Все моря мира

– Я без оружия, – шепнула она ему. Встала рядом.

– Знаю, – ответил он. – Неважно.

– Неважно? Что…

– Я их знаю, – сказал он.

– О, прекрасно, – огрызнулась Надия. – Мне гораздо больше нравится, когда в темноте на меня нападают люди, которых ты знаешь.

– Как ты узнал, что я в городе, Исакар? – Рафел задал этот вопрос, повысив голос.

– Не будь идиотом, – раздалось в ответ. – Мы знаем твой корабль. Зачем ты встречался с этим ашаритским сбродом?

Сердитый голос. Не местный. И она поняла кое-что еще. Что это за имя – Исакар.

– Осторожней в выражениях, – ответил Рафел. – Они, возможно, послали своих телохранителей, чтобы оберегать меня. Я им нравлюсь.

– Нет никаких телохранителей. Я не удивлен, что ты нравишься убийцам.

– Исакар, в самом деле, говори тише. Будь осторожнее.

– Ты собираешься давать мне указания?

– Да, чтобы спасти твою жизнь.

– Нет, – возразил человек, которого, очевидно, звали Исакар. – Вот что сейчас произойдет. Ты не войдешь к ней через эти ворота. Ты не войдешь в квартал. Ты вернешься на свой корабль. За тобой будут следить и тебя будут останавливать здесь каждую ночь, каждый день, пока ты не уплывешь.

Рафел вздохнул. Он явно не испугался. Это ее успокоило.

– Она сама себе хозяйка, Исакар, пусть пока и не официально по нашим законам. Она способна сама решать…

– Она действительно способна сама решать, и она решит, – раздался женский голос из-за спин мужчин, перегородивших переулок. – Брат, если ты и твои чрезвычайно глупые друзья еще хоть на секунду здесь задержитесь, я подниму крик, вызову стражников квартала и обвиню тебя в нападении на купца-киндата – за воротами, после наступления темноты. И я назову имя братьев ибн Тихон и расскажу о встрече, чтобы показать значимость Рафела. Ты знаешь, что тогда с тобой случится. Я устала это терпеть! Ты унижаешь себя и меня. Убирайся отсюда, Исакар!

– Гаэль, это не тебе решать! Есть семья, и…

Ночную тишину прорезал вопль. «Стража!» – закричала женщина, которую, очевидно, звали Гаэль и которая была сестрой Исакара и киндаткой. Они все киндаты, поняла Надия.

– Ох, проклятие, Исакар! – вскричал один из его людей. Он повернулся и бросился бежать по переулку, мимо женщины. Через секунду за ним последовали трое других, их топот быстро затих вдали. Человек по имени Исакар остался один с Рафелом и женщиной, которая была его сестрой и, как теперь предполагала Надия, любовницей Рафела.

Повисла тишина, оглушительная после крика.

– Мне закричать еще раз? – спросила женщина.

– Гаэль! – На этот раз заговорил Рафел. – Пожалуйста, не надо. Это…

– Молчи, Рафел бен Натан! Сейчас не твое время говорить, – перебила его Гаэль.

Видны были только ее очертания в темноте за спиной брата, который тоже теперь повернулся к ней. Пока никто не отозвался на ее крик. Возможно, никто и не отзовется. Люди в портовом городе не станут выскакивать из домов и бросаться в переулки только потому, что закричала какая-то женщина. И кто знает, где сейчас городская стража Марсены?

Женщина в темноте сказала, уже мягче:

– Исакар, он почти наверняка мертв. Скорее всего, мертв уже много лет. В любом случае он пропал. Я не позволю тебе контролировать мою жизнь. В этом вопросе и в любых других. Иди домой, брат.

– Как… как ты узнала, что мы собираемся это сделать?

– Это твой ответ? Брат, ты круглый дурак. Как мы с тобой можем быть одной крови? Поговорим завтра, если мне этого захочется. А теперь уходи. Иначе я опять закричу. Мне понравилось.

