- -
- 100%
- +
Для обложки использована фотография с сайта https://pixabay.com/ru/портрет-свадьба-поцелуй-фотосессия-2705249/, бесплатная для коммерческого использования без лицензии.
– А сейчас вы увидите то, зачем мы все с вами собственно здесь собрались! – с этими словами профессор Кобейн поправил съехавшие на нос очки в толстой роговой оправе и извлек на свет колбу с зеленоватой жидкостью, которая слегка флуоресцировала в свете ламп актового зала Академии всех наук.
Зал замер в ожидании. Профессор же кашлянул пару раз для солидности, считая, что этим нехитрым действом придает себе и своему открытию значимости, и продолжил:
– Господа! В этой колбе находится жидкость, которая позволит искоренить из наших рядов постыдный разврат, которым все больше и больше грешит современная молодежь. Институт брака и семьи практически разрушен. А нашей стране нужны крепкие ячейки общества, в которых будут рождаться воины, так необходимые для армии его величества. Нам нужны женщины, моральный облик которых будет кристально чист. И этому поможет мое изобретение!
Профессор обвел победным взглядом зал. Но ожидаемого им шквала аплодисментов не последовало. Слушатели знали, что профессор Кобейн часто перегибал палку, и в его лысеющей голове иногда мелькали совершенно бредовые идеи. Все затаились в ожидании. И лектору ничего не оставалось делать, как продолжить свой рассказ о чудо-эликсире.
– Это средство пронумерует любую женщину, если она хоть раз была замечена в порочной связи. И это не голые слова! – горящий взгляд профессора обвел зрителей.
– Я вам все сейчас докажу! – эти слова он произнес с максимальным вызовом, на который был только способен. Эти жалкие пофессоришки еще не доросли до понимания важности момента. – Мисс Муму!
В зале раздались неуверенные смешки. Кто-то представил, что может откликнуться на это странное имя. Но вопреки ожиданиям на сцену поднялась вполне прилично одетая женщина. Разве что подол ее юбки заканчивался несколько раньше, чем это было приписано модой и дворцовым этикетом, а вырез на скромной серой кофте был несколько глубже принятых норм. Поэтому ни у кого не осталось сомнения в профессии мисс.
– Мисс Муму согласилась помочь мне в демонстрации свойств моего эликсира. Я сумел убедить ее сойти с этого порочного круга разврата, поэтому она согласилась выпить его на ваших глазах и показать то, что проявиться на ее теле.
– И эта новая метка сделает ее еще более популярной и позволит зарабатывать еще больше денег! – кто-то выкрикнул из зала.
– Морейн, вами движет зависть! – огрызнулся профессор на оппонента.
– Тише ты! Дай посмотреть, чем все закончится! – шикнули на крикуна уже из зрительских рядов.
Тем временем профессор налил в бокал рубинового вина, краски которого красиво переливались сквозь тонкое стекло. Затем капнул в него немного чуда-средства. Весь напиток тут же приобрел зеленый оттенок и стал светиться. Но этот факт нисколько не смутил даму, и она выпила его одним залпом. Затем по-плебейски вытерла рот рукавом, широко улыбнувшись, неожиданно заявила:
– Кобейн, я отдала тебе свою невинность и душу! После этого ты просто должен на мне жениться!
– Мирра, ты же утверждала недалече, чем вчера, что первым у тебя был я! – раздался пьяный голос с гелерки.
– Господа, прошу тишины! – председатель уважаемого собрания постарался утихомирить разошедшихся слушателей, стуча молотком по столу. – Вы же уважаемые профессора и магистры Академии всех наук. И целью нашего сбора стало открытие профессора Кобейна, а не подсчет любовников мисс Муму!
– И что-то я не вижу изменений у мисс! Эликсир не подействовал? – раздался очередной вопрос.
Кобейн стоял красный как рак и очень злой.
– Мальчишки! – гневно выкрикнул он. – Ничего вы не понимаете! Нельзя, чтобы знак порока был виден постоянно. Это сломает жизнь тем жрицам любви, которые встанут на путь исправления.
С этими словами профессор включил магический светильник и направил его на женщину. В луче ультрафиолета у нее на щеке ярко проступила зеленоватая цифра 2. Она также флуоресцировала, как и сам напиток.
– А кто шел под номером один? – поинтересовался очередной слушатель.
