- -
- 100%
- +
– Конечно, – заверил Алексей, – а на следующем заходе я тебе окончательно кислород перекрою.
– Всё-таки майор в тебе больше от штабиста, – подбросив на ладони выбитые из игры фишки, подытожил Тилл, – нет в тебе ни сострадания, ни сочувствия.
– Ты, мальчик, либо спать отправляйся, либо сиди и смотри, как дяди взрослые играют, но молча, – остался непреклонен Алексей. Заодно мальчик посмотришь, как дяди взрослые играют.
За без малого месяц, проведённый в блоке для военных преступников, Алексей влился в общество его обитателей. Ожидаемой конфронтации с подчинёнными майора Старкова, которого бывшие подчинённые уважительно зовут «Старый», удалось избежать. Враждебно настроенные к Алексею бойцы быстро разобрались, что в их ряды затесался бывалый солдат, не имеющий ничего общего с выродком, который ради железки угробил боевой состав батальона.
Единственным человеком, по-прежнему кидающим на Алексея недобрые взгляды, остался тот самый лейтенант, с которым повздорил в день прибытия. Алексей навёл справки и весьма удивился, узнав, что коррекцию нервных окончаний, в коей Алексей сразу заподозрил лейтенанта, тот никогда не делал. Алексей же, сделавший коррекцию ещё в бытность представителя штаба, для подготовленных, но всё же простых пехотинцев был недосягаем. Выяснив, что лейтенант ему не соперник, Алексей перестал обращать на него внимание. Пришлось пару раз пройти мимо тупых оскорблений, но в последнее время делать это получается всё проще.
В остальном же жизнь в заключении показалась ему весьма недурственной. Здесь оказалось всё, о чём в его положении можно мечтать. Начиная от меню чуть ли не ресторанного типа, спортзала, полной свободы действий в пределах комплекса и заканчивая терминалами связи, подключёнными к единой республиканской информационной сети. Если не смотреть на забор и вышки, то оказался в доме отдыха.
Алексей знает: если всё это будет длиться годами, то очень скоро всё это достанет до печёнок, поэтому не вдаётся в крайности, а использует данные блага так, чтоб не очень быстро они приелись.
В блоке сложились свои традиции. Каждый вечер обитатели кубрика под номером двадцать два садятся за весьма занимательную настольную игру.
– Всё, отыгрался, – бросил Тилл потерянную фишку, – сяду я завтра перед тобой и тоже игру испорчу.
Дальше играют молча, лишь изредка тишину тревожат приглушённые фразы того или иного участника.
Далеко за полночь нежданно-негаданно вспыхнуло общее освещение. Ожившая в следующий момент громкая связь разнесла по блоку гром щелчков и шорохов, а затем явила голос начальника исправительного комплекса.
– Внимание, заключённые, – рвёт динамики его голос, – приказываю немедленно одеться и построиться в проходе.
Динамики смолкли, но в блоке по-прежнему стоил грохот. Четыреста человек, вскочив с коек, кинулись к вещам. Явление начальства в третьем часу ночи ничего хорошего не сулило. Выйдя в проход, Алексей послушно влился в растущую шеренгу.
Сразу отметил, что солдаты конвойной службы, появившиеся в блоке заметно напряжены. Привычная их вальяжность на этот раз в глаза не кидается. Хмурые озабоченные лица резко контрастируют с тем, что привык видеть. Кольнувшее в сердце предчувствие подтвердила непривычная тишина. В блоке по-прежнему грохочут четыреста пар рук и ног, но с языков конвоиров не сорвалось ни звука, ни замечания, обычно сыплющих с поучающих уст как из рога изобилия.
Когда последние заключённые влились в шеренгу, в блоке появился начальник.
– Внимание, – невысокий поджарый подполковник разом пресёк бродившие по шеренге разговоры, – все объяснения на борту транспорта. Сейчас без суеты, но быстро грузимся на челноки. Личные вещи оставить. Выводите, – приказал он начальнику конвоя и первым шагнул из блока.
Улица встретила взглядом холодных звёзд, цепью заключённых из соседнего блока, рёвом сопел и скользящими к земле тенями челноков. Заранее открытые десантные люки, соревнуясь в яркости с бьющими вниз реактивными потоками, выделяясь электрическими пятнами на тёмных, слившихся с ночью корпусах. Первый челнок коснулся бетона, и замершие было цепочки заключённых устремились к посадочным рампам.