Теперь Надия пожалела, что пришла сюда. Она здесь незваная гостья. Рафел был прав, когда просил ее вернуться на корабль. Она слышала, как он дышит рядом с ней. И гадала, о чем он думает – о скольких вещах сразу он думает. В конце концов человек по имени Исакар двинулся прочь, прошел мимо сестры. Надия услышала, как он сказал, тихо и злобно:

– Ты позоришь нас в своей постели.

– Будь проклята твоя ограниченная, гнилая душонка, Исакар, – гневно ответила она. – Я в собственном доме. Посмотри на себя! Ты привел сюда четверых посторонних? Ради этого? Кто позорит нас, брат? Если я проснусь утром и решу тебя не убивать, считай, что тебе повезло.

Надия сделала шаг вперед, опасаясь вспышки насилия со стороны брата.

Рафел быстро схватил ее за предплечье. Она остановилась. Исакар больше ничего не сказал. Она действительно подумала, что он может ударить сестру. Однако он пошел дальше и пропал в темноте.

– Прости, – шепнул ей Рафел, отпуская руку. – Я знал, что он ничего не сделает.

– Теперь мне надо уйти? – тихо спросила она.

– Надо ли тебе было вообще приходить?

– Знаю. Прости. Увидимся утром.

Она повернулась, чтобы оставить их.

– Подождите, – сказала женщина по имени Гаэль. Надия увидела, что она идет к ним. – Рафел, я считаю, что тебе следует нас познакомить. Это еще одна из твоих женщин?

– Я не… – начала было Надия.

– Прекрати, Гаэль, – перебил ее Рафел. – Ты не настолько глупа. Это совладелица моего судна и партнер по торговле. Ее зовут…

Кажется, сегодня все перебивают друг друга, подумала Надия. И сказала:

– Меня зовут Ления Серрана, я из Батиары. Много лет назад меня захватили и продали в рабство ашаритские пираты. Вы не любите обвинений в свой адрес, и я тоже. В моем случае они ложны. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла прочь по пустой улице, где слышался только стук ее сапог.

«Зачем, во имя Джада, я это сказала?» – недоумевала она, шагая по направлению к далеким огням таверны и еще более далекой гавани за ними. Теперь ей могла грозить опасность, одинокой женщине, без оружия. Она не боялась. Вероятно, разумнее было бы бояться, но невозможно всегда быть разумной, правда? Не в каждый момент жизни. Она не понимала, что сейчас произошло, что это за история.

Она так и не смогла ответить себе, почему назвалась настоящим именем, – ни до того, как добралась до корабля, ни после того, как поднялась на борт, разделась в своей каюте и легла на койку. «У него есть любовница. – Вот какой была ее последняя мысль перед тем, как она уснула. – Конечно, у него есть любовница. Почему бы ему не иметь любовницу?»

Ночью ей снова снились лошади. Этого она тоже не поняла.

– Она решительная, эта женщина, – сказала Гаэль. Она осталась стоять на том же месте, поэтому он подошел к ней. Ее голос звучал спокойно. Она не подставила ему щеку для поцелуя.

– Тебе ли, из всех живущих под лунами людей, называть женщину решительной?

Она рассмеялась. Хорошо, что он сумел ее рассмешить.

– Это тот партнер, о котором ты говорил?

– Да.

– Как это случилось, напомни?

Он знал, что уже рассказывал ей об этом. И она знала, что он это знает. Он рассказал ей еще раз.

– Понятно. Здесь темно. Она хорошенькая?

– Гаэль.

– Это просто вопрос.

– Бесполезный вопрос. А вот ты мне скажи: когда твой брат стал таким? Пять человек, чтобы перехватить меня на улице?

Она пожала плечами:

– Он думает, что я приглашаю в дом мужчин.

– Возможно, я тоже так думаю.

На этот раз она не рассмеялась.

– Рафел, ты бываешь в Марсене несколько ночей в году. Ты знаешь, что заслужил мою вечную благодарность, но…

– Но этого недостаточно.

Эту ее улыбку он хорошо помнил.

– Этого достаточно, когда ты здесь. Пойдем, нам не следует стоять за пределами квартала.

