, Цепнев начал за мной увиваться. Он уже тогда был… ну, вы понимаете. Ему отказать нельзя было. Запугал он меня в общем. Заставил. И… я сдалась. А когда Вася из армии вернулся, Цепнев ему рассказал, что лишил меня девственности. Они друзьями были, вместе в качалке занимались. Вася… он сказал, что хочет убедиться, хочет сам все увидеть. Он избил меня и заставил спать с Цепневым.

– Расскажите, как это было?

– Ну как… – Света беспомощно улыбается, пытаясь подобрать слова. – Он реально поставил стул, сел и глядел как… – Свете сжимает губы и отводит взгляд от корреспондентки.

– То есть он фактически смотрел, как его друг насилует его девушку, – подытоживает корреспондентка.

– Да-да, так и было, – кивает Света. Ей хочется побыстрее закончить интервью, но еще не все рассказано и нужно идти до конца, раз уж осмелилась заговорить об этом. – Через неделю или около того они решили поделиться мной со своими друзьями, и уже оба смотрели. После этого я пыталась порезать вены. Родители написали заявление в полицию, но я попросила забрать.

– Почему?

– Им ничего бы не было. У Цепневых все схвачено. А мне только хуже. Тут таких девчонок половина города. Вот… – У Светы стекленеют глаза. Она уже ничего не чувствует: ни страха, ни боли. – Все знают и про меня, и про других, они ничего в секрете не держали. Идешь по улице, а тебе вслед кричат: «Прошмандовка, сосать будешь?» И потом у нас в городе отношение у всех такое, типа «сучка не захочет, кобель не вскочит». Понимаете?

– Как же вы забрали заявление? – мягко спрашивает корреспондентка, но Света улавливает осуждение в ее голосе.

– Ну, наверное, я подумала, что не имею права вот так… грех на душу брать. А потом Вася начал караулить меня возле дома, просить прощения. Говорил, что по-прежнему любит, предлагал уехать. Тогда я и забрала заявление.

– То есть вы его пожалели? – напирает корреспондентка.

А хоть бы и так! Все они такие, сначала улыбаются, будто и впрямь хотят помочь, а потом загоняют в угол и обвиняют.

– Не знаю, – раздражаясь, отвечает Света.

– А что с Васей теперь?

– Он женился, у него двое детей. Живет с семьей тут неподалеку. При встрече здоровается, вежливый такой. Но бог его наказал, он теперь инвалид. А Цепнев – депутат, большой человек.

– Вы не жалеете? Может быть, все-таки нужно было тогда довести дело до конца?

– Жалею. Они мне жизнь исковеркали. Видите, я и не замужем до сих пор. Куда мне с моим прошлым…

– Почему вы столько лет молчали, но решились рассказать сейчас?

– Я ничего нового не рассказываю. Каждая собака в этом городе знает, что я порченная.

– Света, вы не боитесь?

– Боюсь чего? Со мной все уже случилось.

Света закрыла видео.

Она пошла на кухню и заварила себе черный кофе. Вглядываясь из окна в сумерки на улице, Света медленно прихлебывала из большой оранжевой кружки и курила одну за другой. А когда стемнело, она села за туалетный столик, чтобы привести себя в порядок и вовремя успеть на работу в клуб. Глядя в круглое зеркало, она раздвинула на пробор густые черные волосы, оголяя белоснежно-седые корни – пора перекрашивать.

Группа автора в ВК https://vk.com/elena.gusareva

Инстаграм автора @gusareva.books

Все права на использование обложки издания предоставлены сервисом по созданию обложек "BOOKART" (дизайнер – Артём Суменков) и переданы Елене Гусаревой. В оформлении обложки использована фотография автора Natasha Grigel «Lips, embroidered with red thread on white fabric and sewn with black thread» с https://shutterstock.com. Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.