Музыкальный спектакль 'Потонувший колокол' (Г. Гауптман, пер. К. Бальмонта) в сопровождении фортепиано

   Так вот, я говорю совсем серьезно:

   Скорее прочь, скорее прочь отсюда!

   Я соглашусь в гнезде осином голый

   Пробыть всю ночь – охотнее, чем здесь.

   На Скате мы Серебряном, – о, Боже! -

   В каких-нибудь мы ста шагах от дома

   Старухи Виттихен! Проклятый дьявол,

   Владеющий грозой! Уйдем отсюда!

Пастор

   Я больше не могу.

Учитель

   Уйдем, уйдем!

   Насчет грозы, я думаю, все враки,

   И колдовство отнюдь не страшно мне;

   Но хуже места нет во всей округе.

   Для жуликов, воров, контрабандистов

   Здесь прямо рай! Убийства и грабеж

   Так часты здесь, что если б Петр задумал

   Придти сюда, когда ему хотелось

   Изведать ужас, он его узнал бы.

Цирюльник

   Вы знаете таблицу умноженья,

   Но есть за этим кое-что еще:

   Я не хотел бы, господин учитель,

   Чтоб с колдовством столкнулись близко вы!

   Колдунья, – ведьма старая, – как жаба,

   Сидит в норе, высиживает злобу,

   Нашлет на вас болезнь, и если только

   Есть скот у вас, она пошлет чуму:

   Начнешь доить коров – доятся кровью.

   На овцах заведутся червяки,

   У лошадей объявится вдруг норов,

   На детях лишаи пойдут, а то,

   Коли хотите, зоб и всякий веред.

Учитель

   Вы бредите! Вас сбила с толку ночь,

   Вот вы и говорите о колдуньях.

   Послушайте-ка лучше. Тише! Стойте!

   Его я видел ясно: это он.

Пастор

   Кто?

Учитель

   Тот, кого мы ищем: Мейстер Гейнрих.

Цирюльник

   Колдунья представляет нам его!

Пастор

   То призрак, ведьмой вызванный!

Учитель

   Не призрак!

   Как дважды два четыре, а не пять,

   Так нет колдуний. Там вон Мейстер Гейнрих,

   Клянусь своим спасением. Глядите:

   Сейчас луна сквозь облако засветит:

   Смотрите: что же, прав я или нет?

Пастор

   Да, Мейстер!

Цирюльник

   Это Мейстер, наш литейщик!

   Все трое спешат к Гейнриху, наталкиваются на зачарованный круг и отскакивают.

Пастор

   А!

Цирюльник

   А!

Учитель

   А! А!

Раутенделейн

   (показывается на мгновение в ту минуту, как она соскакивает с ветки одного из деревьев. С демоническим насмешливым хохотом исчезает).

   Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

   Пауза.

Учитель

   (изумленно).

   Что ж это было?

Цирюльник

   Что же это было?

Пастор

   Оно смеялось.

Учитель

   У меня из глаз

   Так искры и посыпались; и право,

   Мне кажется, что в голове моей

   Дыра в орех.

Пастор

   Вы слышали, конечно,

   Какой-то смех?

Цирюльник

   Я слышал смех и треск.

Пастор

   Был смех. Он вон из той сосны раздался,

   Сквозь тень ветвей, дрожащих в лунном свете.

   Как раз теперь оттуда улетела

   Сова и на прощанье закричала.

Цирюльник

   Ну, что же, вы мне верите теперь

   Насчет колдуньи? Верите, что может

   Она не только мягкий хлеб жевать?

   Вам хорошо здесь или от испуга

   Дрожите вы, как я? А! Дьявол – баба!

Пастор

   (высоко поднимая распятие, твердо и решительно приближается к хижине).

   Пусть будет так! Пусть здесь хоть дьявол сам

   Свил гнусное гнездо; вперед, смелее!

   Мы победим его Господним словом;

   Не часто хитрость Сатаны бывала

   Столь явною, как в этот день, когда

   Он колокол святой низринул вместе

   С создателем его: раба Господня

   И верную рабу, чье назначенье -

   Висеть над краем пропасти высоко,

   Чтоб вечно петь хвалу любви и мира,

   И возвещать, сквозь воздух, благодать.

   Но вот мы здесь, воители Господни!

   Я постучу.

Цирюльник

   Не надо.

Пастор

   Я стучу!

   (Стучит.)

Виттихен

   Кто там?

Пастор

   Христианин.

Виттихен

   Христианин

   Или язычник: что вам?

Пастор

   Отоприте!

Виттихен

   (отпирает дверь и появляется, держа в руке зажженный фонарь).

   Ну, что вам нужно здесь?

Пастор

   Во имя Бога,

   О, женщина, безвестного тебе…

Виттихен

   Ого! Весьма недурно для начала.

Учитель

   Заткни ты глотку, демон бурь проклятый,

   И чтоб ни слова больше не сказать.

   Твой срок истек, исполнилася мера.

   Твои дела постыдные и жизнь

   Позорная – известны всей округе,

   И ненависть к тебе сильна настолько,

   Что если ты не сделаешь теперь

   То, что тебе велят, еще до утра

   Ты красного услышишь петуха

   На кровле у себя: в огне и дыме

   Твое гнездо утайщицы исчезнет!

Цирюльник

   (не переставая креститься).

   Ты, кошка! Твоего дурного глаза

   Я не боюсь: мечи огонь и злобу!

   Там, где мой труп хотела б ты увидеть

   Глазами ярко-красными, повсюду

   Ты встретишь крест. Исполни приказанье:

   Отдай его сейчас.

Пастор

   Во имя Бога,

   О, женщина, безвестного тебе,

   Теперь – я говорю тебе вторично -

   Оставь утехи адские свои

   И помогай нам! Вот, перед собою,

   Ты видишь человека: это Мейстер,

   Слуга Господень, свыше одаренный

   Искусством – в безднах воздуха царит,

   В честь Господа и в посрамленье ада!

Виттихен

   (не переставая обороняться, подходит с фонарем к Гейнриху).

   Довольно! Если вы возьмете тело,

   Что тут лежит, какое дело мне!

   Пусть он живет, живи он сколько хочет,

   Пока дыханья хватит; хоть и то,

   Сказать по правде, хватит не надолго.

   Вы говорите: мастер он. Пожалуй,

   Что в мастерстве не очень он силен.

   Пускай он вам готовит их, пускай вам

   Железные звучат колокола, -

   Для ваших ли ушей они – подумать, -

   В них колокольный звон звучит нескладно,

   Да и в его душе. Ему известно,

   Чего во всех вещах недостает:

   Недостает им лучшего, и в каждой

   Есть трещина. Возьмите там носилки

   И унесите малого домой! -

   Эй, Мейстер – как бишь там? – молокосос!

   Вставай! Пора за дело! Всем поможешь:

   Вот пастор должен проповедь держать,

   Учитель должен бить детей линейкой,

   Цирюльник – воду мыльную готовить.

   Гейнриха кладут на носилки, Цирюльник и Учитель поднимают его.

Пастор

   Ты, блудная, постыдная жена,

   Молчи и брось пути деяний адских!

Виттихен

   Поберегите проповедь свою,

   Она известна мне. Я знаю, знаю:

   Все чувства – грех один. Земля – могила.

   Небесный свод – покрышка гробовая.

   Все звезды – дыры, солнце – как и звезды -

   Огромная дыра. Погиб бы мир

   Без пасторов, и наш Отец Небесный

   Для страха только в небе существует.

   Хорошим прутом вас бы отстегать,

   Вы стоите, бездельники, лентяи.

   (Захлопывает дверь.)

Пастор

   О, дьявол…

Цирюльник

   Ради Бога, успокойтесь!

   Оставьте вы ее, а то она

   Так взбесится, что нам же будет хуже.

   Пастор, Учитель и Цирюльник уходят с Гейнрихом в лес. Луна поднимается, ясная, и лесной луг окутан безмолвием.

   Первая сильфа, Вторая и Третья, одна за другой, проскользают из леса и кружатся хороводом.

   Он обнимает одну из сильф и убегает с ней в лес. Остальные сильфы разбегаются. Раутенделейн остается одна; задумчивая, она стоит посреди лесного луга. Буря, гром и дождь проходят.

Никельман.

   (поднимается над краем колодца)

   Брекекекекс!

   Брекекекекс!

   Эй, эй!

   Чего стоишь?

Раутенделейн

   Ах, милый Водяной!

   Я так печальна… ах, я так печальна!

Никельман.

   (лукаво)

   Брекекекекс! Квак-квак! В каком глазу?

Раутенделейн

    (развеселившись)

   Да в левом. Ты мне, может быть, не веришь?

Никельман.

   Так, так.

Раутенделейн

    (тронув пальцем свой левый глаз)

   Смотри-ка, что это такое?

Никельман.

   А что там?

Раутенделейн

   Что-то здесь в моем глазу.

Никельман.

   Да, что такое? Покажи поближе!

Раутенделейн

   Там капелька, да теплая такая.

Никельман.

   Откуда? С неба? Ну-ка, покажи!

Раутенделейн

    (показывая ему на пальце слезинку)

   Вот, капелька, вся круглая, живая

   И теплая, сверкает и дрожит.

Никельман.

   Ах, черт возьми, красиво! Если хочешь,

   Я капельку блестящую возьму,

   И для тебя ей сделаю, на славу,

   Из раковины розовой оправу.

Раутенделейн

   Я положу к тебе на край, сюда.

   А что это?

Никельман.

   Алмазная звезда.

   В нее взгляни, увидишь сквозь блистанье

   Все счастье мира, все его страданья.

   Ее зовут слезой.

Раутенделейн

   Слезой? Так я,

   Наверно, плачу? Да? Она моя!

   Теперь я буду знать. Развесели же

   Меня скорей!

Никельман.

   А ты поди поближе!

Раутенделейн

   Ну, что я буду делать там с тобой,

   Колодец твой и мокрый и гнилой,

   Мокрицы, пауки… Какая гадость!

   И ты еще! Подумать, что за радость!

Никельман.

   Брекекекекс! Ну, что ж мне предпринять!

Раутенделейн

   Вот капелька блестящая опять!

Никельман.

   Оно к дождю как раз! Вода – с водой!

   Владыка Тор огнистой бородой

   Тряхнет, и вспыхнут молнии сейчас,

   Как нежное миганье детских глаз,

   Сквозь дымы разомкнутых вздутых туч

   Бросая, как фиалки – синий, луч.

   И воронов, кружащихся толпой,

   Сквозь молнии ведет он за собой;

   Под серою громадой облаков,

   Как полчище разметанных врагов,

   На черных крыльях, смоченных грозой,

   Они несутся пьяной полосой.

   Чу! Мать-земля глотками жадно пьет,

   Деревья, травы, черви – все живет,

   И только вспыхнет молния опять,

   Для всех живая дышит благодать.

   Кворакс!

   (Молния).

   В долину! Так, со всех сторон!

   Там праздничный огонь теперь зажжен:

   Пылает молот. Искрится, звеня.

   Кругом – двенадцать тысяч миль огня.

   Трясется колокольня. Дым, лучи -

   Все вместе…

Раутенделейн

   Ну, послушай! Замолчи!

   Ты говоришь, да это все не то.

Никельман.

   Брекекекекс! Ты, воробей, ничто:

   Его ласкать, а он сейчас клевать,

   С тобой тут только горе горевать,

   С тобой тут бьешься-бьешься, а к концу

   В награду ты ударишь по лицу.

   Не так? Чего же хочешь ты? Чего?

   Опять не так!

Раутенделейн

   Не надо ничего!

Никельман.

   Тебе ничем…

Раутенделейн

   Ничем!

Никельман.

   … нельзя помочь?

Раутенделейн

   Ах, скрыться б только мне от всех вас прочь!

   (Устремляет вдаль глаза, полные слез.)

Никельман.

   (с горечью, убедительно).

   Что сделал я тебе? Уйдешь? Куда?

   Ты хочешь в мир людей? Там все – беда.

   Что человек? Так, что-то, всякий сброд,

   Средь нас совсем случайно он живет:

   От мира, а как будто бы и нет.