На изломе. Роман, повесть, рассказ

I

Городок с домами для офицеров и служащих начинался сразу же за забором части. Сладкими минутами предрассветной дрёмы веяло из окон. Лёгкий туман стелился над бетонной дорожкой, которая вела к воинской части. То и дело по ней слышался стук каблуков офицерских хромовых сапог, звук был мощный и твёрдый. Время от времени по дорожке звонко и легко постукивали женские каблучки. Прохлада первых утренних минут быстро растворялась в потоке жарких солнечных лучей.

На территории части, у дальней стороны забора стояли две пятиэтажные казармы, сложенные из серых панелей. Перед ними расстилался огромный плац. Возле него белел двухэтажный штаб. Здание поблёскивало новыми окнами и, будто глазницами, вглядывалось в открытое всем ветрам место для построений и строевых занятий. Солдаты и офицеры, чтобы не попадаться на глаза начальству при движении к городку, обходили его стороной. Между казармами находилась одноэтажная столовая – большая и просторная, и от этого холодная зимой. Возле автопарка дымила высокая труба котельной. Зимой в домах и казармах было холодно, несмотря на то, что топки кушали уголь в немереных количествах, а из трубы всё время валил чёрный густой дым. Напротив столовой, на другой стороне плаца, был клуб. Почти все здания построили недавно, а котельная, или попросту кочегарка, так и осталась старая. Когда-то она отапливала две деревянные казармы кадрированного полка5 и мощности, чтобы как следует отопить все жилые строения, ей явно недоставало. Зато, в отличие от жилых домов, в ней всегда была горячая вода, и даже был случай, вошедший в историю быта части.

Однажды рядового Сванидзе, случайно попавшегося на глаза заместителю командира полка по тылу, послали за начальником ракетно-артиллерийского вооружения, аббревиатура – РАВ, капитаном Андриевским, хотя тот в это время, оказывается, уже был в штабе. Его жена спросила выросшего на пороге квартиры солдата: «Не подскажите, а где здесь можно отварить ножки?» Резо кивнул Людмиле и тут же бросился к земляку в котельную. Он шёл через весь городок, держа на вытянутых руках тазик с кипятком. Ведь не каждый же день жены офицеров просят его принести горячей воды, как он понял, для того, чтобы попарить ножки. Потом выяснялось, что она всего лишь хотела отварить свиные ножки. Необходимые ингредиенты: лук, петрушку, чеснок, морковь, лавровый лист и т. п. она уже заготовила и даже завернула ножки в бинт. Оставалось только приготовить. А тут в доме, как назло, отключили электричество, а ей так хотелось побаловать мужа чем-нибудь вкусненьким.

Старательный боец появился на пороге с тазиком в руках. Указав на её оголённые икры, он произнёс: «Бери греть нога!» Заливистый смех молодой женщины, при всей комичности ситуации, был для солдата выше всяких похвал.

Жена командира батареи артиллерийского дивизиона Ирина Крутицкая выглянула в окно. К этому времени тусклое будничное небо уже проявилось жизнеутверждающей синевой. С четвёртого этажа панельной пятиэтажки ей было хорошо видно и территорию воинской части, и соседние деревянные двухэтажные жилые домики. Она услышала, как этажом выше что-то уронили на пол. Над её квартирой жила молодая пара: командир взвода из первого батальона Коля Дубровный и его жена Лида. Когда полк начал разворачиваться до полного штата, в него прибыло много молодых офицеров. В части до сей поры продолжалось большое строительство. Все здания к прибытию личного состава построить не успели, поэтому некоторые подразделения перезимовали в палатках. Несмотря на трудности, люди уже начинали жить по гласным и негласным законам отдалённого гарнизона, готовясь в скором времени перебраться в более приспособленные для службы и работы помещения.

По дорожке спешили офицеры. Появился лейтенант Пашутин – приземистый молодой человек в очках. Словно чувствуя взгляд Ирины, он поднял голову и посмотрел вверх. Она отпрянула от окна. Но когда Пашутин опустил голову вниз, она тут же снова прильнула к стеклу. Командир роты взводного Саши Пашутина капитан Тенчурин жил в её подъезде на пятом этаже – напротив квартиры Дубровных.

Супруг Ирины, старший лейтенант Крутицкий, вечером объявил ей, что заступает ответственным, и опять не ночевал дома. «Не часто ли он стал оставаться в казарме? В начале весны, когда ждали поезд Брежнева, его не было почти целый месяц. Сейчас уже тепло, что с его солдатами может случиться? Сами офицеры шутят: „летом и в Советской армии служить можно“», – рассуждала Ирина. Она безмерно любила мужа. Высокий, стройный Виктор очаровал её с первого взгляда. Встретились они случайно. Она возвращалась с работы и на остановке столкнулась с молодым офицером. Он помог ей подняться в переполненный троллейбус и поддержал при выходе. Не колеблясь, всего после нескольких дней знакомства, она поехала из Питера в эту глушь. Любовь у них была какая-то сумасшедшая. Уже шесть лет они вместе, а ей до сей поры тяжело даётся его отсутствие. Даже дочку на лето она отвезла к родителям, чтобы побыть только вдвоём. К слову сказать, пока часть окончательно не отстроилась, многие офицеры и прапорщики своих детей на время отправили к родным.

