Темные ведьмы не влюбляются
- -
- 100%
- +
Нас можно было предупреждать, запугивать, лишать ужинов и баллов – каждый рейд в подземелье вспугивал стайку нарушителей. Мы не верили. Мы все считали Дроудон самым безопасным местом на земле. Так и было. Пока не пропали Люси, Денни и Гроу. От них не осталось ничего, даже клочка ткани. Будь это нежить или несчастный случай, искатели что-нибудь да отыскали бы.
После церемонии мы вернулись в комнату без слов и комментариев. Все, что можно, было давно сказано и сделано. Разумеется, наша неразлучная троица пыталась пробраться в подземелье, и нам это даже удалось, однако мы отступили перед неизбежным пониманием: хорошо экипированные взрослые справлялись гораздо лучше, чем три школьницы, пусть и с особыми талантами.
Я проснулась ночью и зажгла свет. Анна и Ксана не спали. Обе молча поднялись с кроватей и наблюдали, как я строю руны и вписываю новое желание в тетрадь: «Клянусь, что не покину замок Дроудон, пока не выясню тайну пропажи наших друзей Люси, Гроу и Денни».
Подруги тоже поставили свои имена под клятвой, однако десять лет спустя в замке оставалась только я. И это казалось мне справедливым. Клятва была моим личным обещанием, а Анна и Ксана лишь гарантировали свою поддержку.
… Ромашковый чай помог. Я крепко спала всю ночь и утро субботы встретила отдохнувшей. Тварь не подавала признаков жизни. Оставалось только выяснить, в какой комнате жил мальчик по имени Крис, владелец мраморных шариков.
Пока пила свежесваренный кофе, накропала список дел на сегодня: зайти в книжную лавку, позвонить родителям, пополнить запасы чая и сладостей.
Внезапно поймала себя на том, что раздраженно прислушиваюсь к монотонному звуку – шелесту, тихому, словно песок в часах. Я осмотрела комнату и обнаружила, что шуршание исходит от полки с коробкой. Один ее угол был аккуратно прогрызен. Дыра росла на моих глазах. В ней угадывалось шевеление. Обрывки картона падали на пол.
– Какого…? – проговорила я, на безопасном расстоянии наклонившись к дыре. – Ты серьезно? Но как?!
Я заранее сплела пальцы в руну и осторожно приоткрыла крышку. Тварь лежала на дне, безжизненно вытянувшись, но еще в целом виде. Должно быть, в коробку забежала мышь. Или…
Мозгогрыз открыл глаза. Они недобро вспыхнули двумя огоньками, и творение команды Тандуса Фрери ощерилось и бросилось мне в лицо.
… Я успела поставить отклоняющую руну, мысленно поблагодарив папины уроки. Помнится, недовольно пищала, когда он гонял меня по подвалу нашего дома в Грезе, но мама тоже считала, что в неожиданных ситуациях ничто не спасает лучше, чем доведенные до автоматизма позиции.
Мозгогрыз шлепнулся у ножки стула, ничуть не пострадав.
– Да что тебя держит-то?! – одновременно с досадой и восхищением воскликнула я. – Как ты подзаряжаешься?!
Тварь ухватилась за кончик скатерти и полезла на стол. Ее, вне всякого сомнения, привлекал приоткрытый почтовый короб. Я послала в дверцу короба импульс и она захлопнулась. Только в самом ужасном сне я могла представить, как нежить разгуливает по замку среди оставшихся на выходные студентов.
Демонстрируя недюжинные для квазинежити интеллектуальные способности, мозгогрыз попытался подцепить дверцу лапой, и ему это почти удалось.
– Ну, сам напросился, – со вздохом проговорила я, сложив пальцы в смертоносную для нежити руну «диф».
