Почему не творим фестивальные чудеса.

Глава

( в редакции от 3.6.2026 г. )

Необдуманно и до времени безнаказанно избыточно и безудержно покушавшим рекомендуется; Вдумчиво проголодавшимся посвящается.

П Р Е Д И С Л О В И Е. Прочтение книг Поля Брэгга Чудо голодания, Ю. С. Николаева Голодание ради здоровья и Герберта Шелтона Ортотрофия отозвалось во мне общим от их идей впечатлением: занимательно, убедительно, достоверно, жизненно значимо и содержательно. Накатило столько парадоксальных собственных размышлений, что с любопытством приступаю к их письменному изложению в нижеследующих заметках. Но с ещё неизведанной их окончательностью и практическим результатом и для себя, и для вас, терпеливо прочитавших их и терпимо отнёсшимся к ним. Мои личные интуитивные предчувствия об основах здоровья и жизнелюбия во мне единодушно констатировали: это ко мне, моё, по мне, для меня, чем-то отвечающее моему интуитивному поиску опоры на что-то даже фундаментальное. Парадокс: фундаментальность и голод. Книги упомянутые про голодание. Но с каким живительным и признательным любопытством накинулись на их идеи живительные силы во мне! И параллельно оно, прочтение этих книг, пробудило осознание, что аналогичное по масштабности впечатление на меня производит и общее атеистическое мироощущение: увлекательно, убедительно и достоверно для моего психотипа. Я лично без видимых внутренних колебаний склонен воспринимать это атеистическое мировосприятие как лечебное, как профилактическое и положиться на него в практике моей реальной жизни. Это великое благо человека - такая непротиворечивость чувств и доверия к существованию законов у сложнейшего и до конца неопределяющегося происходящего и вне человека, и в нём самом;

Но относительно описанного авторами в названных книгах смысла и влияния на жизнь человека лечебного голодания я одновременно озадачился и вопросом к самому себе: если внешних препятствий для практики лечебного голодания нет, значит все они во мне самом? По причинам каких из них я при возникшей таковой непротиворечивой сознательной доверчивости к нему не сотворяю на практике это в теории убедительно обнадёживающее меня чудо? Какие "антитеоритические" подсознательные психологические мотивы, реакции, феномены, особенности моего восприятия, характерологические качества, социально-психологические ступоры способны воспрепятствовать введению в практику моей сознательной повседневной жизни культивирования лечебного голодания как метода автономного самооздоровления, саморазвития, как профилактики соматического и психического неблагополучия, нездоровья? Отчего мои, исполненные доверия представления о нём, не переходят в качестве мотивации в моё реальное практическое лечебно-голодающее поведение? Практиковать боязно, а поумничать - только давай. Почему?

Но обнаруживаю в себе предчувствие: в этом непрактиковании существует некое "во имя чего". Мои размышления над ответами на эти ключевые вопросы я и сделал содержанием этой публикации, сумбурность предположений перегоняя в посильно правдободобные гипотезы. Они, видимо, будут похожи на некое околонаучное субъективное психосоматическое фэнтези. В этом качестве я и рекомендую читать их, воспринимать их содержание и соответственно относиться к ним. Исходя из предположения, что такие же вопросы к принципам и процедуре лечебного голодания, к психологическим сопротивлениям ему, ко всевозможным психологическим "но . . . " могли бы возникать не у меня одного, размышления свои я излагать буду как бы от лица некоторого умозрительного мы . Но там, где достанет самодостаточности и авторского мужества, буду переходить на Я. Буду обзаводиться им без всяких "но".

1.

