Информационные технологии и лингвистика XXI века

Приложение 3

Рассказ для машинного и автоматизированного перевода текста А.П. Чехов

«За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь»

Пробило 12 часов дня, и майор Щелколобов, обладатель тысячи десятин земли и молоденькой жены, высунул свою плешивую голову из-под ситцевого одеяла и громко выругался. Вчера, проходя мимо беседки, он слышал, как молодая жена его, майорша Каролина Карловна, более чем милостиво беседовала со своим приезжим кузеном, называла своего супруга, майора Щелколобова, бараном и с женским легкомыслием доказывала, что она своего мужа не любила, не любит и любить не будет за его, Щелколобова, тупоумие, мужицкие манеры и наклонность к умопомешательству и хроническому пьянству. Такое отношение жены поразило, возмутило и привело в сильнейшее негодование майора. Он не спал целую ночь и целое утро. В голове у него кипела непривычная работа, лицо горело и было краснее вареного рака; кулаки судорожно сжимались, а в груди происходила такая возня и стукотня, какой майор и под Карсом не видал и не слыхал.1 Выглянув из-под одеяла на свет божий и выругавшись, он спрыгнул с кровати и, потрясая кулаками, зашагал по комнате.

– Эй, болваны! – крикнул он.

Затрещала дверь, и пред лицо майора предстал его камердинер, куафер и поломойка Пантелей, в одежонке с барского плеча и с щенком под мышкой. Он упёрся о косяк двери и почтительно замигал глазами.

– Послушай, Пантелей, – начал майор, – я хочу с тобой поговорить по-человечески, как с человеком, откровенно. Стой ровней! Выпусти из кулака мух! Вот так! Будешь ли ты отвечать мне откровенно, от глубины души, или нет?

– Буду-с.

– Не смотри на меня с таким удивлением. На господ нельзя смотреть с удивлением. Закрой рот! Какой же ты бык, братец! Не знаешь, как нужно вести себя в моём присутствии. Отвечай мне прямо, без запинки! Колотишь ли ты свою жену или нет?

Пантелей закрыл рот рукою и преглупо ухмыльнулся.

– Кажинный вторник, ваше в<ысокоблагороди>е! – пробормотал он и захихикал.

– Очень хорошо. Чего ты смеёшься? Над этим шутить нельзя! Закрой рот! Не чешись при мне: я этого не люблю. (Майор подумал.)

Я полагаю, братец, что не одни только мужики наказывают своих жен. Как ты думаешь относительно этого?

– Не одни, ваше в-е!

– Пример!

– В городе есть судья Пётр Иваныч… Изволите знать? Я у них годов десять тому назад в дворниках состоял. Славный барин, в одно слово, то есть., а как подвыпимши, то бережись. Бывало, как придут подвыпимши, то и начнут кулачищем в бок барыню подсаживать. Штоб мне провалиться на ентом самом месте, коли не верите! Да и меня за конпанию ни с того ни с сего в бок, бывало, саданут. Бьют барыню да и говорят: «Ты, говорят, дура, меня не любишь, так я тебя, говорят, за это убить желаю и твоей жисти предел положить…»

– Ну, а она что?

– Простите, говорит.

– Ну? Ей-богу? Да это отлично!

И майор от удовольствия потёр себе руки.

– Истинная правда-с, ваше в-е! Да как и не бить, ваше в-е? Вот, например, моя… Как не побить! Гармонийку ногой раздавила да барские пирожки поела… Нешто это возможно? Гм!..

– Да ты, болван, не рассуждай! Чего рассуждаешь? Ведь умного ничего не сумеешь сказать? Не берись не за своё дело! Что барыня делает?

– Спят.

– Ну, что будет, то будет! Поди, скажи Марье, чтобы разбудила барыню и просила её ко мне… Постой!.. Как на твой взгляд? Я похож на мужика?

– Зачем вам походить, ваше в-е? Откудова это видно, штоб барин на мужика похож был? И вовсе нет!

Пантелей пожал плечами, дверь опять затрещала, и он вышел, а майор с озабоченной миной на лице начал умываться и одеваться.

– Душенька! – сказал одевшийся майор самым что ни на есть разъехидственным тоном вошедшей к нему хорошенькой двадцатилетней майорше, – не можешь ли ты уделить мне часок из твоего столь полезного для нас времени?

– С удовольствием, мой друг! – ответила майорша и подставила свой лоб к губам майора.

– Я, душенька, хочу погулять, по озеру покататься…. Не можешь ли ты из своей прелестной особы составить мне приятнейшую компанию?