Ирине повезло, она устроилась в районную библиотеку посёлка. Большинство женщин гарнизона сидели дома. Пашутин Саша был частым гостем у неё на работе и всегда просил Ирину помочь в выборе книг, при этом не сводил с неё влюблённых глаз. Непонятно, как он умудряется находить время, чтобы то и дело забегать в библиотеку, да ещё так быстро читать книги. «Надо будет у него как-нибудь поинтересоваться по поводу прочитанного», – улыбнулась себе Ирина. У неё были подозрения, что он их вовсе и не читает, а просто использует предлог приходить за книгами, чтобы увидеть её. Она была старше Саши года на три. Он проигрывал мужу по всем параметрам: и в росте, и мужественном внешнем облике. У Виктора было слегка продолговатое лицо, прямой и ровный с горбинкой нос, высокий лоб, чёрные волосы. Тёмные большие глаза. У Саши лицо было круглое и доброе, маленький курносый носик, светло-русые волосы, голубые, но с сероватым оттенком глаза. Сюда можно было бы добавить его более низкую должность, а также видимую простоту характера. Мужу скоро должны были присвоить очередное звание. В её глазах Пашутин был интеллигентный мальчик с тонкой, ранимой натурой. Чем-то даже похожий на Ромашова из повести Куприна «Поединок». И всё же он был ей симпатичен – ведь любой женщине приятно, когда она чувствует, что в неё по уши влюблены.

Ирина вышла в прихожую, взглянула на дверь. Ожидая прихода мужа, она невольно прислушалась к звукам на лестничной площадке. Вот хлопнула дверь напротив, спускаясь вниз, зазвучали шаги Андриевского. Она уже могла по звукам шагов узнавать соседей – у начальника РАВ была тяжёлая и твёрдая поступь. Что-то уже давно не было слышно лёгких и быстрых шагов Дубровного. Николай часто ездил в командировки – в каждом батальоне был такой офицер, который находился в постоянных разъездах. Внезапно она услышала шаги своего любимого. Странно, но зазвучали они откуда-то сверху. Вот он остановился и нажал кнопку звонка. Ирина распахнула дверь.

– Привет, Иришка, – произнёс Виктор. Он склонился и поцеловал её в щёку.

– Где ты пропадал? – чуть не со слезами спросила она. Вид у неё был, как у нахохлившегося воробья.

– Да всю ночь в казарме продежурили, и домой не уйдешь, и там, по существу, делать нечего. Ириша, я забежал только перекусить. В девять надо быть на разводе.

– А почему ты сверху спускался? – спросила она, глядя на него в упор.

– К Дубровному забегал, – ничуть не стушевавшись, ответил Виктор. – Начальник штаба первого батальона попросил проверить: дома он или нет. Он из командировки должен вернуться, а в часть всё не является.

– Ну, и что? Дома он?

– Да нет, не приехал ещё. Лида сказала, к вечеру должен вернуться. Ты что, ревнуешь меня? – Он обхватил сильными ладонями её лицо и крепко поцеловал в губы. – Ты мне смотри… – Виктор улыбнулся, шутливо погрозив ей пальцем.

Ирина тут же растаяла и воспрянула духом.

– Что ты будешь есть? Пельмени отварить или сосиски с гречневой кашей?

– Давай, гречку.

Через полчаса он шел к части по знакомой бетонной дорожке.

Саша Пашутин подходил ко второй пятиэтажной казарме, чтобы представиться новому командиру восьмой роты. В пятой роте, где он прослужил под руководством Тенчурина почти год, командование им было недовольно. Точнее, недоволен был командир второго батальона майор Константинов. Комбат характеризовал Сашу как «безынициативного офицера». Он действительно не проявлял особого рвения на службе. Роль каменщика или прораба его совсем не устраивала. Рота постоянно находилась на стрельбище и занималась хозяйственными работами – строили вышки, оборудовали места для стрельбы, накрывали мишенное поле. Майор и без того по складу характера никогда не имел хорошего настроения, а Саша, вместо того, чтобы порадовать его новой кирпичной кладкой, озадачивал отсутствием строительных материалов. Пользуясь приятельскими отношениями с командиром полка, Константинов перевёл Пашутина в третий батальон. Тот считался в полку «рабочим». Личный состав чаще, чем другие подразделения, привлекался на всевозможные работы – от благоустройства территории до разгрузки угля или работе на предприятиях посёлка. При этом, благодаря руководству подполковника Финагенова, в нём чаще, чем в других батальонах, проводились занятия по боевой подготовке и стрельбы. Это была личная заслуга комбата, выстроившего службу так, что его люди успевали учиться военному делу и выполнять нескончаемые задачи по обслуживанию и строительству. Может быть, ещё и потому, что они меньше других наводили лоск на полах и выпиливали бирки для снаряжения. Офицеры, пожалуй, лишь за исключением самого комбата, попали в подразделения батальона за различные прегрешения или за неуживчивость с прежними командирами. Отчасти его можно было бы назвать штрафным, так не официально его и называли. Но Финогенов умел наладить контакт со своими характерными подчинёнными, никогда не повышая голоса.