Монолог души. Стиходелика

В ней собрано лучшее стихотворчество различной тематики, принадлежащее моему перу. Здесь ты встретишь философские рассуждения и размышления о гражданской позиции, тонкую романтическую поэзию и нежную материнскую лирику. Особое внимание удели стихам духовного содержания.

Я специально не разделила стихи по разделам, чтобы ты смог сам прочувствовать сакральную суть написанного слова. Определи сам поэтическую судьбу. На пришедших по душе страницах сделай закладки, а на полях – пометки.

Желаю тебе, мой читатель, Мира Божьего и Его благодати!

РИФМА

Всегда очень сложно и неоднозначно,

Запутанно так для самой же себя

Ты, рифма, из букв слагаешься смачно,

Согласными колешь, за лист теребя.

Тебя я узнала, тебя я желала

Поймать крепко в мысль. По обрывку листа

Я черною краской, пока не сбежала,

По белому фону петляю. Уста

Невольно украдкой тебя повторяют,

За кистью руки повороты следят,

И слоги шептать не переставая,

Пытаются заучить наизусть и твердят

Без точки, без устали в такт повторяют,

Так легче для думы, родившей тебя.

Услышана миром, довольно печали,

Насколько ты правильна и светла.

Возможно, осудит тебя современник,

На то разновкусие и дар жития.

А может, прочтёт, удивится и, взвесив,

Похвалит пиита. На всё Бог судья!

ТЕБЕ

Ты даришь мне любовь, как розы после мая,

Не просишь ничего взамен, но понимаешь

Меня, как боль свою, и истязаешь душу,

С тобою тяжело, но без тебя не лучше.

Я растворюсь в тебе за облаками лета,

Мы наравне парим, как птицы в небе где-то,

И если повезёт, то брошу скоро якорь,

Мне некуда лететь, с тобой навеки рядом.

Мой милый лепесток, тебя люблю не меньше,

Застенчивый цветок, моей души надежда,

Как может быть, что мы с тобою разделили

Все счастье пополам, а о плохом забыли?

Я растворюсь в тебе за облаками лета,

Мы наравне парим, как птицы в небе где-то,

И если повезёт, то брошу скоро якорь,

Мне некуда лететь, с тобой навеки рядом.

Спроси меня сейчас, что для меня милее:

«Любить, – отвечу, – нас, желанья нет сильнее».

Когда вдвоём идём, безоблачней дорога.

Она для нас одна, в конце увидим Бога.

МНЕ СНИЛОСЬ НЕБО С ГЛАЗАМИ СОЛНЦА

Мне снилось небо с глазами солнца,

А солнца мало, а солнца горстка.

Но в горстке этой весь мир сияет,

Бесшумно с нежностью играет

И потрясает собой сознание,

Одно дыхание, одно дыхание.

Его упрямая живая сила

По мне скользила, к тебе просилась,

Невыносимой была. И слабость

Её толкала, её ломала,

Топила якорем в трёх океанах,

Любила парусник. Она не знала,

Что в силе-парусе весь мир прозрачный,

А слабость призрачна, она невзрачна

И растворяется, как сахар в чае,

Она там есть, но не случайно.

С ней сила кажется ещё вкуснее,

А лучше сахара – вкус чистый. Верь мне!

ДОРОГА

Дорога, видавшая разных людей,

Характеры их измеряет

Своим расстоянием и многих везде

Во время пути изменяет.

Как может она ненавидеть того,

Кого так сама порождала,

Пленяла, звала, много разных утех

Идущим по ней предлагала.

Они, что воспитаны с детской мечтой

О славе, успехе, богатстве,

Идут по дорогам с дорожной сумой

И ищут дорожного братства.

И кажется, что вот он, близок конец,

Тупик, нужно остановиться.

Но слышится «тик-так», дорожный венец

Опять бла́зит новые лица.

Куда приведёт этот путь непростой?