– То была экспериментальная проба. Имя дамы под номером один останется тайной. Если она не будет заниматься блудом в течение пяти лет, то цифра исчезнет с ее тела.
Слушатели еще долго препирались насчет пользы или вреда данного изобретения. Но любому собранию когда-нибудь приходит конец. Так и не придя к единому мнению, профессора закончили собрание и стали расходиться. Кобейн также удалился, споря на ходу с Морейном о ценности эликсира.
– Слава триединому, все закончилось! – радостно выдохнул адепт академии, который дежурил у черного входа на сцену. Профессора не всегда расходились мирно, поэтому руководство учебного заведения обычно выставляло охрану в виде крепких старшекурсников, которые учились на факультете всевластия. Молодым людям было полезно уметь усмирять старших по возрасту и чину преподавателей. Это позволяло не тушеваться ни перед кем в будущем, но при этом в любой обстановке вести себя корректно, так как адептам все же предстояло сдавать экзамены и защищать диплом.
– Ага, слава! – подхватил напарник дежурившего. – Смотри-ка, профессор свою колбу забыл!
– И что-то мне подсказывает, что он не вспомнит об этом. А если напоить эликсиром наших девчонок? Будет интересно, высветится у них или нет порядковый номер? – тут же выдал друг, потирая переносицу над крупным породистым носом. С этими словами он сверкнул своими синими глазами, которые сводили с ума не одну адептку академии, а затем поспешно спрятал колбу в карман длинной мантии, и они покинули с напарником свой пост.
Глава 1
Как объяснить ребенку, что его бросили? А может и не бросали вовсе, просто жизненные обстоятельства привели к этому? Как научить его простить родителей за это ужасающий поступок, иначе тяжелая обида может сожрать душу изнутри, отравляя всю оставшуюся жизнь? На эти непростые вопросы приходилось иногда искать ответ директору детского дома Розалии Назиповне Хатдуллиной. В тот раз она решила, что лучшим решением для подкидыша станет фамилия Саттарова.
Мусульманское имя Саттар в переводе на русский язык обозначает «укрывающий грехи покаявшихся». Если же перевести эту витиеватую фразу на современный лад, то звучать она будет как «милосердный, прощающий». Женщина надеялась, что именно фамилия поможет девочке осознать свое место в мире и простить тех, кто предал ее.
Пятнадцать лет назад теплым июльским утром ребенка подбросили на крыльцо приюта. На вид ей было где-то года три. Черные как угольки глазенки, забавные кудряшки на макушке, простенькое зелененькое платьице из байки, которое доставало малышке до самых пяточек, и затравленный взгляд брошенного звереныша. Она разве что только не кусалась, а молча барахталась, стараясь не даться в руки воспитателям. Откуда девочка могла появиться, не знал никто. Камер видеонаблюдения тогда еще не было, и кто посетил их дом под покровом ночи, навсегда осталось тайной. А в приюте появилась новая воспитанница под именем Юлии Саттровой.
Сегодня же был выпускной. Этот день всегда радостный и немного грустный. В отличие от обычных семей, детдомовцы покидали родные пенаты навсегда, лишь изредка заглядывая в прошлое из взрослой жизни. Благотворители подарили выпускницам нарядные платья. И они словно сказочные принцессы поднимались сейчас на сцену, немного взволнованные и гордые одновременно. Юлька Саттарова была среди них.
Розалия Назиповна с огорчением заметила, что ее любимица опять идет за подругой Линой Луевской. Луевская не была плохим человеком или слабой ученицей, но у нее был существенный недостаток: она приближала к себе лишь тех, кто хорошо оттенял ее природную красоту и мог чем-то быть полезен. А смуглая Юлька проигрывала на фоне этого белокурого чуда. И поэтому все мужские взгляды были обращены именно в сторону Лины. На подругу же парни обращали внимание лишь во вторую очередь, когда в другом месте им явно ничего не перепадало. Но как это все объяснить 18-летней девушке? В этом возрасте вера в нерушимую женскую дружбу еще не утрачивает своей привлекательности, да и разочарований в жизни было не так много.
Луевская появилась в детском доме лишь в 8 классе. Трагическая случайность оборвала жизнь ее родителей, а близких родственников у девушки больше не оказалось. Она сильно отличалась от воспитанников своей женской хитростью и умением подлизываться к людям, от которых могла для себя получить что-то стоящее. Таких навыков казенные учреждения детям дать были не в состоянии, да и цели такой перед собой не ставили. И именно эти качества привлекли немного дикую и нелюдимую Юлю. Так завязалась это странная однобокая дружба.
Почему однобокая? Потому, что Лину Саттарова считала всем: подругой, наставницей, примером для подражания. Та же позволяла в ответ любить и восхищаться собой. И девочка потерялась как личность, став безмолвной тенью, идущей на поводу не всегда хороших замыслов наперсницы. И лишь тот факт, что поступать он планировали в разные вузы, немного успокаивал директрису. Выйдя из-под негативного влияния, Юлия могла еще проявить себя и показать то, на что способна.
***
– Как здесь скучно! – растягивая гласные, протянула Лина. – Как мне надоели эти тупые интернатские вечеринки!
– И что ты предлагаешь? – зазывно поигрывая бровями, спросил местный красавчик и предмет обожания женской половины Никита Криков.
– А не смотаться ли нам в какой-нибудь ночной клуб? – закусив пальчик и закатив хитро глазки, предложила компании белокурая нимфа.
– Но это же наш последний праздник в интернате! – попыталась робко возразить Юлька.
– Фу, Саттарова! Опять ты со своими нравоучениями! – фыркнула она на подругу. – Тебе за все годы не надоело? Пойми, что мы с сегодняшнего дня сво-бод-ны-е! И мы можем идти куда хотим и с кем хотим. А в интернат тебя с радостью на любой праздник пустят как бывшую воспитанницу. Чего по нему скучать?
С этими словами она оттопырила нижнюю губу, причмокнула, словно кого-то целуя, и щелкнула пальчиком подругу по носу. Никита же поддержал жест подруги звонким смехом. Как Юльке хотелось стать такой же свободной и независимой, также нравиться парням и всем окружающим людям! В итоге она согласилась с предложением, и трое выпускников безмолвными тенями скользнули в июньскую ночь, оставляя позади шумный актовый зал с накрытыми столами, педагогов и ребят, с которыми, казалось, прожили вместе целую вечность.
Ночной клуб встретил молодежь вспышками ультрафиолета, громкой музыкой и непонятными запахами, состоявшими из смеси табака, спиртного и парфюма всех мастей.
– Я хочу танцевать! – капризно надув губки, потребовала от Никиты Лина. – И в темном углу прозябать не буду. Мне нужен зритель!
После этих слов парень стал пробивать дорогу к центру танцпола. Лина, хихикая, шла за ним, таща на буксире почти сопротивлявшуюся Юльку. Юльке зритель был не нужен, и она уже начала сожалеть, что поддалась на уговоры подруги. Из колонок по периметру зала раздавались звуки зажигательной мелодии. Стоять было глупо, поэтому Саттаровой ничего не оставалось делать, как присоединиться к танцу подруги. Двигаться она умела хорошо, только не любила публичности. Но раз поддалась на эту авантюру, ей нужно было соответствовать. Рядом двигались в такт музыке какие-то незнакомые парни и девушки. Им всем было абсолютно наплевать на детдомовских принцесс. И лишь некоторые кавалеры пытались строить глазки Лине, но тут же уходили в сторону, натыкаясь на грозный взгляд Никиты.
Тем временем ритмичная музыка сменилась тягучей плавной мелодией. И все стали разбиваться по парочкам. Никита в этот раз не успел во время среагировать, как Луевскую увел какой-то мажорчик. Он хотел было ринуться с разборками, но Юлька остановила товарища:
– Никит, здесь тебя быстро охрана в полицию сдаст. Не нарывайся! Он же ее не замуж забрал! Танец закончится, и Лина вернется.
В глубине души она надеялась, что раз подругу увели, Криков пригласит ее. Но он лишь буркнул:
– Тогда я покурить схожу!
Она даже не успела удивиться, когда тот стал курить. Раньше за ним эта дурная привычка не замечалась. В итоге же осталась абсолютна одна в окружении обнимающихся пар. Девушке ничего не оставалось делать, как пробраться к стеночке и переждать там всеобщее эротическое сумасшествие.
