Музыкальный спектакль 'Потонувший колокол' (Г. Гауптман, пер. К. Бальмонта) в сопровождении фортепиано

Гауптман Г.

Потонувший колокол

1896

Драматическая сказка в пяти действиях

в переводе К. Бальмонта

1911

Действующие лица

   Гейнрих, колокольный литейщик – баритон

Магда, его жена; Старая Виттинхен – меццо – сопрано

   Дети их, два ребенка

   Соседка

   Пастор

   Школьный учитель

   Цирюльник

   Раутенделейн, существо из рода эльфов – сопрано

   Никельман, стихийный дух – баритон

   Лесной дух, из породы фавнов – тенор

Четыре сильфы (2 сопрано + 2 меццо – сопрано)

   Эльфы, лесные человечки и лесные женщинки.

   Фон сказки: горная цепь и деревня у подножия гор.

Действие первое

   Горный луг, окруженный елями, исполненными шороха. Слева, на заднем фоне, наполовину затененная нависшей скалой, небольшая хижина.

   Впереди, справа, возле лесной опушки, старый колодец; на верхней его закраине сидит Раутенделейн. Наполовину ребенок, наполовину девушка, существо из рода эльфов. Она расчесывает свои густые красно-золотые волосы; отмахиваясь от пчелы, которая назойливо мешает ей.

Раутенделейн

   Откуда ты, жужжалка золотая,

   Ты, лакомка, ворующая сласти,

   Готовящая воск! – ты, птичка солнца,

   Оставь меня! – Уйди! оставь меня!

   Ты видишь, этим бабушкиным гребнем,

   Из золота, я волосы чешу,

   И надо до ее прихода кончить,

   А то она рассердится. – Ступай же!

   Оставь меня в покое, говорю!

   Чего тебе здесь нужно? Что ты ищешь?

   Ну, разве я цветок? Ну, разве рот мой –

   Какой-нибудь душистый лепесток?

   Лети к лесной опушке, дальше, пчелка,

   Через ручей, там крокусы цветут,

   Фиалки голубеют, ключ небесный:

   В их чашечки вползи, и пей, пока,

   Как пьяная, ты не начнешь шататься.

   Ты слышишь: я серьезно: марш домой,

   В свой замок! Ты ведь знаешь: ты в опале,

   Да, Бабушка Кустов тебя не любит,

   За то, что воск ты делаешь церковный.

   Ну что ж, тебя и этим не проймешь? –

   Эй, ты, труба на бабушкиной кровле,

   Пошли-ка мне сюда немножко дыму –

   Небесное созданье прогони!

   Скорее! Гулле, гулле! Вулле, вулле!

   Марш, марш!

   Пчела улетает.

   Ну, наконец-то, убралась.

   Несколько мгновений Раутенделейн без помехи расчесывает свои волосы, потом она нагибается над колодцем и зовет.

   Эй, Никельман! Оге! Оге! – Не слышит.

   Давай себе сама спою я песню.

   Снова зовет, наклоняясь над колодцем.

   Эй, старый Никельман, взойди же кверху!

   Нет Бабушки Кустов, пошла набрать

   Еловых шишек. Мне одной так скучно.

   Приди и расскажи мне что-нибудь.

   Пожалуйста, а я за то сегодня ж

   Куницей проберусь в курятник ночью

   К богатому соседу, для тебя

   Найдется там петух, весь черный-черный. -

   Идет! Эй, Никельман! – В воде – глю-глю.

   Серебряные шарики кружатся

   И вверх плывут. Взойдет он, и разрушит

   То зеркало, с отливом черноцветным,

   В котором отражаюсь я внизу.

   (Играя с своим отражением)

   Приветствую вас, дева водяная!

   Как вас зовут? – Как? Раутенделейн?

   Красавица из молодых красавиц?

   Да, ты? – Я – Раутенделейн.

   Что говоришь ты? Пальцем указала

   На нежные свои сестрицы-грудки?

   Смотри, не хороша ли я, как Фрея?

