Все моря мира

– Никто не знает, что я здесь. Никто не узнает, кто тебя убил. Перестань угрожать. Ты в шаге от того, чтобы выяснить, что думает Ашар о корсарах, когда судит их.

Возможно, подействовало ее спокойствие. Или то, что на этот раз она вонзила острие ножа в его поясницу сквозь тунику, проколов кожу. Это должно было быть больно.

– Умирать от удара ножом вот сюда – очень мучительно, – сказала она. – Наверное, ты и сам так убивал и должен знать. Мне нет необходимости оставлять тебя в живых. Ясно, чем ты занимаешься, и я знаю, кто твои хозяева.

Это заставило его замереть.

– Откуда? – спросил он.

– Не ты задаешь здесь вопросы. Поэтому слушай внимательно. Мне наплевать на киндаток в этом доме. – Ложь, но так ей было нужно. – У меня свои интересы. И твоя смерть мне тоже не нужна. Скажи мне, зачем ты здесь, и я, возможно, оставлю тебя в живых. Я могу поступить так – или иначе. Что нужно братьям ибн Тихон в Соренике?

Ей необходимо было назвать их имя, дать понять этому человеку, что его опознали и он сильно рискует. Он был опасен, но она угрожала ему двумя ножами.

Кажется, он это осознал. Что-то изменилось в его позе. Или на него подействовало то, что ее не интересуют киндатки из этого дома.

Он нехотя произнес:

– Зияр хочет младшую из них. Говорят, она красавица.

– Для выкупа?

– Нет. – Пауза. – Для себя.

– В Тароузе?

– Может быть. Может, в другом месте. Не мое дело.

Она знала, где это другое место. Они только что организовали убийство халифа Абенивина. Значит, именно Зияр переедет на запад. По одному брату в каждом из двух больших городов Маджрити.

– И как вы ее захватите?

– Не в этом палаццо. Я собираюсь ему об этом сказать.

– Где он? Зияр?

– В нижнем городе. Переодетый. Мы можем захватить ее, когда она спустится туда. Она ходит на базар. Этот дом слишком хорошо укреплен.

Действительно. Войти в дом было бы непросто, и там должны дежурить охранники. Она сама пришла к такому выводу, пока он делал вид, будто вытряхивает камешки из сапог. Она понятия не имела, ходит ли Тамир Видал на базар, но, наверное, Зияр это знал.

– Сколько вас?

Он молчал. Потом ответил:

– Мне не нравилась эта идея. Ты должен это знать.

– Вот как, – сказала она. – Тебе она не нравилась. Но ты здесь, чтобы ее осуществить?

– Я на них работаю. Ты делаешь то, что они тебе говорят. Если бы ты знал о них хоть что-то, ты бы понял, что…

Он не договорил, хотя потом она была совершенно уверена: она знает, что он сказал бы, если бы не умер.

Он рванулся вправо, скользя вдоль стены, быстрее, чем она ожидала, – ошибка с ее стороны. Ошибки могут тебя погубить. Она слишком увлеклась тем, что он ей говорил. Он сильно толкнул ее локтем в плечо, увернулся от ножа у шеи. Потянулся к своему клинку у пояса. Она пошатнулась и вонзила второй нож ему в спину.

Услышала хлопок и свист.

Увидела вонзившуюся в него арбалетную стрелу. Она пролетела прямо через то место, где Ления стояла перед тем, как он оттолкнул ее. Стрела торчала из середины его спины, выше ее ножа. Она пронеслась совсем близко.

Корсар распластался по стене, потом медленно сполз на землю, расцарапав щеку о камни. Он лежал мертвый на пыльной улице, далеко от места своего рождения, где бы оно ни находилось. Стоя над ним, Ления решила, что может считать этого человека еще одним убитым ею ашаритом. Ведь первым в него вонзился ее нож, не так ли? Она обернулась.

У дверей палаццо стояли два стражника в бело-голубой форме. Но стреляли не они. Свои арбалеты, все еще заряженные, они держали в руках. Тот, кто стрелял, стоял перед ними, чуть в стороне. У нее была секунда, чтобы подумать о том, как бесшумно открылись двери. Она этого не слышала, и как они вышли – тоже. Эти люди знают свое дело, подумала она.

Потом поняла, разглядев его примечательную внешность, что за человек выпустил стрелу. И с трудом сглотнула.

Это был мужчина средних лет, невысокий, могучего телосложения. Не стражник. Она узнала его по длинному шраму на щеке и отсутствующему глазу над ним.