– Тогда почему ты вышла?

– Спасала тебя от избиения или чего-нибудь похуже?

– В одиночку?

– Он меня боится. Ему нужны мои деньги, помимо всего прочего. Те деньги, которые ты мне даешь.

– А откуда ты знала, что они будут здесь?

– Одна служанка сказала другой. Потом я следила за его домом.

В темноте он видел, что она опять улыбается. Его глаза уже привыкли, и они сейчас стояли близко друг к другу. Знакомый аромат ее духов, ландыш.

– Для нас опять ввели ночной комендантский час? В самом деле?

– Не слишком строгий, – ответила Гаэль. – Мы все вышли из квартала, как видишь. Но зачем стоять и беседовать здесь? Я бы лучше уложила тебя в свою постель… если ты не против. – Она двинулась к воротам, не дожидаясь ответа. Потом все-таки остановилась, оглянулась на него.

– Я не против, – ответил он, сглотнув. – Мне надо задать тебе несколько вопросов, после.

– После – ладно, – сказала она. И тут же спросила, так как была нетерпелива и привыкла все знать: – Вопросов о чем?

– Во-первых, о детях.

– У мальчиков все хорошо. Они будут рады утром повидать дядю.

Это заставило его остановиться.

– Ты им сказала, кто я?

– Они уже достаточно взрослые. Их отец пропал много лет назад. Умер или просто бросил нас. Бросил их. Мы получаем деньги неизвестно откуда. В этом году я им сказала, что их дядя взял на себя заботу о нас, потому что у него нет своих жены и детей. Ты им нравишься.

– Им нравится то, что они обо мне знают.

– Не отмахивайся от этого, Рафел. Любовь мальчиков такого возраста трудно завоевать, поверь мне. А… другие вопросы?

– Раина Видал. – Он назвал только имя.

– А! – произнесла Гаэль. – Ты высоко метишь.

– Нет. Не в том смысле, в каком ты могла подумать.

– А о чем я могла подумать, Рафел? Она, по слухам, очень красива, еще молода, сказочно богата и… она та, кто она есть для нашего народа. А еще вдова. В отличие от меня, потому что я не знаю, вдова ли я.

Все это правда, подумал он. С мужем Раины Видал у него тоже были деловые отношения. И он гордился этим. Отчасти поэтому он решил найти ее. Это было одной из причин.

– Мне нужно выяснить, где она находится, – сказал он. – Ты знаешь?

Они снова пошли дальше. Она взглянула на него снизу вверх – маленькая, страстная (он знал, какая страстная) женщина.

– Знаю, и это недалеко. Мы поговорим о ней после, – сказала она. И наконец взяла его за руку, переплела свои прохладные пальцы с его пальцами. Вдова его брата, или жена его пропавшего брата.

Он оставался неутомимым любовником, хотя прошло некоторое время с тех пор, как он в последний раз лежал в женской постели. Она была ненасытной, изобретательной, щедрой. Разные по природе люди могут доставить друг другу удовольствие. Они не были влюбленными, но их многое связывало. Не могло не связывать. Помимо всего прочего, их бросил один и тот же человек.

После, как и было обещано, она рассказала ему то, что знала, а знала она гораздо больше него, в том числе о том, куда ему нужно плыть, чтобы найти женщину, которую он решил найти. Ему повезло: как она и говорила, это было недалеко.

Она больше не поддразнивала его насчет Раины Видал. Он не собирался ухаживать за этой женщиной. Абсурдная мысль. Рафел бен Натан был умеренно успешным купцом из Альмассара, имеющим один корабль, и он иногда совершал пиратские рейды с разрешения тамошнего халифа (это не было тайной – именно поэтому на «Серебряной струе» имелись бойцы и пушки). Раина Видал была самой богатой, самой влиятельной, самой уважаемой женщиной в мире киндатов. Точнее всего, пожалуй, было бы сказать, что перед ней преклонялись. Если даже Рафел увидит ее, если она согласится принять его и позволит рассказать о своем деле, он будет относиться к ней как к королеве.