Тварь повернулась и посмотрела мне прямо в глаза, словно знала, что сейчас произойдет. Ее взгляд… мои пальцы как-то сами разомкнулись, но я удержала позицию. Нежить, а тем более квазинежить не приручается, не дрессируется, по крайней мере, я никогда о таком не слышала. Разве что в детстве мечтала…
– Ночные лугсы, – с чувством сообщила я мозгогрызу, который сжался в комок и закрыл угольные глаза, ожидая гибели. – Проклятие! Не может этого быть!
… В конце концов, мозгогрыз схлопотал парализующую руну «шуш» и вытянулся на столе. Я приблизилась к нему, прижав пальцы к гудящим вискам.
Впрочем, магическая тетрадка по-прежнему была под рукой, и на первых страницах я нашла одну из самых проникновенных, как мне казалось в девять лет, записей: «Скучаю по Типси и Фрипсу, нашим огнелапикам. Хочу, чтобы у меня появился фамильяр. Не хочу кошек и собак, они скучные (на полях нарисована зачеркнутая кошка с длинными усами). Огнелапы и все огнедышащие в Дроудоне запрещены (печальная рожица). Но мы учимся лепить квазинежить. Когда-нибудь я слеплю самого лучшего квазика! Пусть он будет опастный, ловкий и умный, не огнедышащий. И чтобы он был пушистый. И чтобы он меня ОЧЕНЬ любил и защищал».
– … – сочно выразилась я. – И ты почти сутки провел возле моего дневника. Надеюсь, только подзаряжался, а не превращался в фамильяра. Второго Эла Нойтуса под боком я не выдержу.
Наклонилась над парализованной тварью и похолодела: часть черепа со стороны клока на макушке заросла мягким темным пушком. То же самое произошло с костяным хвостом, переходящим в хребет.
Мозгогрыз превращался в пушистика – все, как заказывали. А мраморные шарики затянулись тонкой кожистой пленкой и, кажется, сплющились в овальные «пуговицы». Получается, желание догнало меня спустя столько лет?! Почему сейчас?! Еще в тринадцать я бы отнеслась к нему гораздо позитивнее!
– Эй, эй, ты – квазинежить! Ты не можешь превратиться в настоящую нежить! Слышишь? Это противоречило бы всем законам магии и биологии!
Мозгогрыз не мог ответить и вообще плевать хотел на законы. Зато так энергично и выразительно повел глазами (уже гладкими и напоминающими уголь только цветом), что я поняла: ему происходящее нравится даже меньше, чем мне. Он обретал плоть и псевдоразум. И если я не ошиблась, углядев в его взгляде и поведении осознанность, то поставила бы его на второй уровень интеллекта по шкале Предо-Амаля.
– Сознание – это вообще больно, – сочувственно пробормотала я. – Но есть хорошие новости: во-первых, сегодня ты не умрешь. Во-вторых, одно из условий пока не выполнено – безответная ко мне любовь. Так что все еще может закончиться… тихо. В-третьих, если ты действительно мой немного запоздавший подарок на день рождения, проект по эмпатии обретет новое звучание. Сама не верю, что это говорю!
Пока тварь не очухалась, я притащила из лаборатории клетку для содержания подопытных существ. Дополнительно расставила руны усмирения по контуру и переложила мозгогрыза внутрь. Я продолжала называть командное творение мозгогрызом, хотя оно на моих глазах превращалось в нечто иное.
Вернув твари подвижность, я положила тетрадь под клетку. Однако логика подсказывала, что истинную нежить, за звание которой упорно боролся результат случайного лабораторного эксперимента, одной магией не прокормишь.
– Купить тебе консервы? – задумалась я. – Собачьи или кошачьи? Вот как-то не верится, что ты травоядный.
Тварь пометалась по клетке, определила размеры бедствия и принялась добросовестно… вылизываться. Язык у нее был короткий и раздвоенный, но с такой гибкостью ей удавалось доставать до самых сложных мест. К языку липли короткие темные волоски. До пушистой белой макушки, правда, мозгогрызу добраться не удалось, и в дело пошла суховатая костяная лапка.
