Дети Бафомета

– Разве это так важно?

– Нет, но просто интересно, что кто-то, кто лично знает великого лидера, живёт в лесу.

– Мне тяжело стоять, – сказал Зубогрыз, – поэтому я присяду. Вы ещё не родились, когда он пришёл к власти, и я был одним из тех, кто ему помогал.

– Каким образом? – спросила Ушка.

– Мы с командой создавали образ мудрого и заботливого лидера, который день и ночь думает о том, как улучшить жизнь граждан. Мы придумывали новости о заговорах, сочиняли истории о шпионах, делали репортажи о том, как плохо живут в соседних странах, в то время как наша страна процветает. Помните историю о том, как наш великий лидер выиграл партию в дороку у чемпиона?

– Да, – ответила Ушка.

Острозубка, слушавшая зайца с открытым ртом, добавила:

– Нам это каждый месяц на уроке показывают.

– Да, – согласился Зубогрыз, – помню, как мы делали этот репортаж. Чемпион, его звали Буркохвост, сидит и дрожит от страха, а за спиной Мудрокрыса его жена и дочь сидят. Связанные, а рядом с ними два здоровых крыса. Он должен был проиграть, и он проиграл. Не знаю, что потом с ними стало.

– Почему ты этим занимался?

– Хороший дом, вкусная еда, девушки. Достаточный повод?

– Ты отвратителен, – с омерзением сказала Ушка.

– Я знаю, – ответил Зубогрыз, – зная, что происходит на самом деле, я создавал ложь, иллюзию, обман.

– И почему ты здесь? – спросила зайчиха, – понял, что больше так не можешь?

– Нет, девочка, – слабо улыбнувшись, ответил Зубогрыз, – меня устраивала моя роскошная жизнь. Роскошная, разумеется, если сравнивать её с вашей. Я совершил оплошность: в одном репортаже в кадр попал двойник Мудрокрыса, я этого не заметил и пустил репортаж в эфир. Другие сотрудники тоже этого не заметили, или сделали вид, что не заметили, ведь многие метили на моё место. Я успел сбежать. Думаю, что теперь я в розыске.

– Что-то я ничего такого не помню, – сказал Красноклык.

Зубогрыз пожал плечами и равнодушно ответил:

– Да там этот двойник всего на пару секунд в кадре появился и то на заднем фоне.

– Слушайте, вот вы говорите, что выдумывали новости, – с жаром сказал Красноклык, – вы сказали, что никаких ракет нет, но ведь мы видели их на параде!

– Это были муляжи. В Межречке не осталось никого, кто мог бы создать нечто подобное.

– Почему? – спросила Ушка.

– Все, кто успел, уехали, а сами крысы не могут ничего создать, они умеют только паразитировать и пользоваться результатами чужого труда. Всё, до чего дотягиваются их лапы, превращается в гниль.

– Они уехали за стену?

– Да, девочка, – ответил на вопрос Ушки Зубогрыз, – они уехали за стену.

– Но ведь там враги и значит они предатели! – воскликнул Красноклык.

– Враги и предатели управляют Межречкой, мальчик.

– Но ведь они хотят нас захватить! – не унимался Красноклык.

– Захватить? Нас? – с лёгким смешком спросил Зубогрыз, – ты сам-то в это веришь?

– Да я даже не знаю, – смущённо ответил лис.

– Знаете, откуда здесь столько мусора? – неожиданно спросил Зубогрыз.

– Нет, – ответила Ушка.

Острозубка отрицательно покачала головой.

– Весь этот мусор из-за стены, его привозят из тех стран, где живут враги, мечтающие свергнуть нашего великого лидера. Этот мусор ядовит и на его переработку уходит очень много ресурсов, поэтому его везут сюда, чтобы ваши родители перебирали его вручную и умирали раньше положенного времени. То, что не подходит для переработки, просто сжигают, отравляя всё вокруг. Думаю, вы заметили, что все деревья в этом лесу или уже умерли или умирают.

