Потустороннее. Книга II. Мистические рассказы. Еще страшнее…
- -
- 100%
- +
В тот морозный вечер ей больше всего хотелось укутаться пледом и забыться, но пес терпеливо ждал в коридоре.
– Только быстро, договорились?
Пиксель смотрел терпеливо и понимающе.
В пустом дворе было гулко и стыло. Ледяной ветер бросал в лицо пригоршни колючих снежинок. Отяжелевшие от ледяных оков ветви старых деревьев обреченно скрипели под его порывами. Отпустив Пикселя с поводка, Яна прогуливалась по освещенному тротуару, стараясь не смотреть на расселенное здание бывшего общежития.
Аварийный дом пугал девушку. Она даже уговаривала Юрия отказаться от покупки квартиры, боясь, что двор заселят маргиналы, ночующие в подобных местах. Но муж только посмеивался над ее доводами. И оказался прав – в общежитии почему-то не селились бомжи, не устраивали посиделки молодые люди, туда не забирались играть дети. Но от этого черный монстр вызывал ужас, пожалуй, даже сильнее, чем прежде.
Показалось или на третьем этаже мелькнул огонек?
– Пиксель, Пиксик, – негромко позвала девушка.
Но лабрадор решил проявить характер. Яна вглядывалась в темные тени двора – собаки не было.
– Пиксик, где ты?
Огонек на третьем этаже заброшенного общежития вспыхнул вновь. Казалось, кто-то стоит у окна и подает сигналы зажженной свечкой. Яна почувствовала, что перехватывает дыхание. Она закричала громче:
– Пиксель, миленький, вернись.
Темное пятно, которое девушка приняла за сломленную ветку, вдруг зашевелилось и… завыло.
– Пиксик, хорошая собачка, пойдем домой, – она отступала к своему подъезду.
Собака, будто не слыша, подняла голову и огласила двор жуткими звуками. Это было странно, лабрадор редко лаял, а уж вой хозяйка слышала впервые. Яна остановилась, не решаясь подойти. Трясло так, что поводок выпал из рук. Решившись, девушка все же сделала шаг, потом еще и еще. Когда до собаки осталось несколько метров, лабрадор заскулил и пополз в открытую дверь.
– Куда, вернись, вернись, Пикс, – кричала в темноту разрушенного дома. Но собака упорно двигалась вглубь, девушка различала ее дыхание этажом выше. Сначала Яна хотела вернуться домой за фонариком, но собака завизжала. Такие звуки издают только от сильной боли.
Девушка бросилась в черный зев дома. Ступени осыпались, но она упорно двигалась вверх. Странный запах забивал ноздри. Так пахло застоявшееся болото: тиной, многовековой гнилью. На площадке третьего этажа остановилась. Глаза, привыкшие в темноте, различали длинный коридор, заваленный обломками старой мебели, строительным мусором, частокол закрытых дверей и никакой собаки.
Пиксель молчал, но хозяйка чувствовала- он рядом. Она осторожно открывала двери, в комнатах было пусто, только кучи мусора. У одной из дверей девушка остановилась. Невыносимый смрад исходил отсюда, к запаху гнилого болота добавились миазмы тлена. Яна решительно потянула за ручку.
Пиксель молча сидел в самом центре комнаты, не отводя взгляда от девушки у окна. Яна успела заметить, что ноги незнакомки парят над полом, увидела голубоватый свет, исходящий от прозрачной фигурки и изящность фарфоровых рук, тянущихся к ней, пока тьма не засосала ее в свою воронку.
Как же много белого, глаза больно от обилия света. Трубочки, система, запах хлорки и лекарств – как она оказалась в этой палате?
– Пиксель, – рванулась девушка.
– Не вставайте, вам нельзя, – у кровати появилась молодая медсестра. – Только очнулись и уже сбежать от нас хотите?
– Где Пиксель, где моя собака?
– Какая собака? Вас привез мужчина накануне вечером.
– Какой мужчина?
