- -
- 100%
- +
– Девочка моя, весь расчет, что на тебя никто не подумает. Ты летишь по приглашению своей знакомой на открытие ресторана. В сопровождении сестры, разумеется. Кроме того, всем известно, что семья ведет переговоры о твоем будущем браке. – Отец, поймав мой тоскливый взгляд, успокаивающе пояснил: – Только в качестве дезинформации мы намекнем о возможном событии. Тем более, на Тарт летает множество богатых туристов, желающих развлечься и сделать покупки. Поэтому, если узнают, что ты на небольшом пассажирском корабле с Лиси перед столь торжественным событием летишь развлечься и потратиться на наряды, никому из имперских советников не придет в голову, что самая банальная поездка – отчаянная попытка спасти наше незавидное положение. Я знаю, как тебе больно слышать, Лель, но все знают о твоей… хм-м-м, особенности. Это сыграет нам на руку.
Я в отчаянии положила ладонь папе на грудь, чувствуя, как она при этом напряглась, и прошептала, собираясь попросить:
– Я…
– Нет, Лельвил! Никаких отсрочек, вас будут охранять самые лучшие наши телохранители. – Бросив на меня последний взгляд, уже чуть мягче добавил: – Я пошлю с тобой Асиандра, знаю, у вас хорошие дружеские отношения.
Я вскинулась, чтобы папа не сказал и не подумал лишнего:
– Он ухаживает за Ринис, моей подругой, и часто заходит к ней, только по этой причине мы общаемся с ним больше, чем с другими, папа. Ничего больше!
Отец задумчиво нахмурился:
– Да? Жаль, Лельвил. Этот мужчина смог бы взять твою слабость на себя и прикрыть ее своим завидным мужеством. Я надеялся…
Только потому, что я ожидала эту фразу, не расстроилась. Заметив мои расстроенные влажные глаза, отец резко замолчал, снова потрепал по голове и жестом отпустил нас с Лисианой, сделав знак брату задержаться. Сестра стремительно вышла, а я на подгибающихся ногах медленно покидала кабинет и, уже выходя за дверь, услышала:
– Ронар, давай вернемся к вопросу о возможности сепаратных переговоров с Доргаром…
В коридоре я усилием воли собралась с силами и быстро пошла как ни в чем ни бывало: не хватало еще выдать свое душевное состояние встречным. Лицо надежно скрыло надири и только стремительные движения отражали происходящее у меня внутри, да подол платья вился вокруг ног подобно парусам яхт, которые так любит Ронар – любитель морских развлечений. Пусть все думают, что я просто куда-то тороплюсь.
Двери моих покоев с мягким щелчком закрылись, и я обессилено плюхнулась на диван, чувствуя себя в очередной раз раздавленной собственным страхом. Ну и ладно, я все о себе знаю. Дотронулась до электронного замка и надири беззвучно и медленно заскользило по моему телу и собралось в небольшой кулон-фиксатор на груди, центр которого представляет собой считывающее устройство отпечатка моего пальца. Только в одиночестве и в кругу семьи во время посиделок или за трапезой я могла открыть лицо, либо частично «обнажаться», как я обычно делала. Все остальные даже не представляют, как я выгляжу, потому что надири скрывает тело полностью – от макушки до кончиков пальцев ног и рук.
Надири придумали тысячелетие назад, и тогда оно представляло собой одежду, вернее покрывало, скрывавшее тело и лицо женщины. Спустя буквально столетие, благодаря науке, было изобретено нынешнее надири и с тех пор совершенствуется. Теперь биоткань-мембрана обтягивает тело как вторая кожа, позволяя ей дышать, почти не доставляя неудобств. В то же время, из-за игры света точно определить очертания тела, а особенно черты лица не представляется возможным. Надири подчиняется приказам разума на уровне импульсов, когда надо посетить туалетную комнату или защитить от опасности, или спасти честь владелицы от насилия. Для интимных потребностей, связанных с нуждами организма, надири просто освобождает необходимый участок тела. При угрозе утраты чести или возможном насилии биоткань твердеет, не позволяя проникнуть за нее.
