Рождение Азербайджанской Республики: национальное движение в 1917-1918 гг.

Оформление качественно новой идейно-политической платформы и организационных структур национального движения

Первая мировая война до крайности обострила социально-экономические, политические и национальные проблемы в Российской империи. По сравнению с другими воюющими странами, последствия войны для России оказались более катастрофическими. Царское правительство проявило полную неспособность и беспомощность в управлении страной в условиях военного времени. В результате провала внешней и внутренней политики царизма (военные поражения, сопровождавшиеся огромными людскими потерями, хозяйственная разруха, голод, усиление национального гнета) к началу 1917 г. политический и экономический кризис в империи достиг своей кульминации.

Именно глубиной кризисных явлений объясняется относительно быстрое и безболезненное свержение самодержавия в России. Начавшиеся 23 февраля 1917 года мирные демонстрации и стачка петроградских рабочих очень скоро переросли в вооруженное восстание, и уже 27 февраля город фактически находился в руках восставших. Даже наиболее преданные сторонники самодержавия понимали его обреченность, и поэтому не предприняли решительных шагов для его спасения.

В этих условиях 2 марта 1917 года российский император Николай II был вынужден подписать акт об отречении в пользу своего брата Михаила Александровича. Через два дня, т.е. марта, Михаил Александрович также отказался от прав Я престол, объясняя свой шаг тем, что он может принять верховную власть лишь в том случае, «если такова будет воля великого народа нашего, которому и надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского».60 Так завершилось 300-летнее правление династии Романовых и началась новая эпоха в истории порабощенных народов Российской империи, в том числе азербайджанского народа.

Как отмечал один из лидеров национального движения М.Э. Расулзаде, «революция свершилось в результате все нарастающего напора двух важнейших сил. С одной стороны, обездоленные классы, а с другой стороны, порабощенные народы требовали свои права».61

2 марта 1917 г. было образовано Временное правительство, программа деятельности которого была изложена в декларации от 3 марта, а затем в обращении к гражданам России от 6 марта. Временное правительство обещало осуществить полную и немедленную амнистию по всем политическим и религиозным делам, ввести свободу слова, печати, союзов, собраний и стачек, отменить все сословные, вероисповедные и национальные ограничения, приступить к подготовке созыва Учредительного собрания на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования, которое должно было установить форму правления в стране и принять ее новую конституцию.

Несмотря на наличие в стране к началу 1917 г. всех признаков революционной ситуации, ни одна партия, ни одна мало-мальски значительная общественная организация специально не готовились к такому величайшему перевороту, как свержение самодержавия. В этом отношении февральская революция стала результатом стихийного движения народных масс и присоединившихся к ним армейских частей. Очевидец этих событий, Н. Жордания пишет: «Революция (февральская – А.Б.) была неожиданной для всех политических партий без исключения. Революцию сделала армия. Петербургский гарнизон вышел из подчинения правительству. Революция была военного происхождения».62

Следовательно, характерные для советской историографии утверждения о том, что февральская революция «была совершена под руководством партии большевиков»63, полностью противоречит историческим фактам. Об этом свидетельствует и высказывание В.И. Ленина, который несмотря на бурную деятельность по подготовке революции в России, ожидал ее не ранее 20-х годов.64 Еще в январе 1917 года он писал: «Мы старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции».65 А сразу же после февральской революции, в апреле того же года признавал, что «революция вышла так, как никто не ожидал».66

Подтверждением тому, что революция оказалась полной неожиданностью для большевиков является растерянность, царившая в их рядах в первые месяцы после революции. Фактически до начала апреля 1917 г., когда В.И. Ленин выступил с «Апрельскими тезисами», большевики не имели четкой позиции ни по одному из основных проблем послереволюционной общественно-политической ситуации в стране. Для партии, действительно организовывавшей революцию, этот факт более чем странный.