Первое же, что способно настораживать, психологически обескураживать нас - это словосочетание лечебное голодание. Под голоданием в упомянутых книгах описывается суточное ( 24 - часовое ) и более продолжительное воздержание от употребления какой - либо пищи, еды, продуктовых товаров. Но как живому природному существу, человеку, социализированному в современной диетологической парадигме общества, возможно животное состояние голода воспринимать как "лечебное ", не колеблясь принять и практиковать его как фактор формирования, поддержания или даже возвращения здоровья, если оно, это состояние голода, напротив и прежде всего, массово ассоциируется в нас со страданием, измождением, упадком сил, энергии, ментально сопряжено с депрессией, мучительным и медленным умиранием, бедой, личной ничтожностью? Да ещё и рядом с историческими ассоциациями - с состоянием человека в условиях, например, Ленинградской блокады. Да, вынужденный насильственный голод определённой продолжительности заканчивается в итоге смертью живого. Да, в нашей психофизиологии он сопряжён с нашей безусловной личной погибелью. А значит и в сочетании с агонизирующей психологией. И в сочетании со способностью уже психологически, т.е. осмысленно, варьировать его интенсивность, степень и обстоятельства своей погружённости в процесс голодания. Мы способны, утверждается в вышеназванных книгах, самооздоравливаться и физически, и психофизически, и ментально. И я предполагаю и предлагаю, даже и саму старость, старение представить как молодость, закормленную нами до неузнаваемости. Спросим у любой старости и услышим: она психологически чувствует себя всего лишь захворавшим юношеством, потерпевшим трёхразовое ежедневное переедание: завтрак, обед и полдник, добивающий ужин. К тому же и недоумевает от ощущения старческого состояния своего организма, сопровождающегося контрастирующими с немощью воспоминаниями об энергетике юношества. Звучит парадоксально-амбициозно в ушах приученного к скромности человечества. Для нас с вами периодически индивидуально перетерпеть чувство голода социально постыднее , непрестижнее, неполноценнее, немотивированно, нежели публично мыкаться в сложившихся. в нами сколоченных группах от обжорства к обжорству. Может поэтому мы не творим чудеса лечебного голодания.?

2.

Некоторый имеющийся у меня личный спонтанный "самостийный" и бессистемный опыт воздержания от пищи, конечно, облегчил возникновение и развитие моего доверия к лечебному голоданию как к лично мной контролируемой и осознанной непринудительной процедуре, как к добровольно избранному и именно действенному фактору оздоровления физического и психического самочувствия. Однажды я выпил избыточно много кофе, слушая по радио передачу о возможной угрозе для нашей страны от экспансии соседней. Почувствовал некоторое нервное перевозбуждение, загрузившее меня уже психологическим представлением о перспективах появления иноземной многомиллионной армии - не то солдат, не то соседей - которой я должен буду что - то содержательное убедительное примирительное рассказывать, объяснять. А и нечего сказать-то: иероглифами не владею! И тревожность заполонила меня целиком. На крепкий чай организм отреагировал аналогичной реакцией на информацию о внешнеполитическом положении России. Прислушавшись к своим телесным ощущениям и осознав, в чём, собственно, дело, я, отныне , если застаю себя на убеждённости, что именно Антанта-то мне и не даёт прохода, что Республика-то и моё благодушие уже в империалистическом кольце врагов, что моя разговорчивость - находка для шпионов, а потенциальные обидчики уже у ворот, я начинаю припоминать и анализировать: а что этакое я недавно принял , попил , покушал? Становится любопытно: что это была за тревога? Действительно ли от реальной внешней угрозы , опасности или она лишь проделка кофейно - пищевого метаболического процесса в моём организме? Низ съел - вверх на ум пошло? И как всё происходило бы лично со мной биологически - когнитивно, интеллектуально - мировоззренчески в случае , если бы я предварительно поел, например, морковки с капустой экспериментально отвлечённо от просветительско - интеллектуальной, образовательной основы мировоззрения? Что бы такого морковно - доминирующий обмен веществ в моём организме внушил бы мне и про планы геополитики на моё существование, и про симпатию ко мне порядков у мироздания : они бы мне как снег на голову камня на душе или как манна небесная её пушистости?