Двигавшийся в конце строя Алексей грузится в числе последних, поэтому видит, как в ожидании командира неподалёку строится рота конвойной службы. На всех без исключения лицах печать тревоги.
– Грузимся, – скомандовал начальник исправительного комплекса, по отделению на челнок, быстро.
Челнок, пожирая килограммы топлива, вертикально идёт ввысь, однако растущая сила притяжения не мешает кому-то из заключённых обратиться к одному из конвоиров.
– Как звать?
Не получив ответа от молодого парня, которого Алексей часто видел в их блоке, заключённый толкнул того в плечо и повторил вопрос.
– Что? – встрепенулся очнувшийся от дум конвоир и, не понимая, уставился на разжалованного ветерана.
– Я говорю, звать тебя как?
– Артём, – дёрнулось лицо парня, – а что?
– Да хотел, Артём, у тебя спросить, что происходит?
– Официально ничего не объявили, но связисты чешут, что где-то вахны прорвались, вот туда и бросают всех, кто оказался под рукой.
– Опять, значит, дыры нами латать будут, – озвучил ветеран давно посетившую каждого мысль, – да, Артём?
Вытянув руку, заключённый вновь встряхнул отвернувшегося было парня.
– Да ладно, давай поболтаем, – прилип он к солдату, – скажи, Артём, сколько тебе лет?
– Двадцать три.
– А как получилось, что ты, Артём, нас грешников перевоспитывать взялся? Нет, ты не подумай, – видя вмиг нахмурившееся лицо солдата, поднял он примирительно ладони, – я не смеюсь, работа есть работа, просто интересно. Да ладно ты, – вновь слегка ткнул он парня в бок, – за время, что я тут сижу, ты лично зачитал мне не один десяток моралей. Согласись, я имею право знать, как поучающий меня человек к этому пришёл.
– Моё образование связано с психотерапией. Когда мой возраст призвали, я оказался на комплексе. Как, впрочем, многие из нашей роты, вот, собственно, и всё.
– И как давно вы здесь сидите?
– С начала войны.
– То есть в боевых выходах ты участия не принимал?
Солдат кивнул. Краем глаза Алексей заметил повёрнутые лица заинтересовавшихся диалогом пехотинцев.
– Скажи, Артём, а ты понимаешь, какая должна сложиться обстановка, чтобы в пекло кинули осуждённых за преступления солдат, да ещё в компании со своими же надзирателями?
– Я как-то об этом не думал.
– А что тут думать, – вклинился кто-то в разговор, и Алексей насторожился, – зачитаешь вахнам пару моралек, и победа. Кто на что учился, – под смешки бывших пехотинцев заключил до боли знакомый голос.
– Пакшес, – выкрикнул Алексей, и сидящий в передних рядах шутник обернулся. Алексей махнул, – слушай, – пихнул он локтём сидящего рядом пехотинца, – не в службу, в дружбу, махнись вон с тем лейтенантом местами.
Преодолев притяжение, челноки вырвались в бездонную пустошь и устремились к чёрному массивному силуэту транспорта.
– А ты что, с оружием в руках родился? – накинулся на идущего по проходу Пакшеса не оценивший шутку конвоир, – вылез и сразу в атаку кинулся?
– Ты о чём?
– О том, что обучен я не хуже тебя, а первый бой, он у всех бывает, ты же справился? Вот и я справлюсь. Понял?
– Конечно справишься, – не стал спорить Пакшес, – комбат, здравствуй, – показав все тридцать два, он крепко пожал протянутую руку и плюхнулся в соседнее кресло.
– Ты здесь откуда? – спросил Алексей.
– Сегодня только прибыл. Узнал, что ты в соседнем блоке, да поздно было, ждал утра, а тут видишь, подвернулся повод раньше свидеться.
– И повод этот много времени нам не даст, давай рассказывай.
Огромная шлюзовая палуба транспорта встретила многотысячным гулом спешно прибывающих с планеты воинских подразделений. Глядя на пестреющую оттенками форм толпу, ведущую подсчёт построения и деловито снующую между здесь же уложенными штабелями оружия и экипировки, Алексей отметил, что, судя по царившему кругом напряжению, случилось действительно что-то из ряда выходящее.