– Не знаю, вам лучше знать, – в голосе медработника слышалось кокетство.
Яна познакомилась с ним в тот же вечер, он пришел в ее палату с пакетом фруктов и букетом цветов.
– Вижу, вам лучше?
– Вы кто? – твердо и даже немного сердито спросила Яна, удивляясь этой своей твердости.
– Константин. А вас, красавица, как величать?
– Яна…
– Прекрасное имя. У вас чудесный пес, вы обязаны ему своим спасением.
– Где он? Где мой Пиксель?
– Пиксель, – засмеялся мужчина. Смех удивительно шел ему, озаряя мужественное лицо внутренним светом. – С его-то размерами…
– Где он?
– В автомобиле моем сидит, его сюда не пускают. Мы поладили, он у вас удивительно воспитанный.
– Но как…
– Как я нашел вас? Ставил машину во дворе, когда ко мне подбежал Пиксель. Лаял, скулил, тянул за брючину, пока не привел к заброшенному общежитию. Вы лежали без сознания, медики сказали, еще пару часов – вас бы не спасли от переохлаждения. Что вы там делали?
– Искала Пикселя.
Через неделю Константин и Пиксель встречали Яну у дверей клиники. Встречали, чтобы никогда уже не расставаться…
А к лету пугающее здание, наконец, снесли. Тогда Яна и услышала от соседок историю юной девушки, выбросившуюся из окна третьего этажа от несчастной любви.
Рисующий смерть
– Мы можем разработать индивидуальный дизайн гостиной. Наш художник учтет все ваши предпочтения, – девушка очень старалась не упустить клиента. – А вот, кстати, и он. Знакомьтесь, наш художник Кирилл.
Дмитрий не мог поверить – перед ним стоял Кирилл Седов, известный художник. Еще несколько лет назад его картины выставлялись на лучших площадках не только их города. Писать портрет у Седова было престижно, его работы закрепляли статус. Лучшие дома города встречали гостей портретами кисти Седова. За короткий срок художник сколотил неплохое состояние, его загородный дом превзошел даже дом губернатора. Ходили слухи о недвижимости в Италии и Черногории.
Но пару лет назад Седов неожиданно исчез. Кто-то говорил, что сбежал после скандальной истории, кто-то додумывал романтичный флер. Известно лишь, что в один из дней портретист покинул свой особняк, предварительно позаботившись о его продаже. Не предупредил даже своих заказчиков, а их было очень много, очередь к Седову расписывали на год.
Картины перестали выставлять, хотя портреты так же висели в домах местного истеблишмента, но больше не приковывали к себе жадных взглядов.
И вот теперь в этом скромном сотруднике мебельного салона Дмитрий узнал выдающегося художника. У Седова весьма нетипичная внешность: тонкое лицо, высокий лоб, глубоко посаженные глаза какого-то редкого оттенка темного. Иногда казалось, что они черные, иногда принимали цвет шоколадной глазури, но в редкие моменты они вдруг искрили изумрудным глянцем. И еще одна деталь, исключающая совпадения – родимое пятно странной формы на левой щеке. Именно это пятно и запомнил Дмитрий, впервые увидев художника на какой-то выставке. А еще низкий бархатный голос, вызывающий некий диссонанс с обликом художника.
– Здравствуйте, вы предпочитаете индивидуальный стиль, – его голос. Сомнений не осталось.
Разыгравшееся любопытство привело к дополнительным тратам, пришлось согласиться на авторский дизайн.
Кирилл приехал на дешевом автомобиле, а ведь некогда он демонстрировал свой роскошный парк при любом удобном случае, даже передача вышла на местном телевидении о коллекции дорогих авто.
Какое-то время осматривал гостиную, просил включить освещение, а потом достал альбом и стал быстро делать наброски. Дмитрий удивился, что работает дизайнер не в программе, а по-старинке, простым карандашом.
– Чай, кофе? – проявил гостеприимство хозяин.
– А… что? – оторвался от листа Кирилл. – Нет, спасибо. Воды, если можно.