– И средство для удаления шерстяных комков из желудка, – обреченно констатировала я.
… – Вот! – я бухнула оба тома «Падения сластолюбца…» на прилавок перед хозяйкой книжной лавки. – Ваше?
– Наше, – флегматично подтвердила Магда Костан. – Заказали дюжину экземпляров каждой части. Еще закажу, хорошо берут. У студентов отобрала?
– Ну не сама же купила!
– Понравилось?
– Местами даже всплакнула, – призналась я. – А сцена с плетками – просто шедевр. Что знаешь про автора сего бреда?
Магда пожевала губами и направилась к полкам с каталогом. Пока она перебирала аккуратно расставленные карточки (скрупулезность и организованность фра Костан пробуждали у меня чувство неполноценности при каждом посещении лавки), я осматривала стенд с новинками.
Рука сама потянулась к очередному роману Гааты Кристин. Нет, детективы я больше не читаю. Не моего уровня литература.
– Возьми со скидкой, – посоветовала Магда. – Говорят, как откроешь с вечера, так утром только оторваться сможешь.
– Ночью спать нужно, – строго возразила я. – Так что там с Ловеласье?
– Загадочная личность, – сообщила Магда, скользя глазами по карточке. В отличие от остальных у нее была заполнена лишь одна сторона. – Фото нет, но читатели говорят, красавчик.
Я удивилась:
– А откуда им это известно?
– Этот Октав собирает целые залы. Встречи с читателями прямо в магазинах и библиотеках, слышала о таком? Я тоже приглашение в издательство написала, вдруг приедет. Хотя вряд ли. По слухам он в Дроудоне учился, только никто не знает его настоящего имени. Вот я и думаю: раз под псевдонимом пишет, сомнительно, что приедет светиться в Абрегон. Наверняка аристократ. С деньгами туго, вот и кропает пошловато-нетленное.
– Он упоминает о подземельях школы, – напомнила я.
– Так тут весь город о них знает, чего хошь расскажут, только наливать успевай, – фыркнула Магда.
И то верно. Я оставила книги в лавке, намереваясь забрать их на обратном пути, и отправилась на телефонный пункт.
… Встреча с Бетти на телефонном пункте стала непредвиденной помехой. Обычно я заказывала самый дорогой тариф с магическим экраном, который мог дотянуться до абонента в любом месте Белленхейма, Димора, Земель эльвов и Трансландии.
Однако мои коллеги по-прежнему считали меня небогатой Лили Авенлог, карьеристкой и занудой. И наверняка скупердяйкой, жалеющей деньги на яркие наряды.
Лили Авенлог вряд ли могла позволить себе потратить сто креатов на междугородний вызов. Поэтому, заметив Беатрис Тилпс, я застряла у стенда с открытками, якобы выбирая «привет из Абрегона». К сожалению, у меня не осталось друзей, родни и знакомых, кому бы я уже не отправила виды замка Дроудон, гор Морангов, Долины и мрачного северного побережья.
Ну разумеется, Бетти Тилпс полностью оправдала мои ожидания! У нее имелась веская причина, чтобы в день, когда ее вызвал к себе новый декан, напрочь забыть о своей подруге.
– Лили! – она схватила меня за руку. – Ты его видела?! Бесподобный красавчик! Я просто онемела! Толком не слышала, что он говорит! Знаешь, сколько мы беседовали? Целых двадцать минут! Уверена, он положил на меня глаз! А его скорбное кольцо ты видела? Если и была помолвка, то ее уже нет! И сны… Мне потом снились такие яркие сны! Как будто мы вдвоем, в лесах Мехора, выслеживаем колдунов! Жарко, и на нас лишь набедренные повязки…
– Да-да, отличный сон! – заметив, что к пересказу эротических фантазий подруги прислушивается вся почта, я оттащила Бетти в угол. – Ты отправила запрос на перенос даты?
– Да, – Бетти удивленно выкатила невинные голубые глазенки. – Конечно, в тот же вечер. А ты?
