- -
- 100%
- +
Ближе к вечеру после сытного ужина Мо с Эрном, прогулявшись вдоль ручья, расположились на поляне у костра.
– Расскажи-ка о тайне своего имени, – неожиданно предложил дедушка с задумчивостью в голосе: будто историю эту уже знал да подзабыл детали. Он удобно устроился напротив Эрна, пронизывая того уже хорошо знакомым взглядом – с хитрым прищуром.
– Своего?.. Ну-у-у, не знаю… – Эрн даже растерялся от такой просьбы.
– Знамо дело, своего, – подтвердил дедушка, продолжая сверлить друга хитрым взглядом, – историю моего имени ты уже знаешь.
До сих пор воин удобно располагался на своём излюбленном бревне. Когда-то ему пришлось изрядно повозиться с упавшим деревом, чтобы теперь с наслаждением слушать дедушкины истории: обрезал сучья, стесал толстые ветки под спину, обтянут их лозой…
Вопрос заставил его подняться со своего ложа. Эрн хорошо знал этот взгляд, отчего растерялся ещё больше.
– Хм… – тихо буркнул он под нос, усаживаясь, после чего глубоко задумался.
Он молча глядел куда-то вниз, себе под ноги.
– Чую, держишь при себе чудную историю о том, что было до тебя. Али не так?
– Ну-у-у… то – долгий сказ, – наконец, отозвался воин.
– Добре, уважь друга, не всё ж мне болтать, – сказав, Мо взглянул на Эрна такими ясными и добрыми глазами, что отказать было невозможно.
Тот размяк, с улыбкой почесал затылок, вставая с места со словами: – Что ж, тогда добавим дровишек. – Он неспешно направился к приготовленной куче сушняка, словно выгадывая дополнительное время.
– Да-да, подкинь, – Мо тоже встал со своего пня, – нижней части того же дерева, когда-то сваленного молнией и превращённой в удобный трон, – а я соберу всё для сбитня да наливочку прихвачу.
Эрна в самом деле удивила просьба дедушки. Ведь так и есть: он бережно хранил в памяти историю своего рождения, – и верно – историю удивительную. Отец будто чувствовал приближение беды – поведал сыну, как тот на свет божий явился, – с чувством поведал, в подробностях. Да, у его полного имени – Эрн Саймон – весьма необычная предыстория…
«И чего я до сих пор не поделился? – спросил сам себя, пока таскал сушняк, и тут же ответил: – Уж больно непрост сказ, мне бы дедушкин дар излагать – давно поведал бы. Но откуда он может об этом знать?! Хотя… чего удивляться – шаман. А может… просто так сказал, – тотчас успокоил себя, – у кого прошлого нет? Да у доброй половины в нём загадок полно сокрыто».
Вскоре всё было готово для долгой беседы.
– Э-э-х, хорошо-о нынче! – с наслаждением протянул Эрн, глубоко вдохнул, потянулся, окидывая взглядом округу.
Он всегда наслаждался захватывающими рассказами дедушки, всякий раз удивлялся, как тому удаётся забрать и унести его в свой сказочный мир. И ныне он всё ещё пребывал во власти глубоких переживаний, рождённых историей о шорнике [см. рассказ «Анимо»]. Необычный голос дедушки, манера изложения, особое внимание к мелочам, подробностям и, главное, глубина чувств героев – вот уж кто умел их передавать! – всё это быстро уносило Эрна в далёкие дали.
Сказочный мир дедушкиных историй неизбежно проникал в его жизнь – не один день бродил он потом под впечатлением. После очередного откровения Мо он порой делал передышку – уходил в лес, чтобы побыть наедине с собой, что-то переосмыслить в своей жизни, заново собрать себя.
Дедушка же оказался не только хорошим рассказчиком, но и удивительно благодарным слушателем. Он испытывал не меньшее наслаждение от исповедей и историй Эрна. Ну как не ценить такого человека рядом с собой?