Этот человек излучал уверенность в себе, просто стоя на тихой теперь улице. Ления сделала глубокий вдох, но не обрела спокойствия. Она наклонилась и вытерла свои ножи о тунику мертвеца, потом вернула их в ножны – у пояса и в сапоге.

Выпрямилась. Сказала:

– Вы могли меня убить. Я слышала, как стрела пролетела мимо.

– В действительности нельзя услышать выпущенную из лука или арбалета стрелу. Это распространенная иллюзия. – Его голос звучал мрачно, задумчиво. – Я знаю, что это было рискованно, но я целился отсюда, как вы видите. – Это было правдой, но так мог сказать только человек, совершенно уверенный в своем мастерстве.

– Это не ваш арбалет.

– И это значит?

– Это значит, что вы не могли знать, насколько точно можно из него прицелиться.

Тут он улыбнулся:

– Это правда. Хорошее замечание. Но расстояние совсем небольшое, а у меня есть некоторый опыт.

– Вижу, – ответила она. – Думаю, я бы прикончила его без посторонней помощи.

Он кивнул:

– Вероятно. Но я не мог этого знать. Не хотел, чтобы он прикончил вас.

Она поколебалась.

– Тогда благодарю вас, мой господин, – сказала она.

Он должен был отметить почтительное обращение. Она давала ему понять, что знает, кто он такой. Наверное, он привык к своей известности.

– Будет лучше сделать вид, что вас здесь никогда не было, если только вам не важно, чтобы о вашем участии стало известно, – произнес он.

– Нет, это не так. Почему лучше?

– Потому что братьям не так-то легко будет мне отомстить. Представим, что это я увидел его из дома. Заставил сказать то, что он сказал, а потом убил его.

– Вы находились в доме, мой господин?

Он снова кивнул:

– Давайте войдем внутрь. Госпожа захочет поговорить с вами. И я тоже. Стражники уберут тело.

– Я знаю, кто вы такой, – сказала она.

– Могу себе представить, – ответил он. – Я достаточно уродлив, чтобы быть широко известным.

– Почему вы здесь? – спросила она. – В Соренике? В этом палаццо?

– Войдем внутрь, – сказал он, но опять улыбнулся. – Там поговорим. И еще: это было очень хорошо исполнено, двумя ножами, до самого конца.

– В конце я сделала ошибку. – Она не совсем понимала, зачем это говорит.

– Небольшую. Вы все же воткнули нож ему в спину. Думаю, вы действительно его прикончили этим ударом, независимо от того, что сделал я. Кто вас обучал?

Она смотрела на него. На Фолько Чино д’Акорси. Который почему-то был здесь. Говорил с ней. Ее сердце билось быстрее, чем во время разговора с корсаром.

Ления пожала плечами:

– Войдем в дом, как вы предлагали, мой господин?

Она от всей души возблагодарила Джада, когда в комнату вошел Рафел.

Это тоже было нечто новое: всего день, как вернулась в Батиару, – и уже непроизвольно взывает к солнечному богу? То, как работает твой разум; то, куда несет тебя жизнь. Все зависит от штормов на море. А потом – ты где-то сходишь на сушу?

По-видимому, нынешний шторм принес ее сюда – и к третьему убитому ей человеку. Она была совершенно уверена, что ее нож оборвал жизнь того мужчины; она знала, куда вонзить клинок, чтобы это сделать. Она также понимала, что д’Акорси прав: во всех смыслах лучше, чтобы считали, будто это он убил корсара. Он заявит об этом позже. Сначала надо кое-что сделать, сказал он.

Рафел остановился в дверях, оглядывая людей, находящихся в комнате. За окнами стемнело, наступил вечер. Ветреный, не холодный. Она в Батиаре. Это… это много значит.

Она заметила тот момент, когда Рафел узнал Фолько д’Акорси. На его лице ничего не отразилось. Он хорошо умел скрывать свои мысли. Интересно, подумала она, кого он поприветствует первым?

Оказалось, женщину. Донну Раину Видал, хозяйку этого дома. Он шагнул вперед, остановился перед ее мягким креслом, низко поклонился.

– Моя госпожа, – произнес он. – Мы никогда не встречались. Для меня это честь. Я знал вашего мужа.

Ления видела, что она пристально смотрит на него. Еще один человек, который всю свою жизнь оценивает людей, ситуации.