   Волна моих пылающих волос

   Не из лучей ли солнечных? Ты видишь,

   Оттуда из воды ответным блеском,

   Как слиток золотой, они горят?

   Ты огненную сеть лучистых прядей

   Показываешь мне, ты расширяешь

   Узор, как будто хочешь рыб ловить

   В воде глубокой: ладно! Так лови же

   Мой камень, ты безмозглое созданье, -

   И тотчас похвальбе твоей конец.

   А я как прежде. Никельман, скорее,

   Придумай чем-нибудь убить мне время.

   Ну, вот он.

   Никельман по грудь поднимается из колодца.

   Ха, ха, ха! Хорош же ты!

   Тебя увидишь, вдруг гусиной кожей

   Покроешься, и что ни взгляд, все хуже.

Никельман

   (водяной старец, в волосах у него камыши, с него капает вода, он делает глубокие вздохи, как тюлень. Глаза его мигают, пока он не привыкает к дневному свету)

   Брекекекекс.

Раутенделейн

   (передразнивая его)

   Брекекекекс, конечно,

   Весною пахнет, эко удивленье.

   Об этом уж в расщелине стенной

   Последняя из ящериц узнала.

   Козявка знает, крот, речная рыбка,

   И перепел, и водяная крыса,

   И выдра, и комар, и стебелек,

   И заяц под кустом, и ястреб в небе!

   А ты отстал от всех!

Никельман

   (сердито надуваясь)

   Брекекекекс.

Раутенделейн

   Ты спал? Еще не видишь и не слышишь?

Никельман

   Брекекекекс, а ты не будь дерзка.

   Мартышка ты, ну прямо обезьяна,

   Желток яичный, пигалица, славка,

   Птенец ты: квак! Ты скорлупа, не больше,

   Тебе названье: кворакс, квак, квак, квак!

Раутенделейн

   А если старик мой сердиться начнет,

   Я буду плясать, я сплету хоровод!

   Подруг и друзей отыщу я всегда,

   Ведь я так красива, нежна, молода.

   (Ликуя)

   Эйа, – юххейа! Нежна, молода.

   Лесной Фавн, козлоногий, козлобородый, рогатый лесной дух, приходит на луг, делая забавные прыжки.

Лесной Фавн

   Плясать я не умею, но зато

   Такие я прыжки умею делать,

   Что устыдится каменный баран.

   Не хочешь:

   (похотливо)

   так другой прыжок я знаю,

   Пойдем со мной, красоточка, в кусты,

   Там старую, с дуплом, я знаю иву,

   Там крика петуха не раздавалось,

   Не слышно шума волн, там я тебе

   На дудочке волшебной поиграю,

   По прихоти которой пляшут все.

Раутенделейн

   (уклоняясь от Фавна)

   Как, я? С тобой?

   (Насмешливо)

   Скажите, тут как тут!

   Ах, козлоногий, мохноногий плут!

   Тебя во мху лесная ждет жена,

   Я слишком чистоплотна и стройна,

   С своей козлиной вонью прочь иди,

   Скорей к своей козлихе припади,

   Она тебе рожает каждый день,

   А в праздник ей троих родить не лень,

   В неделю девять маленьких козлят,

   Прегрязненьких, прегаденьких на взгляд!

   Ха, ха, ха, ха!

   С заносчивым смехом уходит в хижину.

Никельман

   Брекекекекс, проклятый дикий шмель,

   Чтоб молния тебя!

Лесной Фавн

   После тщетной попытки схватить девушку, останавливается.

   Да, это штучка.

   Вытаскивает короткую трубку и раскуривает ее, чиркнув серной спичкой по копыту.

   (Пауза)

Никельман

   Ну, как там у тебя?

Лесной Фавн

   Да так, никак.

   Вот тут внизу тепло у вас, уютно.

   У нас вверху свистит и воет ветер.

   Над краем скал надувшиеся тучи

   Нависнут, и, как выжатая губка,

   Всю воду оставляют под собой.

   Ну, прямо, свинство.

Никельман

   Расскажи, приятель,

   Что нового еще?