И я, вместо тревожного или панического устремления куда-то бежать, что - то революционно декларировать, что-нибудь эпохально свершать, от чего - то немедленно безоглядно избавляться, воинственно обороняться, начинаю возвращать себе дееспособное активное целесообразное уравновешенное поведенческое и эмоциональное реагирование и поведение. Обычно оно выраженно восстанавливалось, когда возвращался аппетит и здоровое чувство естественного голода после непродолжительного воздержания-отдохновения от еды. И восстанавливалось в виде "потанцуем?" менее чем через 24 часа полного отсутствия продтоваризации. Уж не остановиться ли и на этих нескольких часах, умиротворяю я себя? Покушал - попереживал - переварил - успокоился , покушал - попереживал - переварил - успокоился , ........ . Вот же она, синица в руках спирали диалектики! Любопытно и поучительно, как рацион питания человека ( не массированные коммерциолизированные общепитовские изощрения кухонь населения мира над его собственным рационом угробления) определяет в нём эмоциональные и чувственные основания реактивности, доминанты течения и характер тематического содержания его индивидуального мышления и социально - психологических представлений , поведенческих установок? Но подмечаю и невольно продолжаю вдумываться во внешне как бы странноватое проявление одного и того же своего чувства и к лечебному атеизму во мне , и к идеям лечебного голодания в прочитанных книгах .

Приходится констатировать за этим любопытным фактом совпадения присутствие какой - то значимой личной мотивации. И , чувствуя и надеясь , что она не паранойяльного качества , я приступаю к размышлениям над ней. С одной стороны , моё личное доверие к лечебности голодания прорастает во мне , но , с другой стороны , ещё не дорастает до убеждённости , что ограниченное добровольное индивидуальное голодание в своих принципах в потенциале способно стать такой будущей санкционированной и признанной частью всемирной Культуры , к которой и я буду не прочь приобщить собственную персональную жизнь . Не хватает мне в собственной внутренней культуре личной самобытности , индивидуальной самоценности для единоличного непротиворечивого принятия идеи , что голодное , голодающее способно пребывать полноценной жизнью, а не существованием-ломкой, что голодный человек не лузер, а голодание - это его ментальная потенциальная перезагрузка. Невдомёк ещё моей внутренней индивидуальной культуре без освящённости внешней Культурой довериться самой себе в подборе индивидуализированных инструментов самоформирования, самоодобрения , самообладания, самореализации. За что - нибудь во всемирной Культуре на эшафот шагнуть ещё бы , возможно, и призадумался в каком - либо порыве самоотречения. За персональную ломку голодающего отщепенца , как бы маргинального голодранца - и не подумаю . Может , поэтому и не творю чудеса голодания?

3.

Наконец, в собственных размышлениях я констатирую: и атеизм , и голодание ободряюще представляются мне перспективным личным судьбоносным поведением с большой буквы, чем и стали мне любопытны даже в теоретически строгой недоказанности их в таковом значении . Судьбоносная туманность в них ещё какая - то сохраняется . . . Порой , переживание гуманитарно сладостных предвкушений от неё милее математической безупречности ясности доводов чистой логики. И атеизм , и голодание в моём подсознании начали стараться вырисовываться для меня как система поведения , питающая меня надеждой , что свобода выбора , значимость моей личной воли в реальностях внешнего и внутреннего моего мира могут быть доступными лично мне в важнейших основополагающих пределах , в ободряющих меня чувствах , достаточных для моей частной жизни как личного земного пути . Где воля - моя. Совершенствование молитвенных текстов , умоляющих ритуалов человечества уже достигло апогея и постепенно начнёт или отходить к истории, или трансформируется в признание естественнонаучности материалистических техник аутонастройки земным человеком собственных тела и психики. Атеизм предлагает мне предвидеть будущее преимущественно как достояние интеллектуального труда самого человека над динамичностью совершенствования его познаний, собственной просвещённости вне зацикливания на волюнтаристском самолюбовании, вне мифологических предпосылок, зародышевости в самопознавании. Предчувствовать принадлежность перспектив здоровья человечества доминированию его просвещённого самоконтроля и гигиенической самоорганизации, а не за высомаржинальными медико - техническими тотальными манипуляциями над покорноплатёжной клиентурой - это моё, это по мне. Эти два посыла от моего мышления и моя потребность в чувстве личной весомости и влиятельности на природную основу субъективной значимости моей собственной жизни и двигают меня дальше в этом повествовании.