– Тогда почему мы ещё живы? – спросила Ушка.

– Вы не пьёте дождевую воду.

– Да, – согласилась Ушка, – когда начинается дождь, нам не разрешают выходить. Мы иногда в школе до вечера сидим, а иногда дома остаёмся.

– Превращая Межречку в огромную свалку, крысы зарабатывают огромные, просто чудовищные деньги. Они покупают себе дома за стеной, а здесь живут в специальных, накрытых защитными куполами поселениях с системой очистки воздуха. А вам говорят – враги! Эти враги – их самые лучшие друзья.

– В это сложно поверить, – сказала Острозубка.

– Верить или нет – дело твоё, но это правда.

– А я тебе почему-то верю, – сказала Ушка, – просто теперь всё становится на свои места.

– Ты о чём? – спросил Красноклык.

– Вот смотри – нам всё время говорят, что кругом враги, которые хотят нас извести, но они до сих пор этого не сделали; нам говорят, что жизнь улучшается, но год из года мы жрём белковый порошок, грибы и траву. А свобода? Нам говорят, что мы живём в самой свободной стране, но из-за любого неосторожного слова можно попасть на допрос к крысам. Помнишь, Острозубка, как на тебя учитель разозлился, когда ты спросила, почему в Совете советников одни крысы и три грача?

– Помню, – ответила Острозубка, – он так на меня шипел, что у меня лапы подкашивались.

– А почему ты так спросила? – спросил Зубогрыз.

Немного помявшись, Острозубка ответила:

– Он, ну это, рассказывал, что во всех странах существуют кланы, захватившие власть. Они никому не дают пробиться наверх, и только в Межречке любой гражданин своим трудом и талантом может добиться всего. Даже стать главой государства, как это сделал наш великий лидер. Ну, я руку подняла и спросила: а почему тогда у нас правят одни крысы, и нет ни зайцев, ни мышей, ни котов? Он весь задрожал, затрясся, так что я даже подумала, что сейчас набросится. Подошёл ко мне и как начал шипеть!

– И что он сказал?

– Что крысы самые способные к управлению, а другие не проявляют достаточного усердия. В других странах кто только не руководит, и от этого один бардак и разруха, а у нас порядок и стабильность.

– И всё благодаря крысам, – добавил Зубогрыз.

– Да, так и сказал, – кивнула Острозубка, – и за эту стабильность мы, если понадобится, будем сражаться.

– Никто ни за что не будет сражаться, ведь всех всё устраивает. Крыс устраивает то, что они добрались до самых вершин власти, а других лидеров устраивает то, что им не нужно думать о том, что делать с опасным мусором. Все в выигрыше!

– Кроме простых граждан, – мрачно сказала Ушка.

– А ваша жизнь на самом деле никого не волнует, – ехидно сказал Зубогрыз, – вам дают ровно столько, чтобы вы не сдохли с голоду и могли работать. Кстати, знаешь, откуда берётся этот самый белковый порошок и грибы, которыми вас кормят?

– Ещё витамины дают, – вставил слово Красноклык.

– Да, я знаю.

– Откуда? – спросила Ушка.

– Пищевой мусор, дерьмо, ваши трупы.

– Что? – хором спросили Ушка, Острозубка и Красноклык.

Зубогрыз грустно посмотрел на них и медленно произнёс:

– Это всё отличная пища для опарышей. Их промывают, сушат и перемалывают. Я был на такой фабрике. Грибы и траву, кстати, тоже выращивают на всём этом. Это единственное, что производят в Межречке.

Острозубка, вспомнив, как ела в обед белковую кашу, опёрлась лапой о дерево и её вырвало.

– Что, теперь не сможете ничего есть? – спросил заяц.

– А что едят крысы? – спросила Ушка.

– То, что привозят из-за стены. Я тоже когда-то ел то же, что и они, но я был исключением. Полагаю, что они учли свою ошибку, и теперь на моём месте сидит какой-нибудь крыс. Скоро крысы и от грачей избавятся.