– Вот, собираюсь, – уклончиво сообщила я.
Если сейчас сказать экзальтированной Беатрис, что я планирую работать с Нойтусом в весьма… хм… близком контакте, реакция может оказаться неожиданной.
– Ладно, – к моей великой радости, бросила Беатрис, поправляя крошечную ярко-желтую шляпку не по сезону. – Я позвонила маме, тете и считаю семейные долги выплаченными. Пойду в театр, у нас репетиция. Нужно пригласить фэра Нойтуса на постановку «Плакучей ивы»! Как ты думаешь?
– Непременно пригласи. Лично.
Довольная как слон Бетти убралась восвояси. Я воровато оглянулась, оплатила полчаса разговора и нырнула в вип-кабинку.
Полупрозрачный экран долго показывал белесую муть, а не родителей. Никто не отвечал, хотя брат обычно слышал сигнал вызова даже на чердаке. Слуги тоже не спешили реагировать. Это означало, что семейство Фо Амалей находилось в поездке.
И действительно, минут пять спустя магический экран показал улыбающуюся маму с Дейзи на руках и обстановку дорогого купе с мелькающими видами за окном.
– Это Лили? Лили? – повторял невидимый пока папа.
Брат не соизволил даже кивнуть, делая вид, что погружен в книгу. Вот же негодник! Получишь ты у меня подарок на Двенадцатую Ночь! Подростки невыносимы! Я в его возрасте…
Сразу вспомнилось, как в пятнадцать я поставила ловушку на нежить в подвале Дроудона. Желание раскрыть тайну исчезновения трех детей не давало мне жить спокойно. В ловушку тогда попал повзрослевший Эл Нойтус. Кажется, мы оба с ним еще не закрыли некоторые долги.
Поэтому я решила отложить воспитательную работу на потом и дружелюбно поздоровалась:
– Мам, пап, Вит. Дейзи! Ты так подросла! Что у тебя в руках?
Сестренка с серьезным видом продемонстрировала мне обслюнявленный резиновый диск для режущихся зубов. Дейзи чаще видела меня по экрану, чем в реальности.
Первые десять минут всегда принадлежали маме. Она поведала, что семейство направлялось навестить троюродную тетку Ханну. Ее в нашей семье терпеть не могли за склочный нрав и скупость. Но отцу поручили осмотреть древние храмы племени мехор на побережье. Что-то нехорошее там происходит.
– Вот, – вздохнула мама. – Три недели в обществе тети Ханны. Мне уже плохо.
Я сочувственно пожелала ей стойкости. Знаю, чем она станет донимать маму. До скудного ума тетки никак не доходило, почему Лили Фо Амаль до сих пор не была замужем в двадцать два!
Обсудив родню, я умоляюще попросила маму:
– Оставишь нас с папой поговорить?
– Ох уж ваши секреты, – фыркнула мама. – Пойдемте перекусим в вагоне-ресторане, да, дети?
На самом деле, мама высоко ценила, что я выросла папиной дочкой. Так, считала она, я больше прислушивалась к мнению и советам отца и тем самым ковала щит собственной безопасности.
Мама увела младших, дверь в купе закрылась. Я увидела вспышку какой-то руны, поставленной отцом, скорее всего, против магической прослушки.
– Все в порядке, Лили? – папа пересел на мамино место.
– Все отлично. У нас новый декан.
Папа нахмурился:
– А-а-а…?
– Мое повышение? Оно будет, но позже. Пап, что ты знаешь о Нойтусах? Что это за семья?
– Нойтусы. Почему ты о них вспомнила? Вы учились вместе. Из-за этого?
– Не совсем.
– Это очень большой род и обширная тема для обсуждения. Давай ее сузим.
– Хорошо. Элеан Фо Нойтус.
– А что с ним не так? – отец заметно напрягся.
– Все так. Он наш новый декан.
– Значит, все-таки сумел…
– Что сумел?