На выплеснутых из шлюзовых створов заключённых смотрит спроецированное табло со списками составов, формируемых из военных преступников рот. Найдя свою фамилию, Алексей поморщился. Протиснувшись сквозь выискивающих свои имена людей, он шагнул в отведённый для построения его роты сектор.
– Доброе утро, Старый, – сказал он, увидев Старкова в окружении верных подчинённых и введённых в состав новоявленного подразделения «новичков», – вот она как поворачивает, – шаря глазами в поисках Пакшеса и не найдя худощавую фигуру, продолжил Алексей, – ещё недавно твои орлы мне смерти желали, а завтра пойдут на неё под моей командой. Ирония.
– Она самая, – согласился Лим.
По глазам, по выражению его лица Алексей видит, с каким чувством он отдаёт выпестованных солдат под его команду.
– Не плачь, Старый, – глядя в хмурое лицо боевого офицера, не смог удержаться от усмешки Алексей, – не сломаю я твою игрушку, а если и поломаю, то несильно.
Через несколько минут командиров, составленных из заключённых рот, вызвал командир батальона, к которому их приписали.
– Пошли со мной, – приказал Алексей майору и, огибая контейнеры с боеприпасами, направился к двенадцатому шлюзу, где временно расположился штаб батальона.
Знакомство не заняло много времени. Невысокий, широкий в кости сорокалетний майор Асад Аш пожал прибывшим руки и приступил к делу.
– Обстановка такая.
Далее майор рассказал, что одна из населённых систем Республики подверглась нападению. К моменту окончательной потери связи командующий планетарной обороной успел сообщить, что оборонявшая Аркану космическая группировка уничтожена, защитные пояса планеты подверглись массированным бомбардировкам, а сухопутные подразделения вахнов ведут высадку на поверхность. Ещё комбат сообщил, что в атакованную систему уже направлены боевые подразделения, но для подхода им требуется от двух до пяти суток, а Раора, на орбите которой десяток кораблей принимает идущие с планеты челноки с войсками и техникой, находится всего лишь в суточном переходе.
– Повторяю, – ещё раз оглядев собравшихся офицеров, командир батальона слегка повысил голос, – на данный момент связи с системой нет. Наше соединение прибудет в систему одним из первых, и что нас ждёт – можно только гадать. Если кому-то станет легче, скажу: за четыре часа до нашего выхода к Аркане прибудет соединение с Вестеи, состоящее из шести линкоров, трёх носителей и госпитального транспорта. После нас в течение почти двадцати часов никого не будет, поэтому действовать будем по обстановке. Не думаю, что наши малочисленные силы схода бросят освобождать планету, но это не значит, что можно расслабиться. Как только закончится погрузка – стартуем. Приказываю сформировать командный состав рот, получить экипировку и разместить личный состав на оборудованных для перехода палубах. Выполнять.
– Майор Старков, назначаю вас своим заместителем, – заявил Алексей, топая к не сводящей с них глаз толпе вновь переименованных в солдат заключённых, – Давай, Старый, формируй комсостав, вооружайся, кормись, занимайся короче любимым делом. Меня не дёргай, мне тут с человечком одним повидаться надо.
Тиус. Новая Республика.
И без того заполненный невероятными открытиями день закончился настоящим потрясением. Тщательнейшим образом перепроверив полученные данные, убедившись, что результаты не являются ошибкой или шуткой сослуживцев, семнадцатилетний студент-практикант, попавший в группу технического обеспечения службы дальнего поиска по распределению, скопировал итоги работы на носитель и направился в кабинет руководителя отдела. Старший техник, к которому практиканта приставили в качестве подмастерья, как назло заболел. Сегодня Вьятту Петиту предстоял первый самостоятельный доклад.
Впервые представ перед начальством, Вьятт почему-то растерялся. Ладони мигом вспотели, в лицо хлынула краска. Язык предательски одеревенел, но Вьятт собрался с мыслями и выдавил начало заготовленной речи.
– Два дня назад, – начал он, – вернулся автоматический зонд под номером семь тысяч сто, отправленный в начале войны на поиск заселённых противником систем.