Эрн поставил у ног кружку и уселся в свою любимую позу: подвернул одну ногу под себя, а другую согнул так, чтобы сверху положить руки.
*
А теперь, наш дорогой читатель, позвольте воспроизвести рассказ Эрна о своём отце Олеге поподробнее, чтобы лучше увидеть необычность этого человека, разделить с ним невероятные, и такие притягательные моменты его жизни. Эрн действительно не был таким изысканным рассказчиком, как дедушка, потому мы возьмём на себя эту непростую роль. К тому же мы ничуть не слукавим: дедушка – необычный слушатель – внимая историю друга, именно так всё и представит.
*
Олег жил в землях шведско-финского Выборга. Отец его Любомир – дед Эрна – русич родом из Новгорода – участвовал в битве под Выборгом. После поражения и пленения финнами бежал из заточения, обосновался у прибрежного города Турку на западе Финляндии, взяв местное имя Люббе.
Там познакомился и позже женился на молодой финской девушкой. У них родился сын. Назвали Олегом, – именем русским, но имеющим скандинавские корни и звучащим как Хельги, а у саамов – Хейкки. Произносимое на финский манер, оно никого не смущало, кроме того, звучало как уменьшительное, ласковое. Так и звали: между собой – когда Олегом, когда Хейкки, а для остальных – Хейкки.
В юности Олег полюбил молодую девушку Гуну, – сильно полюбил. Но та, к сожалению, выбрала другого – позже за него и вышла замуж. Олег сильно переживал: никак не мог забыть свою первую любовь.
У Гуны вскоре родилась дочь Инга (Ингер), и всё в её жизни складывалось хорошо, пока мужа не забрали на войну. А вскоре пришла весть – погиб. Так и осталась Гуна одна с маленьким ребёнком. Тяжко пришлось без опоры, без кормильца.
Тут и появился Олег: он всё ещё сильно любил её. Стал захаживать, помогать… Знала Гуна о его искренних чувствах, потому не отталкивала. Понемногу, день за днём… они сблизились… пока не вспыхнули между ними настоящие чувства. Вскоре поженились…
Олег души не чаял в маленькой Инге, хоть и мечтал о своих детях. Время шло, девочка росла, а родить ребёнка всё не получалось. Мечта о сыне не давала ему покоя.
Когда жизнь без своих детей стала тяготить, решил обратиться к местному знахарю. Но тот разочаровал: судьбой не предначертано иметь своих детей. Это сильно расстроило мужчину. Никак мог смириться он с этим – напротив, мечта о сыне-помощнике всё больше и больше превращалась в навязчивое желание, отравлявшее вполне себе спокойную и размеренную жизнь молодой семьи.
Олег зарабатывал на жизнь рыбной ловлей: вместе с приятелем Бьёрном промышлял на местных озёрах. Огромная сеть озёр под общим названием Саймаа приносила основной улов. Там и построили они небольшую рыбацкую хижину с причалом.
Себе-то рыбы хватало с лихвой, но на излишках в этих местах не заработаешь. Вокруг одни рыбаки – кому здесь рыбу продашь? Зато в Выборг на большой рынок, куда пару-тройку дней ходьбы, имело смысл отвезти лишний улов. Там тоже своих рыбаков хватает, но и народу поболее будет, потому удача порой улыбалась им – возвращались домой с неплохим заработком.
Бьёрн – вечный холостяк – всё мечтал уехать поближе к какому-нибудь крупному шведскому городу в финском заливе, а то и в Швецию, да наняться на приличную работу. Весёлый и общительный человек, весьма лёгкий на подъём, хорошо дополнял и поддерживал склонного к задумчивости и малость нерешительного Олега.