Поэтому Гаэль рассказала ему, где он найдет донну Раину этой весной, и поручила ему запомнить все, что он увидит и услышит, до последней мелочи, если найдет способ повидаться с ней. Как она выглядит. Как одета. Все, сказала она. Кто был с ней. Где она живет. Как обставлен ее дом – та комната, где он ее увидит. Возможно, она снова радушно примет его здесь, сказала Гаэль, если он сделает это для нее.

– И еще, – прибавила она, – не спи с этой твоей длинноногой партнершей. Я решила, что она мне не нравится. И, кроме того, это всегда плохая идея – устанавливать эмоциональную связь с человеком, с которым ведешь дела.

– Этого не произойдет, Гаэль. Хотя что касается последнего, то я вел дела с братом.

– Это не одно и то же, – возразила она. – Разные проблемы.

– Да, – согласился он.

Это единственное слово прозвучало очень весомо. Ей не хотелось говорить об этом сейчас. После любовных объятий с ним она чувствовала себя разнеженной и покладистой. И он был добр к ней и к мальчикам. Она предпочитала даже не думать о том, какой была бы ее жизнь, их жизнь, если бы не он.

Они увидят его утром, ее сыновья. Она уладит проблему со своим братом-глупцом после. Она точно знала, как именно. Исакар не обрадуется. В этом, разумеется, весь смысл. Пора его как следует дернуть за повод. Как коня, подумала она, хотя никогда не ездила верхом. Ты направляешь свою жизнь, думала Гаэль, как можешь, к тому, что считаешь кровом и счастьем в этом опасном мире. И молишь сестер-лун и бога о том, чтобы они были добры к тебе при жизни и после смерти.

Что еще остается делать женщине, в самом деле?

Мы уже заключили, что выбор существует с того самого момента, когда начинается рассказ, и зависит от того, как он начинается. Правда и ложь. Люди появляются, возникают словно из тени или из-за дверей. Некоторые умирают. Некоторым вдруг снятся лошади. Женщина входит в повествование на ночной улице в портовом городе – на мгновение или больше чем на мгновение?

Моряк злится на борту своего корабля. Он часто злится. Он три дня и три ночи пьет в борделе. Когда у него заканчиваются деньги, у него отбирают одежду, и сапоги, и кольцо отца. Он просыпается в полдень в переулке и обнаруживает, что его корабль уплыл, а над ним издеваются дети и мужчины, потому что он голый. Ему удается встать, и он бросается, беспорядочно размахивая руками, то на одного, то на другого под слишком ярким солнцем, потом получает сильный удар посохом по голове, сзади. Он падает и умирает. Этот удар нанесли без намерения убить, но результатом оказалась смерть. Намерение не всегда определяет исход.

Печальный конец жизни. У него были родители, которые любили его, когда он был маленьким. У него было двое детей в двух городах, сын и дочь, хотя он не знал об этом, а они никогда не знали его.

Тот корабль, с которого мы начали повествование, сейчас отплывает из порта Марсены. Другие, на юге, на востоке, на западе, также выходят из портов или продолжают плавание по опасному морю, несут в трюмах или хотят приобрести товары для торговли, охотятся сами или становятся целью охоты, везут важных людей или простых людей. Повсюду в Срединном море плывут корабли и галеры. Некоторые имеют значение для этой истории, другие – для своей собственной. Некоторые истории рассказывают, большинство – нет. Люди поклоняются солнцу, лунам, бесчисленным звездам. Есть и другие истории, сплетающиеся с этими верованиями или предваряющие их. Моряки-джадиты часто, хотя и всегда тайком, взывают к сыну их бога, упавшему с неба в море из колесницы, с которой он не сумел справиться. Его мертвое безупречное тело достали из воды рыдающие моряки с проходящего корабля. Моряки. Вот почему именно благодаря морякам живет эта история. Она еще не окончательно забыта.

А мы? Мы читаем или слушаем новый рассказ, и он становится паузой, интермедией в нашей собственной жизни. Мы забудем его или запомним, и он, возможно, изменит нас, прежде чем мы пойдем дальше…