Луна над бездной

Глава 1

Жрецы шторма

Шторм накрыл тёмными крыльями вечерний Дарвуд – наш портовый провинциальный городок. Градины и капли дождя бешено тарабанили по черепице моего дома, словно целый полк барабанщиков. Морской ветер, завывая глубоководным чудовищем Левиафаном, казалось, скоро снесёт с петель дверь, а грохочущий пушками гром выбьет к дагоновой матери окна.

Я встал на колени перед иконой, изображающей ухмыляющегося громовержца, у колен которого разлеглась крылатая пантера, и вознёс ему молитву. Боги часто слышат наши молитвы. В мире, где много людей лично их видели, это неудивительно. Правда, и в нашем мире встречаются атеисты или еретики, утверждающие, будто бы боги – и не боги вовсе, а просто очень сильные маги. Так или иначе, они обладают властью над природными явлениями – и в обмен на молитвы дают магам силы. Нередко они помогают и простым людям.

Однако, на сей раз громовержец оставил мою молитву без ответа. Вполне вероятно, у него сейчас были другие, более важные дела.

– Там-там-там! – дождь ещё сильнее забарабанил по моей двери. Или это не дождь? Я прислушался: кто-то стучал в мою дверь.

– Войдите, открыто! – ответил я.

В мой дом вошёл худощавый высокий молодой человек с чёрными волосами и зелёными глазами, в которых читалась озадаченность. Его серебристая кольчуга с ромбом, изображённым в области сердца, будучи длинной, как халат, развевалась по порывистому ветру, однако, она оказалась совершенно сухой. Парень был учеником храмовника и уже умел ставить щит Абсолюта от дождя. Золотой цвет ромба в ученическом доспехе говорил, что он уже прошёл на вторую степень посвящения. От ромба шло приятное тепло.

– Здравствуй, дружище Сардэк, – ученик храмовника подал мне руку.

– И тебе не болеть, Рамир. – ответил я, крепко пожав её. – Чувствую, тебя что-то беспокоит.

– Меня прислал командор, – ответил юный храмовник. – Нам нужна твоя помощь. В городе стали пропадать люди.

– А я тут причём? – изумился я. – Это же вы, храмовники, заправляете в городской страже. Вы – ищейки, а я – простой ремесленник.

– Не скромничай, – ответил Рамир. – Ты – алхимик. В столице городская стража начала привлекать алхимиков в качестве экспертов к расследованиям. Они химичат над уликами, чем оказывают неоценимую помощь стражам порядка. К тому же, ты являешься специалистом по порождениям Бездны.

– Ну как – специалистом? Мой дядя, маг, немного знаком с их жизнью – и научил меня основам их языка и культуры.

– Значит, ты поможешь нам. Пошли.

Я натянул плащ-дождевик и захватил в углу зонтик, хотя он и мало помогал против наших штормовых ливней. Рамир же, счастливчик, щелчком пальцев активировал щит синих энергий, от которого капли дождя просто отталкивались. Я посмотрел на это с завистью.

– Это ещё что, – похвастался мой друг. – В столице храмовники разработали новую модель пистолета, в которой вообще не используется порох.

– Это невозможно, – возразил я, набирая шаг, так как не был уверен, что зонтик позволит дойти до казарм стражи и не намокнуть. – Можно подобрать другие взрывчатые вещества, но…

Мы с Рамиром прошли мимо таверны «Танцующий кот», в которой нередко проводили вечера…

– Но можно обойтись вообще без них. В экспериментальных моделях пули разгоняются до огромной скорости непосредственно силой воли храмовника, запускающей энергии Абсолюта. Сейчас разрабатывается оружие под названием пулемёт, способное выпускать снаряды очередью. Точно также – никакого пороха, множество снарядов очередью, разгоняемых силой Абсолюта.

При этих словах мы отскочили от нескольких крупных градин, которые тоже пролетели очередью на то место, где мы только что стояли.

– И как скоро стражей порядка вооружат этими пулестрелами? – спросил я.