– Я это знаю, Рафел бен Натан, – сказала она. – Вы вели с ним дела за год до того, как он погиб?

– Да, дважды. Я вывез для него некоторые ценные вещи из Эспераньи на своем корабле. И, также по его просьбе, нескольких наших людей, которые там оставались и которым, по его мнению, грозила опасность. Я был очень… помогать ему было большой привилегией, донна Раина. Он был хорошим человеком, и это большая потеря для всех нас.

Он снова поклонился. Лению удивила дрожь, которую она услышала в его голосе. Она не думала, что это притворство. Рафел был на него способен – но сейчас она так не думала. На этот раз ему не удалось скрыть свои чувства, подумала она.

Рафел поклонился другой женщине, высокой, красивой, потом повернулся к мужчине.

– Полагаю, я имею честь видеть господина д’Акорси, – произнес он. И поклонился, так же низко, как и раньше.

О д’Акорси рассказывали столько историй. Его присутствие здесь было таким неожиданным, таким тревожащим. Возможно, он собирался посетить Соренику тайно?

Фолько Чино д’Акорси, находящийся в этой комнате, был всего лишь самым опасным командиром наемников в Батиаре. Когда-то с ним соперничал другой человек, не менее прославленный и сильный, из Ремиджио. Его давний враг. Но он погиб. О том, как именно, ходили разные слухи.

Теперь у д’Акорси соперников не было.

Даже в Маджрити, на далекой западной окраине мира, знали об этом человеке. О его единственном глазе, его шраме, его армии, его великолепной жене (из семьи Риполи, сестре герцога Мачеры). О том, как он преображает Акорси, когда не занят войной на стороне того, кто нанял его этой весной за огромные деньги.

Сейчас была весна. Что он делает здесь?

– Это действительно мое имя, – серьезно произнес Фолько. – Я польщен, что оно известно в Альмассаре.

– Оно было на слуху в прошлом году, когда вы приобрели большое количество ковров в нашем городе. Я еще больше польщен тем, что вам известно, откуда я прибыл, – ответил Рафел.

Д’Акорси ухмыльнулся:

– Ваш партнер рассказала нам, пока мы вас ждали. Я не проявил особой проницательности.

– Как я понимаю, – заметил Рафел, по-прежнему без улыбки, – здесь кого-то убили. Стражники, которые за мной пришли, сказали, что им велено сообщить мне об этом.

– Это так. Спросите у вашего партнера, – предложила Раина Видал.

Все посмотрели на Лению. Она коротко рассказала, как было дело. Другие уже слышали это. Рафел хорошо умел заполнять пробелы. В конце она добавила:

– Правитель Акорси предложил, чтобы убийцей ашарита считали его. Так будет безопаснее для всех.

– Я в этом не сомневаюсь. Как я понимаю, он и правда его убил? – спросил Рафел.

– Это спорный вопрос, – возразил д’Акорси. – Ваш партнер хотела взять эту ответственность на себя. Но согласилась, что разумнее этого не делать. Скажите, – обратился он к Лении, – если можно задать вам этот вопрос второй раз: как вы научились владеть оружием?

Кажется, ему действительно хотелось это знать.

– Меня обучили этому в Альмассаре.

– Да. Обучили, потому что?..

Она постаралась не выдать чувств, которые вызывала в ней эта тема.

– Потому что там думали, что из меня получится полезный телохранитель для знатного человека.

– Того, которому вы принадлежали? – спросила Тамир Видал, снова широко распахивая синие глаза.

– Тамир, оставь, – осадила ее невестка. – Она наша гостья, она оказала нам услугу, и она джадитка из Батиары.

– Я только…

– Да, полагаю, что оставить эту тему будет разумнее, – произнес Фолько д’Акорси. – И уважительнее по отношению к человеку, который только что помог предотвратить ваше похищение? – Он снова повернулся к Лении. – Прошу прощения за свой вопрос, синьора. У меня была для него причина. – Голос его звучал резко. – В зависимости от того, что вы намерены делать дальше, я мог бы сделать вам предложение. У меня на службе раньше состояла одна женщина. Она была мне крайне полезна.

– Ваша племянница! – воскликнула Тамир по-прежнему весело. Или она действительно глупа, подумала Ления, или совершенно уверена, что никто ей на это не укажет. Она не знала, кем была та, другая девушка, но видела лицо Фолько.