– Разумеется.
– Вы ведь Седов, известный портретист, – решился Дмитрий, протягивая стакан.
Рука художника дрогнула. Он не ответил, лишь залпом выпил воду и вновь склонился над листом.
Закончив, открыл принесенный ноутбук и стал вводить параметры.
– Смотрите, я разработал черновой проект. У окна легкий, светлый, будто парящий шкафчик в классическом стиле. Разумеется, лучше «разбить» пространство. Предлагаю три зоны, площадь гостиной позволяет это сделать.
Кирилл еще много говорил, а хозяин демонстрировал заинтересованность. Даже черновой проект, вышедший из рук такого художника, был безупречен. Дмитрия мучило любопытство, и он думал вовсе не об интерьере гостиной, а о том, как «разговорить» гостя.
– Могу я попросить чай? – прервался художник.
– Черный, зеленый?
– На ваше усмотрение.
– Вижу ваше нетерпение, ну что ж, возможно, пора приоткрыть завесу тайны, тем более что меня скоро не будет.
– Как? Что вы говорите?
– Если желаете слышать правду, не перебивайте. У меня только одна просьба – подождите с обнародованием моего рассказа еще месяц. После моей кончины вы можете его опубликовать. Я верю в вашу порядочность.
– Разумеется…
Рассказ Седова
«Знаю, что вы редактор одного из СМИ, поэтому скорее верю в профессиональный интерес, нежели в участие. Некогда я был медийной персоной, вы правы. Тогда это было значимо, поэтому трезво оцениваю ваше любопытство. Но я настаиваю, история может быть обнародована только после моей смерти. Как видите, разные цели иногда приводят к единым результатам.
Вернемся к событиям почти пятилетней давности. В то время я был известен, богат, в очередь на портреты записывались загодя, в городе не осталось богатого дома, в котором не было бы моей работы. Да что там в городе, росла популярность и в столице, и даже за пределами страны, мой продюсер работал сразу над несколькими проектами. И именно в это время мне в руки попалась та злосчастная книга…»
Художник замолчал, всматриваясь в густеющие сумерки за окном. Хозяин не перебивал, терпеливо ждал, когда Седов соберется с силами.
«Знаете ли вы о мистическом шлейфе, который сопровождает некоторые полотна? – продолжил он, наконец. – Одна из самых известных – история Марии Лопухиной. Известный портрет девушки знатного рода был написан художником Боровиковским, когда Маше было всего восемнадцать лет. Жить ей оставалось шесть лет, прекрасная девушка умерла от чахотки. Поползли слухи, множимые газетчиками, что художник «сглазил» свою модель. Молодые дворянки боялись даже смотреть на полотно, считая, что проклятие может перейти даже через созерцание портрета.
Боровиковскому припомнили и другие смерти. Екатерина II умерла через два года после написания ее портрета, который, кстати, императрице не понравился. Княгиня Анна Гагарина скончалась в возрасте двадцати семи лет, через четыре года после написания ее образа. Но ведь другие персоны после их изображения Боровиковским жили довольно долго!
Многие знают о дурной славе портретов кисти Репина: Пирогов, Мусоргский, Писемский, совсем уже мистическая история портрета Столыпина. Репин и сам боялся писать его писать.
Я слышал, разумеется, все эти легенды, но относился к ним как к удачному пиару того времени. И тут эта книга…
Принес ее один мой приятель, раскопал где-то на букинистических развалах. Не знаю почему, но это древнее издание неожиданно увлекло меня. Там я и нашел этот злосчастный ритуал. Описывать его, разумеется, не буду, скажу только, что для его проведения потребовалась кровь, моя кровь. Я смешал ее с красками, и первый портрет написал именно такой краской…
Ольга К. умерла ровно через сорок дней после того, как ее портрет был закончен. Неожиданная смерть, девушка попала в ДТП. За эти сорок дней я успел закончить еще две работы, заразив заказчиков смертью.