– Пулемётами, – поправил Рамир. – Сначала разберутся с пистолетами на силе Абсолюта, потом и длинноствольным оружием займутся.

Я с детства любил прогресс, недаром и подался в алхимики. Но в огнестрельное оружие без пороха мне не особо верилось. Да и зачем его выпускать, если оно нужно только храмовникам? С другой стороны, если воины света, заполучат такое эксклюзивное оружие, они обязательно пойдут насаждать справедливость и творить добро налево и направо.

– Пришли, – сказал Рамир.

Мы стояли у двухэтажного здания городских казарм, выполненного из белого кирпича, с круглыми башнями по углам. У входа в квадратные казармы располагались золотистые врата, закрытые плотно, словно зубы глубоководного.

– Именем Абсолюта, откройся, – приказал юный храмовник. И врата с неспешным лязгом начали отпираться, будто Левиафан, готовясь проглотить корабль, открывал колоссальную пасть.

Мы вошли: вдоль стен казармы вместо зачарованных светильников висели обычные факелы. Провинция, как-никак. Следуя указаниям Рамира, я двинулся направо, затем поднялся по лестнице, а после этого зашёл в самый большой кабинет.

По углам кабинета стояли статуи богов, а на стенах висели иконы с их портретами. За эбеновым столом на дубовом кресле сидел офицер. Танкар собственной персоной: среднего роста, лысеющий, усатый и смуглый, он, куря трубку, склонился над картой города и окрестностей. Командор ставил флажки на карту, отмечая, где пропали граждане. Пока он колдовал над картой, позолоченные наплечники на его кирасе двигались в такт его рукам. Эмблема в виде ромба в области сердца, символ Абсолюта, оказалась выплавлена из платины. На столе лежал серебристый шлем-морион. В бою Танкар его почти не надевал, полагаясь на ловкость и щиты Абсолюта, он облачал шлем на голову только на торжественных парадах.

– Рад видеть тебя, ученик, – не отрывая взгляда от карты, произнёс офицер. – И тебя, друг мой Сардэк, – обратился он ко мне.

Танкар был не только начальником городской стражи Дарвуда, но и командором храмовников, рыцарей ордена Восьми Богов. Храмовые рыцари могли поклоняться любым богам, но в итоге они все служили Первопричине, Абсолюту, от которого происходили все светлые силы. Танкар и мой отчим Кантер были друзьями с детства, и я считал сурового командора почти что своим родственником. Для всех он был старым солдатом, а для меня добрым дядюшкой. А Рамир, бывший на шесть лет меня младше и ставший протеже Танкара казался кем-то вроде двоюродного брата. Рамир был поздним ребёнком, мать родила его в возрасте около сорока – и умерла от родов. Отец Рамира, старый друг Танкара, пропал без вести. Рамира же воспитывали маги, служители бога-громовержца Ваагна на каком-то далёком острове. Рамир был послушником и готовился к вступлению в маги, но что-то они не поделили, и мой друг покинул тот остров. В возрасте восемнадцати лет, он подался в ученики к Танкару. Отучившись два года, он стал адептом второй степени.

– Пропало шестнадцать человек, – задумчиво произнёс командор ордена, затягиваясь трубкой. – Из них двенадцать – женщины. Предполагаю, что это – похищение, а стоят за ним дагониты, глубоководные. Рискну предположить, что женщин похитили для размножения.

– Почему ты так решил, дядя Танкар? – поинтересовался я.

– Известно, почему, – ухмыльнулся храмовник. – Своих женщин у них нет, вот они и похищают человеческих, которым и заделывают детей. Те растут как обычные люди, а вот в юном возрасте мутируют и превращаются в глубоководных.

– Чушь, – ответил я. – Конечно, среди порождений Бездны бывают существа, размножающиеся подобным образом, но дагониты к ним не относятся. У них есть женщины, более того, у них шесть полов и несколько способов размножения, но все эти способы они практикуют между собой. Вывод прост: глубоководные не могли похитить женщин с целью продления рода. Да и зачем тогда похищать мужчин?

– Есть и другая идея, – произнёс Танкар, пуская кольца дыма. – Глубоководные похитили людей с целью принести их в жертву Дагону.