Как бы то ни было, свержение царского режима, жестоко угнетавшего колониальные народы империи, было встречено с большим воодушевлением в Азербайджане. В начале марта 1917 г. на промышленных предприятиях, улицах и площадях города Баку состоялись многочисленные митинги и собрания в честь победы февральской революции. Особенно многолюдное собрание – митинг состоялось в здании «Исмаиллие», где выступили известные деятели национального движения. В телеграмме, отправленной от имени участников митинга председателю Исполкома Государственной Думы М.В. Родзянко, выражалось уверенность в том, что «возвещенные Временным правительством основы гражданской, политической, национальной, религиозной свободы и равенства всех граждан государства Российского будут отныне незыблемы, и мусульмане, освободившиеся от вековых гонений и глумлений низвергнутого в прах режима, возродятся к новой, светлой, созидательной жизни в свободной России».67 Вслед за Баку аналогичные митинги и демонстрации состоялись в Нухе, Гяндже, Загаталах и других городах Азербайджана. Именно в те дни М.Э. Расулзаде писал: «Все народности России достигли хранившейся в их сердцах цели. Пал деспотизм, этот кровавый жандарм, враг всего народа». Далее он выражал надежду, что «созданное благодаря усилиям исстрадавшихся народов, жаждущих свободы рабочих и героев-воинов, Учредительное собрание, вне сомнения, создаст новые условия для всех народов, населяющих Россию».68

Однако, очень скоро выяснилось, что Временное правительство не ставит перед собой задачи кардинального решения национального вопроса в России. Смысл всех его заявлений в этой области по сути сводился к приверженности великодержавной идее «великой и неделимой России». Правительство, не собираясь ликвидировать национальный гнет, тормозило проведение в жизнь даже минимальных требований угнетенных наций, кричало о сепаратизме, доказывая, что национальные движения к «распаду государства», к гибели революции и т.п. решение национального вопроса, как и другие жизненно важные вопросы, откладывались до созыва Учредительного собрания.

Лишь под давлением национально-освободительного движения Временное правительство вынуждено было 20 марта 1917 г. издать декрет об отмене национальных и вероисповедных ограничений. Декрет отменял национальные и религиозные ограничения в выборе места жительства, передвижения, приобретении собственности, занятиях ремеслами и торговлей, поступлении в учебные заведения, на государственную службу, а также употреблении национальных языков, но только в делопроизводстве частных обществ, при преподавании в частных учебных заведениях и при ведении торговых книг.69 В декрете ничего не говорилось об автономии и о самоопределении, осуществления которых требовали угнетенные народы империи, не было в нем ни слова об употреблении родного языка в государственных учреждениях или учебных заведениях.

Право на самоопределение, и то в ограниченной форме, было признано лишь за польским и финским народами. Так, 7 марта 1917 г. Временное правительство восстановило в Финляндии куцую конституцию, дарованную еще Александром I, a 17 марта опубликовало декларацию о создании в перспективе независимой Польши с включением в нее всех польских земель. Правда, декларация навязывала Польше идею «свободного военного союза» с Россией.

Таким образом, национальная политика Временного правительства оказалась в непримиримом противоречии с интересами угнетенных наций империи. Несмотря на это, с победой февральской революции все же создались более благоприятные условия для национальной борьбы азербайджанского народа.

Если до февраля 1917 года азербайджанские деятели ограничивались требованиями создания соответствующих условий для свободного развития азербайджанской культуры и языка, отмены национальных ограничений, то уже в марте 1917 года, в обстановке подъема освободительной борьбы во всех российских колониях, они выступили за политическое конституирование азербайджанцев как самобытной нации, за территориальную автономию Азербайджана в рамках Российского государства.

Следовательно, с победой февральской революции Азербайджанское национальное движение вступило в качественно новый этап своего развития: от постановки и решения проблем в основном национально-культурного характера, от теоретических дискуссий и споров на страницах печати оно перешло к активным политическим действиям, призванным обеспечить азербайджанскую нацию государственным организмом в форме национально-территориальной автономии.

