Неуловимая коллекция

Глава I

НА ПАПУ НАЕХАЛИ!

После Нового года мама уехала на несколько дней навестить бабушку, и дисциплина в доме сразу упала.

Посуду мы стали мыть раз в день, поздно вечером, через два дня на третий. Пылесос заперли в шкаф. А спать ложились чуть ли не под утро. Все втроем на одной тахте, в большой комнате, где стояла елка.

В темноте она загадочно мерцала своим убранством, отражая свет уличных фонарей, и пахла хвоей, когда из форточки на нее налетал холодный ветерок. Он слегка шевелил игрушки, раскачивал шары, и тогда казалось, что елка оживает и что-то тихонько шепчет. Должно быть, рассказывает о том, как хорошо в зимнем лесу…

А когда мы забирались под одеяло, папа нам тоже иногда что-нибудь рассказывал о своей нелегкой и опасной работе. Правда, рассказывал почему-то не страшное, а смешное. Будто он не в милиции, а в цирке работает.

И вот в ту самую ночь, когда все началось, он вспомнил очередную историю про «Из шкафа выпал…».

Это было давно. Папа тогда еще не в Интерполе работал, а в уголовном розыске.

…Случилась квартирная кража. Сработала сигнализация. Милиция приехала очень быстро, но вора уже не застала.

В квартире все было перевернуто, но ничего особенного не пропало. Ну там, килограмм долларов, охапка золотых изделий и еще что-то по мелочи.

Опергруппа стала осматривать квартиру, искать следы. Сняли везде отпечатки пальцев, опросили хозяев и соседей, разработали план розыска преступника. И вот уже к вечеру, когда все устали и стали собираться по домам, вдруг распахнулась дверца шкафа и оттуда выпал… грабитель.

Оказывается, когда приехала милиция, он понял, что удрать не успеет, и от страха спрятался в шкафу. Он сидел и сидел там в полной темноте и в конце концов заснул. А во сне потерял равновесие и вывалился из шкафа. Вместе с долларами и золотыми изделиями. И нарушил весь план розыска.

– С тех пор, – сказал папа, зевая, – когда кому-нибудь из нас удавалось без особого труда или просто случайно задержать преступника, мы всегда говорили: «Ну да, он из шкафа выпал». Все, братцы, спать.

Спать… Я задремал, а тут Лешке (он по молодости лет спал у стенки) понадобилось… И он полез по нас своими острыми коленками. Я опять задремал, а тут он вернулся и полез обратно по нашим животам. Засыпая, я подумал: хорошо, что мне не надо… Но через пять минут в моей голове уже поселилась мысль: ничего мне так не надо, как тоже встать и…

В общем, как только я окончательно уснул под утро, на тумбочке, прямо над головой, зазвонил телефон. И папа спросонок перепутал трубку с моим ухом, а потом, когда по-настоящему проснулся, то послушал, что ему говорят, и спросил:

– Что, где, когда? Машину выслали? – И стал быстро одеваться. А на пороге сказал: – Помоете посуду – давно пора. И на ужин что-нибудь приготовьте. Только, умоляю, не пельмени. – Он поморщился. – И, ради бога, не яичницу.

Мы согласились, у нас уже тоже аллергия на эту еду.

Вернулся папа очень поздно и очень усталый. Но мы его порадовали: встретили чистой посудой, в убранной квартире и таким вот классным ужином. Салатик отменный, супчик с грибочками, картошечка жареная с корочкой и маринованные огурчики. И компот из сухофруктов.

Папа очень обрадовался, что мама приехала, привезла от бабушки все эти деликатесы и приготовила их. Ну а мы ей, конечно, помогли. Пылесос в шкафу разыскали и помойное ведро три раза вынесли.

Когда папа поужинал, мы сели с ним пить чай, и он рассказал нам (что можно, он всегда рассказывает), что у известного московского художника Собакина украли необыкновенную коллекцию старинного оружия. Эту коллекцию он давно, уже лет двадцать, собирался передать в музей, в дар государству. А теперь есть опасность, что она навсегда скроется за рубежом, попадет в частные руки богатого коллекционера. А ведь в ней, как сказал папа, собраны уникальные образцы оружия всех веков и народов. И даже какая-то редчайшая шпага каких-то французских королей.