Но в надири членов аристократических семей, а тем более княжеского рода, была введена дополнительная программа. При попытке несанкционированного снятия надири – без брачных уз – биоткань уплотнялась и твердела, вплоть до того, что женщина в надири могла умереть от удушья. Жуткая участь, но все высшие дома полагали, что смерть лучше бесчестья. Вероятность попасть в подобную ситуацию чисто теоретическая, но я, каждый раз активируя надири, чуть ли не прощалась с жизнью. Вообще-то, девушки-кариярки смирились с подобными неудобствами и рисками. Еще бы, они довольно быстро выходили замуж и уже больше никогда не надевают этот «бронежилет». Вдовы тоже считаются доказавшими свою состоятельность и цельность натуры, поэтому смысла скрывать себя больше нет. И только мне, наверное, предстоит носить надири вечно…
Вообще, многие жители других планет или миров, прилетавшие на Карияр, долго не могли привыкнуть к нашим порядкам и быту. Абсолютное равноправие полов преспокойно соседствует с понятием надири. Многие чужаки сами потом признаются, что сама идея весьма неплоха, особенно познакомившись с нашей жизнью изнутри. Благодаря надири мужчины западают не на красоту женщины, а на ее внутренние качества и достоинства. Внешняя красота – явление слишком быстро уходящее и легко утрачиваемое, а ум, доброта, смелость, честь – это навсегда. Так полагали наши далекие предки, так считаем и мы.
Сейчас, конечно, возможности медицины, в том числе пластической, велики. Все недостатки внешности можно исправить. Но традиционно считается, что именно благодаря надири наши семьи славятся своей крепостью и надежностью. Измены случаются крайне редко, считаются слабостью и не поощряются. Народ Карияра и станций, окружающих его, отличается сплоченностью. Нас раньше довольно часто пытались подчинить, сломить или поработить, но никому этого так и не удалось.
Встав перед зеркалом, в очередной раз с болью посмотрела на себя. Да, папа прав, по стандартам Карияра я хороша. Молочно-белая кожа, я не злоупотребляю загаром, золотистые косы, полукругом уложенные на голове, из-за чего с активированным надири голова кажется непропорционально большой. Коричневые брови над большими небесно-голубыми глазами – голубыми щелочками для всех остальных. Яркие розовые пухлые губы, тонкую изящную шею, высокую округлую грудь и крутые бедра, переходящие в длинные стройные ноги, тоже никто не видел и оценить не мог, потому что все мои внешние достоинства скрывало надири, а других за двадцать шесть лет почему-то лет никто так и не заметил.
Ко мне без предупреждения вошла мама; только члены семьи имеют беспрепятственный вход в мои покои. Я полулежала на диване, чувствуя себя прескверно – обреченной на заклание, не меньше. Она приблизилась, шурша юбкой, и присела рядышком. Ласково погладила меня по голове и, наклонившись, с затаенной болью в глазах поцеловала. Мы с Лиси очень похожи на маму, но я выше сестры. А главное, я – почти копия мамы, только моложе, естественно, а вот Лиси многое взяла от папы.
– Прости меня, Лель, я пыталась отговорить отца от этой операции, но он, если что-то решил, с пути не свернет.
– Да ладно, мам, я все и так о нем знаю! Да и о себе тоже! Хоть чем-то буду полезной семье, сама же предложила, даже напросилась.
– Лель, не говори так. Не рви мне душу! Это я виновата, что ты такая. Когда я носила тебя, со мной непонятно что творилось. Отец был полгода на Хартане, я отчаянно переживала за него. Меня все время грыз страх потерять мужа. Слишком боялась, что император предаст его, погубит мою любовь, убьет моего мужчину… Я… Я заразила тебя страхом, родная, моя маленькая девочка. Этот груз вины я буду нести всю оставшуюся жизнь.
Я привстала и обняла маму, чувствуя себя еще хуже от того, что она страдает из-за меня:
– Не волнуйся, мам, я справлюсь! Ведь со мной будет Лиси и охрана.
– Я переживаю не об этой миссии, хотя она меня тревожит не меньше. Я переживаю о твоей дальнейшей судьбе.
Молча посмотрела на нее, предчувствуя новые и, надо думать, не слишком приятные сюрпризы. Несмотря на возраст, маме уже перевалило за сотню, ее лицо остается идеально чистым и гладким. В нашем роду даже первая седина появляется на второй сотне лет. Мама очень тщательно следила за собой и нас приучила заботиться о собственной внешности. Принцессы должны быть идеальны во всем.
Мама немного отстранилась, нервно наморщила лоб и осторожно начала:
– Нам с отцом поступило предложение… Просьба… О твоей руке… хм-м-м, возможности твоего замужества.
– И кто же тот храбрец, что решился взять меня в жены? – с надеждой и плохо скрываемым интересом спросила я.