«Чего мы торчим тут?! Ловим эту рыбу… Надоело уже! Давай рванём на запад, за границу: в Швецию или Данию», – подбивал он друга начать новую жизнь. Его всегда тянуло к «приключениям». То и дело уговаривал он друга отправиться в поход: на поиски новых озёр, в какой-нибудь город, либо ещё невесть куда, – лишь бы не сидеть на месте в этой глуши.
Олег же тяготел к постоянству и оседлости. В отличие от своего пылкого друга был тяжёлым на подъём – не хотел без особой надобности покидать родные места, сколь бы ни уговаривал его Бьёрн. Да и к чему все эти похождения: как-никак у него семья – её нужно кормить, оберегать. Нет, отправляться в неизвестность бог знает куда он не хотел.
У Олега – человека нерешительного – пряталось в душе много разных желаний, мечтаний, которые он так и не смог исполнить. …Зато грезил о том, что все их сможет воплотить в жизнь, имей он сына. Но как они с Гуной не старались, зачать ребёнка не получалось. Куда только не обращались: и к лекарям, и к травницам, и даже в Выборг к знахарке знаменитой ездили… – всё тщетно.
Потому и тяготило его такое положение, – и чем дальше, тем сильнее. Гуна – добрая и понимающая жена – как могла, старалась поддерживать мужа и не задевать его за больное место. И всё же застаревшая рана то и дело давала о себе знать: всё чаще у них возникали ссоры, что называется «на пустом месте». Нет, они не перерастали в глубокую неприязнь, их чувства оставались сильными, но Олег всё больше понимал – с этим надо что-то делать. Все его желания будто свелись к одному и превратились в навязчивость, отравляющую его жизнь.
Однажды между ними возникла очередная ссора: Олег отругал дочь за какую-то ерунду. Гуна заступилась. В порыве чувств обвинила мужа: «Ты одно о сыне грезишь, оттого, видать, любовь к дочери неродной в душе твоей гаснет».
Олег крепко обиделся – ушёл, да со всего маху дверью хлопнул, – так, что с полок что-то с грохотом упало.
Долго в тот день бродил вдоль берега озера: чувство одиночества и ненужности досаждало, давило в грудь. Ворох несбывшихся желаний и надежд будто прижимал к земле. А ноги, словно налитые свинцом, совсем не хотели слушаться.
– Ой-й! – неожиданно вырвался громкий крик от резкой боли в ноге. – Проклятый камень!? – Пришлось присесть на землю и долго растирать опухший палец на ноге. – Неудачник! Вот я кто! И как Гуна со мной живёт и всё терпит?!
Возвращаться домой не хотелось – посидел ещё немного и неспешно поковылял к Бьёрну. Бьёрн с радостью принял друга, достал вина, наскоро собрал на стол, что смог наскрести по сусекам. Чего имелось в достатке, так это рыбы: Бьёрн великолепно вялил и коптил рыбу на зиму.
Весь вечер они провели за душевными разговорами под хмельное, а когда наступила ночь, Бьёрн предложил другу остаться и переночевать у него: мол, нечего идти домой в поздний час, да ещё с таким грузом на сердце.
– Счастливый ты человек,– уж изрядно выпив, с грустью протянул Олег, – свободный как ветер и жизнью довольный. А я вот женился… И ведь люблю жену свою с дочкой – жизни без них не вижу, – но так сына хочу… кто бы знал! Неужто мне, мужику всю жизнь рядом с бабьим подолом болтаться?!
А кабы сына имел, воспитал бы его как мужика… – всё ему дал бы! Вместе мы бы столько сделали! А одному и не хочется ничего: ради чего? Дочь замуж выйдет и – бывайте… Да пропади оно всё пропадом! Ничего мне не надо!
– Мда-а-а… – мычал да сочувственно кивал Бьёрн, – даже не знаю, как тебе помочь… Усыновить сироту?..
– Да где ж его найти?! Оно-то всяко бывает, но полагаться на это – нет.