– Вряд ли, – пожал плечами я. – Дагону приносят жертвы, но обычно это – рогатый скот, а никак не люди.

– Но я уверен, – настаивал командор. – Это похищения, и за ними стоят глубоководные! Несколько дней назад пропал без вести кузнец Теодор. Сегодня мы обыскали его мастерскую – и нашли клочок фартука, а на нём – засохшее вещество, похожее на слизь. Вывод прост: кто-то похитил Теодора. Это первое. Он боролся с похитителем – это второе. Похититель наверняка – глубоководный. Это – третье. А чтобы быть уверенным в этом, я пригласил сюда тебя, алхимика.

– Ты хочешь, чтобы я провёл алхимическую экспертизу? – догадался я.

– Верно, – ответил командор.

– Но у меня нет с собой всех реагентов.

– У меня есть. Я заказал необходимое оборудование в столице и разместил его в лаборатории для будущего сотрудника. Как выйдешь в коридор – налево и прямо до конца.

Я вышел в коридор и направился к кабинету. На дубовой двери висела позолоченная табличка «эксперт-алхимик», но графа для имени была пуста. Стол, совсем новый, в отличие от того, что я держу в лавке, не был заляпан несмываемыми пятнами от реагентов.

Осмотрев имеющиеся вещества, я нашёл порошок харгиума, зажёг газовую горелку и через некоторое время растворил реагент в тёплой воде. Я капнул полученной эссенцией на клочок фартука, и тот посинел.

– Ага! – возбуждённо крикнул я, выбежав из кабинета. – Это однозначно слизь порождения Бездны! Они его и похитили!

– Так я и думал, – ухмыльнулся командор. – Ты не хотел бы стать экспертом-криминалистом при городской страже, Сардэк? Получишь офицерский чин, и денег будешь получать больше, чем на торговле собственными зельями.

Я задумался. При моём криминальном прошлом – и в стражи порядка? Хотя, настоящее важнее прошлое. Вчера – преступник, а теперь – защитник Дарвуда. Почему нет? Это открывает новые возможности. Так что в итоге я произнёс:

– Я согласен.

– Ты уже сильно помог нам, – продолжил Танкар. – И мы уверены, что кузнеца похитили глубоководные.

– Не уверены, – парировал я. – Это слизь порождений Бездны, но не факт, что дагонитов. Может, его похитили хуфуты. Или гхартаки. И это никак не доказывает, что именно они в ответе за пропажу остальных людей.

– Зато я уверен! – возразил Танкар. – Уже второй год по нашему городку ходят слухи о культе Дагона, о людях в красных мантиях, о том, что они где-то устраивают собрания в тайном святилище, об отвратительном тёмном алтаре, где ему приносят жертвы. И вот, порождения Бездны похищают человека. Я не идиот, чтобы быть неспособным сложить два и два и не понять, кто за всем стоит.

– Постой-постой! – сказал я. – Культ Дагона… В тайном святилище… Тёмный алтарь… Жертвоприношения… Если всё это происходит в нашем городе, то должно создавать неслабые выхлопы Хаоса – и оставить след в этой… Как ты её называешь? Матрице Абсолюта.

– Я наблюдал город внутренним оком, – ответил Танкар. – И никаких хаотических пятен не обнаружил. Сам смотри, Сардэк, – храмовник взмахнул рукой, силой воли создав клубок серых энергий. Затем он начал водить пальцами по воздуху, словно гончар по изготовляемой посуде, и серые пятна начали обретать форму нашего городка, Дарвуда. Получилась настоящая трёхмерная карта. – Сам город серый. Вот это здоровенное синее пятно – храм Ваагна, главного бога нашей страны. Там циркулируют божественные энергии. Это пятно поменьше – храм Зары, богини Луны.

– Ну-ка, ну-ка, – пригляделся я к пятнышку, – а у храма Зары есть катакомбы?

– Да! – ответил командор. – Но почему ты спрашиваешь?