Вместе с тем, углубление политического характера движения отнюдь не снимало актуальности культурно-языковой проблематики, которая все более тесно увязывалась с социально-политическими задачами. 9 марта 1917 г. по решению Временного правительства наместничество на Кавказе было ликвидировано, и в целях "установления нового порядка и устройства Закавказского края" образован Особый Закавказский комитет (ОЗАКОМ), в состав которого вошли члены IV Государственной думы: Б.Харламов (председатель), М. Пападжанов, М.Ю. Джафаров, А. Чхенкели и К. Абашидзе. ОЗАКОМ непосредственно подчинялся Временному правительству и был уполномочен вести все гражданские дела в Закавказье.

12 апреля 1917 г. ОЗАКОМ обратился к населению Закавказья с воззванием об установлении в крае «нового порядка на основах, всенародно объявленных 6 марта с.г. Временным правительством, и в соответствии с местными условиями и нуждами». ОЗАКОМ намеревался в ближайшем будущем обеспечить осуществление свободы совести с привлечением местных общественных сил для управления краем, реорганизовать общественное городское самоуправление и принять меры к скорейшему введению земства на широких демократических началах, ввести выборный мировой суд и преобразовать крайне неудовлетворительные сельские суды. Далее в воззвании отмечалось, что «вопросы, имеющие общегосударственное значение, как-то: национальный, церковный, аграрный и рабочий – могут получить окончательное разрешение лишь в Учредительном собрании». Война должна была продолжаться, налоги и пошлины должны были по-прежнему вноситься, запрещался захват земель крестьянами и т.д.70

ОЗАКОМ не выполнил даже этих минимальных обещаний, провозглашенных в данном воззвании. При правлении этого органа остались без изменений суды и ведомства в Закавказье, а в школах и учреждениях края в принудительном порядке сохранялся русский язык, что окончательно подорвало позиции ОЗАКОМа, и так не пользовавшегося особым авторитетом среди населения. В конечном итоге ОЗАКОМ, не имевший законодательной функции и не обладавший необходимой силой, не смог разрешить ни одну из важных проблем региона и превратился в один из многочисленных комитетов и организаций, возникших сразу после революции на Закавказье и вынужден был разделять с ними власть на местах.

После февральских событий в Азербайджане, как и на всей территории бывшей империи, на волне подъема национально-освободительного движения стали возникать организации и партии различного политического и идеологического направления. Большинство из этих партий в силу слабости своих организационных структур и социальной базы вскоре прекратили свое существование, не оставив сколь-нибудь значительного следа в истории национального движения. Подобная участь, например, постигла партии «Иршад» и «Фиркаш-Мамедлы», созданные, соответственно, в Иреване и Гяндже.71 Однако, несмотря на скоротечность деятельности этих партий, само их появление свидетельствовало о политическом пробуждении населения, что, в свою очередь, являлось одним из признаков активизации национального движения в Азербайджане.

После февральской революции вышла из подполья партия «Мусават», которая в этот момент находилась в состоянии перехода от небольшой строго законспирированной группы к массовой партии.

Партия «Мусават» была образована в условиях строжайшей конспирации в 1911 году. Учредителями "Мусавата" являлись М.Э. Расулзаде, А. Казымзаде, К.В. Микаилзаде и Г. Шарифзаде, в большинстве своем бывшие члены «Гуммета». В декларации, принятой в связи с образованием «Мусавата», отмечалось, что «будучи властителем на таких громадных частях света, как Азия, Европа и Африка, ислам ныне разбился на мелкие части, а мусульманские государства стали в руках иностранцев игрушкой и народы наши изнывают от влияния и угнетения иностранцев».72 Поэтому, партия провозглашала своей целью «объединение всех разрозненных сил мусульманского мира и защиту национальных и человеческих прав мусульман для возвращения былой славы народу ислама».73

Первая программа «Мусавата», составленная вскоре после образования партии, содержала 8 пунктов:

«1. Объединение всех мусульманских народов без различия нации и религиозных толков.

2. Восстановление утраченной независимости мусульманских стран.

3. Оказывание моральной и материальной помощи мусульманским странам, борющимся за сохранение или восстановление независимости.

4. Помощь развитию оборонительных и наступательных сил мусульманских народов и стран.

5. Устранение всех преград, препятствующих распространению этой идеи.

6. Установление связи с партиями, стремящимися к объединению и прогрессу мусульман.