Перед экстренной же медициной катастроф, перед высокотехнологичной медициной и их сверхдоходностью снимаю шляпу. Но выношу их за скобки моей готовности предвосхищать и признавать примат их значения, силу их давления и влиятельности на глубинные природные основы здоровья человека. Лечебное голодание и атеизм перспективные манипуляции человека самим собой для объявления себя человеком - результатом. А идеалистически пылко умоляю медицину катастроф не оставлять нас, но всё же почтительно оставить флагманом здравоохранения индивидуальное ответственное просвещённое самооздоровление и самолечение человека, достойно, но вспомогательно следовать в его кильватере, почтительно сопровождать его становление. Здоровье человека, пока он сам себе интересен именно как человек, первично более нуждается в его авторской индивидуально заинтересованной мировоззренческой, т.е. психологической, заботе о себе, нежели во вседозволенности навязчивой опёки над ним высокотехничной манипулятивности. Иначе апокалипсис изготовится явить себя человечеству инкубатором, где в пробирках - колбах роботы для совершенствования киборгов-заказчиков выращивают всё-таки человеческие органы. Это великое и сладкое слово "самолечение" завораживает, что говорить. Но и веет пока одновременно холодком самодельной и самонадеянной крамолы индивидуума. Может, поэтому до сих пор я не творю чудеса голодания?

4.

Смутить нас эпитет лечебное рядом с термином "голодание" способен. Принятие личностью пациента уместным такого их сочетания подразумевает и одновременное косвенное неявное им признание не озвученного, очень уж нелестного и нежелательного для него, статуса больной , болеющий, а также и принятия уместности, существования необходимости что-либо полечить в нём перманентно болезненного. Легко ли и комфортно ли психологически признавать себя априори болезненным, больным без явной, наглядной клинической симптоматики, которую уж невозможно подсознательно игнорировать? Дескать, я - мало что больной, да к тому же ещё и голодающий?Вопрос для меня риторический;

Но и доверие к прочитанным книгам у меня не исчезает. Моё подсознание подготовлено уже на какой-то компромисс и уже заказывает - востребует от моего сознания компенсирующую замену эпитета лечебное на какой - либо иной, к которому оно, подсознание, обещает благосклонность своего отношения. И в сознании моём сговорчиво начинают чередоваться облегчающие душевное их восприятие вариации наименования голодания: щепетильное, суверенное, поздравительное, протестное, молодильное, живительное . . . . Побольше доверия и персональных надежд на него вызывает у меня эпитет живительное. Живительное - наиболее примирительное для меня звучание-сочетание с понятием голодание. То есть при сочетании "живительное голодание" я уже в нём не конституционально, непроходимо больной в собственных глазах и в мыслях. Его-то я и намерен использовать в предлагаемых дальнейших размышлениях. Надеюсь, что и читателем оно станет восприниматься поживительнее. Живительное, т.е. возвращающее, порождающее энергию, живость, оживлённость, живительность моего влияния, воздействия, животворность ощущений от качества функционирования организма, от его психического состояния и психологических компетенций и смыслов моих личных поступков, действий, которые я смелее называю своей жизнью. Мне представляется, что , по сравнению с "лечебным", "живительное" голодание для здорового человека может звучать более симпатично, возвышающе и мотивирующе на изучение его практического психосоматического смысла, практики его проведения. Голодание под брендом "живительное" могло бы быть привлечено нами в практику нашей жизни раньше, чем формируются реальные болезн , клинические дискомфорты, диагнозы, порождающие неотвратимость уже именно клинических лечебных процедур, вмешательств. "Лечебное" - это уже лечебная и уже медицинская процедура, предполагающая параллельное психологическое констатирование и травматичное признание наличия заболевания. Травматичность - в переживании больным уменьшения роли, значимости волевого потенциала в нём. "Живительное" же может практиковаться и как ещё светское, т.е. оформленное волей здорового человека, мероприятие в его общественной жизни не клинического содержания. Человек: я не лечусь, я оживляю себя самостоятельно. И всего-то лишь в довесок к уже имеющейся во мне живости. Звучит и воспринимается фундаментально отлично. При наличии же клинической проблематики, в процессе лечения реальной болезни предполагать в больных людях способности на волевые усилия, требующиеся для проведения лечебного многосуточного голодания, малореалистично. В массе своей мы не готовы на такого уровня индивидуальную самобытную волевую добровольную самомобилизацию и в физическом, и в психологическом смыслах и мотивациях. Лечебное голодание действует, чистит, оздоравливает внутривенно, внутриклеточно, капилярно-тотально, всесуставно и т.п. Наше же сознание таковое функционирование на уровне телесных ощущений воспринимает и трактует как блуждание "трактора" (ломкой) по организму. С соответствующим же и "тракторным" психическим состоянием. При таких внутритракторных ощущениях надо быть человеком семи пядей во лбу, чтобы сохранять принципиальное понимание: борьба с самим собой за локальное по времени самоконтролируемое удержание себя в детоксе лечебным голоданием перспективнее, чем безвольно и безвременно влачить прозябающее существование в угнетённости тотальной интоксикационной депрессивности. Может и поэтому мы не творим чудеса?