– Мы сегодня видели барсука, который ловил червей в ручье, – задумчиво сказала Острозубка, – он так кричал, когда я к нему подошла.

– Я видел его, – сказал Зубогрыз, – не знаю, как его зовут, но он уже несколько недель бродит по лесу.

– А он этих червей ловил, чтобы есть?

– Я тоже так делаю, – ответил заяц, – они почти такие же, как опарыши. Их нужно вычистить, два раза прокипятить и слить воду. Пахнут мерзко и на вкус отвратительно, но есть можно.

Острозубку снова затошнило.

– Видели бы вы, как опарышей выращивают, вам бы эти черви милыми показались.

Мышка не сдержалась и отвернулась.

– А кто на этих фабриках работает? – спросила Ушка.

– Приезжие, – ответил Зубогрыз, – они не разговаривают по-нашему. Им всё равно, что есть, поэтому они питаются теми же опарышами. Такие маленькие зверьки, мне по пояс, похожие на мышей.

– Уже темнеет, – заметила Ушка, – надо домой идти.

– Комендантский час так и не отменили? – спросил Зубогрыз.

– Нет.

– Тогда идите. Хотя нет, подождите! Ответьте мне на один вопрос и оставьте пару сигарет.

Ушка протянула ему две сигареты и спросила:

– Какой вопрос?

– Зачем вы таскали хворост?

Ушка переглянулась с Красноклыком.

– Скажи ему.

– Это топливо, – тихо, как будто за ними следили, сказал лис, – мы уже почти сделали воздушный шар и хотим улететь отсюда куда-нибудь.

– Это та корзина в сарае метрах в ста отсюда? Там ещё рядом какие-то верёвки и куча тряпок.

– Да, – ответил Красноклык.

Зубогрыз улыбнулся.

– Вы бы никуда на этом не улетели. Кто это придумал?

– Чешуйка, но его здесь нет, – смущённо ответила Острозубка.

– Передайте вашему другу, что для воздушного шара нужны другие материалы, да и того, что я видел, явно мало для четверых. Хотя сама схема рабочая.

Он несколько секунд помолчал и добавил:

– Даже если бы вы построили настоящий воздушный шар, вы бы никуда не смогли улететь.

– Почему? – спросила Ушка.

– Грачи вас бы быстро сбили.

– И что же нам теперь делать? – чуть не плача, спросила Острозубка.

– Живите, как жили и никуда не суйтесь. А теперь бегите домой, а то уже и в самом деле темнеет.

– До свидания, – попрощалась Ушка, сунула топор в рюкзак и пошла к дому.

– До свидания, – вместе сказали Острозубка и Красноклык и поспешили за зайчихой.

Они нагнали Ушку, и Острозубка увидела, что та плачет.

– Ты плачешь?

– Какие мы всё-таки наивные дурачки, – прошептала зайчиха.

Острозубка попрощалась с Ушкой и пошла домой. Бабушка, как всегда, сидела на кухне и дремала, по телевизору шла очередная передача про какую-то беременную школьницу из маленького городка. Мышка взглянула на часы – на них было без трёх минут девять.

– Успела, – тихо, чтобы не разбудить бабушку, прошептала Острозубка.

После девяти часов вечера несовершеннолетним было запрещено выходить из дома. Для взрослых комендантский час начинался с одиннадцати, а ночью по улицам могли ходить лишь полицейские и сотрудники спецслужб. Даже врачам требовалось особое разрешение.

Острозубка взяла пачку белкового порошка, но, вспомнив, как и из чего его делают, почувствовала новый приступ тошноты и поставила порошок обратно в шкаф.

По телевизору снова заиграла тревожная музыка и на экране появилась молодая крыска.