Лесной Фавн

   Да что же, брат?

   Вчера съел первый репчатый салат,

   А нынче утром из дому иду,

   С горы спускаюсь вниз,

   В высокий лес, где совы собрались,

   И всюду вижу новую беду.

   Дневной грабеж и там и тут,

   Копают землю, камни бьют.

   Но, право, ничего так не противно мне,

   Как эти церкви с их стенами,

   Часовни с тусклыми огнями,

   И это скверный звон, на башнях, в вышине!

Никельман

   Еще вот с хлебом тмин начнут они мешать.

Лесной Фавн

   Да, да, делишки наши плохи,

   Что толковать! Но эти ахи, эти охи

   Нам не помогут. Будет унывать!

   У пропасти, над самой бездной,

   Громадой каменно-железной,

   Она стоит,

   Вещь прямо небывалая на вид,

   Со шпилем, с окнами цветными,

   И острыми и расписными,

   С высокой башней, и с крестом,

   Украсившим вверху неслыханный тот дом.

   Не улучи я миг счастливый,

   Уж верно он бы каждый час

   Своим гуденьем мучил нас,

   Проклятый колокол, он выл бы, зверь крикливый,

   И преспокойно бы качался в вышине!

   Но нет, он утонул, он в озере, на дне.

   Да, черт возьми, скажу, сыграл я штучку славно!

   Стою я средь травы, облокотясь на ель,

   Гляжу на церковку, жую себе щавель,

   Глазею и жую исправно.

   Вдруг предо мной, у самых ног,

   На камень падает кровавый мотылек.

   Я вижу, как трепещет он и бьется,

   И хоботком своим трясет,

   Как будто голубой коровий цвет сосет.

   Зову его, – качнулся, и несется,

   И на моей руке затрепетал.

   Я тотчас же в нем эльфа распознал.

   Тут мы пустились в разговоры,

   Ну, тары-бары, лясы, вздоры:

   Что, мол, в пруде

   Лягушки уж икру метают на воде,

   И что теплее ночи стали,

   И то и се, – забыл, о чем болтали.

   В конце концов – ну плакать мотылек.

   Я утешать его, как мог;

   И он опять за разговоры:

   Вот, говорит, беда, они идут как воры,

   Разбойники: бичи звучат,

   "Гу-гу", "го-го", "гу-гу" кричат.

   Тревожат горные вершины

   И что-то тащат из долины,

   Железную там бочку, или что,

   Не ведает никто;

   Взглянуть, так страшно, что за чудо,

   На люд лесной в ветвях и мхах

   Напал жестокий страх,

   Все в глушь запрятались, дрожат, глядят оттуда.

   Решили пришлецы

   Повесить чудище на башне,

   И звон послать во все концы,

   Чтоб был он пыткой нам всегдашней,

   Железным языком бренчал

   И честный род лесной замучил, застучал.

   Я говорю: "гм-гм", мигнул,

   И эльф на землю соскользнул.

   А я сейчас без замедленья,

   Без обещаний и угроз,

   Тайком пробрался в стадо коз,

   И принялся за угощенье,

   Сосал-сосал, что было сил,

   Три толстых вымени до капли осушил,

   Набил живот до отвращенья,

   И марш туда, где перевоз,

   А там их сонмище вверху уж собралось.

   Я думаю: шалишь! Немножечко терпенья!

   И ну ползти,

   За ними следом, по пути,

   Среди камней, по-за кустами, -

   И вижу: восемь кляч с дрожащими ногами,

   В пеньковой сбруе, все в поту,

   Влекут чудовище, влекут на высоту,

   Храпят, и медлят, и опять

   Всей силой тянутся, чтоб вверх его поднять.

   Я не дремлю: в телеге доски гнутся,

   Тяжелый колокол чуть держат, подаются.

   Как добрый дух лесной, помог я им тянуть.

   Близ самой пропасти был путь:

   Ну, вам уж время отдохнуть,

   А я за дело!

   Хватаю колесо – и спицу отмахнул,

   Качнулся колокол, скользнул,

   И загудело.