Куда снова манит дорога?

Не видит она бесполезный простой,

Но и покажет немного.

А есть ли в ней цель? Окончание пути?

В чём смысл идущего бога?

Возможно, чтоб смысл в пути обрести,

Когда Бог уже у порога.

И СНОВА БУДЕТ НАШИМ МОРЕ

И снова будет нашим море,

И вновь расплещется волна.

Нас в мире этом только двое,

Мы выпьем мир с тобой до дна.

Как океаном, захлебнёмся

Небесной негой кружевной,

В пучину жизни окунёмся,

И не достанет нас покой.

А если тронутся минуты

Предательски нас разлучить,

Я не позволю этой смуте

Тебя вот так заполучить.

Со мной останешься навечно,

Ведь так я этого хочу.

Тебя похитит ветер встречный,

Я вслед за ветром полечу.

Ведь будет только нашим море,

И только нас будет купать

Оно, а ласковые волны

На твоей коже засыпать.

ВРАСТАЮ

Я врастаю в твои вечности,

Утопают мои в них конечности.

Я врастаю в тебя сердцем,

Для тебя бьётся нежное тельце.

Не убьёшь, не узнаешь близко,

Но останутся важные мысли

Без поэзии, прозы, сказок,

Не тобой зачарованных красок.

Сильных женщин скупое молчанье

Захлебнётся в очарованьи,

Опоясанном оптимизмом

В загнивающем реализме.

Я врастаю в тебя солью,

Опусти мои в чёрную землю

Корни,

Позволь мне

Насладиться

Домом-кровом, быть Царицей

Здесь сейчас и не разбиться

О бетонные стены незнания,

Равнодушного непонимания.

Я врастаю в тебя безысходностью

Всего мира скупой отчуждённости.

Безграничной пессимистичности

Не понять бесконечности личности.

Личности зодчего,

Душевного творчества,

Небом рождённого

И непокорённого

Никем, ничем, но больно

В груди разрывается поле,

Кусками вонзается в горло,

Но жив ещё маленький о́рлик.

Ему только свобода снится,

И кажется в лицах

Клетка, сетка,

Летящая метко стрела

Вонзается в мышцы крыла.

Не падает, не сдаётся,

Бесстрашный, он рвётся в солнцу!

САМА СЕБЕ ПРИНАДЛЕЖАТЬ НЕ В СИЛАХ

Сама себе принадлежать не в силах,

Прости за глупость слёз, что сами по себе родятся.

Но обещаю, впредь я буду сильной

И силою моей ты будешь восхищаться.

Порой мне кажется, всё сказано. И точка!

И нечего писать, стихи простились.

Возможно, ошибаюсь, не остыли строчки,

И песенной мелодией они вновь накопились.

Куда уходят мысли?

Где дом их, обитание?

Я эту книгу жизни

По времени читаю.

ГРУСТНЫЙ КЛОУН

Грустный клоун в зеркале мутном

Видит своё отражение глупое.

Этой стекляшке совсем невдомёк,

Что клоуну страшно, в горле кусок.

Прячет он лик от людей и животных,

Чтобы не распознали, как сохнет

В клетке грудной, прямо в центре, душа,

Песня её тяжела, чуть слышна.

Медленно грим наложить тонким слоем

Четко сумеет, под краскою скроет

Шрамы-морщины на коже увядшей

И нарисует улыбку. А дальше?

Дальше арена, сцена и зритель,

В зале он главный, над всем повелитель.

Жёсткий, капризный, не терпит унынья,

Зрелища хочет, за то и платил он.

В зеркале-зрителе видит себя клоун,

Как высыхает живое, черствеет он.

Где зазеркалье? Там, либо в нём?

Что покрывается здесь хрусталём?

Только молчит дорогая стекляшка…

Старый коньяк залпом пьёт он из фляжки.