– Э-э-э… сумел вернуться в сферу образования. У парня странная карьера.
– Это точно.
– И что он тебе рассказал?
– В том-то и дело, что почти ничего. У него какое-то особое задание, связанное с Дроудоном и тем случаями… ну, ты помнишь. Может, ты что-то об этом слышал, по своим каналам?
Отец пожевал губами:
– Лили, мы должны поговорить, но не по экрану. Скажу одно: что бы ни предложил тебе Нойтус – соглашайся.
– Но пап!
– Мы с мамой приедем. Скоро. Думаю, смогу сократить визит на побережье.
– Вот мама обрадуется, – вырвалось у меня.
Глава 6
В универсальном магазине «Кроуч и сыновья» я долго выбирала консервы. Душа больше лежала к собачьим. Однако пришлось учесть некоторые особенности повадок мозгогрыза, и я решительно цапнула с полки две банки кошачьего паштета. Очаровательная кошечка с розовым бантом на консервах меня немного смутила, но я подумала, что вряд ли мой мозгогрыз эволюционировал настолько далеко, чтобы различать этикетки.
Здесь же пополнила запасы печенья, пирогов и мармелада. Оставалось поесть самой. Я расположилась в закусочной Билли Рофки, бывшего королевского повара, как гордо гласила табличка над стойкой выдачи, и принялась выбирать ужин. После заточения в Дроудоне мне хотелось всего сразу. Но я выбрала морс и острые куриные крылышки с кашей. Наконец-то поем настоящей каши, а не тот ужас, что готовят у нас в столовой.
Только я уселась у окна, сглатывая слюну, за мой любимый столик напротив плюхнулся Элеан Нойтус собственной персоной. Не то чтобы это испортило мне аппетит, но заставило подвинуть поднос к себе поближе – уж слишком алчно посмотрел на него новый декан.
– Хорошего дня, фра Авенлог.
– И вам. А вы тут… как? – пробормотала я.
– Шел за вами от самой почты, – с откровенностью серийного маньяка сообщил Нойтус. – Решил не приближаться, уж очень голодной и напряженной вы выглядели.
– А теперь зачем приблизились?
– Опасность миновала, – Нойтус кивнул на мой ужин. – Я просто понял, что вы захотите перекусить, а сам пока хороших мест не знаю. В Абрегоне все изменилось. Даже это заведение выглядит совсем по-другому.
– Да, они сменили вывеску и обшили здание деревом. Но…
– Что посоветуете?
Я бы посоветовала вернуться в замок и не пугать людей. На бывшего истребителя, изменившего алому шарфу, но приколовшего значок с эмблемой гильдии на ворот кашемирового пальто, косился весь кабачок.
Некстати вспомнилось, что перед эпичным появлением из коробки мозгогрыз в клочья изгрыз алую ленточку и кожаный «плащик». Видимо, тварь не желала иметь с истребителями ничего общего и, вообще, намекала, что находится по другую сторону баррикад.
Образы Нойтуса и мозгогрыза неумолимо расходились, как корабли в море. Меня это скорее радовало. Если смогу сохранить фамильяра, мне не улыбается каждый день выслушивать от него претензии. Да, говорить по-человечьи он вряд ли научится, но ведь можно выражать мысли взглядом – в этом тварь уже преуспела, как мне начало казаться.
Нойтус принялся разоблачаться. Под пальто оказался тонкий синий свитер, выгодно облепивший широкие плечи декана.
– Представьте, я решил пообедать в столовой школы и не предупредил об этом поваров, – скорбно сообщил Элеан. – Присоединился к студентам за общим столом.
Я представила. Как-то даже без особого злорадства. И осторожно уточнила:
– Но вы ведь учились в Дроудоне. Там всегда так было.
– Надеялся, что некоторые… хм… традиции не столь стойки, – декан подозрительно внимательно вгляделся в мою тарелку с кашей. – Итак, что посоветуете?