Дальше случилось то, чего Вьятт не мог даже предположить. Подготовленная заученная речь словно выветрилась из головы. Терзая память и глядя в цепкие глаза руководителя, Вьятт понимает, что пауза затянулась, но как ни старается, вытащить из памяти заготовленные слова никак не выходит.
Правильно оценив паузу, руководитель постарался помочь запнувшемуся студенту.
– Отправленные на поиск зонды справились с задачей, – продолжил он затронутую Вьяттом тему, – обнаружив планеты вахнов, они направились дальше, изучая встреченные на пути системы. С тех пор прошло больше двух лет, а зонды всё ещё продолжают возвращаться. Ты говорил об одном из них, но насколько мне известно, семь тысяч сотый ничего интересного не привёз. Или я чего-то не знаю?
Заинтересованность авторитетного в огромном коллективе человека, его тёплый тон подействовали магически. Вьятт успокоился, язык приобрёл пластичность, и он вновь заговорил.
– Как вам известно, один из банков памяти зонда оказался повреждён, и после неудачных попыток снять с него информацию старший техник приказал мне демонтировать вышедшее из строя оборудование и сдать на хранение. Я нарушил приказ, – потупил взор студент, – демонтировав хранилище, я, пользуясь собственными наработками, попытался снять с него информацию, и мне это удалось.
Тёмные глаза руководителя слегка прищурились.
– Продолжай, – требует он.
Молча вставив носитель в приёмник голографа, Вьятт включил прибор.
Яркость освещения упала до минимума, над столом замерцали сменяющие друг друга незнакомые созвездия.
Покопавшись в меню, Вьятт выбрал искомое. В воздухе появилось изображение звёздной системы, которая, увеличиваясь в размерах, заняла пространство над столом, и, ограниченная возможностями прибора, распалась на отдельные сегменты. Увеличенная в тысячи раз скорость воспроизведения позволила за минуту подробно рассмотреть две безжизненные, изрытые метеоритными кратерами проскочившие мимо камер зонда планеты.
Затем появилась она. Огромная, укрытая словно саваном, слоем атмосферы планета по мере приближения зонда обрастает всё новыми подробностями. Появились крупные водоёмы, паутина рек, горные хребты и сплошь покрывшие сушу гектары девственного леса.
От зонда отделился атмосферный модуль, и висящая над столом проекция вновь разделилась. Одна часть по-прежнему транслирует плывущий под зондом огромный шар, когда как другая, пронзив плотные слои, окунулась в потоки гуляющего над равниной ветра. Навстречу устремился бескрайний лесной массив. Идущий на высоте птичьего полёта модуль периодически зависает на месте, и тогда панорамные камеры транслируют первозданную красоту природы.
Спустя пять минут глава отдела оторвался от созерцания девственных образов.
– Планета необитаема, – сделал он первые выводы, – приборы не фиксируют биологически развитых видов. На поверхности нет следов разумной деятельности. Состав атмосферы идентичен нашему. Комфортная температура. Потребуются более подробные исследования, но уже сейчас, Вьятт, я могу тебя поздравить. Ты открыл для человечества настоящую жемчужину. Молодец.
– Планета кому-то принадлежит, – заявил Вьятт в ответ.
– Понимаю, – улыбнулся руководитель, – сложно поверить, что в свои семнадцать вписал собственное имя в историю, но это так, и тебе придётся это принять.
– Планета кому-то принадлежит, – упрямо повторил Вьятт.
С лица начальства схлынула торжественность.
– Хорошо, – приготовился он слушать дальше, – убеждай.
Вьятт отключил проекцию с камер атмосферного модуля. Над столом остался лишь снимаемый зондом пёстрый шар планеты. Вьятт ускорил просмотр, планета завертелась быстрее. Когда зонд приступил к четвёртому витку, тишину кабинета нарушил вопрос начальника.
– И что?
– Как что? – удивился Вьятт его ненаблюдательности, – перед нами система, образованная вокруг звезды класса А—2 и шестью планетами.
– И?
Вьятт снова зарылся в меню голографа, прокрутил изображение планеты на пол-оборота и поставил на паузу.
– В данный момент зонд ушёл от звезды за планету. Вы не видите ничего странного?