– А не жарко ли будет? Впрочем, изволь, папочка, я с удовольствием. Ты будешь грести, а я рулём править. Не взять ли нам с собой закусок? Я ужасно есть хочу…

– Я уже взял закуску, – ответил майор и ощупал в своём кармане плётку

Через полчаса после этого разговора майор и майорша плыли на лодке к средине озера. Майор потел над вёслами, а майорша управляла рулём. «Какова? Какова? Какова?» – бормотал майор, свирепо поглядывая на замечтавшуюся жену и горя от нетерпения. «Стой!» – забасил он, когда лодка достигла середины. Лодка остановилась. У майора побагровела физиономия и затряслись поджилки.

– Что с тобой, Аполлоша? – спросила майорша, с удивлением глядя на мужа.

– Так я, – забормотал он, – баааран? Так я… я… кто я? Так я тупоумен? Так ты меня не любила и любить не будешь? Так ты… я…

Майор зарычал, простёр вверх длани, потряс в воздухе плетью и в лодке… о témpora, о mores!.. 2 поднялась страшная возня, такая возня, какую не только описать, но и вообразить едва ли возможно. Произошло то, чего не в состоянии изобразить даже художник, побывавший в Италии и обладающий самым пылким воображением… Не успел майор Щелколобов почувствовать отсутствие растительности на голове своей, не успела майорша воспользоваться вырванной из рук супруга плетью, как перевернулась лодка и…

В это время на берегу озера прогуливался бывший ключник майора, а ныне волостной писарь Иван Павлович и, в ожидании того блаженного времени, когда деревенские молодухи выйдут на озеро купаться, посвистывал, покуривал и размышлял о цели своей прогулки. Вдруг он услышал раздирающий душу крик. В этом крике он узнал голос своих бывших господ. «Помогите!» – кричали майор и майорша. Писарь, не долго думая, сбросил с себя пиджак, брюки и сапоги, перекрестился трижды и поплыл на помощь к средине озера. Плавал он лучше, чем писал и разбирал писанное, а потому через какие-нибудь три минуты был уже возле погибавших. Иван Павлович подплыл к погибавшим и стал в тупик.

«Кого спасать? – подумал он – Вот черти!» Двоих спасать ему было совсем не под силу. Для него достаточно было и одного. Он скорчил на лице своём гримасу, выражавшую величайшее недоумение, и начал хвататься то за майора, то за майоршу.

– Кто-нибудь один! – сказал он. – Обоих вас куда мне взять? Что я, кашалот, что ли?

– Ваня, голубчик, спаси меня, – пропищала дрожащая майорша, держась за фалду майора, – меня спаси! Если меня спасёшь, то я выйду за тебя замуж! Клянусь всем для меня святым! Ай, ай, я утопаю!

– Иван! Иван Павлович! По-рыцарски!., того! – забасил, захлебываясь, майор – Спаси, братец! Рубль на водку! Будь отцом-благодетелем, не дай погибнуть во цвете лет… Озолочу с ног до головы… Да ну же, спасай! Какой же ты, право… Женюсь на твоей сестре Марье… Ей-богу, женюсь! Она у тебя красавица. Майоршу не спасай, чёрт с ней! Не спасёшь меня – убью, жить не позволю!

У Ивана Павловича закружилась голова, и он чуть-чуть не пошёл ко дну. Оба обещания казались ему одинаково выгодными – одно другого лучше. Что выбирать? А время не терпит! «Спасу-ка обоих! – порешил он – С двоих получать лучше, чем с одного. Вот это так, ей-богу. Бог не выдаст, свинья не съест. Господи благослови!» Иван Павлович перекрестился, схватил под правую руку майоршу, а указательным пальцем той же руки за галстух майора и поплыл, кряхтя, к берегу. «Ногами болтайте!» – командовал он, гребя левой рукой и мечтая о своей блестящей будущности. «Барыня – жена, майор – зять… Шик! Гуляй, Ваня! Вот когда пирожных наемся да дорогие цыгары курить будем! Слава тебе, господи!» Трудно было Ивану Павловичу тянуть одной рукой двойную ношу и плыть против ветра, но мысль о блестящей будущности поддержала его. Он, улыбаясь и хихикая от счастья, доставил майора и майоршу на сушу. Велика была его радость. Но, увидев майора и майоршу, дружно вцепившихся друг в друга, он… вдруг побледнел, ударил себя кулаком по лбу, зарыдал и не обратил внимания на девок, которые, вылезши из воды, густою толпой окружали майора и майоршу и с удивлением посматривали на храброго писаря.

На другой день Иван Павлович, по проискам майора, был удалён из волостного правления, а майорша изгнала из своих апартаментов Марью с приказом отправляться ей «к своему милому барину».

– О, люди, люди! – вслух произносил Иван Павлович, гуляя по берегу рокового пруда, – что же благодарностию вы именуете?

1880

Приложение 4

Рассказ для машинного и автоматизированного перевода текста О Henry «Aristocracy Versus Hash»

The snake reporter of The Rolling Stone was wandering up the avenue last night on his way home from the Y.M.C.A. rooms when he was approached by a gaunt, hungry-looking man with wild eyes and dishevelled hair. He accosted the reporter in a hollow, weak voice.

“’Can you tell me, Sir, where I can find in this town a family of scrubs?’

“T don’t understand exactly.’

“’Let me tell you how it is,’ said the stranger, inserting his forefinger in the reporter’s buttonhole and badly damaging his chrysanthemum. ‘I am a representative from Soapstone County, and I and my family are houseless, homeless, and shelterless. We have not tasted food for over a week. I brought my family with me, as I have indigestion and could not get around much with the boys. Some days ago I started out to find a boarding house, as I cannot afford to put up at a hotel. I found a nice aristocratic-looking place, that suited me, and went in and asked for the proprietress. A very stately lady with a Roman nose came in the room. She had one hand laid across her stom – across her waist, and the other held a lace handkerchief. I told her I wanted board for myself and family, and she condescended to take us. I asked for her terms, and she said $300 per week.

“T had two dollars in my pocket and I gave her that for a fine teapot that I broke when I fell over the table when she spoke.’

“’You appear surprised,’ says she. `You will please remembah that I am the widow of Governor Riddle of Georgiah; my family is very highly connected; I give you board as a favah; I nevah considah money any equivalent for the advantage of my society, I-’

“’Well, I got out of there, and I went to some other places. The next lady was a cousin of General Mahone of Virginia, and wanted four dollars an hour for a back room with a pink motto and a Burnet granite bed in it. The next one was an aunt of Davy Crockett, and asked eight dollars a day for a room furnished in imitation of the Alamo, with prunes for breakfast and one hour’s conversation with her for dinner. Another one said she was a descendant of Benedict Arnold on her father’s side and Captain Kidd on the other.

“’She took more after Captain Kidd.

“’She only had one meal and prayers a day, and counted her society worth $100 a week.

“’I found nine widows of Supreme Judges, twelve relicts of Governors and Generals, and twenty-two ruins left by various happy Colonels, Professors, and Majors, who valued their aristocratic worth from $90 to $900 per week, with weak-kneed hash and dried apples on the side. I admire people of fine descent, but my stomach yearns for pork and beans instead of culture. Am I not right?’

“’Your words,’ said the reporter, ‘convince me that you have uttered what you have said.’

“’Thanks. You see how it is. I am not wealthy; I have only my per diem and my perquisites, and I cannot afford to pay for high lineage and moldy ancestors. A little corned beef goes further with me than a coronet, and when I am cold a coat of arms does not warm me.’

“’I greatly fear, ‘said the reporter, with a playful hiccough, ‘that you have run against a high-toned town. Most all the first-class boarding houses here are run by ladies of the old Southern families, the very first in the land.’

“’I am now desperate,’ said the Representative, as he chewed a tack awhile, thinking it was a clove. ‘I want to find a boarding house where the proprietress was an orphan found in a livery stable, whose father was a dago from East Austin, and whose grandfather was never placed on the map. I want a scrubby, ornery, low-down, snuff-dipping, back-woodsy, piebald gang, who never heard of finger bowls or Ward McAllister, but who can get up a mess of hot cornbread and Irish stew at regular market quotations.’

“’Is there such a place in Austin?’

“The snake reporter sadly shook his head. ‘I do not know,’ he said, ‘but I will shake you for the beer. ’

“Ten minutes later the slate in the Blue Ruin saloon bore two additional characters: 10.”

Приложение 5

Краткая характеристика наиболее популярных поисковых систем Google, Яндекс, Рамблер, Yahoo, Bing, Baidu, Nigma

Google (www.google.com) – крупнейшая поисковая система интернета, принадлежащая корпорации Google Inc. Первая по популярности система (77,05 %), обрабатывает 41 млрд 345 млн запросов в месяц (доля рынка 62,4 %), индексирует более 25 миллиардов веб-страниц (на закрытой конференции в начале мая 2014 представитель Google упомянул, что на данный момент проиндексировано 60 триллионов документов, и как можно заметить, в результате тестов, счетчик в поиске Google ограничен числом 25 270 000 000, также на это число при выдаче влияют фильтры, встроенные в алгоритм ранжирования выдачи). Поддерживает поиск в документах форматов PDF, RTF, PostScript, Microsoft Word, Microsoft Excel, Microsoft PowerPoint и других.

Сленг «Гуглить»

Из-за популярности поисковой системы в английском языке появился неологизм to google или to Google (аналог в русском компьютерном сленге – гуглить), использующийся для обозначения поиска информации в Интернете с помощью Google. Именно с таким определением глагол занесён в наиболее авторитетные словари английского языка – Оксфордский словарь английского языка и Merriam-Webster, хотя в других источниках приводятся примеры его использования для обозначения поиска вообще чего-либо в Интернете.