Потустороннее. Книга II. Мистические рассказы. Еще страшнее…
- -
- 100%
- +
– Катюш, я на часок, не больше, – в десятый раз говорила напарнице, обслуживающий соседний отдел. – Сама понимаешь, жизнь моя решается. Еле уговорила бывшего на продажу дома, а тут такая удача.
– Да поняла я, иди к своему нотариусу. Хозяйка сегодня на оптовке закупается, не должна раньше вечера приехать.
Людмила, действительно, долго уговаривала бывшего мужа на размен дома. Но он противился, смакуя отказы, наслаждался властью над ней. С развода прошел уже год, а бывшие супруги жили под одной крышей. Развод лишь усугубил ее положение, теперь она должна была терпеть присутствие многочисленных подруг, которых он приводил в дом, где жили его дети. Иногда экс-супруг устраивал дикие пьянки. В такие дни Людмила с детьми уходила к знакомым. Но случилось чудо – бывший встретил женщину и ушел к ней, разрешив Людмиле заняться продажей дома. В тот день должна была состояться сделка купли – продажи у нотариуса.
Людмила выбежала за полчаса до назначенного времени. До кабинета нотариуса было пятнадцать минут ходьбы, но женщина решила сократить путь, пройдя через дворы. Она хорошо помнит, как свернула в проулок, как удивилась красивой клумбе, которую раньше не видела, даже притормозила, любуясь нераскрывшимися бутонами, но потом ускорила шаг. К ее удивлению, кабинет нотариуса оказался закрыт. Никаких объявлений, никого, кто знал бы, где нотариус! Но самое страшное – покупателей тоже не было! Она хотела позвонить, но телефона в сумочке не обнаружила, вероятно, забыла на работе.
Напарница Катька набросилась на Людмилу, стоило той перешагнуть порог магазина:
– И где ты была? Обещала на часок, а сама шесть часов прогуляла!
– Как шесть часов? – не поверила Людмила.
– Хватит прикидываться дурочкой. Хозяйка была, говорит, чтобы завтра утром приходила, сдавала отдел. Увольняют тебя!
Людмила обнаружила телефон за прилавком. Он был выключен.
– Хоть бы телефон взяла, я и без него разрывалась на два отдела, а тут еще звонят тебе, не переставая.
Людмила смотрела на зажегшийся экран и не верила глазам – на часах было шесть часов вечера. Из магазина она вышла в половине первого! Девять пропущенных звонков от покупателей! Она попыталась перезвонить, но там сначала не брали трубку, а потом ответили довольно грубо, что отказываются от сделки, мол, присмотрели лучший вариант, и вообще не желают иметь никаких дел с такими необязательными людьми.
Недоумение, обрушившееся на молодую женщину, отчасти помогло пережить ужас положения: покупателей больше не было, работы тоже, скоро ей и ее малышам будет нечего есть. Ничего не оставалась, Людмила собрала вещи и вернулась в родительский дом, к матери. Но вопреки ожиданиям, мать обрадовалась приезду дочери. Молодая женщина быстро нашла работу, устроила детей в сад и встретила Максима.
***
– До сих пор не понимаю, что тогда произошло. Где я была все это время?
– Да уж, история…
– Мне кажется, я поняла главное. Иногда мы что-то воспринимаем как испытание, а на самом деле это путь к избавлению, надо просто перестать сопротивляться.
Проклятие шамана
– Ты выслушай меня, не перебивая, – Анна говорила, словно давясь словами. Ксения не перебивала, знала, если подруга попросила о незапланированной встрече – на то есть веские причины.
– Я уеду завтра, – вздохнув, решилась Анна.
– Куда?
– Сообщу позже, если все получится.
– Анютка, что получится? У тебя проблемы? Не молчи! Я могу помочь?
– Можешь. Вот тебе комплект ключей от моей квартиры. С хозяйкой я договорилась, главный комплект отдам соседке.
– Тогда зачем этот?
– Если до девяти не напишу – приезжай на квартиру…
Всю ночь Ксения не спала, то и дело включала телефон, проверяла – нет ли сообщения. Оно пришло в семь утра: «Все нормально. Доберусь – напишу. Ключи можешь выбросить. Аня».
Она хотела перезвонить, но телефон подруги был выключен. Две недели прошли в тревоге, телефон не включали, в социальных сетях Анна не появлялась. Они дружили семь лет, с тех самых пор, когда обе девушки приехали в город работать. Жили на одной съемной квартире, пока Ксения не вышла замуж и не переехала к мужу. Подруги постоянно созванивались, встречались до тех пор, пока Аня не стала избегать общения. Случилось это пару месяцев назад.