– СРОЧНО! СОВЕТНИК ЧЕРНОКРЫЛ АРЕСТОВАН ПО ПОДОЗРЕНИЮ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИЗМЕНЕ! ДРУГИЕ СОВЕТНИКИ ИЗ НАРОДА ГРАЧЕЙ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ПРОВЕРЯЮТСЯ НА ПРИЧАСТНОСТЬ К ЗАГОВОРУ! УЖЕ ПЯТЬ АРЕСТОВАННЫХ! ВЕЛИКИЙ ЛИДЕР МУДРОКРЫС ВЫРАЗИЛ ОБЕСПОКОЕННОСТЬ В СВЯЗИ С ТЕМ, ЧТО ИЗМЕНА ПРОКРАЛАСЬ В РЯДЫ БЛИЖАЙШИХ СТОРОННИКОВ И ВЫСШЕГО РУКОВОДСТВА СТРАНЫ!

На экране появился Чернокрыл, которого держали под лапы-крылья два сотрудника спецслужбы в масках и без знаков различия. Кончик клюва грача был сломан, на лице не хватало перьев.

– Я вступил в контакт с нашими врагами шесть лет назад, – плача, каялся Чернокрыл, – всё это время я передавал агентам иностранных спецслужб данные о состоянии здоровья нашего великого лидера Му…

Крыс ударил его в бок и сказал, смотря в камеру:

– Предатель не имеет права произносить имя нашего великого лидера!

Чернокрыл вытер сломанный кончик клюва о грудь и продолжил каяться:

– Ещё я сообщал о маршрутах передвижения великого лидера, передавал данные о новейших разработках в области вооружений.

– Что они тебе обещали? – грозно спросил крыс.

– Они обещали, что, когда великого лидера свергнут, мне будет дана полная свобода для удовлетворения моих извращённых фантазий, шестьдесят миллионов голдов, дворец на берегу Среднего моря и право нарушать закон.

– То есть, даже за убийство ты не понёс бы никакого наказания?

– Да.

– В чём заключались твои извращённые фантазии?

– Я люблю насиловать маленьких детей, расклёвывать их на куски и есть.

Крыс повернулся в сторону камеры.

– Суд над предателем состоится завтра утром, – сказал он, – иногда я жалею, что наш великий лидер Мудрокрыс отменил смертную казнь.

На экране появилась ведущая новостей.

– Я тоже иногда сожалею об этом, – быстро сказала она, – милость нашего великого лидера поистине не поддаётся моему разуму.

Острозубка не верила своим глазам и ушам.

– Он ведь говорил, – прошептала она, – он ведь говорил, что крысы избавятся от грачей.

– Кто говорил?

Острозубка обернулась и увидела соседку.

– Кто говорил тебе про грачей? – спросила ежиха.

– Никто, – испуганным голосом ответила Острозубка.

– Хорошо, – сказала ежиха и ушла в свою комнату.

Через пятнадцать минут к их дому подошли трое полицейских в чёрной форме. Они поднялись на второй этаж, выбили дверь в комнату и увели Острозубку на допрос.

Соседка вызвала их по телефону, находившемуся на каждом этаже каждого дома и по которому можно было позвонить только на один номер.

Полицейский участок находился в пятнадцати минутах ходьбы от дома Острозубки. Это было длинное двухэтажное здание из красного кирпича, крытое листовым железом и окружённое высоким забором с двустворчатыми воротами.

Крысы постучали в ворота, и открылось небольшое окошко, в которое выглянула заспанная морда.

– Да? – сварливо спросила морда.

– Открывай, Кровохвост, – сказал полицейский.

– А, это та, про которую звонили?

– Она самая.

Раздался лязг отодвигаемого засова и ворота раскрылись.

– Пошла, – презрительно сказал крыс, ткнув Острозубку в спину.

От толчка мышка налетела на Кровохвоста, который, грубо отшвырнув её в сторону, хихикнул и язвительно сказал:

– Припишите ей ещё нападение на сотрудника. Вы же всё видели?

– Видели, – подтвердили крысы, – обязательно занесём в протокол задержания. Поднимайся!

Острозубка встала и, дрожа от страха, взглянула на представителей власти.

– Вперёд.