– Разыскать бы старую Хельгу, – перебирал в голове друг, как решить вопрос, – она бы точно помогла. Говорят, такие чудеса творила! Ну, ведьма настоящая! Правда, добрая – никому зла не причинила. Ни за что изгнали старуху! Ох уж эта охота за ведьмами!
– Да знаю… – в голосе прозвучало сожаление, выдававшее давний интерес к сказанному. – Сколь уж расспрашивал о ней – всё без толку. Да где ж её сыщешь-то? – сокрушался Олег, размахивая руками, словно пытался рассеять нелепые идеи друга.
* * *
В народе давно ходила молва о старой знахарке Хельге, жившей в этим местах. Про невероятную силу старухи рассказывали много всякого, во что и поверить трудно, – особенно те, кто видел её.
Олег ещё раньше исходил всех местных знахарей и не пропустил мимо ни одного рассказа о старой Хельге. В здешних местах многие хоть что-то, да слышали о ней. В одном месте поведают про удивительную целительницу, в другом припомнят чудесное исцеление, в третьем сошлются на её советы… Одному родственника исцелила, на ноги подняла, другой сам ходил к ней за помощью и зрение вернул, третьему – знакомые рассказали, как та помогла им.
Так и собирал истории о её чудодейственной силе, равной которой никто не встречал, да всё чаще подумывал, как бы найти её. Пока не знал, где искать. Да и вообще, никто не знал наверняка, жива она, или нет. Оттого от одного упоминания о ней порой становилось только хуже.
История Хельги, что собрал Олег, такова.
Лет семь назад жила знахарка на берегу озера недалеко от их деревни. Жила в уединении, но люди ходили к ней часто, и почти никому она не отказывала. Говорили, многих излечила, – даже тех, кто, казалось, уж не жилец. Старая была, но не дряхлая – выглядела намного моложе своих лет. Слухи о ней ходили с давних времён, потому никто и знать не знал, каков её возраст на самом деле. Друзей и родных не имела, так что одними слухами народ и довольствовался.
Была у знахарки одна чудинка. Вроде и старая, а всё ходила в украшениях из цветов: то венок оденет, то ожерелье яркое сплетёт, будто девка молодая. Народ хихикал про себя, да плечами пожимал в недоумении: в молодухи та давно не годилась. Удивлялись, не понимали, но молчали, боялись и уважали загадочную целительницу. Её же саму людская молва совсем не беспокоила.
Однажды отказала старуха влиятельному человеку в помощи, и тот донёс на неё церковным властям. Борьба с ведьмами, что вела церковь, распространилась далеко за пределы великих держав. До сих пор подобное здесь не наблюдалось, но, как назло, донос нашёл своего исполнителя.
Хельгу объявили ведьмой и обвинили в распространении языческих суеверий. Довольно быстро из города приехали люди, разузнали, где живёт, но когда пришли к дому, её там не оказалось. Стали искать – нет нигде, исчезла, как знала, что за ней идут. «Да вот же, видели её только что!» – говорили местные рыбаки, чьи лодки располагались у берега недалеко от дома Хельги.
Приехавшие сильно удивились: на столе осталась недоеденная еда, ещё тёплая, а вещи вокруг лежали так, словно она только что была здесь. А как спустились к озеру и зашли на мостки, увидели на воде свежий венок из цветов. Тогда и решили – утопла ведьма. А куда ещё могла деться старая бабка? Озеро в том месте глубокое, потому и не нашли её.
Дом ведьмы приказали сжечь. Люди, что собрались вокруг, молча смотрели на огромное пламя, и каждый про себя жалел, что старая Хельга больше не сможет исцелять их родных. Позже народ говорил, как подожгли дом, неожиданно налетел сильный ветер, бог знает откуда взявшийся, и так же быстро ураганом прошёлся по озеру, даже снёс крыши с недалеко расположенных рыбацких построек. Он ещё сильнее раздул пламя горящей избы. Некоторые даже убежали от страха: решили – не иначе как волны гнева старой Хельги докатились с того света!