Папа достал из «дипломата» фотографии этих редчайших творений великих древних мастеров и разложил их (фотографии, а не мастеров) на кухонном столе.

Чего там только не было! Пистолеты – с одним, с двумя, с шестью стволами, все украшены гравировкой, с фигурными курками. Кинжалы – кривые и прямые, со всякими драгоценными камнями на рукоятках. Сабли в разноцветных ножнах. А красивее всех была та самая шпага. С эфесом в виде черной чешуйчатой змеи, с красными рубинами вместо глаз. Она обвила рукоятку, и из ее распахнутой пасти, как острое жало, выбегал длинный блестящий клинок. Так и хотелось взять эту шпагу и помахать над чьей-нибудь вражеской головой.

Когда мы налюбовались этой красотой и попереживали, что она попала в воровские руки, папа собрал фотографии, а затем чуть не уснул прямо за столом.

И с этого вечера несколько дней мы его почти не видели. Он приходил очень поздно, усталый и мрачный, и ему часто звонили по ночам. Но потом папа повеселел, а в субботу вообще пришел очень довольный и радостно сообщил:

– Все, ребятки, разыскали мы и похитителей, и коллекцию! На днях их задержали, а уникальные произведения великих мастеров изымем и вернем владельцу. Обрадуем старика Собакина!

Только вот не получилось. Ни задержать, ни изъять. Ни тем более обрадовать.

Получилось все наоборот. И даже хуже!

На следующий день, утром, мы с Алешкой собирались на каток, а папа спустился к почтовому ящику за своей любимой газетой «Петровка, 38». И вернулся мрачный, как волк в зоопарке. Газета торчала у него под мышкой, а в руках был какой-то небольшой конверт.

Он вручил нам газету, взамен забрал мой плейер и закрылся в кабинете. Потом вышел и спросил:

– Куда это вы собрались?

– В магазин, – сказала мама.

– На каток, – сказали мы.

– Придется отложить, – распорядился папа таким милицейским тоном, что спорить с ним, поняли мы, бесполезно. И даже опасно. – Всем оставаться на местах. До особого распоряжения. Дверь никому не открывать. – И уехал на работу.

– Господи! – воскликнула мама, снимая пальто. – А ведь я за бухгалтера могла выйти. – И добавила, снимая сапоги: – Или за моряка дальнего плавания.

А мы с Лешкой не очень сильно расстроились, потому что уже привыкли: такая у папы служба. Я пошел в кабинет забрать свой плейер. Думал, погоняю сейчас «Доктора Ватсона» и посмотрю по видаку «Шерлока Холмса».

Только вот и это не получилось. Вернее, и Шерлок Холмс, и доктор Ватсон – они как раз получились. В одном флаконе. Криминальном…

Плейер лежал на папином столе рядом с пустым вскрытым конвертом. Я надел наушники и уже хотел было заменить кассету, но почему-то машинально нажал на «плей». И сначала ничего не понял: в наушниках зазвучал какой-то ровный, будто даже равнодушный, мужской голос. А потом у меня от страха подкосились ноги, и я плюхнулся в кресло. Мне стало ясно: в конверте, который папа достал из почтового ящика, лежала эта ужасная кассета. И папа, прослушав ее, сгоряча забыл вынуть кассету из плейера.

Я перемотал запись на начало и позвал Алешку.

– Беда, – шепнул я ему. – На батю наехали!

– Что, где, когда? – машинально выпалил он, вытаращив глаза.

– Слушай. – И я дал ему один наушник.

«Господин полковник, мы с вами заочно знакомы, и потому я не представляюсь. Тем более что мы с вами занимаемся общим делом: вы со своей командой ищете, а мы со своей – прячем. И кажется, вы сели нам на хвост. Более того, я располагаю данными, что все нити розыска вы держите в своих руках. Поэтому предлагаю вам два варианта дальнейшего сотрудничества.

Первый, самый подходящий для вас: вы придерживаете ваших бравых сыщиков и не мешаете нам довести дело до конца. А мы, со своей стороны, берем вас в долю и выплачиваем вам любую сумму, которую вы назовете. В разумных, конечно, пределах. Вариант второй, нежелательный: если вы не принимаете наши условия, то за вашу жизнь я не дам и дохлой сухой мухи.