– Да, – ответил он через секунду. – Родственница моей жены. – Он бросил взгляд на Тамир, только взгляд, но та неожиданно затихла. Он снова посмотрел на Лению. – Возможно, мы сможем поговорить после того, как решим ту задачу, которая неожиданно на нас легла.

– И что это за задача? – спросил Рафел.

Голос его звучал невесело. Лению это почти позабавило – неужели он расстроен тем, что ей хотят предложить работу вне их торговых дел? Но она была слишком потрясена, чтобы забавляться от души. Все, что происходило, было таким неожиданным.

Д’Акорси сказал:

– Тамир, если она согласна, пойдет утром в город, как делает обычно, насколько я понимаю, вместе со своей служанкой и двумя телохранителями. Стражники этого палаццо придут туда раньше ее, и мои люди тоже. Я уже послал распоряжения, хотя их, разумеется, можно отозвать. Ее будут тщательно, но незаметно охранять. Когда Зияр ибн Тихон явится, чтобы схватить ее, его и его корсаров разоблачат и возьмут в плен. Или убьют. Скорее всего, убьют. Я необыкновенно рад получить такую возможность. Так уж вышло, что сейчас мне не помешала бы благосклонность Верховного патриарха.

– Вы собираетесь использовать мою невестку, чтобы устроить ему ловушку? Разве это безопасно? Могу ли я такое позволить?

– Позволить? Я сама решаю, что я согласна делать, Раина, – возмутилась Тамир.

– В таком случае, – сказал Фолько д’Акорси, – вы согласны, донна Тамир?

Он действовал быстро. Ления удержалась от желания взглянуть на Рафела.

– Я готова сделать все, о чем бы правитель Акорси меня ни попросил, – любезно ответила Тамир Видал. У нее был красивый голос.

Она с притворной скромностью сложила ладони на коленях, сжала пальцы, унизанные кольцами.

Ления увидела, как ее невестка поморщилась. Д’Акорси оставался бесстрастным. У него это получалось даже лучше, чем у Рафела.

– О чем бы вы ни попросили, – повторила Тамир, широко распахивая глаза и устремляя искушенный взгляд на изуродованное, удивительное лицо правителя Акорси.

Лению и Рафела пригласили поужинать и переночевать, на этом настаивал д’Акорси. Его доводы были простыми: если они всего несколько дней назад встречались с братьями ибн Тихон в Марсене, то их корабль известен, и люди, живущие у моря, заметят этот корабль, если он появится в неожиданной гавани. Это опасно для них, учитывая, зачем Зияр направляется сюда.

Они остались. У Рафела на то есть своя причина, подумала она. Это и ее причина тоже, так как они партнеры.

Об этой причине заговорили после ужина, еще до того, как встали из-за стола. Рафел уже объяснял ей, что часто бывает полезно сообщить людям о том, чего ты от них хочешь, после того как они выпили вина – особенно если сам ты выпил умеренно.

Они пили умеренно, она и Рафел. Но Ления сейчас не собиралась говорить ни слова.

– Я взял с собой и то и другое, – тихо сказал он ей, когда они шли в столовую.

– Что?

– Когда еще подвернулся бы безопасный момент? Меня сопровождала ее личная охрана. И именно сюда я намеревался прийти в первую очередь. Поэтому мы сейчас в Соренике.

Лению встревожило то, что он беспечно шел по улицам города с таким бриллиантом, просто сунув его в кожаную сумку на плече. И с книгой тоже, хотя ей до сих пор с трудом верилось, что она стоит так дорого, как он считает.

Она молчала и старалась не думать о том, что, по-видимому, предлагает ей правитель Акорси. Он сказал, что они могут побеседовать позже. После завтрашнего дня. После того, как утром они по его предложению устроят ловушку, используя Тамир Видал в качестве приманки.

На протяжении всего ужина лицо Тамир пылало, она была очень красива. Румянец на ее щеках горел и сейчас, когда они сидели за столом, ярко освещенным дорогими свечами. Ее возбуждала мысль о том, что Зияр ибн Тихон хочет ее похитить. Когда Ления это поняла, ее слегка затошнило.

Эта неспешная трапеза проходила в палаццо, где она увидела больше дорогих вещей, чем за всю прежнюю жизнь. Диян ибн Анаш был уважаемым в Альмассаре и хорошо обеспеченным человеком. Но едва ли до такой степени. Рафел говорил, что донна Раина одна из самых богатых людей среди представителей любой веры. Даже в палаццо, которое занимала меньше года, она жила совершенно по-королевски. Но она все еще продолжала участвовать в тех торговых предприятиях, которые начал ее муж. Она ими управляла. Интересно… что женщину признали способной на это. Есть свои преимущества во вдовстве, думала Ления, сознавая, что это циничные мысли. Но она ведь имеет на них право?