Но, спустя время, прошёл слух, будто Хельга жива – просто обвела всех вокруг пальца и ушла в глухие места. Ещё позже появились слухи, что перебралась ведьма в глушь: живёт где-то у Чуй-озера, в нескольких днях пути от их селения. Откуда эти слухи, никто не знал, потому верить или не верить в них, каждый решал сам.
С тех пор, как она ушла, и до того часа, как Олег изливал другу свою душу, прошло десять лет.
*
– Ну, ты же слышал, говорят, будто она на Чуй-озере живёт? – взволновался Бьёрн. – Давай сходим, поспрашиваем местных. Глядишь, узнаем что-нибудь. А вдруг, и вправду, там прячется? Живёт себе в глуши озёр и лесов – горя не знает. По крайней мере, будешь знать наверняка, правда это, или слухи пустые. А коль сидеть тут да ждать, что она сама к тебе явится!.. – Бьёрн, тоже изрядно подвыпивший, почувствовал, что есть повод совершить дальний поход и, похоже, загорелся.
– Да где хоть это Чуй-озеро-то? Знать бы ещё, куда идти, – сопротивлялся Олег, – поди, у чёрта на куличках!
– А что, давай пойдём!.. Хейкки, ну… Да что нас держит-то, дружище ты мой?! Иль рыба твоя уплывёт куда?! Взяли, да пошли! – напирал приятель. Неспроста же имя твоё – Хельги – в женском виде – Хельга!!!
– Ну-у ладно, давай сходим, – неуверенно уступил Олег.
– Всё, решено – на зорьке же отправляемся! – тут же поймал его на слове Бьёрн. – Припасы в дорогу имеются, удочки, лук со стрелами понадобятся… – Разгорячённый хмельным питиём, он предвкушал множество дивных впечатлений от дальнего похода. Посидели ещё какое-то время и легли спать, а утром приятель ни свет ни заря уже будит:
– Хейкки, вставай, – говорит, – пора собираться!
– А? Что?.. Куда?.. Зачем?.. – Олег с трудом открыл глаза и долго не мог понять, что случилось. Его помятое лицо выдавало долгое застолье накануне. – А, ну да… – наконец, вспомнил ночной разговор и явно пожалел, что на пьяную голову согласился на этот поход. – Я думал, ты это не всерьёз: так, поговорили, да и ладно… – бурча себе под нос, с трудом встал с тёплой лежанки, неспешно потянулся и принялся одеваться.
– Даже не думай отказываться от своих слов! – Бьёрн яростно направил на него указательный палец, – обижусь! И потом… – это тебе, дружище, Хельга нужна, а не мне. Да и … развеешься заодно, отвлечёшься от горестей своих. Али не прав я?
– Ой, да ладно, – буркнул Олег, махнув рукой, – веди, куда хошь. – Ему бы головную боль успокоить да собрать себя воедино.
Быстро уложили мешки для долгого похода, позавтракали и – в путь…
Где это Чуй-озеро, они не знали, но по пути люди указывали направление и дорогу. Часть пути прошли по воде: где лодочники переправляли, а где и самим приходилось наспех сооружать плот.
Наконец, добрались до дальнего селения из нескольких домишек, за которым начинались безлюдные места. Здесь каждый знал дорогу до озера. Само оно, говорят, небольшое, но пройти к нему непросто: где сушей, а где – только по воде. Правда, отчего-то с опаской говорили о нём, а уж провести к месту и вовсе никто не согласился. Странно, но о Хельге никто ничего не слыхал.
Что ж, не идти же обратно, когда столько пройдено и до цели – день пути. Решили сами отправиться до Чуй-озера, да поискать – вдруг повезёт.
По пути встретили охотника – тот сказал, что слышал о старой ведьме, живущей где-то в глухих местах на берегу Чуй-озера.