7. Установление по мере надобности связи и обмена мнений с иностранными партиями, ставящими своей задачей благоденствие и прогресс человечества.

8. Усиление средств борьбы за существование мусульман и развитие их торговли, промыслов и, вообще, экономической жизни».74

Как видно, красной нитью через всю программу проходила идея единения мусульманских народов. В этот период «Мусават» был далек от национальной идеи и претендовал на роль общероссийской мусульманской организации, что подтверждается содержанием первых программных документов партии. В них открыто подчеркивается стремление партии «организовать свои отделения во всех концах Российской империи».75 По своей политической доктрине «Мусават» в начальный период своего существования являлся в некоторой степени преемником «Дифаи». Неслучайно и то, что многие бывшие руководители и члены этой организации впоследствии вступили в «Мусават». Приверженность первой программы «Мусавата» к идеям исламской солидарности и единения была обусловлена как особенностями развития Азербайджанского национального движения, так и тогдашней ситуацией на международной арене.

Стремление азербайджанцев к освобождению от колониального гнета наталкивалось на растущую агрессивность русского империализма, в планы которого отнюдь не входило освобождение угнетенных народов. Силы в этой борьбе были слишком неравными. Поэтому основатели партии «Мусават» будучи политическими реалистами ясно осознавали, что в подобной обстановке без мощной внешней поддержки и союзников трудно рассчитывать на победу в национально-освободительной борьбе.

В тот момент такой поддержкой мог служить лишь взаимопомощь и взаимодействие мусульманских народов, расселенных в Российской империи и за ее пределами. Тем более, что перед этими народами стояла идентичная задача – покончить с насилием европейских держав и добиться национального освобождения.

В этом контексте становится вполне логичным, почему в первой программе «Мусавата» идеи исламского единения имели приоритет над собственно национальными идеями, хотя нельзя говорить о полном отсутствии последних в теории и практике национального движения в этот период, т.к. национальные идеи в форме тюркизма появились в азербайджанской общественной мысли уже в первые годы XX столетия.

Следует также учесть, что к моменту создания «Мусавата», в самой Турции, претендовавшей на роль лидера всего мусульманского мира, основу официальной государственной доктрины составляли именно общемусульманские идеи. Лишь после поражения Турции в Триполитанской (1911 г.) и Балканской (1911-1912 тт.) войнах в официальных кругах этой страны начался процесс постепенного дрейфа в сторону тюркистской идеологии.76 В подобной ситуации даже возможность провозглашения основателями «Мусавата» тюркизма в качестве идеологической основы партии вряд ли могло обеспечить должную поддержку со стороны Турции.

Необходимо еще раз отметить и тот факт, что в общественном сознании мусульманских народов религиозные элементы в значительной степени превалировали над собственно национальными. В силу этого, национальные лозунги в тот момент вряд ли могли найти понимание и поддержку у этих народов. Учитывая эти факторы, можно считать вполне естественным, что в момент создания «Мусавата» идея исламского единства составила сердцевину политической программы партии.

Впрочем, очень скоро ситуация кардинальным образом изменилась и начался процесс эволюции политической линии «Мусавата» от исламизма в сторону национальных идей. Это было связано, прежде всего, с деятельностью М.Э. Расулзаде. В молодости он был одним из основателей азербайджанской социал-демократической организации «Гуммет». Но очень быстро М.Э. Расулзаде разочаровался в марксистской идеологии, основанной на классовом подходе к событиям и процессам. В 1908 г., опасаясь преследований царских властей, он эмигрировал в Иран, где принимал активное участие в национально-освободительной борьбе южных азербайджанцев против шахского режима. Царское правительство, озабоченное деятельностью М.Э. Расулзаде в Иране, потребовано от иранских властей его ареста, что вынудило его уехать в Турцию, Здесь он впервые близко познакомился с младотурками и их идеями, что сыграло решающую роль в окончательном становлении его политического мировоззрения.

Воспользовавшись амнистией по случаю трехсотлетия романовской династии, М.Э. Расулзаде в 1913 году возвращается из вынужденной эмиграции на родину и вступает в партию «Мусават». Очень скоро он становится главным идеологом и лидером «Мусавата».