Во дворе полицейского участка стояли три автомашины, предназначавшиеся для транспортировки задержанных к местам перевоспитания: огромные железные коробки на шести цельнолитых колёсах, передвигавшиеся на паровом ходу, из-за чего задержанные во время пути буквально задыхались от жары, ведь вентиляции предусмотрено не было. Об этих коробках ходили страшные слухи: рассказывали, что были случаи, когда задержанные запекались заживо, а один раз котёл просто взорвался и те, кто не погиб от осколков, сварился в кипятке, и выжили лишь крысы, находившиеся в момент взрыва в кабине.

Внутри полицейский участок выглядел, как обычное административное здание: длинные коридоры, покрытые пластиком полы, жёлтые стены, двери многочисленных кабинетов, тусклые лампы, светившие мертвенным бледным светом.

На двери каждого кабинета была надпись.

СТАРШИЙ ПОМОЩНИК МЛАДШЕГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАЧАЛЬНИКА УЧАСТКА ПО ИДЕЙНО-ДУХОВНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

ГЛАВНЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ ПО ДЕЛАМ ХИЩЕНИЙ БЕЛКОВОГО ПОРОШКА.

СТАРШИЙ УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПО ВОПРОСАМ ПРОВЕДЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРАЗДНИКОВ.

ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА УЧАСТКА ПО ВЫЯВЛЕНИЮ НЕБЛАГОНАДЁЖНЫХ.

НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ПО ВНЕДРЕНИЮ ИДЕАЛОВ КРЫСЯТНИЧЕСТВА.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ УЧАСТКОВОГО ОТДЕЛЕНИЯ ПАРТИИ «НЕДЕЛИМАЯ РОДИНА».

ЗАВЕДУЮЩИЙ УЧАСТКОВЫМ МУЗЕЕМ ВЕЛИКОГО ЛИДЕРА МУДРОКРЫСА.

ПОСТАНОВКА ГРАЖДАН НА УЧЁТ.

СНЯТИЕ ГРАЖДАН С УЧЁТА.

КАРТОТЕКА.

ФИЛЬМОТЕКА.

ДОГОВОРНАЯ.

ДОПРОСНАЯ.

Острозубку завели в допросную.

– Садись, – приказал Крыс, указывая на железный табурет у стола, – сейчас с тобой будут разговаривать.

Он вышел, и Острозубка осталась одна. Оглядевшись, она увидела на стенах допросной засохшие бурые пятна. Точно такие же были на полу, столе, даже на потолке.

«Это кровь, – догадалась мышка, – точно кровь».

– Симпатичная? – послышался из коридора громкий хриплый голос.

Вошёл толстый крыс в мятой чёрной форме с засаленными рукавами и большим жирным пятном на груди. Он грузно сел напротив Острозубки, положил на стол папку и уставился на мышку маленькими чёрными глазами.

– Имя.

– Острозубка.

– Где проживаешь?

– Цветочный квартал, дом три, комната одиннадцать.

– Где родители?

– Вчера утром ушли на суточную смену.

– Учишься в школе?

– Да, в десятом классе.

Крыс взял папку, раскрыл и начал читать:

– Сегодня, в двадцать один час четыре минуты от анонимного свидетеля…

– Её зовут Червежуйка, – перебила Острозубка.

Крыс со злобой посмотрел на неё и прошипел:

– Не перебивай. От анонимного свидетеля поступил звонок, где сообщалось, что некая Острозубка, в частной беседе, сообщила, что знает кого-то, кому было заранее известно об аресте бывшего советника Чернокрыла. Это так?

Отпираться было бесполезно, поэтому Острозубка кивнула и прошептала:

– Да.

– Я не слышу.

– Да, – громко сказала Острозубка.

– Хорошо. При доставлении в участок задержанная совершила нападение на старшего помощника дежурного, офицера при исполнении, порвала форменное обмундирование и причинила ему серьёзную психологическую травму. Справка о психологической травме прилагается.

Он вытащил из папки бумагу с печатью, показал её мышке и положил обратно.

– Всё было не так, – испуганно прошептала Острозубка.