– Потому что в трёхмерной карте пятно Абсолюта немного искажено. Это значит только одно: что-то мешает ему свободно распространяться. Мешать может только Хаос, а это в свою очередь значит, что культисты Дагона или кого там построили святилище прямо в катакомбах под храмом светлой богини.

– Невозможно, – ответил Рамир.

– Ещё как возможно! – парировал я. – Однажды культисты Хаоса уже поместили алтарь в катакомбах старого храма. А мощный столб Хаоса был скрыт от местных храмовников именно что светлой энергетикой святого места.

– Где и когда это было? – поинтересовался Рамир.

– Очень давно и очень далеко, – ответил я. – Мне эту историю рассказывал дядя.

– Какая неслыханная наглость! – поразился Танкар. – Храм и алтарь необходимо уничтожить! Немедленно!

– Спокойно, – возразил я. – Уничтожить неприятелей мы всегда успеем. Но для начала надо внедриться в их организацию…

Мы трое, облачённые в красные мантии с капюшонами, шли по вечернему городу к холму, на котором расположен храм Зары. Дождь с градом, по счастью, уже прекратил стучать по улице. Идя тёмными улицами и переулками, мы не попадались на глаза людям. Но в катакомбы должен был быть вход. И мы нашли его – со стороны леса. В холме располагалась дыра – проход в коридор, по которому мы и пошли. Поначалу за арками нас встречали неосвещённые проходы. Танкар прибег к магии храмовников – свету Абсолюта, и его рука озарила пещеру голубым сиянием. Под ногами путались крысы, а на потолке во тьме обитали их крылатые сородичи – летучие мыши. Через несколько поворотов начали попадаться и горящие факелы. Сомнений не было: именно здесь проходят тайные собрания культистов.

Мы, натянув капюшоны на головы, вошли в зал, освящённый небольшим количеством факелов. На скамейках сидели прихожане в мантиях, тоже с закрытыми лицами – было их около трёх десятков. По бокам от алтаря возвышались две громадные, в пять человеческих ростов статуи Дагона, четверорукого чешуйчатого существа, похожего на человека, но с покрытой шипами мордой окуня, плавником на голове и перепонками между пальцами как у лягушки. В одной паре рук каждая статуя держала секиру, в другой – клеймору с шипами.

В центре находился бронзовый алтарь, выполненной в форме головы того же божества с открытым ртом. Возле этой пасти стоял верховный жрец, правой рукой держа за шкирку дрожащего и блеющего от страха козлёнка, а левой – нож.

– Йа, Дагон! – пропел он, а прихожане повторили. – Дагон йахай! Господь наш! Прими эту жертву от рабов твоих! Перед тобой я, жрец Шторма. Уйми штормы, владыка! Йа, Дагон!

Сверкнул нож. По шее козлёнка стремительным горным ручьём полилась свежая алая кровь. Жрец бросил уже мёртвое животное в пасть идола, и та со скрежетом закрылась.

– Йа, Дагон! Дагон йахай! – хором пропели голоса.

– Остановите это святотатство! – гневно выкрикнул Танкар, срывая капюшон и выхватывая меч, жестами приказывая Рамиру сделать то же самое. – Я – командор храмовников, глав городской стражи. Во имя добра вы все арестованы за поклонение нечистой силе и похищение людей.

– Дядя Танкар, – обратил я внимание храмовника. – Они принесли в жертву не людей, а животных.

– Да, да! – крикнул жрец шторма. – Мы не приносим в жертву людей!

– Молчать! – потребовал Танкар.

– У меня есть идея, – сказал я. – Вели всем культистам снять капюшоны.

– Зачем?!

– Сам поймёшь.

– Снимите капюшоны! – потребовал командор, и культисты последовали его указаниям. – Не может быть!

– Некоторые из культа Дагона и есть пропавшие горожане, – догадался я.

– Верно! Я хорошо изучил и запомнил портреты пропавших. Тут есть некоторые из них – три мужчины и три женщины. Только где ещё девять женщин и кузнец?