– Наверное, жениха завела, – шутил Николай, муж Ксении.
Но через пару недель именно он предложил выехать на природу, на шашлыки:
– Хоть отдохнете, подружки, месяц май на дворе.
Аня согласилась, но в среду неожиданно позвонила и попросила о встрече в парке…
Две недели ожидания извели Ксению. Она хотела уже брать отпуск и ехать к матери подруги в деревню.
О письме сообщил муж, увидел отправителя и вбежал в кухню, где у плиты хлопотала Ксения.
– Анька объявилась, иди быстрей.
«Дорогая моя подруженька, бесценная Ксюшка, – писала Аня, – хочу извиниться перед тобой. Мое исчезновение выглядело странно, а уж молчание вообще жестоко. Знаю, что переживала за меня, но не могла написать раньше. Да ты все поймешь, когда прочтешь до конца. Еще несколько слов, перед тем, как начать. Первая мысль, которая придет тебе в голову – мое безумие. Я и сама поначалу так думала, если бы не схожие события в жизни моих бывших коллег. Если захочешь, скину тебе контакты, можешь связаться. Теперь наберись терпения и читай.
Первые проблемы начались еще до нового года. Фирма подошла к праздникам с огромными убытками, понятно – кризис. Многие поговаривали об уходе. Ах, Ксюшка, если бы я тогда решилась уйти, если бы не испугалась. Не знаю, откуда во мне этот страх – я же видела, насколько все просело. А тут еще кредит, помнишь, брала, когда мама лежала в больнице? И маме помогать надо. Квартира съемная, сбережений нет. Впрочем, что я себя оправдываю, просто струсила. На последние оплатила аренду квартиры, накупила гостинцев и уехала к маме на праздники. Надеялась, что после новогодних каникул все рассосется. Не рассосалось».
– Котлеты! – прервал чтение крик Николая.
Ксения только сейчас заметила, что комнату заволокло дымом.
– А ты почему не выключил? – набросилась на мужа, бросая сковороду под струю воды.
– Увлекся.
– Чем?
– Ждал, что дочитаешь и перескажешь. Иди, я тут сам.
Ксению уговаривать не пришлось.
«После праздников некоторые не вернулись, подыскали работу. Знаешь, а ведь не только страх тогда меня удержал, как-то стыдно бежать с тонущего корабля. Ну да ладно, теперь уже прошлое. Хозяин наш, Анатолий Кириллович, стал каждый день появляться на работе – плохой знак. Собирал нас, чтобы покричать. И так его жаль было, все же понимали – от бессилья. Прошел слух, что выжимают нашего Анатолия с рынка люди серьезные, будто бы предложили ему скинуть бизнес за бесценок, а тот уперся. К апрелю от большого коллектива осталось десять человек. Бухгалтер наша, Любовь Марковна, все плакала, мол, вам-то, девчонки что, а я работу в свои сорок пять не найду. Удивительная у нас страна: до сорока – дети инфантильные, а после сорока – старики, никому не нужные. А уж Марина Владимировна, уборщица, как убивалась, ей на маленькую пенсию без работы не выжить.
Не устала подруженька? Ты хоть чайку налей, все легче про такое читать.
В тот день Анатолий Кириллович явился рано, разогнал всех после обеда. Как я не слышала? Уезжала на встречу, пыталась хоть один контракт пробить, вернулась поздно. Документы готовила, даже не заметила, что в офисе никого не осталось. Любовь Марковна была в налоговой. Потом говорила, что хотела домой ехать да испугалась, без того на волоске держались. Марина Владимировна приходила вечером убираться, но, обычно, быстро заканчивала. Я тебе подробно так описываю, чтобы ты понимала, нас троих, не должно было быть в то время. Уже собиралась уходить, как в окно увидела подъезжающую машину шефа. Даже обрадовалась, переговоры мои прошли успешно, спешила отчитаться. А тут и Любовь Марковна вышла из своей бухгалтерии. Так мы его вдвоем и встретили у дверей. Но не его одного, вместе с ним зашел… шаман. Самый настоящий – заросший весь, в какой-то шкуре, это в апреле-то, с огромным бубном, увешанный колокольчиками, тряпочками, узелками. Увидел нас – издал гортанный звук и стал кружиться и в бубен свой бить. Остановится, погрозит нам колотушкой и опять кружится и поет странным голосом. На шум прибежала уборщица, что тут началось – шаман кричит и пляшет, шеф гонит вон. Пришлось спасаться бегством, на улице еще посмеялись и разошлись по домам. А утром Анатолий Кириллович вызвал нас в кабинет и приказал молчать о том, что видели.