– Байрен Турвасу, он богат и знатен. – Мама отвела печальные голубые глаза.
– Да? Сколько ему лет, что-то я не встречала его на балах и приемах?
– Хм-м-м, ему двести девяносто семь, но он весьма и весьма бодр. Еще!
– Ты что – шутишь, мама? Ему в лучшем случае три года осталось до кончины, дольше трехсот почти никто живет. То есть, я буду женой практически покойника?
– Лель, зато ты очень скоро освободишься от него и станешь молодой и красивой вдовой, избавленной от ношения надири. Тогда все оценят твою красоту и количество желающих на твою руку обязательно увеличится.
– Знаешь, мама, я не считаю красоту своим главным достоинством и… и… вообще, я устала и хочу спать. Мне завтра вылетать утром с Лиси и…
– Да, я поняла тебя, родная. Прости. Но нам придется следовать плану отца и намекнуть о твоем положительном решении касательно этого брака, чтобы поддержать легенду. А когда вы вернетесь, мы подробно поговорим обо всем. Будь осторожна, Лель, и держись рядом с сестрой, она защитит если что.
– Хорошо, мама! Конечно, я буду осторожной, не сомневайся! А по поводу брака… я же могу и передумать, или жених передумает…
– Лель, обещаю тебе, мы сделаем все так, чтобы не пострадала ни наша честь, ни честь Турвасу, чтобы пресечь дальнейшие слухи, если ты передумаешь.
Она еще раз склонилась надо мной и, чмокнув в щеку, удалилась со скорбным видом. Как будто из комнаты тяжелобольного вышла. И так стало обидно, что слезы выступили на глазах.
Раздевшись полностью, я улеглась спать. Ничего не хотелось сегодня. Ни готовить, ни заботиться о своей семье, а уж тем более, слушать язвительные замечания сестры, ловить печальные, виноватые взгляды матери и видеть тщательно скрываемое презрение и жалость в глазах прислуги, которая будет сравнивать божественную Лисиану со мной, недоделком. Ну и пусть, я все о себе знаю сама. Я справлюсь. Должна справиться!
Глава 3. Миссия выполнима
Я металась по огромным апартаментам, не в силах успокоиться и хотя бы присесть. На Тарт, в звездную систему Никей, мы прилетели неделю назад, и все время Лисиана настойчиво, словно штурмовик класса А, с вынужденными перерывами на походы по торговым центрам, мест развлечений и всякой всячины для отвода глаз обрабатывала Тервиаля Соя, владельца открытых им залежей нового энергоносителя для двигателей межзвездных кораблей. Да и не только для них.
Тервиаль, пытаясь оградить себя от различных прихлебателей и недоброжелателей, выбрал путь наименьшего зла и уже начал вести переговоры с Союзом Корсаров, представляющем собой несколько миров, заключивших договор о защите своих территорий, очень ревностно охраняющих границы и отличающихся повышенной возбудимостью к любым поползновениям их нарушить.
Тервиаль решил, что для него лично Корсары более удобные союзники, чем новоявленные доргары и слишком вездесущие имперцы. Да и далеко до них, а союз близко. Лисиана вся извелась, пытаясь то обаять, то соблазнить Тервиаля, то подкупить, но пока тщетно. Во время полета она, пока знакомила меня с нюансами нашей миссии, перебрала множество вариантов развития событий, но со свойственной мне осторожностью я раскритиковала каждый, найдя прорехи в ее плане. Отчего первая наследница еще больше бесилась и раздражалась.
У меня была значительно более легкая задача: общение с супругой Соя Хеленой, которая обрадовалась нашей встрече, а когда я согласилась непосредственно поучаствовать в открытии ресторана и устроить мастер-класс, была счастлива и даже открыла двери своего дома. Чем Лисиана поспешила воспользоваться.
Сегодня Лисиана, потерявшая всякое терпение, ушла рано утром, ничего не сказав мне, и вот уже несколько часов я не находила себе места, мучаясь от страха и неизвестности, тем более от охраны поступило сообщение о появлении имперцев. Пытаясь справится со страхом, я, на всякий случай, большую часть багажа отправила на «Крусон». Оплатила проживание в самых шикарных апартаментах самого дорогого и безопасного, как тут их называют, присутственного дома. С трудом запихала в себя обед и вот уже час слонялась из одной комнаты в другую, слушая новости и поглядывая из окна на стоянку флаеров.