   Еще удар, еще толчок,

   И – вверх ногами он, и прямо в пропасть – скок.

   Да, это был прыжок! Запел же он,

   И гул, и стон,

   И шум, и звон со всех сторон.

   С утеса на утес железный шар скользил,

   И пел, звонил, что было сил.

   И, брызнув, приняла его внизу вода,

   Пусть там покоится, пусть там лежит всегда.

   Во время рассказа Лесного Фавна начало смеркаться. Несколько раз к концу его рассказа из лесу доносится слабый зов о помощи. Теперь появляется Гейнрих. Гейнрих, совершенно измученный на вид, делает усилия, чтобы дотащиться до хижины. Лесной Фавн тотчас же исчезает в лесу, Никельман – в колодец.

Гейнрих

   Тридцати лет. Колокольный литейщик. Бледное, скорбное лицо.

   Эй, кто там? Отворите! Отворите!

   Сорвался я, дорогу потерял я.

   Эй, помогите! Силы – больше – нет.

   Без чувств падает на траву около входа в хижину.

   Багряная полоса облаков над горами. Солнце зашло. Веет прохладный ночной ветер над лугом. Старая Виттихен с корзинкой на спине, прихрамывая, выходит из лесу. Белые как лунь волосы распущены. Лицом она напоминает скорее мужчину, чем женщину. Борода как пух.

Старая Виттихен

   Рутандля, где ты? Выйди, помоги мне!

   Так много набрала – тащить невмочь.

   Рутандля! Да иди же! Силы нет!

   Куда запропастилася она?

   (Вслед пролетающей мимо летучей мыши)

   Эй, старая летучка, слушай, что ли!

   Еще успеешь зоб себе набить.

   Слышь, что ль! Влети в оконце слуховое,

   Взгляни, девчонка в доме, что ль? Скажи,

   Чтоб шла сейчас. А то гроза сберется.

   (Грозясь на небо, озаренное зарницами)

   Эй-эй! Не сумасшествуй! Подержи

   Немножечко своих козлят в закуте!

   Ишь, красной бородой своей пугает.

   Постой! Рутандля! Где же ты, Рутандля!

   (Подзывая белку, которая прыгает через дорогу)

   Белка, белочка, послушай, дам тебе я желудь славный!

   Ты всегда горазда бегать, для меня ты будь исправной!

   Прыгни ты туда в домишко и девчонку там найди,

   Молви ей: "Скорей, Рутандля: кличет бабушка, иди!"

   (Она спотыкается о Гейнриха.)

   Что тут такое? Что это лежит?

   Скажи, любезный, что тебе здесь нужно?

   Ну, дело дрянь! Тут толку не добьешься!

   Да умер что ли ты? Рутандля! Ну!

   Вот этого как раз недоставало!

   Они уж у меня и так на шее,

   Судья и пастор: травят как собаку.

   Еще недостает, чтоб у меня

   Нашли здесь тело мертвое. С домишком

   Придется распрощаться мне тогда:

   Они его назначат на растопку.

   Эй, ты! Не слышит.

   Раутенделейн выходит из домика и смотрит вопросительно.

   Наконец пришла!

   Смотри, к нам гость пожаловал, да знаешь,

   Такой, что слова вымолвить не хочет, -

   Поди-ка, принеси охапку сена

   Да постели ему.

Раутенделейн

   Там в доме?

Виттихен

   Ишь!

   Что ж стал бы он там в комнатенке делать?

   (Уходит в дом).

   Исчезнув на одно мгновение в доме, Раутенделейн показывается с охапкой сена. Она хочет стать около Гейнриха на колени в ту минуту, как он открывает глаза.

Гейнрих

   Где я? Скажи мне, доброе созданье!

Раутенделейн

   Как где? В горах!

Гейнрих

   В горах. Я это знаю,

   Но как, скажи мне, я попал сюда?

Раутенделейн

   Ах, милый странник, я сама не знаю.

   Но стоит ли об этом горевать?

   Смотри сюда: здесь есть и мох и сено.

