- -
- 100%
- +
Глава
Очерк №1: «Стекло»
«В человеке должно быть все прекрасно:
и лицо, и одежда, и душа, мысли ...»
А.П.Чехов . «Дядя Ваня»
Пациент К., 42 года. Доставлен бригадой скорой помощи по вызову фельдшера из районной поликлиники. Жалобы на резкую боль в левой ягодичной области, невозможность сидеть и ходить. Длительность — около недели, но нарастала постепенно.
Анамнез: социально неблагополучен, злоупотребляет алкоголем. По словам фельдшера, пациент связывает начало заболевания с тем, что около года назад сел на стекло. Лечился самостоятельно — мази, компрессы, грелки. Не обращался.
При осмотре в приёмном покое: на каталке, лежа на животе. Кожные покровы бледные, координация нарушена (при попытке сесть — шатается). Температура — 37,4°C. Гемодинамика стабильная, пульс 80. Левая ягодица отёчна, гиперемирована, пальпация резко болезненна. Определяется флюктуация — гной есть, вопросов нет.
— Ну что, К., будем вскрывать. Гнойник сформирован, смотреть больше нечего.
Он поворачивает голову, смотрит на меня. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но мнётся. Потом выдыхает:
— Только осторожно, доктор. Там стекло.
— Какое стекло? — спрашиваю я, уже надевая перчатки.
— Ну я же говорил... год назад сел. Там оно... наверное.
— Вы уверены? Следов от раны на коже нет.
Он пожимает плечами и отворачивается. Я смотрю на его лицо — не понять, боится он или просто нетрезв и всё перепутал. Ну, думаю про себя, «какое стекло»? Пьяный был, упал, ударился, забыл. Бывает. Гнойник — и гнойник. Обычная история.
Я делаю местную анестезию. Разрез кожи и подкожно жировой клетчатки одним движением. Оттуда вытекает жидкий, зелёный, вонючий гной. Около 100 граммов. Привычный запах. Расширяю рану зажимом — надо осушить, осмотреть полость, убрать все карманы.
И вдруг зажим упирается во что-то твёрдое. Чужеродное тело. Осторожно расширяю, просовываю пальцы, захватываю.
Достаю.
Это кусок горловины трёхлитровой банки. Формой — как полумесяц. Острый край, гладкий, с резьбой от крышки. Размером с ладонь.
Я замираю. В операционной тишина. Смотрю на стекло, потом на его ягодицу. Никакого старого рубца. Никакого следа, куда это могло войти год назад.
— К., — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это оно?
Он поворачивает голову, смотрит на кусок стекла в моей руке, и улыбается. Как ребёнок, который выиграл спор.
— Я же говорил, — тихо говорит он. — Я помню.
Я промываю рану, ставлю дренаж. Пишу в истории: «Извлечено инородное тело — стекло размером 4×6 см, края гладкие, осколок горловины».
Потом сажусь в ординаторской и перечитываю запись фельдшера: «Около года назад сел на стекло».
Год.
Целый год этот кусок стекла лежал в ягодице. Острый, с зубцами от резьбы. Он ходил, сидел, пил, падал, вставал — и нёс в себе это. И не нагноилось тогда. И не болело.
Почему сейчас? Может, когда он упал, стекло вошло по касательной, встало вдоль мышц, обволоклось фиброзной капсулой. И лежало. Как бомба замедленного действия. А потом — пьянка, снижение иммунитета, микротравма. И всё.
Я смотрю на стекло в лотке. Ещё зелёное от гноя.
Мы, врачи, привыкли, что пациенты врут, путают, забывают, преувеличивают. Я не поверил ему про стекло. Думал — алкоголь стёр память. Но он помнил. Он сказал правду. И эта правда оказалась более нелепой, чем любая ложь.
Возможность человеческого тела терпеть — действительно безгранична. Но ещё безграничнее — наша профессиональная привычка не верить пациентам. И напоминание: если пациент говорит о стекле — ищи стекло. Даже если нет раны. Даже если прошёл год. Даже если он пьян.
Всё возможно. У нас нет права этого забывать.
Очерк N2 «Пулька»
"Надо верить в человека, иначе он не будет верить тебе...»
Из письма А.С. Суворину, 1891 год.
Пациентка Ж., около 40 лет. Ранее оперирована мной в плановом порядке по другому поводу. Приехала на контрольный осмотр через месяц после операции. Результат хороший, жалоб нет.
В конце приёма, как бы между прочим, спрашивает:
— Доктор, а вы можете посмотреть? У меня над бровью шишечка. Уже лет десять... Ну, она не болит, но некрасиво. Хочу убрать.
Осмотр: в области правой надбровной дуги — небольшое округлое образование до 1,0 см, безболезненное, подвижное, не спаянное с кожей. Кожа над ним не изменена.
Спрашиваю:
— А что это? Когда появилось?
Она мнётся, потом рассказывает:
— Понимаете... лет десять назад мы с мужем поссорились. Ну, он выстрелил в меня из пневматического пистолета. Прямо сюда. — Она показывает на бровь. — Тогда я сразу пошла в травмпункт. Врач посмотрел, сказал: «Ничего нет, просто ушиб». И всё.
— А пять лет назад я ходила к хирургу, он пытался удалить. Сказал, что это «какая-то киста», но резать не стал — не нашёл. Сказал наблюдать.
Я смотрю на неё, потом на шишечку. Пулька? Киста? Десять лет — и никто не нашёл?
— Давайте сделаем рентген, — говорю я.
— А зачем? Там же ничего нет... — удивляется она.
— Сделаем, — повторяю я. — Для спокойствия.
Она вздыхает, но соглашается.
Рентгеновский снимок приходит через час. Я смотрю его на просвет. Кости целы. Но в мягких тканях, над правой надбровной дугой, чётко виден маленький металлический шарик. Около 5–6 мм. С чёткими контурами. Пулька.
Звоню пациентке:
— Приходите, удалим.
Она приходит на следующий день. Садится на кресло, смотрит на меня с лёгкой тревогой.
— Доктор, а оно там правда есть?
— Есть, — говорю я. — Металлическое. Вы не ошиблись.
Она молчит. Потом тихо:
— А я думала, он промахнулся. Я думала, что просто ушиб...
— Он не промахнулся, — говорю я. — Но мы сейчас это исправим.
Делаю местную анестезию. Обезболиваю область над бровью. Маленький разрез по естественной складке кожи. Рассекаю подкожную клетчатку — и сразу вижу её. Маленькая, гладкая, свинцово-серая, лежит в фиброзной капсуле. Как горошина в стручке.
Осторожно поддеваю скальпелем. Извлекаю. Кладу на салфетку.
Это шарик. Обычная пуля от пневматики. Диаметр — 6 мм. Без ржавчины, без воспаления. Лежала себе десять лет. И не выскочила, не нагноилась, не сместилась.
Я зашиваю рану внутрикожным швом. Через месяц будет почти не видно.
Показываю ей пулю на салфетке:
— Вот она, — говорю я. — Десять лет у вас над бровью.
Она смотрит на неё, потом на меня. И улыбается.
— Можно мне забрать?
— Берите, — говорю я. — Но в следующий раз, если муж будет стрелять, сразу приходите.
Она смеётся. Забирает пулю. Уходит.
Я смотрю на пульку в лотке. Маленькая, серая, гладкая. Десять лет лежала под кожей. Не ржавела, не болела, не беспокоила. Просто ждала.
И я думаю о том, что было до меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.