– Все, – пожала плечами я. – Здесь готовят вкусно и быстро.
– Отлично! Пойду выберу себе… все!
Несмотря на щедрое обещание, Нойтус взял только запеченную рыбу и овощи. Вернувшись от стойки, он ловко сцапал куриное крылышко с моего блюда. Как знала, что этим дело и закончится! Просто вспомнила Эла в его двадцать два, когда, лежа с повязкой на глазах, он успевал стащить с тарелки в два раза больше печенья, чем я.
– Фтобы не пофафиться шлюной, пока фду факафа, – объяснил декан, работая челюстями.
– Вы сегодня в прекрасном настроении, – буркнула я.
– Да. Все складывается отлично.
К счастью, заказ принесли минут через десять. Билли сделал исключение – притащил поднос прямо на столик. Не каждый день в закусочную заходят истребители.
Нойтус аккуратно отломил вилкой кусочек рыбы и поднес его ко рту. Принюхался (ах да, в Дроудоне по субботам тоже подавали рыбу). Лицо декана посветлело, и он принялся есть, быстро и аккуратно.
– Кстати, о трупах, – продолжил он, заставив меня поперхнуться от неожиданной смены темы. – Мы договаривались осмотреть несчастного Бена Лоури.
Я подтвердила кивком: помню, пойду. И уточнила:
– Фэр Нойтус, простите, а что конкретно вы от меня ожидаете? Чем я смогу помочь вам в покойницкой?
– Хороший некроинженер – счастье в штате, – мечтательно проговорил декан. – Когда-нибудь поднимали мертвых?
– Людей?! – хорошо, что я не взяла себе рыбу. Уже давно подавилась бы костью. – Я занимаюсь квазижизнью!
– От одного к другому – путь небольшой, – философски заметил Нойтус, почти повторив мои недавние слова.
– Нет уж, увольте!
– Не спешите, всегда успеется. Мы поднимем фэра Лоури и заставим его проделать весь предсмертный путь. Как вам?
– Прекрасная тема для обсуждения за едой.
– Простите, не знал, что квазиинженеры бывают такими… чувствительными. Времени до заката всего ничего, луна полная. Сегодня или никогда. Эй, вы куда?
– За десертом.
Предвкушение вдохновило заказать кофе со сливками и булочку с джемом.
Нет гарантии, что в день смерти Лоури побывал в подземелье Дроудона, но чем, как говорится, не шутят бесы?
– У вас есть разрешение на проведение постмортальных процедур? – деловито поинтересовалась я, вернувшись за стол.
– У меня есть все, – декан иронично хмыкнул. – И на случай, что что-то пойдет не так, все, что надо, имеется. Но что может пойти не так у двух опытных преподавателей, верно?
… После ужина мы на несколько часов, оставшихся до темноты, разошлись по апартаментам. Нойтусу предоставили комнаты на втором этаже башни, там же, где он жил во время стажировки.
Мозгогрыз терпеливо ожидал меня в клетке. Ну как терпеливо – квазик надгрыз толстое деревянное дно. Пришлось восстанавливать «домик» руной.
Полоска разрастающейся шерсти влезла на левую лапку нежити до самого сустава. А в остальном это был та же тварь с яростной ненавистью в глазах, к которой добавился подозрительный голодный и хищный интерес.
– Не надо на меня так плотоядно смотреть. Ты не мозгогрыз, они вымерли. Ты вообще квазинежить… пока. Я принесла тебе поесть. Кстати, мы с тетрадкой договаривались на любовь и преданность, – с упреком пробормотала я, осторожно просовывая в клетку миску с кошачьим кормом. – Ну и где они?
Тварь брезгливо обнюхала подачку, уселась на хвост и принялась гипнотизировать меня презрительным взглядом. Я прекрасно поняла, что он означал: «ЭТО жри сама».
По крайней мере, мы почти научились понимать друг друга без слов. Прогресс.