Для убедительности сообщаю ваш домашний адрес и номер вашего телефона. – И тут он вправду назвал наш телефон и адрес, даже код на домофоне. – А в заключение нашей заочной беседы сообщаю вам, что принял все меры личной безопасности и ничего не боюсь. – Тут голос добродушно рассмеялся и добавил: – Кроме, конечно, зубных врачей.

Жду вашего сообщения в виде сигнала из окна вашего кабинета. Ровно в полночь вы трижды мигнете светом настольной лампы в знак согласия. Если вы этого не сделаете, я включаю в действие вариант „два“. Уважающий и себя и вас Карабас-Барабас».

Алешка внимательно прослушал и спросил:

– А кто этот?.. Ну… господин полковник?

Вот наивная душа!

– Батя наш! Ты понял?

Но тут в кабинет вошла мама.

– Что это вы такие сердитые? – удивилась она.

– Хорошо, что ты за бухгалтера не вышла, – проворчал Алешка.

Мама ничего не поняла и пожала плечами. А я понял, что он хотел сказать. И конечно же, с ним согласился. Потому что если бы мама в свое время вышла замуж за бухгалтера или капитана дальнего плавания, то кто бы сейчас бросился на помощь нашему папе?

Мама еще раз на всякий случай пожала плечами, напомнила, что сегодня наша очередь мыть посуду, и пошла на кухню. Мыть эту самую посуду.

– Ну, – как змея прошипел Алешка, – я этому Карабасу… – И выскочил из кабинета.

Я догнал его только в прихожей, где он стоял, уже вооруженный хоккейной клюшкой.

– Погоди, – сказал я. – Его сначала надо найти.

– А чего искать? – Алешка решительно тряхнул головой, отчего у него на затылке вскочил хохолок. – Спустимся в полночь во двор – он же там стоит, на наши окна смотрит, – подкрадемся сзади и… Ты его подержишь, а я как вмажу ему клюшкой по башке!.. И будет ему третий вариант.

– Леха, – охладил я его пыл, – а если он не во дворе, а за два квартала отсюда, на чердаке высотного дома, с биноклем?

– И на чердаке найдем! – не унимался Алешка. – Ты его подержишь, а я как ахну!

Однако я его все-таки убедил, что сначала нужно еще раз послушать кассету: может, что-нибудь нам подскажет, где искать этого Карабаса, чтобы его клюшкой по башке… Но прежде всего необходимо переписать кассету – ведь папа наверняка ее хватится.

Так и случилось. Послушать кассету мы не успели. Успели ее только переписать, потому что вернулся торопливый папа и сразу – в кабинет, за кассетой. Хорошо, мы сообразили снова вставить ее в плейер и оставить его на столе.

– Никто не звонил? – спросил папа, появляясь в дверях и направляясь в прихожую. – Я скоро буду. К обеду. Или к ужину.

– Или к завтраку, – вздохнула мама, – через три дня. А ты поставь свою клюшку, – сказала она Алешке, который так и расхаживал с ней по квартире. – Тут тебе не каток.

Папа как-то подозрительно посмотрел на него, потом на меня. Но мы напустили на себя полнейшее равнодушие, и папа, успокоившись, ушел.

Вернулся он действительно скоро. Видно, чтобы не оставлять нас одних. И мы заметили, что на этот раз пиджак у него в районе подмышки как-то топорщится. А раньше он оружия никогда домой не брал. Видно, плохо дело!

Папа опять закрылся в кабинете и все время разговаривал по телефону. Особенно ближе к вечеру. Мы, конечно, подслушивали под дверью. Но понимали только половину разговора: что говорил папа. И все же кое-что полезное уловили.

Во-первых, никаких сигналов из окна папа подавать не собирался – ни в полночь, ни на рассвете. Впрочем, мы в этом и не сомневались. Во-вторых, на кассете, кроме папиных, обнаружили отпечатки пальцев еще одного человека. И сейчас его устанавливают по картотеке. Но это вряд ли получится, потому что моих отпечатков в картотеке МВД нет. А в-третьих, во всех местах, где возможно подсматривание за нашими окнами, рассредоточены засады оперативников. Но никаких результатов пока нет.