– Мы никого не похищали, – ответил жрец шторма. – Некоторые из нас, вступив в общину, оборвали связи с внешним миром и поселились прямо в храме, поэтому их там и не видели. Другие же – обитают там, в городе, но их духовная жизнь проходит тут.

– Я уверен, они не в ответе за остальных пропавших, – сказал я. – Пускай все культисты поклоняются Дагону, но посмотри на их лица. Это – люди. А кузнеца похитило порождение Бездны! Извинись перед ними за вторжение.

– Но это же святотатцы! – ответил Танкар. – Они поклоняются Хаосу!

– Они свободны люди, и имеют право поклоняться кому угодно и чему угодно, если это не вредит обществу. Мы не можем их арестовывать за одну их веру. Пойдём отсюда. Прошу.

– Ладно, – пробурчал Танкар. – Власть губернатора разрешает свободу вероисповедания, а губернатор выше меня. И пока правит в нашем городке он, я не посмею пойти против власти. Но: имейте в виду – убирайте своё логово из-под храма светлой богини, – храмовник помахал над головой мечом. – А если власть сменится, я найду вас по вашей энергетике, и обещаю, вам не поздоровится.

Мы шли обратно, по направлению к казарме, сняв капюшоны и уже не боясь, что нас кто-нибудь может увидеть в образе культистов. Но один человек всё-таки нас заметил. Его здоровенная фигура, возникнув на противоположном конце улицы, неспешно двинулась к нам.

– Это же пропавший кузнец! – крикнул Танкар. – Рад, что ты жив, Теодор!

Теодор, ничего не ответив, продолжил движение. Было в его шаге что-то неестественное: как-то слишком плавно он ступал для человека, тем более для здоровяка-кузнеца. Это не была заплетающаяся походка пьяного или волочащийся шаг зомби, Теодор ступал плавно, медленно и уверенно, но именно в этом было что-то зловещее и пугающее.

Глаза кузнеца были пусты. Его лицо ничего не выражало. Это было живое лицо здорового цвета, но своей пустотой оно пугало куда больше, чем те же зомби или вурдалаки, от которых веяло голодом или ненавистью.

– Я должен с вами поговорить, – произнёс он пугающим ледяным голосом, лишённых каких-либо интонаций.

– Он жив, – произнёс Танкар. – Но я вообще не вижу у него ауры. Даже у животных аура есть, а у него нет. Похоже, нечто лишило его души.

– Я пришёл по просьбе Хуштума, жреца Шторма и правителя подводного города Акх’тар, – продолжил кузнец.

– Это он тебя похитил?! – спросил храмовник.

– Его люди. Они похитили меня, а Хуштум подчинил своей воле.

– Теперь ясно, – ответил Танкар. – За похищениями людей всё-таки стоят твари Бездны. – Во имя добра мы вырежем весь их городишко, до последней богомерзкой твари. А начнём с тебя, человек без души.

– Я не боюсь ни смерти, ни боли, – спокойно сказал Теодор. – У меня действительно нет души и личности. Хуштум блокировал мои верхние чакры.

– Хуштум! Я знаю, ты где-то рядом. Выходи! – возбуждённо крикнул командор храмовников.

И Хуштум показался перед нашими взглядами. Только не во плоти и крови, а в виде «призрака», магической проекции. Он оказался октопоидом – фиолетовым существом с человеческим телом и головой, похожей на кальмара.

– Хуф'т ф'ыхщ ху'рхм, – произнёс Хуштум с характерным для своей расы акцентом, глотая гласные.

«Вижу проклятых чужаков» – перевёл я с харгия. Я знал этот язык отлично, но храмовникам не следовало этого знать.

– Мой сюзерен – хуфут и не говорит на вашем языке, – сказал кузнец. – Но через мыслеобразы общается со мной. Я – его переводчик, посланник и гарант безопасности. Он ни за что не явился бы сюда лично, потому как наши доблестные, – он абсолютно без эмоций согнул пальцы, изображая кавычки, – рыцари добра не дали бы ему вернуться домой, поэтому и держит связь на расстоянии. Хуштум даёт слово, что если переговоры закончатся успехом, он разблокирует мои верхние чакры.