– Нет уж, назвался фамильяром, веди себя как фамильяр. Ешь, что дают. И вообще, нужно придумать тебе имя. Не звать же домашнего любимца тварью. Хотя… Нет-нет, назову тебя Таффи, в честь Тандуса Фрери, – вздохнула я. – Таффи. Таффи, голос! Лежать!
Мозгогрыз и впрямь зарычал, распластавшись как будто для прыжка. Я смогла оценить острые зубы, его еще одно недавнее приобретение. Два передних клыка так и остались снаружи, загнувшись на верхнюю губу.
– Жуть. Маме ты точно понравишься, – сказала я, передернувшись, и пошла готовиться к ночной вылазке.
… Чтобы попасть в старые лаборатории, пришлось пройти через все здание старшего лицея. Нойтус ждал меня в башне. Он запер входную дверь и открыл второй проход. По нему мы спустились в запасное хранилище.
Точечный стазис, как это за ним водится, растекся и погрузил в холод весь этаж. Безмолвный Бенджамин Лоури, накрытый тряпкой, покоился на стальном столе. На его лице застыла уже знакомая мне гримаса: то ли боли, то ли досады.
Мы с Нойтусом облачились в резиновые костюмы и поставили необходимые руны на помещение. Ходячий мертвец это вам не школьный эксперимент. Никогда не знаешь, что ожидать от бездушного тела, помнящего лишь немногие последние действия. И никогда не знаешь, что это были за действия.
На моей памяти дядя Райан поднял мертвеца. Перед смертью от сердечного приступа тот зарубил топором сожительницу и прикопал труп в подвале дома. А ведь лежал потом на диване чистенький и синенький, точь в точь невинная жертва слабого сердца.
Мортальные дознаватели, однако, заподозрили неладное и вызвали дядю на экспертизу. Вот же пришлось тому побегать по мертвецкой от ожившего трупа, помнящего пылкие, но гневные предсмертные чувства к неверной даме сердца! В отличие от младшего брата, моего отца, беспечный дядя Рай никогда не утруждал себя лишними, на его взгляд, рунами.
– Видите это? – Нойтус указал на шрам на щеке покойника, некогда напомнивший мне удар кнута. – Отпечаток какой-то руны. Такие редко, но остаются на теле.
– Ледяной ожог? – уточнила я.
– Возможно.
– Это могла быть руна «стан».
– Думаете, полоска – остаток нижнего вектора? – Нойтус наклонился к лицу трупа.
– Да. Но это маловероятно.
– Просветите меня, почему.
– Во-первых, руна «стан» запрещена.
Эл громко фыркнул.
– Хорошо, хорошо. Наш предполагаемый убийца, конечно же, далек от законопослушности, – с досадой признала я. – Однако руна «стан» сжирает резерв. Да и зачем ранить кого-то ледяной руной? Есть способы проще.
– Какова была стихия Бена Лоури? – спросил Нойтус.
– Черт! Огонь, – мне захотелось провалиться сквозь землю. Вот что значит отсутствие практики общения с мертвыми людьми.
– Вот вам и ответ. Да, фра Авенлог, меня сюда прислали не только за мои красивые глаза, – с довольной миной сообщил мне Эл.
Я собрала всю свою гордость в кулак… и засунула ее куда поглубже.
– Лоури был плохим преподавателем, но неплохим магом. Кто-то напал на него и применил ледяную руну, потому что стихия декана была горячей. Нападавшему удалось на несколько минут нейтрализовать магию Лоури и столкнуть его вниз, – отчеканила я.
– И этот кто-то – из тех, кто хорошо знает Дроудон, – добавил Нойтус, быстро и точно выставляя руны постмортальной «жизни». Одни руны гасли, другие тут же вспыхивали на месте выгоревших. Мне бы такую скорость. – Кто-то, хорошо знавший особенности преподавателей. Вот я, например, не могу с первого взгляда определить стихию мага. Какова ваша стихия, фра Авенлог?