Так мы и не собирались сплетничать, не до того. Ксюша, ты не поверишь, дела фирмы резко рванули вверх. Те, кто еще вчера отказывали нам в сотрудничестве даже на кабальных условиях, обрывали телефоны и шли на любые компромиссы, будто мы одни на всем рынке остались. Только вот сотрудники…
Первой заболела Юлька, молодая девчонка, занимающаяся рекламой. Диагноз самый неутешительный. Через два дня Серега попал под машину. Как-то нелепо, ночью. Еще через два дня сгорела дача Светки. Она тогда с семьей в первый раз отправилась туда после зимы. За две недели все семь сотрудников… А нашей троице, наблюдавшей за обрядом, выпало иное испытание. Каждую ночь всем нам снился шаман, который говорил, что вдохнул в нас силу зла. И правда, у Любови Марковны заболела дочь, потом слегла сестра, подруга. Уборщица уволилась и уехала в паломнический тур. А я… я тоже несла разрушение. Позвонила хозяйка, поговорили несколько минут по телефону – на следующее утро она сломала ногу. Была еще соседка, дворник…
Не спрашивай, что мы с Любовью Марковной предприняли, надеюсь, теперь все позади. Скажу лишь, что в эти две недели я насмотрелась такой экзотики! И еще одно – добро, конечно, сильнее, но так мы уязвимы перед злом. В наш город я не вернусь, разве заеду за мамой как обустроюсь на новом месте. И буду ждать тебя. Ты ведь приедешь, подружка?»
– Конечно, приеду, – сказала Ксения сквозь слезы.
Чужое письмо
Убивая надежду, рождаешь отчаяние…
Светлана чувствовала, что неприятности начались со старушки, что пришла за письмом, будь оно неладно… Что она прошептала, уходя? Что-то вроде: «Убивая надежду, рождаешь отчаяние»? Сколько раз за эти пару месяцев она боролась с отчаянием…
***
Старушка была очень мала, когда подошла ее очередь, оператор Светлана не сразу увидела мелкое лицо в обрамлении кудряшек, выглядывающее из-за стойки.
– Что вам? – крикнула девушка, как обычно кричат пожилому человеку, сразу ставя на собеседнике печать изъяна.
– Милая, будьте любезны, мне должно прийти письмо, письмо от дорогого мне человека.
– Заказное? С уведомлением?
– Что? Нет, самое обычное.
– Так и ждите дома, что ходите?
– Понимаете, оно отправлено давно и по срокам должно было дойти.
– Значит дойдет. Ждите.
– Девушка, вот подумала, – посетительница замялась, – я ведь и не знаю, возможно, оно и было, как это… заказным уведомительным…
– С уведомлением, – машинально поправила Светлана. – Хорошо, назовите свои данные, я посмотрю.
Старушка послушно назвала имя и фамилию, свой адрес и адрес отправителя. По-детски круглые, светлые глаза с надеждой смотрели на черный квадрат задней стенки монитора.
Работница почты молча встала, прошла в подсобку, но вскоре вернулась, бросив:
– Не было. Следующий.
Казалось, фигурка пожилой женщины стала еще меньше – опустив голову она тяжело пробиралась к выходу.
К концу дня Светлана забыла и о старушке, и о письме, что давно пришло в их отделение, но искать которое было лень…
Дома ждал неприятный сюрприз – сбежал ее любимец, кот Степка. Ленивый десятилетний кот, не выходивший никогда дальше лестничной площадки, вдруг развил несвойственную для него прыть, когда Максим открывал дверь.
А еще через две недели сбежал и Максим. Не ушел, а именно сбежал – собрал вещички, пока она была на работе, опустошил копилку, где жила мечта об отпуске, их совместном отпуске, и переметнулся в другой мирок женского уюта, к ее подруге. Подруга давно искушала Максима голыми худыми коленями, глупым хлопаньем наращенных ресниц и шлепаньем ботоксных губ. Светлана лишь посмеивалась, наблюдая, как сорокапятилетняя дама вдруг стала одеваться в подростковые вещи и примеряла на себя маску нимфетки. Казавшаяся фриком, она смогла соблазнить мужчину подруги. Светлана убеждала себя, что Максима соблазнили счета банковских карт.