С тех пор портретов я не писал. Оставил все свое имущество на доверенное лицо и уехал. Почти два года в аскезе, в одиночестве, в осмыслении. Мы часто уповаем на талант, не задумываясь, что за силы стоят за ним. Все мое творчество до этой проклятой книги уже несло вирус разрушения. Я перестал замечать прекрасное, алчность погрузила во тьму. Воспевал, что должен ругать, вместо внутреннего света писал дешевый глянец…
Я мог бы остаться в том тихом месте и спокойно доживать век, но в один момент вдруг почувствовал, что прощение в изоляции стоит меньше, чем в искушающем мире. Когда вернулся, узнал, что ограблен, теперь владею всего лишь маленькой квартиркой на окраине, доставшейся мне еще от бабушки.
Я даже обрадовался этому, меня просто избавили еще от одного искушения. Но надо было искать работу, так я и оказался в этом салоне.
Совсем недавно понял, я должен принести последнюю жертву – написать автопортрет, это было прощение. Так что молчать вам осталось недолго. Понимаю, история выглядит фантастично, поэтому я записал свою исповедь, она попадет к вам в руки после моего ухода».
Художник устало откинулся на спинку стула. Теперь Дмитрий видел, что его гость очень устал или уже носит в себе смертельную болезнь. Рассказ, разумеется, способен взорвать медийное пространство, если художник пришлет документальное подтверждение, то проблем не возникнет. Но странное чувство не покидало Дмитрия, ему внезапно захотелось бросить все: бои тщеславия, комфорт лжи, бросить и уехать в свое тихое место.
Художник умер через восемнадцать дней. В день его смерти редактор Дмитрий получил обещанную запись. Вскоре вышла статья, и город заполнили слухи…
Хутор
Собираясь в очередной раз на промысел, приятели вряд ли могли предположить, что столкнутся с ужасом, который перевернет их судьбы.
***
Разбитый асфальт сменился заросшей грунтовкой.
– А там точно что-то есть? – протянул Леха, подпрыгивая на очередном ухабе.
– Должно быть, – спокойно ответил Колька, объезжая яму и ловко уворачиваясь от куста, вылезшего прямо на дорогу.
Леха больше вопросов не задавал, приятель лишних вопросов не жалует. Да и побаивался он Кольку, никогда не знаешь, что он выкинуть может. В одной из деревень зачем-то избу поджег, хорошо хоть ливень затушил. А месяц назад вообще собаку повесил, что она делала в безлюдном месте?
Побаивался Леха, но держался Кольки, с ним весело, бесшабашно, с ним кажется – все в их руках. А без него только вечно ворчащая бабка, умирающая деревня и отец где-то за тысячу километров. Отец, который и звонит-то раз в несколько месяцев и всегда обещает забрать сына к себе, «на заработки». Надоело все, уехать бы в большой город, найти работу, снять квартиру, накопит денег и обязательно уедет. Колька вряд ли поедет, мамашу и папашу не бросит – он единственный добытчик в семье. Родители с него каждый день еще и на выпивку требуют.
– Похоже, дальше пешком, – Колька остановил разбитую девятку.
Леха вылез из машины и сразу провалился в чавкающую жижу.
– Что за…
– А я говорил, чтобы сапоги с собой брал, первый раз что ли, – сам переобулся, старые кроссовки бережно упаковал в пакет. – Пошли что ли.
– Откуда знаешь, что там дома?
– А ты, действительно, дурак. Видишь, даже столбы кое-какие сохранились, – махнул молодой человек в сторону заросшего поля. Действительно, на горизонте виднелись черные столбы. Провода давно уже сняли другие охотники за металлом. Дорога становилась уже, природа брала свое, и в пролесок она нырнула еле заметной тропкой. А среди деревьев и вовсе терялась, скрывалась за зарослями кустарника, а потом неожиданно вновь появлялась рыжеватой полосой.
Идти стало труднее, ветки цеплялись за одежду, били по лицу.
«Если порву куртку, бабка орать будет. И без того с утра до ночи пилит, что живу на ее пенсию», – думал Леха, уклоняясь от очередной коряги, угрожающе висевшей над дорожкой.