Своими теоретическими работами, написанными в эти годы, М.Э. Расулзаде во многом способствовал трансформации идеологии «Мусавата». Одной из его значительных работ того периода является серия статей под общим названием «Национальное бытие», опубликованных в 1914 г. на страницах журнала «Дирилик». В них М.Э. Расулзаде отвергает отождествление религиозной и национальной общностей, понятий «умма» и «миллет» (нация). Проводя между ними четкую грань, он подчеркивает, что «умма» означает объединение всех мусульман мира, независимо от их этнической и культурной принадлежности, т.е. религиозную общность, в то время как понятие «миллет» представляет собой общность людей, основанной не только на единстве религии, но и языка, культуры, традиций и истории. Примечательно, что М.Э. Расулзаде считал религию лишь одним из признаков нации, причем, не самым основным. По его мнению, главным этноопределяющим признаком являлся язык. Он отмечал, что нация на восемьдесят процентов зиждется на языковой общности.77 Следует указать, что в этот период М.Э. Расулзаде не смог еще окончательно принять идеи самобытности азербайджанской нации и считал азербайджанцев одной из многочисленных ветвей единой тюркской нации.

Тем не менее своими теоретическими работами, написанными накануне февраля 1917 г., М.Э. Расулзаде подвел национальную основу под идеологию «Мусавата», что, в конечном итоге, способствовало переориентации политической программы партии от концепции исламского единства в сторону борьбы за национальные права азербайджанцев и других тюркских народов. Это явилось переломным моментом в политической эволюции не только «Мусавата», но и всего Азербайджанского национального движения.

В этот период возобновила свою деятельность и организация «Гуммет». Состоявшаяся 3 марта 1917 г. в Баку экстренная конференция членов «Гуммет» обсудила вопрос о целесообразности функционирования организации. Приняв во внимание своеобразие работы среди азербайджанских масс, конференция решила сохранить организацию. Являясь составной частью РСДРП(б), и целиком ограничивая свою деятельность рамками классовой борьбы, «Гуммет» ни в организационном, ни в идеологическом плане не представлял собой самостоятельную политическую силу. Поэтому он не сыграл существенной роли в национальном движении.

Спустя несколько дней после свержения самодержавия в Гяндже возникла Тюркская партия федералистов, впервые в истории национального движения выдвинувшая идею самостоятельности азербайджанского народа «не только в национальных и местных, но и в общегосударственных вопросах».78 Основные концептуальные идеи партии были почерпнуты из программы партии федералистов Турции. Таким образом, совпадение названий двух этих партий не было случайностью.

Основателем и идейным вдохновителем партии был Насиб бек Усуббеков (1881-1920). Во время учебы на юридическом факультете Одесского университета он являлся одним из руководителей землячества азербайджанских студентов. Из-за нехватки средств Н. Усуббеков вынужден был с IV курса оставить учебу в университете и уехать в Бахчисарай, где он сотрудничал с газетой «Терджуман» известного общественно-политического деятеля, одного из лидеров тюркизма – И. Гаспринского. Именно под влиянием идей тюркизма И. Гаспринского произошло окончательное формирование политических взглядов Н. Усуббекова, в 1908 году Н. Усуббеков иммигрирует в Турцию, но через год возвращается в родную Гянджу. Он активно участвует в работе действовавших в эти годы в Гяндже «Мусульманского благотворительного общества», «Общества по распространению просвещения среди мусульман», «Актерского общества», выступает со статьями в прессе.

После победы февральской революции Н. Усуббеков становится одним из создателей и лидеров Тюркской партии федералистов. Возглавляемая им партия призывала все тюркские народы России «сплотиться и организовываться, чтобы не идти в хвосте национальных движений».79 Руководствуясь национально-демократическими принци-пами, партия ставила своей политической задачей осуществление:

а) демократической республики на национально-территориально-федеративных началах, вообще, в России, и в частности:

б) территориальной автономии Азербайджана, Туркестана, Киргизии и Башкирии, а также: