Дорога домой. Пришлые-3

Между колоннами вновь мелькнули всполохи. Гулко зашумев силовыми установками, приданные второму батальону осы заняли место в строю. По рядам батальона прошлось движение. Видя, что пехотинцы опускают забрала шлемов и проверяют оружие, Алексей понял, что энергии достаточно и с минуты на минуту второй батальон вступит в открытый портал.

Колонна вновь сдвинулась, и через секунды на палубе линкора остался укомплектованный ротами штрафников третий батальон.

– Ты как хочешь, – всё ещё слышится за спиной обозлённый голос, – но я этому штабному выродку подчиняться не собираюсь.

Распаляясь, лейтенант говорит всё громче, в соседних рядах начинают оборачиваться.

– Да я скорей сдохну, чем выполню его приказ, – говорит он, – или сдохнуть придётся ему.

В следующий миг стоящий впереди майор резко развернулся. Лейтенант, открывший рот для очередного крепкого слова, сперва ощутил в собственном рту чужие пальцы, а только потом заметил прилетевшую с невероятной скоростью руку. Инстинктивно отпрянул, но находящиеся во рту пальцы превращаются в крючья и пребольно дёргают на себя. Кусая причиняющие боль пальцы, лейтенант до хруста сжимает челюсти, но тонкую, невероятно прочную перчатку скафандра не удалось даже промять.

Целя в незащищённое откинутым забралом лицо майора, махнул рукой, но тот уклонился, а зацепившиеся за зубы нижней челюсти пальцы надавили ещё, и лейтенанту показалось, что челюсть вот-вот будет оторвана. Из глаз брызнули слёзы.

– Руки опусти, – услышал спокойный голос майора.

Заглянув Вольнову в глаза и встретив в них холод, лейтенант опустил руки. Выполнив требование, ждал, что рвущие челюсть пальцы ослабят хватку, но нет. Майор потянул руку вниз, заставив лейтенанта опуститься на колени.

Держа лейтенанта, словно на привязи, Алексей присел на корточки напротив и рывком притянул его голову вплотную к себе.

– Говорю один раз, – тихо, почти шёпотом произнёс он, – повторять не буду. Так вышло, лейтенант, что ты в моём подчинении. Тебе это не нравится, я тоже далёк от восторга. Здесь, к сожалению, ничего не поделаешь, поэтому, если я скажу бежать, значит, ты побежишь, скажу не дышать, то ты, сука, замрёшь и не шелохнёшься. Если нет – церемониться с тобой не буду, уверен, о приказе «по законам военного времени» ты слышал.

В ответ получил полыхнувший ненавистью взгляд.

– Слышал, спрашиваю?

Алексей слегка поджал пальцы. Лейтенант, замычал, захлопал слезящимися глазами.

– Это во-первых, – расценив трепет век как согласие, продолжил Алексей, – во-вторых. Ещё хоть раз из твоей пасти в мою сторону вылетит хоть что-то кроме обращения по форме – башку твою тупую расколочу так, что автодок заплачет. Сомневаешься – продемонстрирую прямо сейчас.

С этими словами он вынул изо рта лейтенанта пальцы, отёр о его же костюм с них слюни и поднялся на ноги.

– Вставай, – торопит он.

Лейтенант не спешит. Сняв шлем, он аккуратно щупает вывихнутую челюсть. Спеси нет. Во всём виде растерянность и унижение. Подождав несколько секунд и не дождавшись от лейтенанта действий, Алексей молча повернулся к нему спиной.

– Краус, – не скрывая ехидства, окликнули лейтенанта, – ты всё-таки выпросил, – хохотнул говоривший.

– Выпросил, – с трудом шевеля челюстью повторил лейтенант, – с каких это пор у вас такая взаимность?

– С тех самых, – послышалось в ответ.

Двадцатка «ос» взмыла в воздух зависнув напротив покрывшихся синими сполохами столбов.