Вскоре тропинке надоела эта игра в прятки, и лес стал непроходимым.
– Может ну этот хутор, – тихо сказал Леха.
Колька обернулся:
– Как это ну? Зря бензин жгли? Дай воды.
– Я, похоже, сумку в машине оставил. – За сумку с водой и перекусом отвечал Леха, и сейчас ему было стыдно перед Колькой. Он и сам хотел пить, но молчал, оттягивая неприятный момент.
– Раззява, – беззлобно бросил приятель и пошел дальше.
Леха достал телефон, но экран пугал чернотой. Он попробовал перезагрузить – тщетно.
– Что за… Коль, сколько времени, у меня, похоже, мобила сдохла. Странно, только утром с зарядки снял.
Колька похлопал себя по карманам, оказалось, он забыл свой телефон в машине.
– Весело. Слушай, давай вернемся, машину твою бросили без присмотра. – Леха знал, что упоминание о машине может стать решающим аргументом. Машина была гордостью Николая, он целое лето «копал железо», чтобы купить с рук разбитую девятку. Потом своими руками восстанавливал ее по винтику.
– Давай так, мы идем где-то часа два, еще пару часов ищем и если и следа не найдем, повернем обратно. Мне до ночи вернуться надо, мои голодные сидят.
Повалившиеся кресты заметил Леха, уворачивался от очередной ветки и заметил в просвете между кустами заросшую поляну. Поляна оказалась старым кладбищем, молодые люди насчитали семь черных, сгнивших крестов, нелепыми фигурами распластавшимися над могилами.
– Рядом хутор, – деловито бросил Колька, а потом вдруг добавил:
– А слабо могилы вскрывать?
– С ума сошел, это без меня, пожалуйста.
Лес неожиданно расступился, и перед приятелями открылся хутор: несколько почерневших домов, постройки и даже заборы, все это выглядело обжитым. Только заросли бурьяна на подступах выдавали заброшенность. И ни одной заметной тропки, даже примятой травы. Они насчитали четыре дома, четыре подворья.
– Как-то стремно, Коль, что-то не то здесь. Ты видел, чтобы дома такие целые оставались. Сколько хутор без людей?
– А вот это мы сейчас посмотрим, – Николай рывком дернул тяжелую, дубовую дверь. Она легко открылась.
– Даже не разбухла и не рассохлась, – прошептал Леха, но шагнул за другом в темноту сеней.
В этом доме все было не так, никакого сходства с тем, что когда-либо видели. Не было мусора, раскиданного по полу, мебели, грязных куч из старой одежды, бумажного хлама. Все на своих местах: полки с посудой в ряд, огромный стол с потемневшей некрашеной столешницей, даже занавески на окнах темные от пыли и железная кровать под лоскутным покрывалом.
– Добра-то, – выдохнул Леха. – Похоже, до нас здесь не промышляли. Смотри, тут, похоже, и электричества не было. А как же столбы?
– Похоже, шут его знает, – Николай выглядел растерянным. Ходил по комнате, не решаясь прикоснуться к чему-либо. – Стремное место, вещи будто из древних времен. Посмотри, никакой современной мебели, газет, книг, журналов. А посуда, из таких мисок щи еще до революции хлебали, чугунки, ухваты… Ладно, на себе много чермета не дотащим, идти километров пятнадцать, давай поищем ценное. Из ценного нашли несколько серебряных ложек и оклад на темной иконе. Колька сорвал икону со стены, Леха приготовил уже пакет, но приятель недобро блеснул глазами и ударил прямо в лик, выбивая изображение.
– Что ты делаешь, придурок, – крикнул Леха. Но его голос утонул в гуле, который зазвучал, казалось, от стен, потолка, пола, звук набирал силу, и от него закладывало уши, а голова наливалась невозможной болью. Приятели бросились на улицу, на воздухе стало немого легче. Гул не смолкал, стал лишь тише.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.