Потянулись тоскливые, одинокие вечера с рубиновым блеском вина в бокале и мутной бессонницей. Как банально! Через недельку зарегистрировалась на сайте знакомств, чтобы отравить печаль горечью хамской похоти.
А еще через месяц обнаружила злополучное письмо в куче корреспонденции, превращенной в мусор – грязный конверт со следами подошвы. После работы она отправилась по адресу старушки.
– Вы к Анне Петровне? – спросила женщина из соседней квартиры. – А она умерла, схоронили месяц назад.
– Умерла?
– Да, а кто вы ей будете?
– Просто знакомая… Вы не знаете, где ее похоронили?
– Почему не знаю? Знаю, мы и занимались похоронами, Анна Петровна при жизни распорядилась, родственников-то у нее не осталось. Сейчас, – женщина нырнула обратно в свою квартиру, но вскоре появилась с адресом захоронения, записанным на бумаге.
***
«Дорогая моя Аннушка, это мое последнее письмо тебе, знаю, через несколько дней, наконец, встречусь со всеми, кто дорог. Разве тебя оставляю на этой земле и это меня очень беспокоит…»
Светлана читала ровные строчки, написанные крупным почерком, так, обычно, пишут пожилые люди. Холодный осенний ветер разогнал посетителей кладбища. Светлана и сама не могла понять – зачем она поехала сюда, зачем искала свежую могилу, зачем распечатала это письмо.
«Нюточка, мы прожили большую жизнь, столько общих воспоминаний, столько переживаний, пожалуй, не вместить даже в роман. Вряд ли тебе интересны мои последние размышления, дам нашего возраста одолевают схожие мысли. Я хотела тебе сказать главное.
Ты всегда была дорогим для меня человеком, всегда – даже в те двенадцать лет, что мы не общались. Сейчас это кажется смешным, не поделили Федора, ведь он и тебя не сделал счастливой, разве месяц-другой. Он и в этом был пошляком. Только в последнее время стала осознавать, что он прислан нам как общее испытание, чтобы почувствовали, чем надо дорожить…
Не хочу больше о Федоре, нам ли, потерявшим мужей, детей, родственников, вспоминать о человеке, рассорившим на долгих двенадцать лет? Дорогая моя сестричка, помнишь, в детстве мы дали друг другу клятву? Ты залезла ко мне на горячую печку, чтобы мне было не скучно одной болеть. Тогда мы поклялись считать друг друга сестрами.
Так вот, Нюра, я шагну первой, но буду все это время стоять у порога, ждать, когда ты сделаешь свой шаг, чтобы протянуть тебе руку. Клянусь, тебе не будет страшно. До встречи…»
«Она дождалась, – думала Светлана, сидя в душном автобусе. – Дождалась, чтобы протянуть руку. Наверное, это и есть любовь: отчаяние превращать в надежду…»
Вскоре Светлана узнала, что станет мамой.
Тайна старой усадьбы
В этот раз Кирилл не стал выбирать гостиницу, просто связался с первой попавшейся и забронировал номер. В этом городе он пробудет всего сутки, зачем тратить время на такие мелочи? В город Л. Кирилла пригласили для проведения единственного тренинга, раньше бы он, разумеется, отказался, но сейчас кризис переживал и коучинг. Хозяин пригласившей фирмы платит хорошо, но и требования выдвигает серьезные – за один день провести целый курс. Но это даже обрадовало Кирилла, его возбуждало забытое ощущение вызова.
Гостиница оказалась в пяти минутах ходьбы от вокзала, на маленькой зеленой улочке. Устроившись, он решил прогуляться по городу, заодно и поужинать в каком-нибудь уютном местечке. Девушка на ресепшен посоветовала несколько мест, в одно из которых Кирилл и отправился. Кухня в кафе оказалась вполне приличной, а скверики в городе милыми. Он решил не устраивать долгой прогулки, предстоял трудный день, надо было отдохнуть. Он сидел на парковой лавочке и наблюдал за стайкой воробьев, деловито перепрыгивающих с ветки на ветку. Густая августовская зелень с первыми осенними проседями, словно уставший за лето пряный жаркий воздух опутывали истомой. Не хотелось думать, что будет завтра, послезавтра, через год – Кирилл впадал в привычное состояние всепоглощающего безразличия.
– Позволите? – пожилой мужчина в светлом летнем костюме присел рядом. – Жарко сегодня.