– Не вижу.
– Зонд находится на ночной стороне, а ночь там не наступила.
– Молодец.
Произнёс руководитель, не в силах оторваться от противоречащего всем законам факта.
– Но как? – задался он вопросом, – здесь нет признаков цивилизации, – принялся размышлять он вслух, – нет ничего, что могло бы превратить ночь в день. Такое ощущение, будто атмосфера сама по себе напитана светом и это…, это, – запнулся он, подыскивая подходящее слово.
– Это ещё не всё, – вмешался Вьятт в его размышления, – пользуясь данными сканирования поверхности, снятыми с того самого повреждённого банка, я составил модель её недр, и вот что у меня получилось.
Картинка над столом сменилась, под сводами кабинета раздался изумлённый возглас.
– Под семисотметровым слоем почвы сканеры обнаружили идеально ровную, покрывающую каждый метр поверхности планеты пористую прослойку, генерирующую не поддающуюся определению нашими приборами энергию. Отсюда и дневной свет на ночном полушарии, и стабильно одинаковая на всей планете температура. Всё, что мы видим на поверхности, это всего лишь живая бутафория, целенаправленно взращенная чьими-то заботливыми руками.
Глава 5
Аркана. Новая Республика.
Серия ярких вспышек выплюнула из межпространственного перехода прибывшую в систему эскадру республиканских кораблей. Пока системы жизнеобеспечения возвращают экипажи в дееспособное состояние, корабли эскадры, вышедшие на значительном удалении от атакованной планеты самостоятельно строятся в боевые порядки.
Рассекающие пространство корабли быстро оживают. Из корпусных ниш тянутся макушки антенн, поднимаются орудийные башни, сдвигаются люки пусковых установок. К планете уже отправлены первые беспилотные зонды.
Первое, что отметил командующий эскадрой, – царившая на мостике флагмана тишина. От неё отвык настолько, что писк и шорох аппаратуры, дыхание приходящей в себя вахты мостика нисколько сейчас не мешает. Посчитав, что подконтрольный человек способен к самостоятельным действиям, системы жизнеобеспечения дают добро, и спинка кресла сорокашестилетнего контр-адмирала Жозе Овена принимает вертикальное положение. Антиперегрузочное кресло придвинулось к усеянной индикацией капитанской консоли.
Спустя десятки секунд с момента выхода эскадры, нервный центр огромного боевого корабля включился в работу. На мостике слышны голоса и команды, доклады операторов и отчёты боевых постов.
Стоило систем дальнего обнаружения облизать пространство, как грохнул сигнал боевой тревоги. На мостик хлынул потоки информации, а из динамиков громкой связи раздался голос дежурного офицера.
– Здесь пост слежения, на пределе действия систем фиксирую пять объектов. Четыре идентифицированы как боевые единицы противника, пятый – как республиканский госпитальный транспорт, серийный номер два ноля семьсот семь. Цели идут единой группой. Госпитальный транспорт на запросы не отвечает. Если группа не изменит скорость и курс, то достигнут планеты в течение пяти часов двенадцати минут.
– Транспорт вижу, ищите остальных, – приказал контр-адмирал.
Спустя шесть минут пост слежения вновь вышел на связь.
– В районе запланированного выхода пришедшей с Вестеи ударной группы засечены шестнадцать крупных, находящихся в дрейфе объектов. Объекты частично разрушены, активности не фиксирую. Девять из них опознаны как шесть линкоров и три эсминца Космических Сил Новой Республики. Семь – как боевые корабли вахнов. В том же районе отмечаю многочисленные сигналы маяков, передающих на аварийных республиканских частотах.
– Что с Арканой?
– Планета окажется в зоне действия наших систем через три часа десять минут, на данный момент доступно лишь визуальное наблюдение.
Когда на спроецированных экранах вместо пёстрой поверхности планеты появился матовый шар закутанной в непроницаемый силовой барьер Арканы, командующий затребовал экстренной связи с генеральным штабом.
Следующие часы на мостиках идущей к планете эскадры царит напряжение. Контр-адмирал, время от времени бросает нетерпеливый взгляд на карту системы. По мере продвижения зондов карта в онлайн режиме дополняется всё новыми деталями. Выяснив, что кроме его соединения и ведущих захваченный госпитальный транспорт к Аркане боевых кораблей вахнов в системе никого нет, командующий принял решение.
– Задача ясна?
Холёный, аккуратно причёсанный командир полка, по оценке Алексея вряд ли достигший и тридцати, смерил стоящих перед ним офицеров высокомерным взглядом.
«Дурак», – с ходу определил Алексей. Он не знает и знать не хочет, что кроется за плечами стоявшего перед ними подполковника. Лично ставя задачу сформированным из заключённых ротам, он тоном своим и нескрываемым пренебрежением сумел за несколько минут заработать всеобщую антипатию. Он пришёл в их расположение в сопровождении командира батальона, толкового мужика, с которым офицеры с ходу нашли общий язык. Слушая начальника, комбат лишь хмурится и порой отводит глаза. Алексей хорошо понимает раздражение в голосе командира батальона.
– Я спрашиваю, задача ясна? – скривив на последнем слоге губы, повторил подполковник.
Молчание; штрафники как один делают вид, что ничего не слышат. Краем глаза наблюдая за командиром второй роты старшим лейтенантом Смальским, славящимся скверным взрывным характером, Алексей, видя, как у того ходят желваки, поспешил вмешаться.
– Так точно, господин подполковник! – выпалил он, преданно глядя чуть выше головы начальства, – приказ понятен, пожелания учтены, выполним в лучшем виде! Не извольте беспокоиться! – закончил он крылатой фразой из старого кино.
– Молодец, – подполковник хлопнул его по плечу.
– Рад стараться!
– Вот такие офицеры нам нужны, – потянув за собой комбата и посматривая на спешно загружающихся амуницией и боекомплектом солдат, подполковник направился вдоль палубы, – жаль только, что этот ротный – преступник и мразь, – добавил он, – а так, можно было бы из него человека сделать.
– Майор, ты чего это расшаркался? – дождавшись, когда высокое начальство растворится среди тысяч копошащихся на палубе солдат, спросил Смальский.
– А почему перед столь чутким человеком и не расшаркаться?
Вернулся отделавшийся от подполковника командир батальона и продублировал приказ выдвигаться. Спустя десять минут две с лишним тысячи бойцов спустились в святая святых – начавших поступать в состав флота модернизированных кораблей.
Не многим из штрафников убранство просторного, напичканного сложнейшей аппаратурой трюма было знакомо. На просидевших же всю войну в мирной системе однополчан установка телепорта произвела впечатление.
Выстроенные в единую широкую колонну напротив установленных в десятке метров друг от друга столбов телепортационного моста, пехотинцы, роняя возбуждённые реплики, вертят головами, стараясь подробно рассмотреть начинку трюма.
– Помните, – ворвался под шлем вещающий на батальонной частоте голос комбата, – мостик и машинное отделение берут первый и второй батальоны. Наша задача – зачистка жилых и технических палуб. Каждой роте определённый сектор, лезть в зону чужой ответственности только по приказу.
Взвилась первая двадцатка приданных каждому батальону ос. Бесшумно взмыв на полутораметровую высоту, роботы, клацнув затворами короткоствольных орудий, заняли место между столбами и первыми рядами пехотинцев.
Находящиеся палубой ниже накопители отдали энергию, и между колоннами заплясали электрические разряды, вскоре сменившиеся одной из носовых палуб захваченного вахнами транспорта. Осы устремились вперёд. Колонна двинулась, и первый батальон растворился на том конце моста. Сполохи между колонн погасли, палубой ниже в накопители потекла энергия.
В то же время ещё четыре модернизированных республиканских линкора, произвели залп. В невидимой глазу дали полыхнули четыре вспышки, отметившие разрушение машинных палуб кораблей вахнов, конвоирующих республиканский медицинский транспорт.
– Да с какой стати? – услышал за спиной знакомый голос, – Старый, – возмущённо обращается к бывшему командиру невзлюбивший Алексея лейтенант, – почему не ты, почему нами опять командует штабная крыса, нам одного раза не хватило?
Палуба под ногами мелко завибрировала. Алексей живо представил, как где-то в глубине корабля камеры распада, перерабатывают килограммы топлива, отправляя потоки энергии в накопители.