Мы с тревогой ждали полночи.

Мама, которая ни о чем не догадывалась, прогнала нас спать. В большую комнату. Мы притворились усталыми и сделали вид, что быстро уснули, потому что знали – мама еще пару раз к нам заглянет.

После ее проверок Лешка на цыпочках в темноте прокрался в прихожую, к параллельному телефону, а я подошел к окну и, чуть сдвинув штору, стал смотреть на улицу. Хотя, честно сказать, мне больше всего хотелось забраться с головой под одеяло или спрятаться под елку.

Без двух минут двенадцать… Ничего подозрительного. Во дворе все уже спало, укрытое снегом. Только въехала чья-то запоздалая машина и притулилась в уголке, за гаражами.

И тут раздался телефонный звонок. Я вздрогнул от неожиданности, кажется, даже подпрыгнул и сразу нырнул под одеяло. А через полминуты рядом со мной оказался Алешка и прошептал мне на ухо дословно следующее: «Я обиделся на тебя, полковник, до слез. Только плакать буду не я, а твои родственники. Попрощайся с ними».

Глава II

ЧТО, ГДЕ, КОГДА?

В синем небе медленно и плавно кружились снежные хлопья. А вокруг фонарей, как бабульки на вокзале, суетились снежинки – то ли хотели погреться, то ли боялись опуститься на холодную землю.

Снег все падал и падал. А мы раз за разом прокручивали и прокручивали эту ужасную кассету. Хоть бы за что-нибудь зацепиться, найти тот кончик, с которого можно было бы начать разматывать эту загадку. Однако никакой полезной информации, как говорит папа, снять с пленки не удавалось.

Обычная кассета «ТДК». На девяносто минут. На одной стороне – группа «Дизайн», а на другой – ровный и спокойный голос диктует нашему папеньке жесткие условия.

А жизнь за окном шла своим чередом. Вот взревел во дворе мотор, и, как всегда, с визгом рванул с места шикарный «мерс» крутого Вадика-Гадика – он отправился по своим крутым ночным делам. Вот яростно затявкала крошечная дворовая шавка по имени Атос. Папа говорит, что песик страдает комплексом неполноценности: считает, что такое звучное имя ему дали в насмешку, а потому разражается оскорбленным брехом всякий раз, когда его так называют. Вот скоро зазвенят на лестнице пустые бутылки в авоське – наш сосед Фролякин отправится обменивать их на одну полную.

В общем, привычные, знакомые звуки родного двора, которые ни с чем не спутаешь. У бабушки, например, звуки во дворе совсем другие. Но тоже характерные: то цепь на колодце зазвенит, то соседская корова замычит, то петух на заборе заорет…

И тут-то меня вдруг осенило. Ведь кассета записывалась явно не в студии, а в какой-то обычной обстановке. И на ней тоже есть посторонние звуки. А что, если их проанализировать? Может, догадаемся, где она хотя бы была записана. А там уж доберемся и до ее автора. И такое этому творцу устроим – мало не покажется! Обе клюшки об него обломаем.

– Леха! – закричал я так, что он вздрогнул. – Слушаем еще раз!

– Двадцать раз уже слушали, – буркнул он.

– Крути в двадцать первый. И слушай внимательно не голос, а фон. Понял? И запоминай.

Прослушали. Запомнили.

Ворона каркала. Петух кукарекал. Свистки парохода звучали над водным простором. Колокольный звон вдали слышался. Часы пробили четыре раза. И два каких-то голоса бормотали – мужской, хриплый, и женский, визгливый. Как будто в соседней комнате. Или в коридоре:

«– Ща на крышу полезу, добры люди. Там конь загнулся.

– Успеешь, Ваня. Сперва кран почини».

Я еще раздумывал над услышанным, а Алешка уже выдал свою версию:

– Это у нас на даче записывали, – уверенно сказал он.

– Бред кошачий, – не менее уверенно отреагировал я.

– Да? А вороны? Ты слышал, они каркали?..

– Вороны и здесь каркают, – возразил я. – Вон они, послушай утречком, – и показал за окно, на помойку.

Но Лешка это возражение проигнорировал.

– А петухи? Тоже орут?