– Да, – согласился Кирилл. Он с интересом посмотрел на соседа. На миг ему показалось, что он попал в прошлое: парусиновые брюки с манжетой, льняной пиджак, соломенная шляпа, которую тот снял, чтобы обмахиваться.
– Городок у нас хороший, добрый городок, да вы и сами убедитесь. Вот завтра прогуляетесь, и он вам обязательно понравится.
– Не понимаю…
– Вы ведь гость нашего города. Приехали сегодня, думаете, что завтра уедете, но вы ошибаетесь. Наш город сразу не отпускает, – старичок беззвучно рассмеялся.
– Но как?
– Вижу, что удивил вас, Кирилл. А тут и чуда-то особого нет. Позвольте представиться, Романов Петр Семенович, отец Алексея, человека, пригласившего вас. Признаюсь, это я настоял, слежу за вами. Думаю, завтра, встретившись с моим сыном, вы согласитесь продлить свое пребывание в нашем городе, согласитесь провести еще несколько занятий. То, что встретил вас – чистая случайность, я каждый вечер прогуливаюсь по этой аллее.
– Признаться, я даже испугался немного, такая осведомленность…
– Думали, что ясновидящий, – старичок хохотал, не переставая.
– А почему вы решили, что я соглашусь?
– Согласитесь, согласитесь, вряд ли откажитесь. И вот еще что, есть в нашем городе весьма примечательное место, сейчас там филиал краеведческого музея, а некогда в особняке жила купчиха Самойлова, богобоязненная женщина. Этот дом и выстроили для нее в начале 19 века, выстроили на совесть, уже двести лет стоит. Самойлова рано овдовела, супруг оставил ей приличное состояние. Замуж больше не вышла, так и вдовствовала до кончины, а умерла она на исходе века.
– Зачем вы все это рассказываете?
Но пенсионер продолжал, не обращая на реплику слушателя внимания:
– Есть свидетельства, что во время пожара 1857 года, когда горел город, она, вместе с приживалками – странницами, вернувшимися с богомолья, ходила по городу с иконой Неопалимая Купина. Будто бы те дома, которые они успели обойти с молитвой, устояли. С тех пор к вдовушке стали относиться с особым уважением, да и та много средств отдавала на благотворительность. Жила она скромно, до последнего ездила по монастырям. После ее смерти дом перешел приюту для девочек, а в советское время там открыли музей краеведения. Чудом удалось сохранить убранство, а главное, иконы. Сейчас покои купчихи восстановили.
– Я все же не понимаю, зачем вы мне это рассказали?
– Вам обязательно надо посетить это место. У нас верят, что те, кто там побывал, обязательно получают ответ на свой главный вопрос.
– А какой вопрос для меня главный?
– Отвечу про себя. Я там понял, зачем я живу.
– Ну и зачем?
– Чтобы научиться видеть образ Бога в человеке, а не рисовать личину дьявола. Ну да мне пора, рад был встрече, – и старичок быстро поднялся и засеменил по аллее довольно быстро.
Всю ночь Кирилл не мог заснуть, все ворочался на жарких простынях, а утром отправился по указанному адресу. Алексей Петрович, действительно, предложил условия, от которых невозможно отказаться, тренер остался в городе на неделю. Каждый вечер собирался сходить в дом купчихи Самойловой, но все откладывал, его сдерживал непонятный страх. Решился уже перед самым отъездом.
Каменный дом старинной постройки выглядел весьма крепким и ухоженным. Дорожка, вымощенная булыжником, заросшие аллеи сада, все это переносило во времена славной Самойловой. Казалось, что сейчас на террасе за накрытым к чаю столом молодая вдовушка, окруженная старицами, ведет душеспасительные беседы. Кипит самовар и пахнет мятой и вареньем.
Кирилл бродил от экспозиции к экспозиции, пока не набрел на восстановленные покои Самойловой. Взорам посетителей открывалась большая приемная, уставленная всевозможными лавками и лавочками с многочисленными вышитыми подушечками, кабинет, где, как оказалось, вдова довольно успешно вела дела покойного мужа, а также небольшая молельная комната – домашняя церковь.
Стоило переступить порог этой комнаты, как Кириллу показалось, что он нашел место, которое долго искал. Мерцание зажженных свечей, множество икон, полумрак, мужчина чувствовал, что кружится голова. Он присел в одно из кресел и забылся. Какие-то образы пролетали перед его взором, какие-то обрывки воспоминаний. Неясная сила наполняла его.