Стена, у которой она решила встать, была до самого верха изрисована сценами из неизвестного фантастического романа. Драконы, демоны и другая нечисть переплетались в затейливых позах с людьми, изображая страницы какой-то битвы. Опершись спиной о холодную поверхность, Юлька поняла, что очень устала. Ее ноги гудели как после марафонской дистанции, а парадные новые туфли нещадно жали отекшие ступни. Она с тоской вспомнила любимые слипоны, в которых предпочитала ходить в теплое время года, считая, что это и удобно, и модно. Повернув голову, обнаружила, что рядом стоит небольшой столик, за которым сидит парень. Тот тоже заметил девушку, дружелюбно улыбнулся и неожиданно предложил удивленной Юльке:
– Вы, наверное, устали. Присаживайтесь пока мой друг отлучился!
С этими словами он показал на пустующий стул. Девушка решив, что ничего дурного из-за того, что она просто присядет, не произойдет. Поэтому совершенно не элегантно, но зато с великим удовольствием плюхнулась на сидение. Вытянула ноги и, подумав, что темнота спрячет все, скинула под столом туфли, которые из элегантной обуви превратились в пыточные колодки.
– Спасибо! – только и выдохнула в ответ, готовая замурлыкать от удовольствия. О том, как будет впихивать ступни обратно, она в тот момент не подумала.
– Оу, у нас новая соседка! – вдруг неожиданно раздалось над ее головой.
Юлька испуганно открыла глаза, которые успела закрыть, и посмотрела на источник звука. Рядом с ее стулом стоял высокий парень со смешливой улыбкой, сапфировыми глазами, которые, казалось, светились в лучах моргающих софитов, и длинной челкой, спускающейся черным треугольником на левую бровь незнакомца.
– Простите, я заняла ваше место! – испуганно пискнула девушка. Рядом с ним сердце вдруг отчаянно затрепыхалось, чем сильно смутило ее. Ни один представитель мужского пола не вызывал в груди такой бурной реакции. Юлька попыталась торопливо всунуть разбухшие ступни в туфли, но это у нее получилось крайне плохо. Она досадливо поморщилось от боли, которую вызвала обувь, но все же попыталась встать.
– Сидите, сидите! – прижав за плечо ладонью ее обратно к сиденью, продолжал улыбаться парень.– Я найду себе другой!
С этими словами он буквально исчез и появился через пару секунд, поставив рядом с девушкой еще один стул. Юлька поняла, что оказалась отрезанной от зала. В ее душе начала подниматься паника. Она испуганно огляделась по сторонам, но ни Лину, ни Никиту не увидела.
– Я все же пойду, меня друзья уже, наверное, потеряли!
– Вон они там танцуют! – указал второй незнакомец в сторону, где и правда обнаружилась танцующая парочка. – Я думаю, вам пока не стоит им мешать.
Девушка растерялась. Парень в чем-то был прав. Криков давно добивался внимания Луевской, но она все вертела перед ним хвостом, не позволяя близко приближаться, но и не отпуская его далеко. А сейчас тот с блаженным выражением лица сжимал Лину в объятиях. Юлькино появление разрушило бы эту идиллию, а Никитка точно бы не простил. Она даже не задумалась в тот миг, откуда незнакомец знает, с кем она пришла в клуб. А парень вдруг приказал своему товарищу:
– Макс, принеси девушке соку!
Затем решил уточнить у нее самой:
– Кокой сок предпочитает дама? Или может ты хочешь что-то покрепче?
Она вдруг поняла, что ее горло пересохло, и очень сильно хочется пить. Но по понятным причинам денег в карманах воспитанницы детского дома не было. А, значит, в лучшем случае она могла рассчитывать лишь на воду из-под крана в туалете. Только до туалета нужно было еще дойти. Девушка отрицательно покачала головой:
– Если вас не затруднит, можно мне минералки?
Макс кивнул головой и через минуту протянул ей запотевший бокал с вожделенной жидкостью.
– Она же невкусная! – фыркнул второй, который раздавал указания. –Давай, я ее чуток улучшу!
С этими словами он достал откуда-то маленький пузырек и капнул в бокал каплю непонятной жидкости. Вода тут же окрасилась в зеленый цвет и стала красиво флуоресцировать.
– Это что такое?– округлила глаза девушка. – Ты случайно не наркотики в воду подмешал?
От волнения она даже перешла на «ты». В интернате им рассказывали много страшилок про то, как наивных детдомовцев превращают в наркоманов, предлагая первый раз испробовать зелье бесплатно.