«Вот видишь, – Бьёрн радостно похлопал по плечу своего друга, – а ты не хотел идти! Всё складывается!»
Правда, помочь и провести путников к месту охотник наотрез отказался, – даже за хорошую плату.
– Дорогу покажу, – сказал, – но сам не пойду.
– А чего так, коли рядом тут? – взялись уговаривать.
– Да не ходит туда никто, – таков был ответ, – страх там на озере живёт.
– Какой такой страх? – насторожился Бьёрн: на подъём-то лёгок, да храбростью не отличался.
Охотник помотал головой:
– Больше ничего не скажу, – тихо буркнул, опустив глаза, – он и за словами прийти может. Я бы на вашем месте носа туда не совал… но то не моё дело. Мне же пора, – охотник поспешно удалился.
Друзья сначала долго смотрели друг на друга с удивлением.
– Как так, за словами прийти могёт?! – теперь уже испугался Бьёрн. – Может, и правда, не пойдём?
От радости, только что охватившей его, не осталось и следа. Сразу вспомнилась и прочая молва местных об озере, коей отчего-то не придали значения. А толки вокруг него недобрые. Говорят, однажды там целая дружина воинов сгинула бесследно: вещи нашли, а людей – нет! Как сквозь землю провалились! Да и нынче… коли забредёт кто по случаю, так непременно напугается чего-то и бежит со всех ног оттуда. Всякие странности случаются там: то тень промелькнёт, то звуки тишину нарушат, от коих кровь в жилах стынет. Оттого и не ходили туда. «Мы на Чуй-озеро даже охотиться не идём, хоть дичи там непуганой – тьма, – сказали им в деревне, – и вряд ли найдётся чудак, что согласится провести вас туда».
– Ну уже нет! Коль надумали, надо идти до конца! – Олег порывисто вскинул на плечо походный мешок и уверенно направился по тропе, указанной охотником. Бьёрн послушно засеменил следом, то и дело опасливо оглядываясь по сторонам.
Чуй-озеро
Места, и правда, оказались глухими, но живописными: озёра, каменистые препятствия, перемежающиеся густым лесом. Пока Олег восхищался красотой здешних мест, Бьёрн, видимо, под впечатлением от встречи с охотником, то и дело канючил:
– Может, вернёмся? Чего нам искать в проклятом месте? Да кабы она там в самом деле жила, местные наверняка бы знали. Поди, нет тут никакой Хельги!
– А может быть есть, – отвечал Олег. – Охотник же сказал, что слышал о какой-то ведьме.
– Ты-то ладно, бог с тобой, а мне-то оно на кой? – не унимался напуганный приятель, – рисковать жизнью своей?
– Погодь-погодь, дружище! А не ты ли меня вытащил сюда? – теперь уже Олег настаивал на своём. – Ещё чего! Шли-шли бог знает куда, а теперь – назад? Ну уж нет! Либо найду её, либо знать буду точно, что нету здесь никакой Хельги. Иначе не прощу себе: вдруг она здесь, рядом?! Да мало ли, каких небылиц тебе нарассказывают! А то народ не знаешь? Коли боишься, так и возвращайся назад – дальше один пойду. И на том спасибо, что с места сорвал да привёл меня сюда.
– Ладно… – с досадой буркнул Бьёрн, махнул рукой да смиренно последовал за другом.
Местные не соврали: пока шли – ни одного следа, ни кострища, – никакого присутствия людей.
Наконец, добрались до озера! Ближе к вечеру нашли удобное место для стоянки: большую поляну у берега, с неё хорошо просматривалась местность.
Сбросили вещи, наспех соорудили мягкие лежанки… Затем Бьёрн пошёл к берегу рыбачить, а Олег отправился осматривать окрестности.