Петухи – да. В Москве их маловато.

– Помнишь, – продолжал гнуть свое Лешка, – у нас сосед справа, полковник такой военный? У него петух в сарае живет…

Я промолчал – возразить было нечего. И полковник есть, и Генерал – так сосед своего петуха называл. Наверное, у него тоже комплекс. Из-за того, что сам до генерала не дослужился.

– А слева сосед, – напористо аргументировал младший братец, – он от «Дизайна» тащится. Понял? А по реке пароходы ходят, забыл? И церковь в Васильевском звонит. Все ясно! – Но тут он вдруг оборвал сам себя, и хохолок у него на затылке спрятался.

– Ты чего?

– Думаю! Как они дохлого коня на крышу затащили? И зачем?

Да, действительно. Все вроде сошлось, а конь не вписывается.

– И пароход тоже, – сник Алешка. – Какие зимой пароходы?

Мы растерянно посмотрели друг на друга. Так все гладко шло, а тут вдруг конь вмешался. И пароход…

– А может, это не пароход, а тепловоз? – задумчиво проговорил Лешка.

Я подумал немного и покачал головой. Нет, тепловоз совсем не так гудит – он гудит густо, долго, напористо. А этот свистит прерывисто и, можно сказать, легкомысленно. На что-то похоже…

А, вспомнил! Так свистел электровоз на детской железной дороге в Кратове.

– Во! – Лешка поднял большой палец. – Все сошлось. И церковь там есть. И вороны каркают. И петухов там навалом!

– И дохлых коней на крыше полно, – добавил я.

– А что? – яростно уперся Алешка. – Не бывает, что ли, такого? По телику показывали – тетка корову в ванной держит!

Да, корова в ванной – это еще круче, чем конь на крыше.

– Поехали. – Алешка решительно соскочил с тахты. – На месте проверим, что там за конь такой у этих бандитов завелся!

Поехали… У нас даже на метро денег нет.

– У соседа займем.

– Когда это ты у него деньги видел?

– Да не деньги – машину!

Это мысль. Наш сосед Фролякин двадцать лет назад (нас еще и в помине не было) купил машину. И ни разу на ней не ездил. Во-первых, у него не было прав, а во-вторых, он никогда трезвым не был. Сядет иногда за руль, покрутит его, пофырчит вместо мотора, побибикает губами – и все, вся его поездка. Но зато нашим ребятам давал покататься по двору. Взад-вперед. От помойки до помойки…

– А кто ее поведет?

– Ты, – сказал Алешка. – Ты же два раза водил машину, сам говорил.

Ага, водил. Электрическую. На аттракционе, в парке культуры. Но я об этом не сказал. Меня беспокоило, не кто ее поведет, а кто ее заведет. В настоящее время машина Фролякина стояла под драным брезентом на спущенных шинах.

– Здрасьте, Иван Василич, – вежливо сказали мы в два голоса, когда Фролякин, ничуть не удивившись столь поздним гостям, открыл нам дверь.

– Ну и что? – спросил он.

– Можно покататься на вашей машине? По двору.

– Можно. – Он икнул и захлопнул дверь.

– А ключи? – заорали мы.

– Щас! – прокричал он из глубины квартиры.

Сначала мы стояли под дверью, потом посидели на ступеньках лестницы, а потом пошли домой и легли спать…

В пять утра нас разбудил суматошный звонок в дверь. Хорошо еще, что накануне мама опять уехала к бабушке, а папа отправился в аэропорт кого-то там задерживать – то ли рейс, то ли преступника.

Я вскочил и прямо босиком бросился в прихожую:

– Кто?

– Я! – радостно ответил сосед Фролякин. – Отпирай!

Я открыл дверь, и он показал мне ключи от машины.

– Во! Нашел! Всю ночь искал!

– Спасибо, – сказал я, зевая во весь рот.

– Только это… – Фролякин высоко поднял ключи, чтобы я не достал. – Это… Залог давай. А то угонишь…

Ее угонишь! Если только лошадей в нее запряжешь…

– А какой залог?

– Какую-нибудь ценную вещь. Равную по стоимости. По рыночной.

– Бутылки возьмете? – нашелся Алешка, оказавшийся за моей спиной. Тоже босиком и тоже зевая.