– Ты чокнутая? – рассмеялся незнакомец. – Наркота больших денег стоит. Кто тебя ей бесплатно угощать будет?
Саттарова сама не поняла, как ему поверила. Взяла бокал в руки и залпом выпила содержимое.
***
–Тук, тук, тук…
Противный дятел стучал внутри головы и никак не хотел успокаиваться. К этому еще добавилось ощущение, что по ноге кто-то старательно ползет и при этом сильно щекочется. Ползет по ноге? В спальне интерната и тараканов никогда не было, не говоря про другую кровососущую живность. Но этот кто-то упорно поднимался все выше и выше. Юлька решила, что пора открывать глаза и повернулась на правый бок, чтобы посмотреть на часы, которые висели на противоположной стене. Каково же было ее удивление, когда под пальцами руки она вдруг ощутила не привычную поверхность казенной простыни, а что-то похожее на камни и траву. Девушка испуганно вскочила и заморгала.
Где она? С боку красовался цветущий куст жасмина, который наполнял воздух своим благоуханием. Но дятлы в голове не позволяли насладиться ароматом в полной мере. Посторонний запах заставил желудок совершить кульбит. И лишь усилием воли девушка сумела остановить приступ тошноты. Под попой ощущались жесткие камешки щебенки, которым был покрыт приствольный круг жасмина. Чуть дальше радовала зеленью скошенная трава газона. А за газоном виднелось знакомое здание интернатской кухни. Слава богу, она на территории интерната. Но почему на заднем дворе и лежит на земле?
Оглядев свое бренное тело, Саттарова обнаружила, что на ней бывшее когда-то шикарным выпускное платье, которое сейчас было сильно помято и испачкано зеленью. Туфли исчезли. А по босой ноге упорно полз вверх жучок, щекотку которого она первоначально приняла за таракана.
– Господи, Юля, что с тобой!
Подняв вверх глаза, обнаружила перед собой встревоженное лицо Розалии Назиповны.
– Девочка моя, ты куда вчера пропала? И что делаешь здесь в таком виде?
Юлька попыталась вспомнить, где была и почему лежит сейчас здесь. Но с ужасом обнаружила, что последним воспоминанием в ее голове было то, как они с Линой и Никитой пытались сбежать с территории интерната. А дальше была полная пустота.
– А Лина где? – с трудом разлепляя пересохшие губы, решила уточнить для начала.
– Твоя Луевская уже собрала чемодан и укатила подавать документы в институт культуры! А вот где ты была ночью? Почему тебя не было на территории? – покачала головой директриса. – Мы уже собрались в полицию заявлять о пропаже выпускницы, как тебя Никита Криков увидел лежащей здесь.
Они же собирались в ночной клуб? Или это ее воспаленная фантазия подкидывает какие-то странные идеи.
– Розалия Назиповна, – всхлипнула воспитанница, – я ничего не помню!
Из глаз девушки покатились крупные слезы, оставляя некрасивые пятна на и без того испорченном платье.
– Ох, Саттарова, от кого, но только не от тебя я ожидала такого сюрприза! – вздохнула женщина. – Встать сама сможешь?
Конечности хоть и плохо, но все-таки слушались. Правда идти мешала саднящая боль между ног. Но девушка ей не придала значение. Разве это важно, когда даже не можешь вспомнить, где провела ночь?
Директриса увела нарушительницу дисциплины в медпункт. Фельдшер бегло осмотрела девушку, но ни каких повреждений не нашла. А головную боль и странное поведение списала на незаконно испробованный алкоголь. Юлька же даже и возразить ничего не смогла, хотя ей точно казалось, что спиртного она вчера вечером не употребляла. Только другого разумного объяснения у нее не было.
***
Девушка сходила в душ, нацепила спортивный костюм и пошла к директрисе. Та явно ждала от нарушительницы порядка объяснений. Но Розалии Назиповны не оказалось на месте. Говорят, что хуже любого наказания лишь его ожидание. Юлька недовольно передернула плечами и поплелась на завтрак.
Столовая встретила ее привычным гомоном воспитанников. И тут до ее воспаленного мозга дошло, что это практически последний завтрак в доме, который за пятнадцать лет стал ей родным. Сегодня ее еще накормят, возможно, разрешать переночевать. А завтра все, прощайте все друзья и подруги. Ты теперь взрослая и самостоятельная девушка. Государство больше не намерено тратить на тебя деньги. Она знала, что по закону ей положено жилье и внеконкурсное поступление в вуз. Только это было еще все очень далеко и не понятно. А сейчас волновал вопрос, почему директриса не дождалась ее, чтобы высказать все претензии. Хотя, она уже для нее никто, просто бывшая выпускница.