Через месяц после возвращения Кирилл ушел из коучинга, открыв небольшой кабинет. Истина, которая открылась в темной комнате купчихи, звучала в нем камертоном: «Счастлив тот, кто ощущает вечность».
Селфи
Переписка подруг в мессенджере:
17 мая
Вика. Вау, куда увез тебя твой «Кошелек»?
Ника. Изящнее завидуй! Не узнаешь? Таймс-сквер. А это я на Бруклинском мосту.
Вика. Красотка! А сумка!!!
Ника. Из бутика в Сохо.
25 мая
Ника. Как дела, подруга? Я вернулась, может, посидим где-нибудь?
Вика. Давай через часок. Где?
Ника выслала фото на фоне известного кафе с подписью: «Узнаешь?»
Вика. Разумеется, буду через час. Ты в следующий раз перспективу для селфи продумывай, старуха всю картину испортила.
Ника. Какая старуха? Здесь нет никаких старух.
Вика. Посмотри на фото: за твоей спиной, в тени дерева.
Ника. Ах да, странно…
8 июня
Вика. Нет, за тобой угнаться невозможно.
Ника. Ты о фото? Это открытие галереи приятеля моего спонсора. Скучнейшее мероприятие, подруга, так что и завидовать нечему.
Вика. Ну как? Ты только посмотри, сколько медийных персон!
Ника. И что? Зато искусством и не пахнет, не люблю я постмодернизм.
Вика. Попроще будь, подруга. А это кто? У картины с красно-черной мазней, за твоей спиной. Вроде знакомое лицо.
Ника. Не знаю, возможно, чья-то родственница.
Вика. Ты выглядишь уставшей.
Ника. Да, есть немного.
16 июня
Вика. Солнце, море. Где ты?
Ника. Васто, Италия. Выбрались на несколько дней. Мне нравится, здесь тихо и удивительно чисто.
Вика. Вижу, дамы почтенного возраста.
28 июня
Вика. Подруга, ты куда пропала? Неделю не обновляешь посты, не пишешь, на звонки не отвечаешь.
Ника. Я в клинике.
Вика. Как? Решилась все же на шестой размер?
Ника. Нет, дело не в размере…
1 июля
Запись на стене:
Пользователь Ника закрыл страницу.
7 июля
Палата дорогой столичной клиники. У постели девушки сидит подруга.
Вика. Я говорила с доктором, пока не закончили обследование. Ника, может, он отвезет тебя в Европу или Израиль?
Ника. Нет, Вика, бессмысленно… Он оплачивает лечение здесь, за это спасибо, не надо меня никуда везти. Я устала.
В палату вошла молодая медсестра:
«Простите, у вас назначение, я должна поставить капельницу».
Пока медсестра проводила манипуляции, Вика, не отрываясь, смотрела на нее.
Вика (когда медик вышла). Почему она мне кажется такой знакомой?
Ника (слабым голосом). Селфи, посмотри все мои последние селфи. А сейчас иди, мне тяжело.
Вика. Я приду завтра.
Больная слабо улыбнулась в ответ.
Но на следующий день Вике сообщили, что подругу перевели в другую клинику, и больная настоятельно просила не сообщать никому координат. Она вообще исчезла: не звонила, не писала. Поговаривали, что видели женщину, похожую на Веронику, в каком-то эко-поселении. Только женщина была старше лет на двадцать…
Все, что осталось от их дружбы – подборка фото последних селфи. И на каждом из них одна и та же женщина, молодеющая от снимка к снимку. Теперь Вика точно знала, что молодая медсестра клиники и пожилая дама на Бруклинском мосту – одна и та же персона…
Заброшенное общежитие
Если бы не Пиксель, Яна ни за что не вышла бы так поздно. Огромный черный лабрадор с нелепой кличкой достался Яне от бывшего мужа вместе с перманентной тоской и буйством обострившихся страхов. Яна всегда была трусихой. Она боялась мышей, пауков, гнева начальника, мошенников, боялась темноты, хулиганов и новых знакомств. Когда-то она сильно боялась потерять Юрия, но этот страх растворился, сменившись другим, теперь ее пугало предательство.
Юрий ушел, оставив бывшей супруге маленькую квартирку без ремонта, огромного пса и разгулявшиеся комплексы. В его новой жизни с тюнингованной красавицей не было места даже Пикселю, который терпеливо ждал каждый вечер любимого хозяина. Удивительно, но тосковали они в разных углах, Яна так и не прониклась любовью к собаке. Она ухаживала, кормила, гуляла два раза в день, но по-прежнему относилась к Пикселю как к неизбежности.