Она, Рафел и Фолько д’Акорси не были соответствующим образом одеты для трапезы в такой комнате. Она была в брюках и тунике с поясом. Обе женщины семьи Видал выглядели элегантно: одна поразительно красивая, вторая задумчивая и настороженная.

Они остались впятером. После того как слуги убрали последние тарелки, Рафел сделал быстрый глоток из своего бокала и сказал:

– Мне надо поговорить о другом деле с… пожалуй, с вами обоими, но предложение в первую очередь касается донны, при всем уважении, господин д’Акорси. Она наша хозяйка, и она из киндатов, как и я, и мы явились в Соренику потому, что я узнал, что она живет в этом городе.

– Как узнали? – спросила Раина Видал.

– От одного друга-киндата в Марсене, госпожа. Ваши передвижения интересуют всех нас, как вы можете догадаться.

– И других тоже, – заметил Фолько д’Акорси.

Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. И прилагал некоторые усилия, чтобы игнорировать многозначительные взгляды, которые бросала в его сторону Тамир Видал. Интересно, подумала Ления, возможно, безосновательно, чем занята под столом обутая в туфельку ножка Тамир? Они с д’Акорси сидели напротив друг друга.

– Итак, вы приехали, чтобы меня найти, и рады заодно видеть здесь правителя Акорси. Это обещает быть интересным. Продолжайте.

Раина Видал тоже выпила мало вина. Ления наблюдала за ней. Она знала, что Рафел делает то же самое.

Он нагнулся и поднял стоящую рядом с его стулом сумку. Он был хорош в своем деле. Свет свечей, подумала она, прекрасно подойдет для того, что он собирается показать.

Рафел открыл сумку, достал изящную кожаную шкатулку и поставил ее на стол. Она не знала, когда он купил эту шкатулку. В Марсене, наверное. Или здесь сегодня. Он открыл ее, все еще молча. И расположил на столе перед донной Раиной так, что все они могли видеть то, что находится внутри.

– Всеблагой Джад! – произнес Фолько д’Акорси.

Он действительно был поражен. Ления это видела и слышала.

Раина Видал ничего не сказала, только смотрела. Тамир Видал резко вскочила, оттолкнув назад тяжелый стул. Она подбежала к тому месту во главе стола, где сидела ее невестка, глядя на сверкающий бриллиант, зеленый, изумительный при свете свечей. Тамир прижала ладонь ко рту. Прошептала, едва дыша:

– Я знаю, что это.

– Мы все знаем, – спокойно произнесла донна Раина. – Как он попал к вам, уважаемый Рафел?

Очевидный вопрос.

– Увы, я не вправе вам сказать, – ответил он с сожалением.

Очевидный ответ.

– Понимаю, – сказала Раина Видал. И больше не настаивала.

– Можно я его потрогаю? – спросила Тамир.

Не дожидаясь ответа, она взяла «Бриллиант Юга» на золотой цепочке, которую подобрал для него Рафел, и надела на шею; цепочка опустилась над глубоким вырезом темно-красного платья. Ления заметила, как ловко Тамир справилась с ювелирной застежкой. Бриллиант лег между ее грудей. Там он смотрелся чудесно, завораживающе.

– Мы должны им владеть, – сказала Тамир своей невестке. – Раина, он не может принадлежать никому другому.

– Мы? – переспросила та.

– Мы можем… мы можем обе носить его! – воскликнула Тамир. Один ее палец ласкал бриллиант, скользил по его поверхности. Ления видела, что оба мужчины не могут отвести от нее взгляд.

– Одновременно? – спросила Раина.

Ления была единственной, кто рассмеялся. Раина Видал быстро взглянула на нее.

Свет колебался и плясал, оранжевый и золотой. Снаружи дул ветер; она слышала его в наступившей тишине. Сейчас под их миром, как гласит учение Джада, бог начинает битву с демонами, которую будет вести всю ночь, чтобы защитить своих смертных детей, пока не взойдет снова на востоке и не вернет им солнечный свет, свое благословение.

Ления вспомнила, как убила молодого человека, который украл этот бриллиант из дворца в Абенивине.

Молчание еще никто не нарушил. Все по-прежнему смотрели на Тамир Видал – на камень на ее шее.

– Я должна им владеть, – наконец повторила Тамир. На этот раз она не сказала «мы». – Какова ваша цена, Рафел бен Натан? Назовите ее, пожалуйста.

– Это не имеет значения, – сказала Раина. Лении показалось, что она услышала в ее голосе сожаление, но она не была в этом уверена.

– Для вас я всегда назначу разумную цену, моя госпожа, – ответил Рафел.

– Не сомневаюсь, – сказала темноволосая женщина. – Но это действительно неважно. Мы не можем им владеть, его не должны у нас видеть.

– Почему? – вскричала Тамир. В ее голосе слышалась боль. Она расстегнула застежку и теперь держала бриллиант в обеих ладонях, вглядываясь в его глубину, словно человек, плывущий по морям любви, подумала Ления. Это была строчка из старой песни. Ее мать пела эту песню им с братом. Внезапное воспоминание.

– Мы киндаты, – сказала Раина. – Это прославленное сокровище ашаритов. Очень быстро станет известно, что оно у нас. А наш народ все еще живет среди них, все еще зависит от ашаритов, которые дают нам убежище. Рафел, вы тоже живете среди них. Нет. Он не может нам принадлежать, хотя он и очень милый.

– Милый? – В голосе Тамир слышалась ярость.

– Ну, да, он милый, – сказала Раина. – Спасибо, что подумали обо мне, сер Рафел, но это невозможно. У меня слишком много обязательств, и слишком много людей зависит от меня в это опасное время.

Она удивительная женщина, подумала Ления. Ей говорили об этом, но между тем, о чем ты слышал, и тем, что ты видел собственными глазами, – такая же разница, как между туманным и солнечным днем. Так говорил ее отец.

Ления подумала, что непривычно часто стала вспоминать родителей. Она понимала, что это неудивительно. Но легче от этого понимания не становилось. Она была одинока в этом мире. Многие люди одиноки, но она… не другие люди. Ты проживаешь свою собственную жизнь, только эту жизнь. Прячешься от своих воспоминаний или возвращаешь их.

– В таком случае, – сказал Фолько д’Акорси, – думаю, что моя жена убила бы меня своими руками, во сне или с помощью яда, если бы узнала, что у меня была возможность приобрести этот камень, а я отказался.

– Не кинжалом? – слегка улыбнулась донна Раина.

– Только не Катерина. Так поступают другие. – Он улыбнулся в ответ, в том числе и Лении. Этот человек просил побеседовать с ним позже.

– Раина! – воскликнула Тамир Видал. – Я тебя умоляю.

– Ты умоляешь меня о чем-нибудь через день, Тамир. Я уже объяснила. Подумай хоть секунду о других людях, а не о себе, и ты поймешь. Они сжигают нас, и джадиты, и ашариты. Это сокровище не для нас. Думаю, бен Натан это понимал.

– Я думал об этом, моя госпожа, – ответил Рафел. – Хотя это было бы возможно, если бы вы остались здесь.

– Нет, речь идет не только обо мне. Не все наши люди могут жить в Соренике, Рафел бен Натан. – В ее голосе Лении почудился легкий упрек.

Рафел склонил голову:

– Я понимаю.

– Если это решено, мы можем обсудить вашу цену наедине, если хотите, – предложил Фолько д’Акорси. – Эта покупка спасет меня от насильственной смерти дома. Это будет проявлением доброты с вашей стороны.

– Конечно, – ответил Рафел.

Тамир Видал издала сдавленный стон. Положила бриллиант на стол, словно расставание с ним было для нее горем.

– Скажите, – спросила донна Раина с небрежным любопытством в голосе, – куда вы собирались отправиться дальше в случае моего отказа? Если бы правитель Акорси не оказался к счастью для всех нас за этим столом?

– В Родиас, – просто сказал Рафел. – К Верховному патриарху. – В ответ на это Раина Видал слегка улыбнулась. – Конечно, не исключено, что я еще туда отправлюсь, – небрежно прибавил Рафел. Если д’Акорси не предложит хорошую цену, вот что это означало. Он действительно мастер своего дела, снова подумала Ления. Он также вскоре сделает ее богатой. Я в долгу перед этим человеком, вдруг осознала она, в большом долгу.

– Он не испытывает страха перед ашаритами, – заметил д’Акорси. – И будет желать, можно даже сказать – страстно желать дать им знать, что у него их сокровище.