   Склонись, вот так. Теперь лежи спокойно,

   Ты должен хорошенько отдохнуть.

Гейнрих

   Я должен отдохнуть. Да, это правда.

   Но отдых мой далек. Далек, дитя!

   (С тревогой).

   И знать хочу я, что ж со мной случилось?

Раутенделейн

   Когда б сама я знала!

Гейнрих

   Мне… я думал…

   Едва я только думать начинаю,

   Опять все представляется мне сном.

   Да, сном. Теперь я тоже сплю.

Раутенделейн

   На, выпей,

   Здесь молоко. Немножко подкрепишься.

Гейнрих

   (торопливо)

   Да, выпить, выпить. Дай мне – что там есть.

   Пьет из сосуда, который она ему держит.

Раутенделейн

   (пока он пьет)

   Мне кажется, ты не привык к горам,

   Ты верно из породы человечков,

   Которые хозяйствуют в долине,

   Взошел на горы слишком высоко.

   Здесь так на днях один охотник гнался

   За горной дичью быстрой по следам,

   Сорвался, и разбился на уклоне.

   Как думаю я, впрочем, – тот охотник

   Другой был, не такой совсем, как ты.

Гейнрих

   (выпил молока и, не отводя глаз, в экстазе удивления смотрит на Раутенделейн).

   Еще! О, говори еще, скорее!

   Твое питье усладой было мне,

   Твои слова услада мне двойная.

   (Снова впадая в бред, с мучением.)

   Совсем другой, чем я. Гораздо лучше.

   Но и такие падают. Дитя!

   Молю, еще, не медли, говори же!

Раутенделейн.

   Какой же толк в словах. Вот лучше я

   В колодце зачерпну воды холодной,

   И смою пыль и кровь, а то они

   Твое лицо…

Гейнрих

   (с мольбой)

   Останься, нет, останься!

   (Удерживает Раутенделейн, схватывая ее за кисть руки; она стоит в нерешительности.)

Раутенделейн

   (удивленная, останавливается и пристально смотрит на него. Темнеет. Вдруг она зовет поспешно и пугливо)

   Ай, бабушка!

Виттихен

   (невидимая, зовет из хижины)

   Рутань!

Раутенделейн

   Поди сюда.

Виттихен

   Нет, ты поди. Огонь зажечь мне нужно.

Раутенделейн

   Поди сюда! Ай, бабушка! Поди!

Виттихен

   (все в хижине)

   Ты слышь, что ль? Приходи сюда скорее,

   Мне нужно тут козу кормить, доить.

Раутенделейн.

   Ай, бабушка, поди сюда скорее,

   Он умирает, бабушка!

Виттихен

   (показывается на пороге хижины: в левой руке у нее миска с молоком; она подзывает кошку)

   Кис-кис!

   (Говоря о Гейнрихе, вскользь)

   Тут хоть расти, хоть не расти трава.

   Раз человек, так умереть он должен.

   Иначе быть не может. А теперь,

   Хотя б он и не умер, все к тому же:

   Тут толку быть не может. Кис-кис-кис!

   Куда ж запропастился мой котенок?

Взошла луна; на скале, возвышающейся над хижиной, показывается Лесной Фавн; прикладывая руки ко рту, наподобие раковины, он воспроизводит крик: "Помогите", звучащий как эхо.

Лесной Фавн.

   А! Помогите!

Виттихен

   Что там?

Голоса

   (издалека, из глубины леса)

   Гейнрих! Гейнрих!

Лесной Фавн

   (как прежде)

   А! Помогите!

Виттихен

   (грозя Лесному Фавну)

   Брось свой вздор!

   Ты всех мутишь тут между гор.

   Там шум поднимешь, там ревешь,

   Там собачонку вгонишь в дрожь,

   Там в топь работника загнал,

   Чтоб шею он себе сломал.

Лесной Фавн

   Ты, бабушка, заботься о себе,

   Тут гости препожалуют к тебе!

   Что гусь несет на пухе за спиной?