Едва слышный щелчок входной двери и стремительные шаги в гостиной известили, что сестра наконец-то вернулась. За спиной Лисианы мелькнули тени наших телохранителей. Сестра подошла ближе и я увидела, насколько она напряженная и непривычно бледная и, кажется, из последних сил держит лицо. Красивое лицо, на котором в кои-то веки не промелькнуло презрение ко мне. Быстро осмотревшись, она положила сумочку на стол таким образом, будто та чересчур тяжелая, затем активировала кариярскую «глушилку» против прослушивания и, переведя дух и осмотревшись, сказала:
– Ты уже собралась, Лель? Все отправила на борт? Молодец! Сейчас, только закончим с прикрытием и летим домой.
Я удивленно посмотрела в блестящие торжеством глаза Лисианы и выдохнула с тревогой:
– Лиси, а как же перпили? Тебе удалось договориться?
– Подожди, Лель. Просто стой и смотри.
Лисиана сняла с талии красивый ажурный пояс из кожи чешуйчатого равоса и надрезала с одного конца. А я ошеломленно наблюдала, как она, открыв сумку, с трудом достала маленький контейнер. Она держала его обеими руками, на лбу у нее выступил пот – не то от волнения, не то от напряжения, а может и то и другое. Открыв крышку, Лисиана аккуратно извлекла из контейнера какие-то круглые «пилюльки» размером с ноготь на большом пальце, упакованные в полупрозрачную пленку. Затем всю ленту «пилюлек» осторожно протолкнула в дырку на ремне. Уже через пару минут несколько десятков перпилей были спрятаны в изящном женском поясе. Лисиана запаяла экстраклеем надрезанный конец пояса и хищно сверкнула взглядом:
– Готово! Звезды благоволят нам! В игру включились Корсары. Им тоже, как ты понимаешь, не по душе имперские аппетиты и пока с доргарами у них нейтральные отношения. Ни те, ни другие не хотят усиливать империю, – выразительный взгляд на меня, – поэтому Тервиаль, заручился их согласием на заключение договора с нами. Более того, мы сегодня подписали договор о сотрудничестве. Когда все исследования закончатся, мы будем первыми в списке покупателей. И никто не вправе расторгнуть этот договор. Я вынудила зарегистрировать договор, подтвердив ДНК с обеих сторон. Микроноситель с информацией будет у тебя.
– Лисиана, неужели нам настолько повезло? Раз тебе даже удалось получить часть…
Увы, моя радость быстро померкла под скептическим взглядом сестры:
– Ох, Лель, эти энергоносители получены в обход договора, о них никто не знает. К нашей удаче, Тервиаль слишком жаден, а с другой стороны, груз еще и доставить на Карияр надо… – Я испуганно смотрела на строго взиравшую на меня Лисиану. – Пойми, не все так просто. Несмотря на договоренности с Корсарами, Тервиаль побаивается империи, а она, как выяснилось из его недомолвок и намеков, действительно нацелилась на нас, потому что мы ближе всех. Имперские эмиссары уже здесь, вынюхивают и прицениваются. Нам все равно придется решать, как быть дальше и чью сторону выбирать, отсидеться в нейтралитете долго не удастся. Но, по крайней мере, у нас будет хотя бы год и этот самый выбор. Надевай пояс на себя.
– А-а-а… вдруг это вредно для здоровья?! – испуганно проблеяла я, отчаянно трясясь.
– Будь уверена, Лельвил, грыжу ты с ними точно заработаешь! Они невероятно тяжелые. У меня чуть руки не оторвались, а ведь нести пришлось, непринужденно помахивая сумочкой. Знаешь, в очередной раз радуюсь нашей системе обучения. Обязательная военная подготовка сегодня мне очень помогла и тебе поможет справиться с каждодневной нагрузкой в виде этих малышек, пока ты будешь их носить на себе. Тервиаль объяснил, что перпили очень малы, но их плотность настолько высока, что масса зашкаливает все разумные пределы. Если их изъять из защитного слоя, они начинают взаимодействовать с некоторыми элементами, испуская энергию в таком количестве, что хватит на целый корабль или мини-станцию. Они открыли эти энергоносители в прошлом году случайно, и на одном из «малышей» уже год функционирует их корабль, а в своей массе носитель уменьшился лишь на треть. Это невероятное открытие! Более того, Лель, проведены все мыслимые исследования по влиянию на живые организмы при транспортировке. Пока перпили в защитной оболочке, ты можешь их хоть всю жизнь носить на себе – никакого вреда для здоровья. Представь теперь все возможности перпилей Тервиаля! Наш тщеславный сноб даже имя свое им дал.