Почти всё озеро обошёл вдоль берега, но не нашёл ни одной тропы из леса, кроме той, что шла от их поляны. Сразу по ней не пошёл – оставил на потом: пока светло, решил осмотреть дальние окрестности. Как и по пути, на берегу – ни кострищ, ни подмостков для удилищ, – никаких следов пребывания людей. А места и верно богатые: дичь спокойно плавает по озеру, а рыбе будто тесно в воде – так и рвётся наружу.
Когда Олег вернулся, Бьёрн уже варил уху на костре.
– Не поверишь, сколько здесь рыбы! – восхищался он; удовольствие от рыбалки заставило его забыть о страхе. – А вода какая прозрачная – дно видно! Опускаю приманку прямо под нос рыбе!
– Здорово! – поддержал его друг, вдохнув аромата свежей ушицы. – Эх, нам бы такие места! Здесь дичи непуганой – тьма тьмущая: из-под ног выскакивает… хоть руками лови!
– Вижу, ничегошеньки ты не нашёл… – будто с облегчением заявил Бьёрн; похоже, единственное, чего ему хотелось – хорошо отдохнуть после долгого пути на берегу чистого озера да побыстрее покинуть эти места.
– Да, – согласился Олег, – вдоль берега – ничего, кроме вот этой тропы. – Он показал на явно вытоптанный кем-то проход к озеру. – Смотри, кто-то же здесь натоптал.
– Ну да, – удивился тот, – как удачно мы расположились: и искать более не надо.
– Ладно, пока стряпаешь, схожу туда.
– Сходи-сходи, – поддержал довольный Бьёрн, – убедись, что нет здесь никакой Хельги! Зверьё, поди, к водопою ходит.
– Может и так, а может и человек.
– Давай, только недолго… скоро сготовится… и далеко от озера не отходи – не хочется одному остаться здесь, – добавил с усмешкой приятель, бросая в котелок несколько щепоток соли.
Олег направился по тропе вглубь леса и вскоре вышел к ещё одной поляне. На другой её стороне возвышался каменистый холм. Его необычная форма сразу приковала к себе внимание. На вершине холма лежали большие камни и средний из них – очень тонкий и длинный, в два человеческих роста. Все вместе камни слегка напоминали руку с поднятым вверх пальцем.
В здешних местах полно камней самой разной формы и размера, но что-то особенное таилось в этом холме с его камнями. Захотелось пройти к нему через поляну да получше рассмотреть их. Так и поступил. Несколько раз обошёл вокруг загадочного природного сооружения. Необычная тишина этого места вызывала в душе непонятную тревогу и навязчивое ощущение присутствия чего-то невидимого.
Груда нижних камней, и правда, напоминала сжатый кулак. «Надо же, даже ноготь изобразила природа, – удивление перешло в улыбку, а взгляд притянул небольшой участок мха на верхушке «пальца». Тот словно указывал куда-то вверх. Взгляд невольно обратился к небу, – в точку, куда указывал камень-палец. В ней среди ясного неба застыла одинокая маленькая тучка.
«Ну да, как же без тебя?!» – нервная усмешка вырвалась из уст.
Олег ещё несколько раз внимательно осмотрел поляну, но больше ничего особенного не обнаружил. Вокруг – кусты, деревья, камни. Правда, одно дерево – очень старое – на время приковало взгляд. Его кривой ствол рядом с привычно прямыми деревьями выглядел нелепо: ничто не мешает и ему расти ровно, ан нет: весь изогнулся, искривился под гнётом силы невидимой. Подошёл, погладил ствол, будто в поддержку, ещё раз окинул поляну взглядом – место необычное, даже таинственное, но не более…
Ещё немного походил по округе в надежде найти хижину или хотя бы следы старухи. Тщетно. Тем временем, начало смеркаться – в лесу стало жутковато. Что ж, – с сожалением решил, – нет так нет… – пошёл обратно.
– Ты что, даже в лес не зайдёшь? – посмеялся он над приятелем, выходя на поляну.
Бьёрн, всё ищущий новые впечатления, вдруг оказался трусоватым. Это и умиляло Олега.