Доковыряв через силу тарелку с вдруг ставшей в раз неаппетитной кашей, девушка встала из-за стола и наткнулась на печальный взгляд Розалии Назиповны.
– Поела? – уточнила директриса. – Тогда пойдем, поговорим.
И не оглядываясь, пошла в свой кабинет. Она даже не сомневалась, что Юлька идет следом. В кабинете девушка села в знакомое кресло. Обычно, сидя в нем, она делилась своими маленькими девчачьими тайнами и бедами с женщиной, которая в меру своих сил и служебных обязанностей заменила ей семью. Сегодня, как она предполагала, ее ждала выволочка. Но Розалия молчала, лишь внимательно разглядывала лицо воспитанницы и грустно качала головой:
– Ты думаешь, что я позвала тебя сюда для наказания? Если так, то ты ошибаешься. У меня больше нет прав тебя ругать или наказывать. Просто я хочу тебе сказать все, что думала про вашу дружбу с Линой все эти годы. Но тогда у меня на это не было прав. Сегодня же, думаю, они появились.
Брови Юльки удивленно поползли вверх. Она ждала чего угодно, но только не разговоров про дружбу. А женщина продолжала свой монолог дальше:
– Я не сомневаюсь, что вчерашняя вылазка прошла именно под ее руководством. Только где сейчас Луевская? Она благополучно разбирает свой чемодан в общежитии престижного вуза. А ты сидишь передо мной с понурой головой и даже не можешь вспомнить то, что произошло с тобой вчера. И не известно, какими последствиями для тебя это обернется в будущем. Дай бог, что только кратковременной потерей памяти.
– Розалия Назиповна! – попыталась было начать оправдываться девушка. Но директриса ее перебила:
– Саттарова, не имей привычки оправдываться, если ты не в суде. Что произошло, то произошло. Сегодня я разрешу переночевать тебе в интернате. Завтра с утра ты уедешь поступать. И мне очень хочется верить, что ты более разумно подойдешь к выбору друзей. Настоящая дружба, как и любовь, должна быть взаимной. А все остальное это болезненная зависимость. Иди и подумай над моими словами!
После этих слов женщина отвернулась к окну, давая понять, что аудиенция закончена. Девушке ничего не оставалось делать, как выйти из кабинета. А Розалия Назиповна тайком стряхнула набежавшую слезу. Вот еще одна любимица покидает стены детского дома. И хоть говорят, что педагогам нельзя иметь любимчиков, все равно их сердца к кому-то привязываются сильнее. И тем больнее провожать в большое плавание неокрепшую чистую душу. Будь ее воля, она усыновила бы их всех. Но никто не позволить стать директору детского дома многодетной приемной матерью. Они и так все ее дети, которые вырастают и разлетаются из гнезда, когда приходит время. И если богу бывает угодно, возвращаются сюда, но уже взрослыми состоявшимися людьми в качестве педагогов, воспитателей или других работников или меценатов. Вернется ли когда-нибудь Юлька? Пусть она хотя бы найдет достойное место в этой жизни.
***
Юлька тем временем начала собирать чемодан. Это нехитрое действо должно помочь отстраниться от грустных мыслей. Лучшая подруга, которая три последних года была для нее всем, уехала, даже н попрощавшись. Розалия Назиповна скорее всего права: не умеет она выбирать друзей… Но ведь дружба как и любовь появляется не за что-то, а часто вопреки всему. Или она не права? Девушка сложила очередное платье в дорожную сумку и протянула руки к белью, которое осталось лежать кучкой после душа. Постирать или сложить так? А вдруг не успеет до завтра высохнуть и придется везти в сыром виде?
И тут ее взгляд наткнулся на кровавое пятно на трусиках. Месячные? Они же у нее две недели назад закончились. Хотя цикл никогда не был у девушки регулярным. Сказывалась ее чрезмерная худоба, а на этом фоне нарушенный гормональный баланс. Но обычно случались задержки, а тут, наоборот, раньше времени. Что ж, придется точно стирать. И она, вздохнув, вновь отправилась в ванную.