Лисиана, прилагая усилия, нацепила ремень на мою талию, а я чуть не присела от натуги. Перевела дыхание и походила по комнате, восстанавливая баланс и привыкая. Никто ни о чем не должен догадаться. Лиси удовлетворенно поцокала языком, а потом, подхватив меня под руку, повела на выход. В дверях нас уже ждал Асиандр, мой личный телохранитель, и Трил, телохранитель Лиси.
Даже эти двое мужчин, профессионалов до мозга костей, готовых в случае чего отдать за нас жизнь, не знают о цели нашего путешествия. И если Асиандр неизменно относится ко мне дружественно-снисходительно, то Трил, постоянно следующий за Лиси и внимающий каждому ее слову, молча и скрыто меня презирает. Хотя демонстрировать свое отношение, в отличие от сестры, не смеет даже наедине. От сестры все стерплю, а его – сотру в порошок за неуважение к моей чести. Я – истинная Рандованс!
Я едва поспевала за Лисианой, которая вцепилась в меня мертвой хваткой и одновременно старалась соответствовать своему высокому положению – двигаться с непринужденной грацией и достоинством первой наследницы. Конечно, мы не особенно афишировали наше присутствие на Тарте, визит был обозначен как частный, с целью развлечься и отдохнуть, но я уверена, что все-кому-надо знают, где мы сейчас находимся.
По прибытии в космопорт, сестра, как обычно, профессионально изображала невозмутимость и королевское спокойствие. Мы довольно быстро доехали на гравикаре к погрузочному терминалу, где стоял наш небольшой, но очень грозный кораблик, на борту которого кроме нас с сестрой и телохранителей только экипаж межзвездника – всего двадцать пять членов команды, прибывшей со спасательной миссией. И только двое в курсе, зачем мы здесь. Для всех остальных – развлекающиеся принцессы, просаживающие целое состояние.
Космопорт Тарта поразил меня невероятным прозрачным куполом, который защищал от жара, пыли и вредного воздействия межзвездников. Для малых кораблей оборудованы посадочные станции, к которым вели тоннели, а к большим и военным, зависающим на орбите Тарта, курсировали погрузочные боты или пассажирские шлюпы.
Перед тоннелем, ведущим к терминалу, где стоял наш красавец «Крусон», мы встретили нежелательных знакомых. Я испуганно сжала руку Лисианы, которая ее тут же отдернула, при этом внешне никак не изменившись. Выдержке первой наследницы можно только позавидовать, она любезно улыбнулась, приветствуя младшего советника императора и главного прихлебателя нового тестя мерзкого старика, облеченного огромной властью. Узнав его, я лихорадочно искала глазами место, где бы безопасно хлопнуться в обморок от ужаса, что нас вот-вот схватят. Либо за воровство, либо отнимут перпили, либо еще что-нибудь учинят. Или просто прибьют, дабы уменьшить число претендентов на престол Карияра вместе с нашей охраной.
Но все оказалось проще фруктового салата, потому что советник любезно улыбнулся нам обеим как важным персонам, склонив голову; бросил хищный взгляд на меня, приветствовавшую его согласно этикету, затем более нейтральным взглядом прошелся по нашему багажу, перекинулся парой дежурных фраз с Лисианой и, напоследок услышав мой дрожащий голосок, совсем успокоился и отдал приказ своему сопровождению трогаться.
Как только мы скрылись в тоннеле, Лиси пробормотала, вырывая меня из полуобморочного состояния:
– Да! Отец с Ронаром, как всегда, правы. На тебя никто не подумает ничего плохого и не заподозрит опасности. Должна же быть хоть какая-то польза от тебя.
Обидные слова заставили меня встрепенуться и застыть обиженным изваянием с прямой спиной и застывшим лицом, даже если по нему и нельзя хоть что-то прочитать. Надеюсь, моя напряженная поза сказала и сестре, и нашим телохранителям, что я оскорблена и обижена, но выяснять отношения с ней публично ниже моего достоинства.
Увидев синий корпус «Крусона», я словно дома себя ощутила и еле сдержалась, чтобы не броситься к нему со всех ног, благо пояс тянул вниз. Зато, направляясь к кораблю, я ощущала себя черепахой, которой панцирь достался не по размеру – большим и тяжелым. Ас протянул мне руку и помог подняться по ступеням, а когда споткнулась, он с трудом удержал меня от падения и наградил странным изучающим взглядом. Судя по всему, от него не укрылись моя внезапно потяжелевшая фигура и странная походка. Само собой, не сказав ни слова, он следовал за мной тенью до самой каюты.