– Сколько? – деловито уточнил Фролякин.

– Балкон, – сказал я.

Это была чистая правда. Когда папе отмечали сорок лет, было очень много гостей. И родственники, и друзья, и с работы… Мы тогда весь балкон заставили пустыми бутылками. И все время обещали маме, что сегодня их обязательно сдадим. Уже два года. И уже два года на балкон нельзя было выйти. Звенели они себе там потихонечку и звенели. А когда задувал западный ветер и попадал в их горлышки, бутылки выли, как голодные собаки на холодном дворе…

Молодец братишка! Дипломат великий! Двух зайцев сразу убил.

Мы стали перетаскивать бутылки с балкона на лестничную площадку. Теперь сосед Фролякин будет весь день звенеть по лестнице набитой авоськой. Менять старое на новое. Пустое на полное. А мы начали готовить машину к пробегу Москва – Кратово.

Содрали брезент. Прогнали из машины кошек. Накачали шины. Вернее, я накачивал, а Лешка интенсивно консультировался у других владельцев машин. Они охотно делились с ним опытом.

– Не бойся, – сказал он, садясь рядом со мной на переднее сиденье. – Я все узнал, буду тебе подсказывать. Заводи!

Вдруг в стекло кто-то постучал. Я распахнул дверцу. Еще один сосед.

– Когда заведешь, – сказал он, – прогрей хорошенько.

– А как же! – важно согласился Алешка. – Обязательно! Заводи!

Но ключ никак не лез в замок. Я присмотрелся к нему, к ключу, – он явно был не от машины, а от шкафа.

Помчались опять к соседу Фролякину. Высказали претензии.

– Не, ну вы капризные, соседи, – проворчал он, набивая очередную авоську. – Все вам не так. Щас посмотрю.

– Пошли обедать, – вздохнув, предложил Алешка. – Пять раз успеем.

Но на этот раз ключи нашлись быстрее.

– Если и эти вам не понравятся… – начал было Фролякин, но мы уже гремели каблуками вниз по лестнице.

Этот ключ вошел в замок. Я повернул его, и машина завелась! Дергалась, стреляла, воняла черным дымом, но – работала!

– Так, – сказал Алеха, – выжимай сцепление, включай задний ход.

Я повиновался, тем более что впереди, почти вплотную, стояла другая машина. А сзади почти ничего не было. Кроме мусорных баков.

Но где эта задняя скорость?

– Вот, – ткнул пальцем Алешка, разглядывая цифры на набалдашнике рычага: – Вот: первая, вторая, а вот буква З – задняя. Врубай!

Я врубил.

– Плавно отпускай сцепление и прибавляй газ.

Машина почему-то дернулась вперед, едва не поддав под зад другую машину, и распахнула во всю ширь свои задние дверцы. Оказывается, они не запирались. Мы вылезли и связали дверцы между собой веревкой за ручки. А тут опять сосед подошел:

– Рокер! – сказал он мне. – Кто же с третьей скорости трогается?

Он объяснил, что буква З – это не задний ход, а цифра «три». И показал, как включить заднюю передачу.

Я снова завел машину, включил заднюю передачу и отпустил сцепление…

Машина опять заглохла. Но не сразу. Сначала она опрокинула мусорные баки. Из них высыпался мусор, и брызнули во все стороны кошки – наверное, те, которых мы прогнали из машины.

– Резко стартуешь, – сказал Алешка, когда мы поставили баки на место. – Включай первую, и выбираемся со двора. А то тут тесно, машин полно. И мусора.

Ага, а на улице машин не полно! Но мне уже интересно стало. И я включил первую скорость.

Поехали! Прямо на чужую машину.

– Влево! – закричал Алешка.

Я послушался: я старался изо всех сил.

– Вправо! – тут же заорал он. Потому что машина полезла на газон и нацелилась на фонарный столб.

Я вывернул вправо, и мы, виляя из стороны в сторону, поехали, дымя и кашляя, вдоль машин. Только почему-то сильно громыхали. Будто разваливались на ходу.

Алешка обернулся и заорал:

– Стоять!

Я нащупал педаль тормоза и резко вдавил ее в пол, так что мы чуть не вышибли лбами ветровое стекло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.