И алкоголем дурманенный разум

Больше не знает сомнений. Ни разу

Он не промажет, не сделает мимо,

Только смывая улыбку, как мину,

В думы тяжёлые прячет свои

Жаркие мысли, ушедшие дни.

В зеркала мутные смотрится зеркало,

Не ожидало оно, что померкла в них

Жизнь, и зрачки точками черными,

Как многоточие… Больно в них…

Больно в них…

МУЗА

Хрупкая муза устала от груза

Непрекращающихся стихослогов,

Что льются рекой,

Как сок спелый арбуза,

И не дающих поэту покой…

НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕНИЙ

По миру бредёт неизвестный гений,

В руках его холст и краюха хлеба,

Немного чернил, строй нот непослушный

И грош, чтобы свечку поставить за душу.

Идёт он пустыми немыми путями,

Никто не ждёт его за холмами,

Лишь только за дальней старухой-деревней

Ждёт матушка в скромной лачуге, наверно.

Ждёт мать и не спит бесконечною ночью.

А сердце болит, много горя пророчит,

Солёные слёзы жадно глотая,

Ждёт сына домой, дни и ночи считая.

Но он не идёт и не едет, сердечный,

Он – жадный скиталец по жизни навечно.

Собакой бездомной, забывшей уют,

Он бродит по миру и ищет приют.

Нет смысла для тех, кто вдали от него

Свой век коротают, без него им тепло,

И не понимают его назначения,

Зачем бродит он в предрассудках свершения

Своих жарких дум и не хочет смириться,

Как в масках из красок рождаются лица,

Ведь чуточку больше он видит реальность.

Наверное, в этом его гениальность?

Но есть и иные, что прячут умело

Под блики святых свои души, что стлели.

Толпа же им дружно ревёт: «Гениальны!»

Как трудно узреть где исток изначальный.

А гений? Бредёт никому неизвестный,

Но сила его справедлива и честна.

Паломник, бродяга, монах в своей вере,

Он сеет добро в плодородную землю.

А ГОЛУБЬ ВСЕ-ТАКИ ПТИЦА

А голубь все-таки птица,

Его не чурается небо,

Его бесконечная прибыль

На глобусе-солнце вертится.

И острым лучом вонзается,

И режет, как нож тело,

И в ноги ему же бросается

Без страха, без страсти, смело.

Но знает она свое место.

Кто? Что? Зачем?

Когда прочие из того же теста

Отстали лет на двести.

И больше не причина,

Их нет, они почили.

Пусть преждевременной кончиной

Всё обзовут, мертвечиной…

А голубь вне стаи – странник,

Он дышит свободным странным

Воздухом с примесью кислой цедры,

Без сладости лживой, щедрой.

Пусть одиночество сушит

Рот и горло душит,

Только Звезда одна,

И нет для неё лучшей

Кармы,

Чем время

Дарить в темноте

Свет,

Вести за собой след в след

Другого пути у ней нет…

МОРСКАЯ КАПУСТА

Куплю себе ведро морской капусты

И стану есть её я целую неделю.

Пусть всем врагам моим на месте станет пусто,

Чтоб все они об этом пожалели.

Когда так красочно, так пылко, но несмело

Глаголю больше, трусостью гонимы,

Они раззявить пасть на честь мою посмели,

Но обломались, зубы обломили.

В чём же дело?

Не взять поэта голыми руками,

Не взять поэта пушкой, пулей, миной.

Он, как дыхание, как воздух меж домами,

Силён, но всё ж неуловимый.

И затрепещет сердце крохой-птахой,

И подступает к горлу керосином.

Поэт – словесных дел неряха,

Аристократ, но так невыносим он.

Куплю себе ведро морской капусты

И стану есть её я целую неделю.

Пусть мне сегодня будет сладко-грустно,

А завтра в бой и снова… ПОЛЕТЕЛИ!

БЫЛА ВЕСНА

Была одна весна среди морозных зим,