   Цирюльника – и с мыльною водой!

   Что гусь несет над клювом, по траве?

   Учителя с косой на голове,

   Да пастора – для доброго конца:

   Три славных, превосходных молодца!

Голоса

   (ближе)

   Ге! – Гейнрих!

Лесной Фавн

   (как прежде)

   Помогите! Помогите!

Виттихен

   Чтоб молния тебя сожгла, проклятый!

   Учителя мне валит он на шею,

   И пастора в придачу.

   (Грозясь кулаком на Лесного Фавна)

   Ну, постой!

   Запомни! Комаров тебе нашлю я,

   И оводов таких, что ты от боли

   Нигде себе и места не найдешь!

Лесной Фавн

   (злорадно, исчезая)

   Они идут.

   (Уходит)

Виттихен

   На доброе здоровье!

   (К Раутенделейн, которая все еще стоит, поглощенная видом Гейнриха и его страданий)

   Ступай скорее в дом! Задуй свечу.

   Мы спим.

Раутенделейн

   (мрачно, с упрямством).

   Я не хочу.

Виттихен

   Не хочешь?

Раутенделейн

   Нет.

Виттихен

   Да почему?

Раутенделейн

   Они возьмут его.

Виттихен

   Так что ж?

Раутенделейн

   Я не хочу.

Виттихен

   Ах, дочка, дочка!

   Пойдем! Ведь тут ничем уж не поможешь.

   Беда – бедой. Пускай его берут.

   Пусть мертвый будет с мертвыми. Ты знаешь,

   Он должен умереть, так пусть умрет.

   Ему же будет лучше. Погляди-ка,

   Как жизнь его терзает: прямо в сердце

   И бьет его, и колет.

Гейнрих

   (во сне).

   Солнце гаснет!

Виттихен

   Он солнца и ни разу не видал.

   Пойдем! Пусть он лежит!

   Так лучше будет!

   (Уходит в дом.)

Раутенделейн

   (оставшись одна, прислушивается. Опять слышатся возгласы: "Гейнрих! Гейнрих!" Тогда девушка быстро срывает цветущую ветку и проводит около Гейнриха круг по земле, говоря при этом).

   (Отступая, исчезает в темноте.)

   Пастор, Цирюльник и Школьный Учитель один за другим выходят из лесу.

Пастор

   Я вижу свет!

Учитель

   И я!

Пастор

   Да где же мы?

Цирюльник

   Бог знает! Снова слышно: "Помогите!"

Пастор

   Да, это Мейстер.

Учитель

   Ничего не слышу.

Цирюльник

   Крик слышен был оттуда, с высоты.

Учитель

   Пожалуй, это было бы возможно,

   Когда бы к небу падали! Однако,

   Мы падаем как раз наоборот:

   С горы в долину, не с долины в гору.

   Чтоб мне не быть в раю: наш Мейстер, верно,

   Лежит с полсотни саженей – пониже.

Цирюльник

   А, черт возьми! Не слышите вы, что ли?

   Коли не Мейстер Гейнрих наш кричал,

   Я с бритвой к Рюбецалю отправляюсь.

   А это ремесло как раз по мне!

   Вот, снова!

Учитель

   Где?

Пастор

   Да, мы-то где, скажите.

   Лицо я в кровь изранил. Чуть тащусь.

   Устали ноги. Силы нет. Я больше -

   Ни шагу.

Голос

   Помогите!

Пастор

   Вот опять.

Цирюльник

   И в нескольких шагах! Тут где-то близко!

Пастор

   (выбившись из сил, садится).

   Меня как колесом измолотило,

   Я больше не могу идти, друзья.

   Оставьте здесь меня во имя Бога!

   Избейте вы меня до синяков,

   Не тронусь с места я. Да, Божий праздник

   Так кончился. И кто бы мог подумать!

   О, Господи! И колокол погиб, -

   Прекрасное творение, в котором

   Наш Мейстер благочестье воплотил!

   Создателя пути неисследимы,

   И дивны.

Цирюльник

   Где мы? Вы спросили: где мы?