Живительное же голодание было бы психологически более щадяще к человеку, если предложить его в качестве убедительно профилактического доклинического личного подконтрольного действа для оживления энергетики у ещё благополучных, непроблемных реальных соматических , психических компетенций индивида и личности. Живость, оживлённость, живительность процедуры, процессии интригующе и приятнее, чем лечение, при котором в лобовую атаку приходится сталкиваться с упадническими состояниями духа пациента. Если в нас и разместился мозг, то не просто так, а как орган шансов нам осознать себя лучшим, что появилось в эволюции земной жизни. Т.е. чуть ли не поверить в чудесность собственной персоны? Ну, а если у нас онкологическая эпидемия, значит мозг ошибся черепной коробкой? Может, и поэтому не творим чудеса голодания?

5 .

И ещё, кстати, о воле человека. Проведение 24-часового голодания психологически преимущественно изнурительнее для природы человека, нежели 24-часовое даже и чревоугодие. 24 часа лечебного голода - это акт нетривиальной воли, акт мобилизованного волевого усилия на непотребление архиобъекта природы - пищи. Акт волеизъявления личности человека по отношению прежде всего к её телесному субстрату с доверием к его примату в мире реалий земной жизни. А 24 часа даже осознаваемого чревоугодия - это преимущественно природная безвольная процессия, как, например, совместный межвидовой водопой всего живого, вышедшего из пустыни к архиобъекту природы - к воде. Межвидовое непротиворечиво единящее общее - это, пожалуй, уже явление Оргии. И именно Оргии как природным механизмом жизни как аффектированным влечением к всепоглощению. У человека, в психологии человека, как мне кажется, "Оргия" фундаментальнее и обоснованнее сочеталась бы с термином "лечебная", нежели голодание. Которое чуть ли не "самоотречение". Запомним: "лечебная оргия". Не то чтобы не запоминается - а врезается в душу. "Оргия" психически, психологически весомее и психофизически полнокровнее, насыщеннее поста-терпения. "Постовое, постное голодание" - не звучит. Оргия психологически приближённее к свободности волеобладания, к самоволию, произвольности и свободоволию, вседозволенности. Словосочетание лечебная оргия и звучало бы, и переживалсь бы, на мой взгляд, человеком органичнее, нежели лечебное голодание. Предположу, что ничто человеческое не лечебно, если оно по сути, а лучше и по духу, не Оргия? Предположу, что стать по-настоящему возлюбленной лечебной для человека, у механизма психофизиологии оргии имеется больше эмоционально-аффективных оснований, возможностей и увлекательности, нежели у чистой "воли в себе". Особенно у оргии произвола и вседозволенности человека над самим собой.

Это был бы самый сказочный произвол - безопасное проголодавшееся самоволие и самовластие, произвол по отношению к собственному же соматическому здоровью и психическому благополучию оргией! Кажется, оргия - природный механизм возведения живущего в кураж, а не ввергание его в падёж. Вопрос лишь в том, каково должно быть материалистическое, ритуальное наполнение, общественно-психологическое оформление, содержание такой Оргии, возводящее её именно в лечебность. Например, суточная оргия - назовём её так - моноупотребления яблок ли, капусты ли, моркови ли, свеклы, лука, чеснока, тыквы или помидор в современных диетологических представлениях науки о питании уже есть приближение её качества к лечебному. Уже является совершенно доступной технически и должна бы быть абсолютно бесплатной для больного человека, щедро стимулируемой и финансируемой её интересантами. Когда-нибудь, возможно, член общества, обретя такого интересанта, будет иметь возможность личным волевым порядком даже монетизировать результативность процесса проведения такой личной лечебной оргии если его здоровье и его личность будут настолько интересны ему самому и социуму, зарабатывать и на собственном выздоровлении.