– Быстро улетаем! Курс на Карияр, – раздался приказной, не терпящий возражений голос сестры. Затем она тихонько пробормотала себе под нос: – Пусть нам помогут звезды, мы должны добраться домой, чего бы нам это не стоило.
Устало плюхнувшись на кровать, я отстегнула пояс и с облегчением вздохнула, но в этот момент в каюту вошла Лисиана. Заметив пояс, лежащий рядом со мной, нахмурилась и процедила:
– Лельвил, ты обязана носить его на себе постоянно. Никто даже случайно не должен его коснуться, заинтересоваться, отчего он настолько тяжелый. Понимаешь?! За неделю, пока мы не вернемся на Карияр, может всякое произойти, ты должна быть готова ко всему. Можешь ты, в конце концов, хоть что-нибудь сделать для своей семьи достойное принцессы?
Ее слова будто хлестнули по лицу. Я медленно встала с кровати и спросила, задыхаясь от возмущения:
– Да! Я боюсь! Всегда, везде и всего, но я борюсь со страхом и неуверенностью. Борюсь за все в этой жизни, а что ты делаешь? Тебе все достается на блюдечке с золотой каемочкой. Я координирую деятельность княжеской резиденции, управляю обслуживающим персоналом, кухней, в конце концов. Сама готовлю для нашей семьи, потому что так нравится отцу и братьям. Помимо этого, собираю информацию по своим каналам и, как ты заметила, довольно успешно собираю, в том числе в этой миссии. Я не только боюсь, я много и упорно работаю. Тогда за что ты меня ненавидишь? Ты же моя сестра? Я рассчитываю на твою поддержку!
Лисиана фыркнула, окинула меня презрительным взглядом и процедила:
– Если бы ты была равной, я бы тебя ненавидела как соперницу, а ты – жалкий недоделок, поэтому только презираю. Папа твердит, что ты красивее меня, умнее и, если бы не твои вечные трусливые сомнения и нерешительность, была бы лучше меня. Но я знаю, что ты никогда не будешь выше. Я первая наследница и полноценная женщина, а ты так и останешься никому не нужной девственницей в надири. В твоем возрасте, Лель, уже стыдно и неприлично носить надири. Все твои ровесницы замужем, и только ты словно уродливое и чуждое пятно на имени нашего рода.
– Ты не совсем права, Лиси: в моем возрасте многие женщины только определяются с суженым, а многие и вовсе откладывают это событие до пятидесяти…
– Лельвил, тебе двадцать шесть, и я больше чем уверена: такую замуж никто не возьмет! Твое одиночество затянется на гораздо более продолжительный период. Даже если твоя красота не увянет лет в двести, тебя, в лучшем случае, ожидает какой-нибудь старый, выживший из ума пень или совсем отчаявшийся бедняга, который никому не нужен… – последнее заявление оказалось еще и слишком актуальным в свете поступившего предложения трехсотлетнего старика.
Широко раскрыв глаза, я с болью и обидой в сердце смотрела на прекрасное лицо сестры и не могла поверить, что она действительно так думает, чувствует и… ненавидит, сама не осознавая, что действительно завидует.
– Ты ненавидишь, потому что отец однажды сказал, что я лучше тебя?
– Лель, ты полоумная? Ты недостойна моей ненависти! А отец хвалит тебя довольно часто. Наверное, считает, что, сравнивая меня с таким ничтожеством как ты, мотивирует быть еще лучше. – Затем выразительно посмотрела на меня и тоном, не подразумевающим возражений, прекратила перепалку: – Довольно, я устала. В отличие от тебя, мне пришлось основательно потрудиться, чтобы добыть перпили.
Видимо, последней фразой она думала меня окончательно добить, но я молча смотрела на нее, переваривая неприятные откровения. Впрочем, ничего, о чем мне не было известно. Она снова фыркнула, но уже не так выразительно, а потом, взметнув подолом серебристого платья, покинула мою каюту. Я же, устало отключив надири, с тяжелым вздохом взяв с собой пояс, поплелась смывать тревоги и усталость трудного дня и отвратительную ненависть родной сестры вместе с уже абсолютно непонятной завистью. Из санблока я вернулась посвежевшая, но еще больше озадаченная. В чем мне завидовать?!