– Полицейские пишут показания, – равнодушно сказал крыс, – офицер Кровохвост уже написал заявление, медицинское освидетельствование я тебе показывал.

– Так быстро?

– Наши полицейские врачи самые лучшие в мире, – ответил крыс, – чтобы поставить правильный диагноз, им нужно меньше минуты! И всё это благодаря уникальной системе высшего медицинского образования, созданной под руководством нашего великого лидера, гениального Мудрокрыса!

Он достал сигарету, закурил и выпустил в лицо Острозубке струю дыма.

– А теперь отвечай: кто тебе сказал про грачей?

Дым попал мышке в глаза, и она прослезилась.

– Слёзы это вода, – ехидно сказал крыс, – если ты хочешь меня разжалобить, то у тебя ничего не получится. Отвечай!

Шмыгнув носом, Острозубка сказала:

– Я гуляла в лесу и встретила старого безумного зайца.

– Как его звали? – быстро спросил крыс.

– Он не назвался.

Крыс встал, открыл дверь и что-то сказал полицейскому, сторожившему снаружи.

– Ты была одна? – спросил крыс, вернувшись на место.

– Да.

– Очень подозрительно, очень. Что такая девочка, как ты, может делать в лесу?

– Я просто гуляла после школы, – ответила мышка, – дышала воздухом.

Крыс улыбнулся.

– Дышать воздухом не преступление, но я тебе не верю.

В дверь постучали.

– Войди!

Вошёл полицейский и положил на стол папку.

– Свободен.

Толстый крыс раскрыл папку и стал показывать Острозубке фотографии зайцев.

– Этот? Этот? Этот? Этот? Этот?

Острозубка отрицательно качала головой.

– Точно?

– Простите, но эти зайцы молодые, а тот был старый, облезлый, с оторванным ухом, – ответила мышка, – ещё он сильно кашлял.

Крыс задумался, прикусив нижнюю губу зубами.

– Так-так-так, – пробормотал он, – ухо, старый…

Выхватив из папки фотографию, он протянул её Острозубке.

– Этот?

На фотографии был молодой Зубогрыз с целыми ушами.

– Вроде он, – сказала мышка.

Крыс посмотрел на неё алчным взглядом.

– Знаешь, кто это?

– Нет.

– Это Зубогрыз, – сказал крыс, – один из самых мерзких, отвратительных, презренных предателей! Он пользовался доверием нашего великого лидера, обманывал его многие годы и лишь счастливый случай помог вычислить эту тварь! Но он ухитрился сбежать и вот он объявился! Я поймаю его, я поймаю его и получу личную благодарность нашего великого лидера! Где конкретно ты видела его?

– На берегу Гнилушки, – ответила Острозубка, – рядом с тем местом, где в неё впадает ручей.

– Я знаю, где это, – кивнул крыс, – ты благоразумная девочка, но ты совершила нападение на офицера. Зачем ты это сделала?

– Меня толкнули, – ответила Острозубка.

– Не ври, девочка, – усмехнувшись, сказал крыс, – никогда не ври, а то будет только хуже.

– Но я не вру, – со слезами на глазах прошептала мышка, – меня действительно толкнули.

– Лгунья! – крикнул крыс.

Он поднялся со стула, вразвалку подошёл к Острозубке, взял её за подбородок и прошептал:

– Маленькая лгунья…

Острозубка чувствовала на своём лице горячее, влажное дыхание крыса.

– Позовите офицера Кровохвоста! – крикнул крыс, обрызгав мышку слюной.

Меньше, чем через минуту, пришёл Кровохвост с листом бумаги.

– Я всё написал, – сказал он и уставился на Острозубку жадными глазками.

Толстый крыс отпустил подбородок мышки и со всей силы ударил её по лицу. Острозубка слетела со стула и упала на пол, схватившись за разбитую губу.

– Ты первый, – сказал ударивший мышку крыс.

Кровохвост подошёл к Острозубке, схватил её за шкирку, положил на стол и начал срывать одежду.

– Люблю молоденьких мышек, – прохрипел он.