Личная развитая воля человеческой индивидуальности к саморегуляции могла бы психологически обезболить взаимодействие личности с внешним по отношению к ней произволом природы и социума, легче признать и переживать их существование как нейтрального и закономерного факта, а не как внешней зловещей умышленно злонамеренной беспощадности. Пока же в природе живого естества его поведенческие доминанты имеют характер происхождения и качество протекания преимущественно как оргии, как аффекта, а не как автономно бессознательно самоорганизующихся индивидуально волевых процессов. В конституции всего живого тенденции на его оргиоизлияние, оргиореализацию доминируют над существующими потенциалами осознанного, потому и отчасти противоречивого, волеизъявления. Оргия же органически непротиворечива. Видимо, и поэтому в африканской саванне явка на оргию водопоя всегда выше явки на выборы в социумах. И будущее человечества - за оргиями блестящими и разными потому, что вкушение раскрепощённости в оргии психологически обесценивает, если и не прекращает, позывы на нервно-психическую разрядку в разнузданности вооружённой штурмовщины; Оргия и разнузданность ещё дожидаются своего мировоззренческое разъединения в умах людей до единения оргии и гуманизированной раскрепощённости. Когда диетология разработает универсальнейший рацион для 24-часовой лечебности оргии чревоугодия, тогда, вероятно, в систематическом чередовании и в сочетании с 24-часовой лечебной оргией (а лучше - живительной), здоровье человека приобретёт бесподобную перспективную их диаду для развития невиданного индивидуального и видового эволюционного потенциала. В собственный опыт формирования и достижимость таковой личной диады мало кто из реальных людей сейчас верит . Может поэтому мы не творим ещё чудеса сочетания двух упомянутых выше оргий?

6.

Современное здравоохранение побеждает разве болезни ? Дискуссионно . Но , полагаю , лишь отчасти . Оно , преимущественно , ориентируется на преодоление какой - нибудь формы - будь то диабет или дизентерия , онкология , кардиологические болезни - последствий свойственных и желанных человеком произвола и вседозволенности по отношению к себе , к собственному здоровью , жизнедеятельности и к среде собственного обитания . При таком соотношении природы человека и его социального здравоохранения мы всегда будем и обречены , и неготовы к столкновению с последующими катастрофическими последствиями нашей вседозволенности , нашего произвола по отношению к себе самим . Может, науке о человеке следует в стремлении человека к самопроизволу что - то подправить ? Вряд ли : человек не консерватория и пока это невероятно . Или , может , науке перспективнее изучить , разработать и предложить человеку гуманистичные культурологические формы его произвола с последствием для него уже не в виде медицинской проблематики , а , в идеале , наоборот в виде активного долгожительства ? Возможно , что при онкологии химиотерапия нападает на отсталые , " совестливые " клетки опухоли , отсеивая их от влияния на организм , но подкрепляя эволюцию химической устойчивости отвязных " бесстыжих " опухолевых клеток . А живительное голодание могло бы сделать невкусными , неудобоваримыми, неприкасаемыми для самых прожорливых раковых клеток уже сами проголодавшиеся здоровые клетки организма , созревшие в обратном стремлении покушать хотя бы и теми же необразумившимися онкоклетками . 72 часа самостоятельного воздержания от потребления пищевых веществ , кроме воды , первичного лечебного самостоятельного индивидуального голодания были бы нашим идеальным первым " лечащим врачом " в некоторых видах недомоганий вне перорально - таблеточного здравоохранения . Начинайте самолично - жизнь подтянется полюбоваться ! И ещё одно колебание на пути введения лечебного и живительного голодания , как практики нашего взаимоотношения с природой, могло бы быть уменьшено ? Но приступать самолично возглавив самих себя мы как - то в массе своей не приучены - отучены . Возможно , и поэтому не творим чудеса ?