Толстый крыс достал сигарету и закурил…

…Прижимая к груди порванную одежду, Острозубка дошла до своего дома, поднялась на второй этаж и зашла в комнату с выбитой дверью.

На кухне работал телевизор, перед которым, как обычно, спала бабушка, слышался храп Червеедки, заснувшей с чувством выполненного долга, с первого этажа доносился плач и чьё-то ворчание.

После Кровохвоста был толстый крыс, потом снова Кровохвост, а после ещё трое.

Выкинув мышку за ворота, крысы рассмеялись.

– Заявление на тебя мы оставим на память, – сказал Кровохвост, – вдруг пригодится?

Оно и в самом деле могло пригодиться – дела о нападениях на представителей власти не имели срока давности и могли быть рассмотрены даже через много лет. Крысы этим пользовались и фабриковали дела в огромных количествах, заставляя подозреваемых шпионить, лжесвидетельствовать или оказывать определённые услуги.

Острозубка села на пол у окна и, уткнувшись лицом в разорванную кофточку, заплакала, поняв, что теперь она полностью в их власти.

Сказав Красноклыку и Чешуйке, что им нужно поговорить наедине, Острозубка и Ушка на большой перемене отошли вдвоём за старый сарай, и мышка рассказала зайчихе, что произошло ночью.

– Это ужасно, – прошептала Ушка и обняла подругу, – ты как?

Всхлипывая, Острозубка ответила:

– У меня до сих пор кровь идёт. Пришлось даже у мамы вату взять. Что я им сегодня скажу, когда со школы приду?

– Ничего не говори, – уверенно ответила Ушка, – может быть ещё хуже.

– А эта, когда меня с утра увидела, аж онемела. Она ведь наверняка думала, что я уже не вернусь. Слушай, Ушка, а ведь они мою дверь выбили, так что мне придётся рассказать!

– Ну, ты всего-то не рассказывай. Как бабушка?

– Знаешь, мне кажется, что она уже ничего не соображает, – ответила Острозубка, – сидит, смотрит телевизор целыми днями. Иногда даже в туалет забывает сходить.

– Моя бабушка за месяц перед смертью стала голая ходить, – сказала Ушка, – даже на улицу.

– Я помню, – прошептала Острозубка и поморщилась, – как у меня всё болит!

– Ещё бы. Эти крысы к нам и в самом деле, как к скоту относятся.

– Как ты думаешь, они найдут Зубогрыза? – спросила мышка.

– Скорее всего. О, смотри!

Ушка вытянула вверх правую лапу.

– Точно в лес полетели!

Острозубка задрала голову вверх и увидела, что в метрах в тридцати над землёй медленно летит воздушный шар с двумя крысами.

– В сторону леса полетел, – сказала Острозубка.

– Да, а остальные крысы пешком идут.

– Эй, – раздался голос Красноклыка, – вы идёте?

– Да.

Урок физического развития проходил во внутреннем дворе школы.

Учитель, жирный кот по имени Когтемур, раздал ученикам по паре метательных ножей.

– А теперь, дети, метайте их, – урчащим голосом сказал он, указав на деревянный щит с изображением врага – толстого зверя со свисающими из носа зелёными соплями. В каждой лапе зверь держал по обезглавленному крысёнку. В облике зверя можно было увидеть черты ежа, зайца, голубя, ящерицы и лишь от крысы в нём не было ничего.

Ушка вышла вперёд и, взяв в каждую лапу по ножу, одновременно метнула. Ножи вошли в оба глаза врага и Когтемур восхищённо зааплодировал.

– Молодец, молодец, Ушка! Замечательно! Я должен открыть вам небольшой секрет, дети.

Он улыбнулся и оглядел учеников.

– Наша Ушка, – учитель сделал паузу и выдохнул, – наша Ушка будет участвовать на соревнованиях в честь парада и увидит нашего великого лидера!

Кривоглазка на этих словах громко захлопала, подошла к зайчихе и, глядя ей в глаза, сказала: